Острее

Гермиона разбалтывала в бумажном стаканчике кофе, который успел уже десять раз остыть. Она взяла его пару часов назад в ближайшей кофейне за углом. Двойной американо без сахара и сливок, но с корицей. На столе перед ней красовался творческий беспорядок из колб и реторт с реактивами для зелий, а также пара котлов на горелках. Грейнджер хотела сделать еще один глоток этого холодного кофе, но не успела. Дверь в лабораторию, которая одновременно служила ей и квартирой, распахнулась от заклинания. Ее защитные чары слетели так легко, словно кто-то подул на карточный домик, хотя она очень старалась, когда накладывала эти заклинания. Но, видимо, недостаточно. А еще она знала, что рано или поздно это произойдет. Она уже чувствовала дыхание зверя на своей шее. Он был так близко. Особенно сейчас. — Привет, грязнокровка. Гермиона даже не слишком сильно испугалась. Она по какой-то одним только высшим силам известной причине ждала чего-то подобного, поэтому и готовила свой состав. Но вот только не успела закончить, и это единственное, что ее действительно волновало. За два года, что она его толком не видела, Драко Малфой стал еще выше, еще шире в плечах. Его рост явно достиг отметки в метр девяносто, а возможно даже был чуть больше, и сейчас он выглядел пугающе огромным в длинном черном пальто и ботинках. — Грязнокровка — не политкорректное выражение, — протянула Грейнджер с фальшивой улыбкой, стараясь скрыть за ней страх и придать своему голосу более уверенный или даже пренебрежительный тон. — Я в рот ебал политкорректность, Грейнджер. — Понятно. Ожидаемо, Малфой. И почему, простите, за мной пришел главный мудак, можно поинтересоваться? — Ну ты же золотая девочка. Для тебя все только самое лучшее. — Ты пришел убить меня? — она прищурилась и вскинула подбородок, пыталась изобразить равнодушие, но выходило очень плохо. А он посмотрел на нее так пристально, как будто уже знал, что она что-то выкинет. Змееныш. — Не бойся. Ты нужна мне живой, золотце, — произнес Малфой, и сквозь металл его голоса она услышала нотки веселья. Такого, от которого кровь в ее венах стыла и превращалась в охлаждённую ртуть. Металл в его голосе, металл в его взгляде. Иногда ей казалось, что он действительно похож больше на змея, чем на человека. Змея с узкими зрачками, который не моргает и иногда будто вовсе не дышит. И кровь у него конечно же холодная, как и стальной оттенок радужек. Он пришел за ней. Зверь пришел за ней. — А вообще, меня мало интересуют эти приколы в стиле Третьего рейха, но выражение бешенства на твоем лице, когда я зову тебя грязнокровкой, просто бесценно. — Как ты нашел меня? Грейнджер целенаправленно пряталась в магловских районах и пряталась очень хорошо. Просто так ее нельзя было отследить. Она меняла адреса каждые несколько дней. — Ты пыталась запутать следы, чтоб никакие поисковые заклинания не действовали. И обычная магия действительно была тут бессильна. Но для темной магии нет таких преград. Она идет напролом, через все барьеры и твои в том числе. Без исключений, Грейнджер. — Да, а еще она жрет по кускам твою душу и скоро от нее ничего не останется. — Ты права. И когда от моей души ничего не останется, я заберу твою. Такую чистую, и от этого непростительно сладкую. — Подавишься, Малфой. — Посмотрим, золотце, — от этого обращения его приторным и обманчиво ласковым тоном ее передёрнуло. Она потянулась к палочке на голове, которая собирала передние пряди ее волос в небольшой пучок. В эту же долю секунды в стену на расстоянии в пару десятков сантиметров от ее лица ударило заклинание, которое вдребезги разбило штукатурку, и из кладки вывалились пару кирпичей. Он цокнул языком и покачал головой. Так как родитель мог бы предостеречь неосторожного ребенка, который потянулся к