Глубже

Когда Гермиона проснулась утром, дверь в ее спальню оказалась открыта. Малфой был дома, судя по всему, поэтому и не запер ее в спальне, как обычно. Прекрасно. Просто изумительно. Она нашла Драко в кабинете на втором этаже. Он что-то делал за ноутбуком. Вид компьютера резко контрастировал со старинной обстановкой кабинета. Коллекционная мебель из черного дерева, картины с классической живописью семнадцатого века и тяжелые шторы из синего бархата. — Я хочу торт, — капризно протянула Гермиона и вошла в комнату. Сегодня ей стало немного лучше. Она искала новый непыльный способ снова его разозлить, и в то же время ей действительно хотелось сладкого. К Грейнджер постепенно начал возвращаться аппетит. И появился еще один, новый, к реакциям Малфоя на ее провокации. Он тяжело выдохнул воздух через рот и потер переносицу, затем продолжил печатать, но ответил ей елейным, обманчиво нежным голосом: — Какой ты любишь, золотце? — Шоколадный. — Отличный выбор, — он резко захлопнул ноутбук, — Посиди тут немного, пока я прогуляюсь до кондитерской, — Малфой встал и прошел к двери. — Не задерживайся, — бросила ему вслед Гермиона и устроилась в его кресле, лучезарно улыбнувшись. — Не советую злоупотреблять моей добротой, Гермиона. Почему-то, когда он хотел будто привести ее в чувства, всегда звал по имени. И это срабатывало. Ее имя из его уст звучало хуже яда, что травил ей тело и душу. Неправильно, практически невыносимо. В разы хуже, чем золотце и даже грязнокровка. — Я рискну. — Рискни, — он резко захлопнул дверь и уже из коридора запечатал ее заклинанием. Он вернулся через пятнадцать минут с небольшой коробкой. — Захер прямиком из Вены, из той же кондитерской, где его и начали впервые готовить. Устроит? — Почему именно он? — Фамилия, как у твоего любимого автора. Захер-Мазох. — О чем ты? — Ты же так любишь страдать, быть мученицей. Наверное в конечном итоге надеешься стать святой Грейнджер, — он поставил коробку на стол, — Но я же вижу, что из тебя никакая святая. Потому что те вещи, что нравятся тебе, не должны нравиться белым и пушистым ангелочкам и монашкам. Знаешь, кому нравятся такие вещи? Маленьким испорченным блядям. Таким, как ты. Грейнджер вздрогнула. Жар от его слов прилил к щекам и к низу живота. Она ощутила пульсацию между ног, захотелось сжать бедра и она так и поступила. Малфой это конечно же заметил и ухмыльнулся довольный собой. — Принесу тебе ложку. — Не надо, — Гермиона открыла коробку, мазнула двумя пальцами по шоколадной глазури и демонстративно облизала их, глядя прямо в глаза Малфою. Эти пару секунд он не отрывал от нее жадного взгляда, и его зрачки затопили всю радужку. Но еще через секунду его выражение лица стало абсолютно нейтральным. — Тебе нужно будет съесть что-то кроме этого, — протянул Малфой. — Сделаю тебе какой-то завтрак, Арабеллу я отпустил на выходной. Он ушел. Гермиона зацепила пальцами еще пару кусочков бисквита в креме сбоку, съела их, а затем запустила руку в глазурь и с наслаждением провела пальцами по ноутбуку Малфоя. Шоколадные следы выглядели изумительно на серебристой поверхности. Так же она поступила и с документами, которые лежали рядом, и которые она уже успела изучить, пока Драко не было. Это было что-то связанное с недвижимостью. Ничего действительно важного он бы просто так на столе не оставил, но Гермиона все равно с удовольствием испачкала свеженапечатанные бумаги. Винтажной столешнице, обитой выделанной кожей, также досталось. Все, до чего дотянулись руки Грейнджер было в креме из темного шоколада. Она была практически беспомощна перед ним, но и Малфой также был практически беспомощен перед ней. В какое удивительное положение завела их судьба. Школьные и идеологические враги теперь играли в странную, только