Глава 8

(Прошлое) Анна с досадой хлопнула дверцей шкафчика прямо перед моим лицом: — Старый увалень! Пускай катится на пенсию или курсы переквалификации! — Ты мне чуть нос не содрала. Что случилось? — Извини…-Анна резко и неловко дотронулась до моей переносицы, слишком буквально восприняв «упрек». — Гроу поставил мне «неудовлетворительно» лишь потому, что, видите ли, мой доклад базируется на новейших исследованиях по нейробиологии, а не на законсервированном учебнике, по которому он преподает уже лет сто! Анна из кожи вон лезла, чтобы закончить учебу на высшие баллы, и мне было очень обидно, что одну из немногих, в ком теплилось подобное рвение, пытаются прессовать. Хотелось в сотый раз сказать какая она талантливая и трудолюбивая студентка, но я знала её мнение на этот счет: «утирание соплей только подтвержает, что я слабачка». Я поспешила утешить подругу другим, более действенным способом: — Он просто чувствует конкуренцию. Или завидует, что между тобой и потенциальной деменцией пропасть самую малость шире, чем у него. Подруга, все еще поглощенная негодованием, таки вымученно улыбнулась моей попытке разрядить обстановку, и мы зашагали в сторону кабинета в сопровождении гулкого цоканья каблуков в опустевшем со школьным звонком коридоре. Анна — настоящий гид по самым стильным бутикам города, и изящные ботильоны на моих ногах — заслуга потраченного ею на крайних выходных времени и таланта в попытке «придать моему образу очарования осенней меланхолии». Я искренне не понимаю, как это можно сделать с помощью пары базовой обуви, но лучшая подруга раз за разом открывает мне новые грани возможного. Преподаватель геометрии, сухая женщина средних лет с чрезмерно выраженными скулами и огромными мешками под глазами, имела собственное представление о течении времени и всегда задерживалась к уроку по крайней мере на десять минут. Стоило нам переступить порог, как по заказу началась моя любимая часть нахождения в старшей школе: — Ноа, будь другом, застегни ширинку! — А то ты себя в руках держать не можешь, а, Лестер? — А то меня стошнит в бегонию! — Парень с крашеными медными волосами с чувственным удовольствием изобразил все, что происходит на человеческом лице в моменты рвотных позывов. — Пожалеешь — на месте друга я бы прислушалась к Анне. Она единственная, кто заботилась о растениях в этом кабинете. Поливала по расписанию, знала все секреты транспирации и иногда шептала им добрые слова. Девушка это отрицала, но она недооценивает какой внимательной я могу быть ко всему, что не касается технических дисциплин. Сейчас, например, в мой фокус внимания попала Кира. На летних каникулах нас неожиданно сблизила совместная подработка в кинотеатре, так что я по-настоящему была рада что в новом году у нас появилось больше совместных предметов. В эту минуту ее не сильно волновала перепалка одноклассников, а близкое расположение наших парт позволило мне разглядеть то, что она с таким безучастным лицом черкала прямо поверх теорем в учебнике — снова бабочку. Мне кажется, после нашего выпуска можно организовывать целый квест «собери коллекцию учебников Киры», потому что уже по крайней мере в пяти из библиотечных учебников я видела эту незамысловатую каракулю, обведенную зеленой ручкой поверх гелевой черной. — Парни, внутренняя гомофобия — это прошлый век. Просто признайтесь уже что встречаетесь, и перестаньте изо дня в день отыгрывать сцены Ромео и Тибальта. — Знаешь что еще прошлый век, Грег? Отмена рабств… — Ноа не успел закончить свою гнусную колкость, потому что со стороны Ника ему в голову уже летела точилка, по пути разлетевшаяся на части, и усыпавшая пол карандашной стружкой. Юмор Ноа вызывал у меня вопросы, но в целом был безобиден. Я повернулась к Грегу, неловко улыбаясь в знак причастности. Друг весело подмигнул. Ник дополнил свой приговор к казни: — Гадкий ты человек, Ноа. — Пошел ты! Почему собак вечно спускают на меня, если это дерьмо начинает Лестер?! — прошипел парень, гневно стряхивая часть стружки с бритого виска на костлявые плечи. Лестер всех нас заразил этим своим «дерьмово», не удивлюсь, если он ещё и в выпускном альбоме под своей фотографией напишет что-то однокоренное. — Тишина! — прогремел голос возникшей на пороге миссис Флатт. Грег тихонько хохотал в плечо. — Вы находите забавной формулу скалярного произведения векторов, молодой человек? Лучше бы вам снизить важность наличия мускулов и уделить внимание своему будущему. Флат прошла в центр класса, обводя взглядом учеников с выражением снисходительного превосходства на строгом лице. — У вас последний год, господа, настоятельно рекомендую собрать волю в кулак и оставить пубертатные наклонности ученикам средней школы. — Я радуюсь отмене рабства в США. Знаете ли, каждый день благодарю Господа за возможность получать образование и изучать применение формул на вашем предмете.- Грег, подмигнув Ноа, произнес это так торжественно и убедительно, что мне живо привиделось будто я лично каждый день наблюдаю его где-нибудь в уединении, жарко воздающим благодарственные молитвы. Мы Анной переглянулись, заранее зная, чем сейчас нам будут угрожать. Женщина еще выше вздернула подбородок, сузив глаза и задерживая внимательный взгляд на парне, невинно дарящем ей нежную улыбку, и прошла за кафедру. — О, так вы меня не поняли.- Флатт вернула Грегу улыбку. Думаю, преподавай я такой дурацкий предмет, как эта дамочка, мои нервы были бы не менее расшатанными. — Но я уверена, директор Донован сможет перефразировать мои для вас рекомендации куда доходчивее. В таком почтенном возрасте стоило догадаться — мы и сами прекрасно знаем, что это наш последний год. Одни растеряны, другие в ужасе — именно поэтому мы и ведём себя громче чем когда-либо, в попытке отпугнуть взрослую жизнь и продлить раннюю юность. Лестер, олицетворяя общий настрой, продолжал корчить гримасы.