розетке. — Я бы на твоём месте не стал, Грейнджер. Пробирка с составом все еще была у нее в левой руке. Ну уж нет. Она больше никогда в жизни не попадет в плен. Она слишком устала. С Гермионы Грейнджер хватит. В этой жизни было достаточно страданий и пыток. Главное же, что Волан-де-Морт мертв. Естественно, Драко Малфой был в числе тех, кто поспособствовал его скорейшей кончине. Но никак не с целью спасти магическую Британию. Он не мыслил такими категориями и не выступал на стороне правды и справедливости. Он выступал на стороне выгоды. Малфой помог ему умереть с одной-единственной целью — однажды занять его место. Гермиона была уверена в этом. Центральное место во власти или по крайней мере одно из. Она подозревала, что он никогда бы не изъявил желание стать министром магии или начальником Аврората. Он был бы тем, кто управляет из тени. Серым кардиналом, и это полностью соответствовало бы его змеиной природе. Дергать за ниточки, при этом оставаясь абсолютно невидимым наивному глазу обывателя. И она никогда, никаким образом, даже ролью случайной жертвы обстоятельств, угодившей в его паутину, не поспособствует продвижению Малфоя по ступеням власти. Все эти мысли пронеслись в ее голове живыми кадрами буквально за одну секунду. В следующий миг она осознала, что состав сейчас прямо у нее в руках, хоть он еще и не закончен. Но другого выбора не было. Она сделала первое, что пришло ей в голову, — выпила недоработанный до конца, но созданный ею же самой яд. Опрокинула его в себя, как шот огневиски. Горький. Он был безумно горьким. Настолько, что сводило скулы и гортань, слизистую рта и глотки обожгло так, что она будто мгновенно высохла, а слюна тут же стала вязкой. Гермиона подумала, что так бывает от неспелой хурмы. Этот яд собственно и был неспелым, не готовым, поэтому она не знала, что именно с ней будет, но почувствовала, что он уже начал свое действие над ней. Ноги ослабли и похолодели, она присела обратно на стул. Малфой хищным порывом в пару шагов оказался рядом с ней. Он тут же понял, что она сделала. Схватил ее своими длинными цепкими пальцами в кольцах за щеки и чуть сдавил, но было уже поздно. В пробирке, которую она все еще сжимала в руке осталась всего капля. И она сжала руку сильнее. Тонкое стекло лопнуло у нее в ладони. — Какая же ты сука, Грейнджер. И тут умудрилась мне все подпортить, — чуть ли не прорычал Малфой, но уже эта его фраза слышалась ей будто в глухом туннеле. Она видела перед собой темного ангела со злыми красными глазами, они отливали кровью и серебром. Свет постепенно начал гаснуть. Она моргала все чаще. Потом почувствовала будто ее взяли на руки. Возможно, следом вокруг нее и Малфоя закрутилась воронка аппарации, но ощущения перед полной отключкой были столь призрачными, что Гермиона уже не смогла бы сказать наверняка. Через некоторое время ей пришлось открыть глаза из-за отвратительного ощущения чужих пальцев во рту. Эти жесткие пальцы в кольцах давили прямо на корень ее языка, вызывая рвотный рефлекс. Сверху лилась теплая вода. Перед глазами был открытый душевой сток. Она кашляла, но изо рта ничего не выходило и тогда пальцы надавили еще сильнее. На этот раз ее тело поддалось, и ее вырвало смесью из кофе и желчи. Ничего кроме этого последние несколько часов в желудке у Гермионы не было. В том, чем ее вырвало было и немного ядовитой субстанции, но другая ее часть уже успела всосаться в стенки желудка. Она чувствовала, как большое горячее тело прижимало ее к себе, а она практически лежала на нем. И у своего уха Гермиона услышала мрачный полушепот: — Готова была умереть, грязнокровка, лишь бы не достаться мне? Но не сегодня золотце, не сегодня. Ей даже показалось, что он погладил ее по щеке. А потом мир снова утратил все краски и сжался до черной