им одним понятную игру. Но ее суть и правила до конца не осознавали даже они сами. Гермиона села прямо на стол, довольная собой и абсолютно счастливая. Всего лишь сутки назад она мечтала умереть, но в эту конкретную секунду она была полностью довольна жизнью. Малфой был в гневе, когда появился на пороге и перед его глазами предстала картина произошедшего. Он побежал за тортом для умирающей Грейнджер, чтобы она в конечном итоге с помощью этого же торта обезобразила его рабочее место. Он оставил поднос с завтраком на кресле и медленно подошел к ней. Гермиона еле сдерживала смех. Она готова была упасть на пол и рассмеяться в голос. Малфой с его идеальной чистотой, перфекционизмом и порядком во всем явно не ожидал такого удара. — Вкусный торт? — он подошел к ней почти вплотную и резко схватил ее за волосы на затылке. Двумя пальцами он снял немного крема с ее торта и облизал часть, а затем запрокинул голову Гермионы и пропихнул остаток ей в рот. Грейнджер тут же среагировала и укусила его. Ее все еще забавляла эта ситуация. Малфой выдернул пальцы. — Надеюсь тебе было вкусно, — он опрокинул торт на пол. Гермиона не выдержала и рассмеялась в голос. Он потянул ее за волосы сильнее. — Ай! Мне больно! — Ты же этого и добивалась, разве нет? — Как ты догадался? — она вскинула подбородок и улыбнулась. — Я тебе этот торт в глотку запихну вместе со своим членом, ненормальная, — его взгляд потемнел. В ответ на это глаза Гермионы утратили веселые искорки. Теперь было совсем не смешно. Малфой был в ярости. Ее дыхание сбилось, а сердце екнуло и застучало в два раза быстрее. — Ты же хотела сладкого. Получишь еще немного. — Я не боюсь тебя, Малфой. Ты не можешь мне навредить. — Совсем не боишься? Если я не могу тебя ударить, это не значит, что я не смогу наказать тебя другим способом. Есть очень много вариантов. В конце концов я могу просто выебать тебя — это никак не повлияет на работу противоядий, правда, золотце? Я уже предупреждал тебя один раз. — Ты можешь только угрожать. — Ты и представить себе не можешь, прелесть моя, каких усилий мне стоит сдерживаться, чтобы тебя не трогать. Она ничего ему не ответила, но нащупала рукой сбоку от себя его ноутбук и толкнула тот на пол. Он с грохотом приземлился недалеко от торта. — Упс, — Гермиона улыбнулась и с вызовом посмотрела ему в глаза. Его взгляд загорелся в ответ. По лицу скользнула злая усмешка. Воздух между ними заискрил. — Ах ты ж сука маленькая, — Малфой на секунду прикрыл глаза и покачал головой. Одним коротким движением он смел со стола все, что там оставалось — документы и канцелярские принадлежности. Драко развернул Гермиону и нагнул над столом, положил ладонь на спину и прижал к столешнице. — Ты этого добивалась, да? — прошептал он ей на ухо, задрал ночнушку, рванул ее белье вниз и с силой шлепнул по голой ягодице. Гермиона вскрикнула и непроизвольно выгнулась. Это было слишком остро и будоражаще. Она и представить себе не могла, что все закончится так. Или могла. Это было приятно — взбесить Малфоя перед тем, как… — Отвечай мне, — еще один хлесткий удар по другой половине задницы. — Да, — Гермиона не выдержала и застонала выгибаясь еще больше. — Ты получишь сполна, Гермиона. Наслаждайся. Он ударил ее с оттягом по ягодицам еще несколько раз подряд, а после сжал покрасневшую кожу. Грейнджер громко ахнула. — Ты хотела, чтоб я наказал тебя? Еще пара шлепков. Он накрыл обе ее ягодицы ладонями и смачно с силой помял, облапывая. Это было неловко, стыдно, грубо и слишком приятно. Гермиона стояла с выгнутой кверху задницей и царапала ногтями кожаную обивку коллекционного стола конца прошлого века, пока Малфой продолжал ее шлепать. Звонкие, пошлые звуки ударов раздавались в тишине кабинета. — Я не слышу ответа, золотце. Он