6. Танго Победы. 80 лет спустя

Все тут по парам,

Все тут в дуэте –

Мы отстояли страну!

В век двадцать первый

Танго Победы

Я вместе с Вами начну!

Протиснувшись сквозь толпу людей, высыпавших на площадь у фонтана перед Законодательным собранием, Жора Афипский откашлялся и наклонился к уху Алёны Северской: – Мадам, тут танго намечается... вы мне его не подарите? – Тьфу, бестия, напугал! – Алёна беззлобно пихнула его локтем в живот. – Чи не стыдно тебе? Якое ещё танго? Тут речи говорят, а ты!.. – И шо? Тоже мне, речи, – по-актёрски обиделся Жора. – Дарен вечером тост толкнёт – вот тебе и все речи... и что значит «якое танго»? Наше, какое! Или я, как муж, больше с тобой танцевать не должен? Алёна повернулась к нему лицом. Глаза её смеялись, хотя губы кривились в суровой гримасе. – Отказать бы тебе, Георгий Иванович, – проворчала она, уперев руки в боки. – За что?! – А за то, что ещё восемьдесят лет мурыжил! – Вот если б восемьдесят, тогда да! А я семьдесят девять! Они секунд пять глазели друг на друга, после чего Северская рассмеялась и махнула рукой: – Вот только ради этого и не откажу! Жора привлёк её к себе, Алёна прижалась щекой к его плечу – и оба притихли, слушая поздравление губернатора. С памятного 9 мая 1945 года прошло, ни много ни мало, 80 лет. Несмотря на то небывалое майское счастье, свадьба Жоры и Алёны не состоялась ни в 1945, ни в 1946, ни в 1947, ни даже в 1950 году. Сразу же после помолвки на них и на весь край навалилось очень много работы по восстановлению хозяйства, и оба сошлись на том, что пока рано. А потом, когда всё понемногу стало налаживаться... к вящему недоумению всего юга, Северская и Афипский снова стали ругаться. Да ещё как! – Я не понимаю, Жора! – Дарен хватался за голову. – Что на этот-то раз стряслось?! – Ничего, – бурчал Жора, скрестив руки на груди. – Она просто раскомандовалась! – Так она же глава района... – Вот пусть районом и командует! – огрызался Жора. – А дома мужик должен быть хозяин! Ещё мной баба не помыкала! – Алёна, ну ты же умная девушка, – страдальчески увещевали Северскую Даша и Шура. – Ну в чём дело-то?.. – Ни в чём! – Алёна гордо отворачивалась. – Просто он слишком многое о себе возомнил... как был самодовольный болван, так и остался! – Алён, у него быстрый темп роста, он уже рабочий посёлок, завод построили, промышленность растёт... – Это не даёт ему права мной помыкать! – топала она ногой. – Эдак мы докатимся, шо он потребует меня фамилию сменить, в его городское поселение войти! Не бывать этому! Больше полувека весь округ беспомощно наблюдал, как обожающие друг друга Алёна и Жора бесконечно грызутся из-за ерунды. То Алёна обижалась на Жору, то Жора на Алёну. То они мирились, то снова ссорились в пух и прах. Дарен ошалело читал отчёты по Северскому району, из которых следовало, что эти двое соревнуются во всём. Строчки таблиц так и кричали: «А у меня завод! – А у меня поля! – А у меня школ больше! – А мои школы лучше – олимпиадников больше! – А у меня парк отремонтировали! – А у меня жилой комплекс новый построили!» Они даже одеваться и говорить стали по-разному, чтобы как можно сильнее отличаться друг от друга. Алёна выбирала что-то в традиционном духе, что напоминало ей старые времена, – длинные юбки, рубашки; стала опять убирать волосы в гульку; всё чаще говорила на любимой балачке. Жора наоборот – получив статус посёлка городского типа, он стал носить почти сплошь джинсы и футболки, извечные солнечные очки (даже зимой!) и вместо кубанского говора увлёкся, на пару с Дареном, молодёжным сленгом. Алёна кривила губы: «Чи не городской тип!» Жора задирал нос: «Тьфу, деревенщина!» И никакие уговоры и увещеванья не могли их заставить угомониться. Как ни странно, помогли им кризисы и новые испытания. Ведь Северская и Афипский, несмотря на бесконечные ссоры, умудрялись вести совместное хозяйство. Весь край диву давался, как они, постоянно шипя друг на друга, умудрились построить просторный дом, завести огород, автомобиль... В новом веке, когда грянула пандемия, Алёна и Жора вообще оказались заперты в одном пространстве. Дарен мрачно принимал ставки, через сколько в Северском районе прогремят взрывы, но, к его вящему изумлению, ничего подобного не произошло. Больше того – Жора и Алёна почти перестали ругаться и стали более задумчивыми. Северская больше не говорила исключительно на диалекте и порой приходила на собрания в брюках и кроссовках. Афипский иногда вставлял в свою речь кубанскую остроту и стал носить не только футболки и толстовки, но и рубашки с пиджаками. Ещё