точки. Точки покоя, неги и принятия, где не было ни бед, ни тревог, ни опасностей. Самой блаженной точки. *** Гермиона не знала, сколько времени она пробыла там, но ее снова вытянуло на поверхность. Она еще не успела открыть глаза в момент, когда услышала незнакомый голос. — Вы правильно сделали, что вызвали рвоту, мистер Малфой. По всей видимости, только это ее и спасло. — Почему даже заложница мне должна была достаться дефективная, — прошипел Малфой, обращаясь скорее сам к себе. — Уж не знаю, дефективная или нет, но девочка очень крепкая. Пропустить такой состав через свой организм и при этом выжить. Определенно избранница фортуны. Я попытался выделить и разложить рецепт на составные части, сделал противоядие на первое время. В идеале было бы, если бы она сама рассказала подробный состав и способ приготовления. Из-за того что этот яд предположительно экспериментальный, и на стадии разработки, она не умерла сразу. Я не знаю, сколько времени он будет постепенно отравлять ее и выживет ли она в итоге. Организм будет бороться. Нужно время, чтобы понять, кто в конечном итоге победит в этой борьбе. И, мистер Малфой, пожалуйста, никаких магических воздействий. Это важно. Ее магическое поле и ядро сейчас крайне уязвимы. Поэтому, никакой, я подчеркиваю, никакой магии к ней применять нельзя. Только целительные зелья и противоядие. С физическими воздействиями проще, но и там будьте аккуратны. Никаких лишних чрезмерных стрессов. Только очень мягкая сила. Девочка в хрупком состоянии, буквально на грани жизни и смерти. — Она нужна мне только живой. Мертвая она совершенно бесполезна, док. — Я понимаю. Поэтому и следуйте всем моим рекомендациям. Побольше сна, отдых, покой и вовремя принятые зелья. Это пока все, что вы можете сделать. Остальное же от нас не зависит. В случае чего, я всегда на связи. — Да, я вас услышал. Благодарю. *** Гермиона через силу открыла глаза и посмотрела в окно. Все что предстало перед ее взором — бескрайнее пространство темных каменных пик, присыпанных сахарной пудрой. Она была где-то глубоко и далеко в горах. Полностью окружённая стенами заснеженных скал. Отгороженная от внешнего мира, украденная. Шел редкий снег. Снежинки закручивались, медленно падали и соединялись с огромным пуховым одеялом, которое окутывало все вокруг. От этого вида к горлу подкатил приступ паники. Тут было совершенно некуда бежать, некуда деться, как впрочем, и от Малфоя, который сидел в кресле напротив и прожигал ее взглядом. — Кто это был? — Личный врач семейства Малфоев. Один из лучших в Европе. Так что не надейся сдохнуть, Грейнджер. Я не дам тебе этого сделать, а он мне поможет. — И где я? — О, мы так далеко, принцесса, ты даже не представляешь. Дракон украл тебя и спрятал так, что никакой принц не найдет и не спасет. Никогда. Если только дракон сам тебя не выпустит, когда придет время. Надеюсь тебе понравятся оздоровительные каникулы в горах. Ее передёрнуло от этой фразы. В голове почему-то сразу пронеслись жуткие образы. Но внезапно страх и тревога в ней сменились приступом гнева. Она посмотрела на него со всем презрением, на которое только была способна в этот момент и выплюнула следующую фразу ему в лицо: — Дефективная заложница, серьезно? Да пошел ты нахуй, Малфой. — Нахуй пойдешь ты, грязнокровка. И в прямом смысле. Я покатаю тебя на своем хую, если ты продолжишь извергать из своего маленького грязного рта подобные выражения. Док сказал, что к тебе нельзя применять магию, а не то, что тебя нельзя трахать. Запомни это, — спокойно и даже немного лениво протянул Малфой, усмехнувшись в конце. Ее снова передернуло истеричной нервной дрожью. Он это заметил и хищно улыбнулся или скорее даже оскалился. «Чертов извращенец», — подумала Гермиона. Малфою же и в самом деле безумно