подул на покрасневшую кожу и одновременно на ее голую влажную киску, которая изнывала от жажды проникновения или хотя бы контакта. Но он специально ничего с этим не делал. Намеренно только дразнил ее. Ударял ладонью в опасной близости от ее промежности, но не прикасался к ней там. — Черт, да! — Гермиона захныкала и выгнулась еще больше, до хруста в позвоночнике. Он погладил ее по пояснице и по красной аппетитно выставленной наверх круглой попке. — Ты бы знала, насколько сексуально выглядишь сейчас, Грейнджер. Я бы сожрал тебя. Просто целиком. Такая сладкая. Надеюсь, теперь ты наконец довольна? — шлепок. — Сказала бы сразу, что тебе такое нравится. Мы столько времени потеряли, — еще один шлепок. — Я этого не планировала. Блять, — Гермиона зашипела после очередного сильного удара и тогда Малфой снова подул на ее кожу. — Значит это я тебя разбудил. Достал твой грязный секрет, о котором даже ты сама не знала. Тебе нравится подчиняться, нравится моя власть над тобой. Нравится разозлить меня так, чтобы я потом отыгрался на тебе в сексе, да? Он прошелся по ее раскрытым половым губам и входу только самыми кончиками пальцев, практически невесомо и Гермиона снова зашипела, но уже от раскаленного возбуждения. Она заводилась с каждой секундой все больше, переминалась с ноги на ногу, цеплялась пальцами за столешницу, бедра непроизвольно дрожали и покачивались. А Малфой совсем не спешил. — Что, ты уже не такая дерзкая? Может, хочешь еще что-нибудь разбить? Последовал очередной удар, а затем он бережно погладил костяшками пальцев ее раскрытые половые губы. Драко наклонился и широко облизал ее между ног, медленно, влажно и с давлением провел языком прямо от клитора до заднего входа. И снова отстранился, подув ей на уже мокрую от возбуждения промежность. — Господи, Малфой, я сейчас взорвусь. Что ты делаешь? — она оглянулась на него. — А ты думала будешь вести себя так, и я сразу посажу тебя себе на лицо? Размечталась, Грейнджер. Ты просто получила то, что заслужила. Ноги Гермионы уже дрожали, она вся дрожала от возбуждения. — Салазар, Грейнджер, ты уже на ногах не можешь стоять, а я еще даже ничего не сделал. Как мне тебя трахать, если у тебя коленки подкашиваются, а? Он скользнул в нее двумя пальцами и стал мучительно медленно двигать ими. Когда он начал трахать ее пальцами, из Гермионы потекла естественная смазка. Ее бедра затряслись. Она сжала его пальцы внутри себя и Малфой засмеялся. — Ты очень тугая, Грейнджер, знаешь. Даже моим пальцам тесно внутри тебя. Представляю, что ждет мой член, когда ты обхватишь его собой изнутри. — Тогда сделай это, — уже чуть хрипло простонала Гермиона. Она качала бедрами навстречу его руке, уже не контролируя себя. — Трахнуть тебя? — Да! Он достал из нее пальцы. Гермиона обернулась. Малфой вылизал их полностью от ее сока, все это время неотрывно глядя ей в глаза. Все также глядя ей в глаза он не спеша расстегнул ремень, затем брюки и сразу спустил их вместе с черными боксерами. Его большой член стоял полностью, практически касаясь живота. — Господи, — Гермиона зажмурилась и спрятала лицо в сгибе локтя. Она уже была сильно распалена возбуждением, но все равно покраснела. Он подошел к ней вплотную и ласково погладил по шее, а затем потянул за ворот ночнушки и она услышала треск ткани. Он разорвал ее до подола, аккуратно снял с нее остатки ткани и швырнул в сторону. Малфой приставил головку к ее входу и наклонился над Грейнджер. Он облизал ее шею и вцепился в кожу зубами, точно какое-то животное, а потом резко вставил член прямо до основания и замер так. Гермиона наконец почувствовала, как он заполнил ее собой, внутри все сводило от этого приятного давления. Его было так много, и все это ощущалось очень правильно и слишком хорошо. Драко