сильнее они сплотились, когда в феврале 2022 небо над Кубанью стало почти сплошь закрытым; часть Афипской поликлиники превратилась в военный госпиталь, а по дороге в сторону Ростова-на-Дону потянулись бесконечные военные орудия. Алёна стала совсем молчаливой, Жора – даже подавленным. За ним находился военный аэродром, и Афипский вообще-то любил авиацию... но не в таком виде. Всё чаще эти двое сидели в одной комнате или под навесом за чаем в молчании и думали – каждый о своём. Наконец, к осени 2025 года Жора совсем измаялся. Дарен безуспешно пытался выяснить, что с ним такое творится, но тот только отмахивался. И вот, в один хмурый осенний день, когда Алёна беседовала с Дареном о делах района в здании краснодарской администрации, Жора пришёл туда же в чёрном костюме, с галстуком, и с огромным букетом алых георгин в руках. Когда Северская и Краснодар вышли и уставились на него в недоумении, Афипский молча встал на колени и протянул Алёне букет. Когда та в прострации взяла его, Жора глухо спросил: – Паспорт с собой, Алёна? – Да, – растерянно кивнула та. – Тогда поехали. – Поехали... а куда? – Увидишь. Дарен, не спрашивай. Я позвоню. И, поднявшись и даже не отряхнув колени, он взял Северскую под руку и увёл с собой. Краснодар добрых минут пять в недоумении смотрел им вслед. Через полтора часа Краснодар с нетерпением дожидался, когда Ростов, с которым он в последнюю четверть века поддерживал исключительно холодные деловые отношения, возьмёт уже трубку. – ЛЁХА, ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ?! – Что такое, Дарен?.. – СЕВЕРСКАЯ И АФИПСКИЙ ЗАЯВЛЕНИЕ В ЗАГС ПОДАЛИ, НА РЕГИСТРАЦИЮ БРАКА! – ЧТО?! В начале февраля в Екатерининском дворце бракосочетаний Алёна и Жора обменялись кольцами. И Георгий, стоя на ступеньках дворца, держа на руках Алёну, одетую в свадебное платье, набрал в грудь побольше воздуха и что есть сил заорал собравшейся рядом толпе друзей и родни: – ВСЁ! ТЕПЕРЬ ЭТО МОЯ ЖИНКА! ОФИЦИАЛЬНО! УСЕКЛИ?! – Жора Иваныч, ты как был балбес, так и остался, – буркнула покрасневшая до корней волос Северская, пряча лицо у него на плече и закрываясь фатой. – Балбес так балбес, – тихо, покладисто согласился Жора, – да только теперь уже навсегда твой. Алёна вместо ответа судорожно обняла его за шею. – ГОРЬКО! – крикнул в толпе кто-то из прибрежных городов, кажется, Сочи. – Горько! Горько! Горько! – подхватили все остальные. – Да подождите! – замахал руками Дарен. – Они ж на людях не... Алёна отстранилась, Жора повернул голову. Оба зажмурились и подались губами друг к другу. Дарен беззвучно ахнул и, если бы его не подхватили под руки Лёша (конечно, не пригласить его Краснодар не мог) и Вардан (которого весь край упорно отказывался называть Виктором), непременно бы упал. – Один! Два! Три! Четыре! Пять!.. – громко скандировала толпа. У Алёны кружилась голова, но она крепко держалась за плечи Жоры – свадебный букет уже перекочевал в руки Даши. А Жора крепко держал Алёну. И отпускать, похоже, не собирался. – Двадцать девять! Тридцать!.. Сорок!.. Сорок два!.. Пятьдесят один!.. Алёна наклонила голову и хмыкнула в губы Жоре. Тот усмехнулся в ответ, не прерывая поцелуя. Они поняли друг друга. – Семьдесят шесть! Семьдесят семь! Семьдесят восемь! СЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТЬ! Алёна, наконец, откинула голову назад. Кудри, выпущенные из витого пучка на затылке, щекотали ей шею, и она, счастливая, румяная, рассмеялась. – А ВОТ ТЕПЕРЬ – ВОСЕМЬДЕСЯТ! – крикнул Жора, быстро чмокнув её в уголок губ. – ... психи, – жалобно проворчал Дарен. – Ну, и куда делось шампанское?.. Почти восемьдесят лет понадобилось этим двоим, чтобы снова, наконец, понять, что для них на самом деле было важно. Кружа Алёну в «Танго Победы», которое сочинили семь лет назад, к годовщине освобождения Кубани от оккупации, для Краснодарского губернаторского бала выпускников, Жора насмешливо прошептал на ухо Алёне: – Знаешь, я ведь тогда не знал, что люблю танго. Просто хотел тебя порадовать. А потом уже и правда понравилось. – Я так и знала, – лукавым же шёпотом ответила Алёна. – А мне не нравились георгины. Просто ты, дурак, иначе бы не понял. А потом приглянулись... – А сирень? – И сирень... – Зараза. – Козёл. – Люблю тебя. – И я тебя люблю. Дарен, присев на край сцены, отрешённо наблюдал, как Алёна в небесно-голубом платье и Жора в светлых брюках и белой рубашке танцуют своё вечное майское танго. Заправив лезшую в глаза красную прядь чёлки, Кубанов думал о том, что всё в жизни всё-таки возвращается однажды на круги своя.