нравилось чуть ли не до повышенного слюноотделения, как чувствительно она реагирует своей нежной психикой на его агрессивные реплики. От ее реакции на него опустилась чуть ли не наркотическая волна мрачного удовлетворения. — Психопат. — Так и есть, золотце. Поэтому следи за языком. — Сам следи за языком. Я тебе не девочка по вызову, чтобы со мной так разговаривать. — Не блядь ты хотела сказать. Ну почему же? — он задумчиво потер подбородок большим и указательным пальцем. — К слову, никогда не пользовался услугами девочек по вызову. Но могу платить тебе, пока ты здесь, если хочешь компенсацию за моральный ущерб. Купишь себе потом что-нибудь или съездишь на ретрит полечить голову. Судя по тому, что ты сделала, она у тебя больная. Его насмешливый, небрежный тон и ощущение собственной беспомощности породили в Гермионе очередную внезапную, острую волну гнева. Подпитываемая ей, она вскочила с кровати и в несколько движений оказалась на нем, с силой впила ногти ему в шею и рванула пальцы вниз, оставляя глубокие красные борозды на его гладкой коже. Она почувствовала, как у нее под ногтями остались его плоть и кровь. Теперь уже Грейнджер испытала мрачное удовлетворение. Малфой зашипел, тут же схватил ее за запястья и потянул на себя, так что ей пришлось сесть верхом на его твердые накачанные бедра. — А кошечка-то у нас буйная, — он облизал ее лицо каким-то диким взглядом, который Гермиона не смогла прочитать, но взгляд этот обжег ее и заставил покраснеть. Он крепко держал ее за руки и не оставлял возможности вырваться. Гермиона часто и громко дышала, сердце билось как сумасшедшее после порыва ее гнева и того, к чему это привело. — Пусти, — истерично завопила и начала вырываться Гермиона, ее глаза заблестели от проступивших злых слез, ощущение беспомощности убивало. — Ты готова была умереть, лишь бы я не получил преимущество, — теперь он очень внимательно рассматривал ее, как какое-то диковинное животное и обращался также. — Да, Малфой, и не думай, что ты выиграл, — она зло улыбнулась ему. На самом деле она готова была умереть, потому что попросту не пережила бы в своей жизни еще одного плена и пыток, но Малфой, кажется, не собирался ее пытать. По крайне мере не очевидными для нее способами. В остальном же она не была уверена. — Когда ты стала такой? — спросил Малфой и на секунду ей померещилось сожаление в его глазах, а затем он отпустил ее. Гермиона тут же вернулась на кровать и забилась в самый дальний ее угол, прижав колени к груди. Кровать была огромной, из темного резного дерева с полупрозрачным светлым балдахином на высоких столбиках. Теперь их разделяло достаточное расстояние. — Когда я стала такой? Наверное, за два года войны, — злым шепотом проговорила Грейнджер, но Драко прекрасно ее услышал. — К сожалению, ваша сторона не соблюдает договоренности. Поэтому пришлось искать новые рычаги воздействия. Одним из таких рычагов и оказалась ты. Случайно попала под огонь. Ты просто очень ценна для Ордена, Грейнджер. Ничего личного. За тебя можно выторговать выгодные условия помимо моих базовых, на которые после смерти Волан де Морта твои люди попросту положили большой хер. Он поднялся с кресла и лениво добавил: — Попробуй поспать. — Попробуй пойти нахуй, Малфой. — Кажется я уже предупредил тебя на счет таких реплик, разве нет? — Не понимаю о чем ты, — бросила ему Гермиона. — Хорошо, грязнокровка, — он только улыбнулся на это и вышел из комнаты, заперев за собой дверь. — Не смей звать меня так, мерзкий ублюдок, — заорала ему вслед Гермиона. *** Ближе к ночи Грейнджер стало гораздо хуже. Начался сильный жар, ее лихорадило. Но худшей частью всего стали галлюцинации и кошмары, которые сливались в единые жуткие образы и выглядели для нее, как абсолютная явь. Ей казалось, что в