просунул руку под нее и мягко погладил клитор, распределяя по нему ее смазку. Гермиона начала двигаться сама и в такт поглаживаний насаживаться на его твердый ствол. Прижатая к столу с его членом внутри и его рукой на своем клиторе, она дышала громко и глубоко, а потом ее голос сорвался на низкие и частые стоны. Это было невыносимо приятно — просто трахаться с ним и забыть обо всем. Малфой ласкал ее клитор подушечками пальцев и качал бедрами вперед и назад с небольшой амплитудой. Он словно катал ее, нежно и аккуратно. Обманывал ожидания. Потому что она ждала какого-то грубого траха, но ничего подобного не происходило. А потом он начал делать круговые движения бедрами и мягко сжимать ее клитор между средним и безымянным пальцем. Он ублажал ее таким способом, не касаясь самого чувствительного бугорка, а только пространства вокруг него, и это было еще острее, еще приятнее. Драко ускорил темп, движения пальцев также стали быстрее, и это добило Гермиону. Она вскрикнула и замерла под ним, в то время как все ее нутро содрогалось в оргазменных судорогах на члене Малфоя. Она кончила так сильно и ярко, что ей даже было немного больно от всей остроты чувств. Малфой дождался момента когда ее полностью отпустило и только тогда вышел из нее. — Теперь я хочу чтоб ты попробовала свой вкус и слизала его с моего члена. Гермиона поднялась со стола. Она плохо соображала после такого крышесносного оргазма, смысл его слов до нее доходил слабо, поэтому он надавил на ее плечи, заставив встать на колени. — Быстрее. Теперь ей стало понятнее, чего он от нее хотел. Гермиона обхватила его большой и возбужденный, все еще влажный от ее смазки член ладонью и облизнула головку. Затем она немного поиграла кончиком языка с уздечкой и вылизала отверстие уретры. Опьяненная своим удовольствием она хотела, чтоб ему тоже было приятно. — О да, — простонал Малфой и запрокинул голову. Она заметила, как он еле сдерживал себя. Гермиона обхватила губами головку, и посмотрела на него снизу вверх. От этого Малфой сорвался, схватил ее за волосы и засадил член ей в горло прямо до основания. Гермиона поперхнулась, но расслабилась и приняла в себя всю его длину. — Черт, золотце, ты потрясающая. Такая послушная, когда надо, — Малфой толкнулся пару раз, пошлые звуки минета заполнили тишину комнаты. Пока она сосала, он пожирал ее пьяным взглядом со смесью похоти и восхищения. Драко с влажным звуком выскользнул из ее рта, а потом снова полностью вошел и грубо пропихнул член до конца. У Гермионы текли слезы, было трудно дышать, но она почувствовала, как снова начала заводиться. Малфой еще несколько раз быстро толкнулся, удерживая ее за голову. Он вытащил член, за ним потянулась блестящая нитка слюны, и он размазал ее головкой по губам Гермионы. Драко подхватил ее с пола и усадил на стол, раздвинул бедра и одним плавным движением насадил ее на свой член. Он жадно впился в ее губы и целовал глубоко и влажно, пока трахал ее в размеренном темпе. Гермиона застонала почти жалобно. Это было идеально: ощущать его член внутри себя и одновременно его требовательный язык во рту. Она уже даже не стонала, а просто скулила. Он укусил ее за нижнюю губу и стал набирать темп. Вышел почти полностью, снова погрузился на всю длину, а затем начал двигаться короткими резкими толчками, ударяясь о ее бедра. Гермиона обнимала его руками и ногами, притягивая к себе, обволакивая собой. Ей было дико по кайфу трахаться с ним. Все ощущалось на грани безумия и блаженства. Грейнджер повторила его действие и также укусила его за нижнюю губу, а затем почувствовала, как он улыбнулся. Она улыбнулась в ответ, а потом вскрикнула от неожиданности, когда Малфой подхватил ее под ягодицы и поднял в воздух. От этого она насадилась на его член