комнате кто-то есть. Живое, отвратительное существо из потустороннего мира. И оно хочет причинить ей вред, сделать больно, пытать, терзать и обгладывать ее кости. Существо двинулось к ней. Грейнджер заорала во все горло. — Ну и чего мы кричим, золотце? Весь голос себе сорвала, — на пороге появился Малфой, но его ухмылка тут же сползла с лица и он оставил ироничный тон, когда увидел в каком Грейнджер была состоянии. Гермиона сидела полулёжа на подушках, мокрая от пота и слез и сжимала пряди волос обеими руками пытаясь выдрать их из головы. Малфоя она перед собой не видела. Грейнджер снова закричала пронзительно и высоко. Драко взял с тумбочки порцию противоядия и влил ей в рот, придерживая за голову. Она послушно выпила все. Будучи в полусне, Гермиона даже не замечала его присутствия в комнате. Она застряла где-то на границе сна и яви, на границе двух миров и никак не могла вырваться оттуда. Следом Малфой влил в нее жаропонижающее зелье, и она снова проглотила все. А потом закричала так, что у Малфоя заложило уши. — Грейнджер, что с тобой? — он взял ее лицо в свои ладони, приподнял голову и посмотрел в глаза. Ее зрачки выглядели полностью остекленевшими. Она не моргала. — Он здесь, — прошептала Гермиона, как приговор самой себе. — Кто здесь Грейнджер? Что ты видишь? — Он жрет меня! Нет, нет, нет! — она вырвалась из его рук свернулась калачиком обняла себя за живот и зарыдала. Малфой положил ладонь ей на спину, ткань ночнушки была влажной, а ее тело горячим, как печка. — Тут никого нет, Гермиона, ты в безопасности. — Нет, он ест меня заживо. Я не могу, не хочу, — она снова вцепилась себе в волосы, ей казалось, что кто-то вгрызается в ее живот, а она парализованная не могла даже двинуться с места. Но через несколько секунд она почувствовала, что челюсти на ее плоти разомкнулись и им на смену пришли прохладные и очень крепкие объятия. Кто-то обвил ее руками за талию и живот, прижал к своей груди и поглаживал медленно, успокаивающе с тихим шепотом: — Тише, малышка, тише, золотце, все хорошо. Я укрою тебя ото всех монстров. Никто из них не доберется до тебя. И ей вдруг стало так тихо и спокойно в этих незнакомых, чужих руках, которые принесли утешение и сладкую негу. Ей захотелось прижаться к этому телу, что несло прохладу и безопасность. Она так и сделала, развернулась обвила этого человека рукой за шею, закинула на него одну ногу и уткнулась носом в ткань на его груди. От него пахло мятой, кардамоном и амброй, и это был самый желанный и успокаивающий запах, который она чувствовала за всю свою жизнь. Все жуткие тени рассыпались, рассеялись и уплыли по своим мирам, испугавшись темного мага со светлыми волосами, который охранял свою золотую девочку, свое золотце. Гермиона еще раз глубоко вдохнула приятный запах и провела пальцами по прохладной оголенной коже на шее своего незнакомого спасителя. А затем она мирно и крепко уснула и проспала в блаженном забытьи до самого утра. *** Утром Гермиона проснулась на удивление отдохнувшей, учитывая все, что произошло накануне. Она помнила только, что ей снился какой-то жуткий кошмар, который сопровождался крайне реалистичными галлюцинациями, и они перетекали друг в друга. Вместе с мучительным жаром температуры под сорок они истязали ее тело и сознание. Но чуть позже все это закончилось также резко как и началось и полностью отпустило ее. Она понятия не имела, что этой ночью сладко спала в крепких объятиях своего врага. Гермиона почувствовала в себе достаточно сил, чтобы умыться. За второй дверью она нашла просторную комнату с ванной и душевой за стеклом прямо на черно-белом шахматном кафеле, на который, она прекрасно это помнила, ее вырвало вчера. Сама ванна была из цельного куска мрамора. Гермиона с удовольствием приняла бы сейчас одну, но сил для таких подвигов она в себе пока еще не нашла. Грейнджер быстро приняла душ, почистила зубы и в полотенце зашла обратно в комнату. К ее ужасу там уже ждал Малфой. — Можно я хотя бы оденусь, — тут же бросила ему Гермиона, когда поняла, что он не собирается никуда выходить из комнаты и его абсолютно не смущает, что она в одном только полотенце. — Нельзя. Сначала зелья, золотце. Твое здоровье — наш главный приоритет, а не внешний вид. Он взял с тумбочки фиал и протянул его Гермионе. Но вместо того, чтобы взять зелье, Гермиона ударила Драко по руке тыльной стороной ладони и отшвырнула тем самым бутылочку в сторону. Пузырек мог бы упасть на ковер, но он приземлился на темный паркет и разбился вдребезги. — Катись в ад, Малфой, — прошипела Гермиона, отвечая на его гневный взгляд своим еще более озлобленным. — Если ты думаешь, что я хоть в чем-то тебе посодействую, то ты крайне наивный человек. — Не посодействуешь в сохранении собственной жизни? — Гори в аду, — она только лишь улыбнулась ему немного безумно, как человек, которому уже нечего терять. — Прекрасно, грязнокровка. Салазар, как же ты мне нравишься такой, немного одержимой. Неистовой. У меня член от этого дёргается, — он улыбнулся ей своей фирменной глумливой и мрачной улыбкой в ответ, так что Гермионе пришлось отвести взгляд, чтобы не раствориться в нем. Малфой будто поглощал ее своей темной аурой. Гипнотизировал. Парализовал. Она почувствовала, как к щекам прилила кровь. Да, Малфой однозначно не тот человек, с кем она способна была вести такие игры. Но она обязательно попытается, ведь это может быть последней игрой в ее жизни. — Больной извращенец. — О, ты даже не представляешь себе насколько. Ты сама себе подписала такой приговор, золотце. Я честно, искренне хотел обращаться с тобой нормально. Может быть. Ну процентов на шестьдесят точно, — он рассмеялся как-то совсем не добро. Драко взял с тумбочки новый флакон с лекарством, положил в карман брюк и подошёл к Гермионе совсем близко так, что она могла подробно рассмотреть его черты. Платиновые волосы были стильно зализаны назад. Но пару прядей спадало ему на лоб. И кольцо в ухе. Она присмотрелась. Это был уроборос — маленький змей, пожирающий свой хвост. Малфой был зол. Она видела как в гневе раздуваются его красивые тонкие ноздри на идеально прямом носу. Гермиона ждала, что он набросится на нее и вырвет прямо из шеи кусок плоти. Таким было выражение его лица. Ей пришлось сделать шаг назад и она уперлась спиной в стену. Гермиона почувствовала как узел на полотенце начал ослабевать, ей срочно нужно было поправить его, перевязать заново. Она поднесла руки к груди, чтобы это сделать, но Малфой схватил ее запястья и полотенце тут же упало вниз к их ногам. Он даже не обратил на это внимания. Драко перехватил ее запястья и скрестил их у нее за спиной, удерживая левой рукой. Свободной правой он достал из кармана бутылочку с зельем, зубами сорвал пробку и выплюнул ее в сторону. А потом он сделал крайне неожиданную вещь. Малфой залил зелье себе в рот. Гермиона только смотрела на него в недоумении большими круглыми глазами. Но затем он отпустил ее руки и прижал своим телом к стене так что у нее не было шанса даже дернуться. Ее сердце забилось в два раза быстрее. — Пусти меня сейчас же, псих! Что ты делаешь!? Гермиона не успела договорить. Драко схватил ее за челюсть и сжал так сильно и больно, что ей пришлось приоткрыть рот. Он заставил ее это сделать. И когда она вынужденно подчинилась, он приник своими губами к ее и влил в нее противоядие прямо из своего рта. Грейнджер тут же захотела вернуть ему все это обратно, но Малфой не дал ей такой возможности. Он зажал ей рукой одновременно и нос и рот, буквально накрыл пол ее лица своей большой ладонью. Она не могла ни дышать ни кричать. Малфой улыбнулся с каким-то садистским удовлетворением, довольный собой и ее безвыходным положением. Гермиона часто моргала с мольбой и ужасом глядя ему в глаза. Но он только лишь протянул своим бархатным голосом зло и тихо: — Глотай, золотце. Тут без вариантов. Если хочешь дышать конечно же. И ей пришлось это сделать, Гермиона отчаянно нуждалась в кислороде, поэтому как только она проглотила все, что было у нее во рту Малфой убрал руку и она наконец сделала глубокий судорожный вдох. — Видишь, какой послушной ты можешь быть, — но не успел Малфой договорить эту фразу, как она выплюнула остатки зелья вместе со слюной прямо ему в лицо и хотела подобрать с пола полотенце, но не успела это сделать — Блять, — тихо прошипела Гермиона, когда он схватил ее за предплечья и снова пригвоздил к стене, но в этот раз он уже бросил взгляд вниз и долго, с каким-то темным огнем в расширенных зрачках оглядывал ее обнаженное тело. Она никак не могла от него закрыться, а он пожирал ее взглядом. Она выгнулась назад, чтобы спрятаться, но от этого получилось только хуже, потому что она прижалась прямо к его телу своей грудной клеткой и затвердевшими от холода сосками. — Так тебе понравилось? Хочешь продолжить обмениваться телесными жидкостями? Почему-то его тело казалось таким знакомым и близким в этот момент. Как будто они уже провели вечность стоя так и касаясь друг друга голой кожей в случае Гермионы. Их разделял только тонкий слой его одежды. От этого осознания Грейнджер медленно проглотила слюну. Он не отрывал от нее взгляда. А потом придвинулся совсем близко своим лицом, схватил Гермиону за подбородок и облизал ее губы ближе к уголку, влажно, широко, будто дикое животное. Она испугалась, скривилась от отвращения и беспомощности, а Малфою это только понравилось. Гермиона увидела даже отблеск восторга в его металлических глазах. Но вместе с отвращением ее кольнуло какое-то другое, новое чувство, для которого у нее даже не было названия в этой ситуации. Она была уверена, что он абсолютно точно чувствовал, как заходится в бешеном стуке ее сердце, ведь стоял так близко. Он отошёл от нее, но спиной назад, чтобы не выпускать ее из тюрьмы своего взгляда. Он снова нагло и пристально оглядел ее с ног до головы. — Знаешь, а жаль будет, Грейнджер, если ты все-таки подохнешь и такая красота никому не достанется. Гермиона хотела бы выдержать его взгляд на своем теле, но как только она вышла из секундного оцепенения, то тут же опустилась за полотенцем и прикрыла себя. — Я сделаю для этого все возможное. Он думал, она шутила, блефовала. Он и представить себе не мог, насколько серьезно она была настроена. — Удачи, золотце. Посмотрим кто кого. — Тут только чертовы белые ночнушки прошлого века. В шкафу нет нормальной одежды. — Извини, ты на постельном режиме Грейнджер, на больничном, так сказать. Малфой вышел и захлопнул за собой дверь. Гермиона оделась и оглядела себя. Белая сорочка с длинным рукавом в пол. Она — идеальное привидение для его замка в горах. Тоненькая, бледная и болезненная, на грани смерти. Гермиона наконец смогла оглядеть свою комнату. Большая и просторная спальня, оформленная в безупречном викторианском стиле с темными узорчатыми обоями, резной мебелью из красного дерева и мягкими восточными коврами на полу. У стены рядом с камином стояла небольшая книжная полка. В этом Гермионе крупно повезло. «О да, я просто выиграла джекпот. Лучше не придумаешь. Отравленная самой же собой, запертая Малфоем, но зато с книжной полкой. Бинго». Жаль только ей это на самом деле никак не поможет и не спасет. Но ночью Малфой снова спас ее от кошмаров своими объятиями, а она даже не помнила как держала его за руку во сне и прижималась к груди, чтобы глубже вдохнуть его приятный парфюм.