еще глубже и под новым углом. Контакт стал еще теснее. Малфой приподнимал ее, точно куклу, и плавно опускал на себя, будто катая. Снова и снова. Он опять делал именно то, что и пообещал ей в первый день. Катал ее на своем члене. Но тогда он использовал слово хуй. Член или хуй Малфоя был великолепным и от того, как бы она его ни называла, суть не менялась. Это было чертовски приятно — кататься на нем. Чувствовать как его горячая плоть скользит вверх и вниз внутри ее влажного и пульсирующего лона. Он полностью заполнял ее, не только физически. Он заполнял все ее душевное пространство в этот момент. Не было двух людей, личностей, мужчины и женщины. Это был какой-то первобытный или даже внеземной опыт. До сознания, до рождения. Все границы стерлись. Все раны затянулись, все трещины срослись. Была только одна душа в двух телах. Он сделал пару шагов и прислонил ее к стене, его движения становились короткими и резкими, он ритмично вбивался в нее, и томный жар снова собрался внизу ее живота. Ее бедра и все тело сладко трепетали. Он наклонился над ее ухом и горячо прошептал, лаская губами ушную раковину: — Ты идеальная маленькая блядь, Грейнджер. Само совершенство. Она больно впилась ногтями в его плечи, но у нее не было сил хоть как-то ответить ему. Она могла только стонать. Он прошелся языком по ее уху и всосал губами мочку. — Боже мой, — Гермиона запрокинула голову, а Малфой кажется воспринял это как приглашение и впился губами в ее шею, с силой втянул кожу на ней, оставив большой красно-фиолетовый засос, живописное пятно из крохотных полопавшихся сосудов. Он пометил ее, как свою добычу. Малфой двигался в ней, и Гермиона потерялась в ощущениях, в ее глубине нарастало напряжение, которое дошло до пика и волна острого наслаждения обрушилась на все тело. Она снова кончила с криком и второй оргазм оказался еще сильнее, чем первый хотя она и не думала, что такое возможно. Экстаз будто нарастал по спирали и в конце стал таким пронзительным, что у Гермионы закатились глаза и она просто открыла рот в немом крике. Малфой был в восторге и ловил каждую ее эмоцию. Он еще несколько раз быстро толкнулся, член запульсировал и он долго изливался в нее густыми струями, наслаждаясь своим ярким финалом. Они разделили самый сильный оргазм в жизни на двоих и в эти секунды не было преград тела, времени и пространства. Они были едины. *** А на следующий день Гермионе резко стало хуже. Она зачем-то попросила у Малфоя блокнот и долго что-то писала в нем. Ей казалось, что это очень важно, оставить память о самой себе в словах, хотя бы какой-то рассказ, поэтому она просто изливала поток сознания на бумагу. Но через короткое время лихорадка победила и она слегла с температурой сорок. Грейнджер металась по кровати, мучилась от галлюцинаций, кричала и не помнила себя. Она не понимала, где находилась и что с ней происходило. Был только липкий жар, тяжелый воздух и надвигающаяся темнота. Она видела ее в углу сознания. Тьма терпеливо поджидала, чтобы забрать ее с собой. Тихо и спокойно увести за руку, подальше от всего. Малфой напоил ее десятком зелий, что были у него на этот случай и ничего не помогало. Его врач прибыл спустя пару минут после звонка Драко, но только лишь покачал головой. — Драко, — старый доктор назвал его по имени. Он знал Малфоя с рождения и видел в каком тот был сейчас состоянии. Всегда спокойный, уверенный и ироничный Драко сейчас был на пределе, абсолютно сломлен и разбит. Но Малфой не ждал от своего врача ничего кроме безжалостных фактов, поэтому он сказал все, как есть: — Она умирает. И эта ночь решит ее судьбу. Если она ее переживет, то останется жить. Я могу это предсказать с максимальной вероятность. И этот прогноз — все, что я могу тебе дать. Я предупреждал тебя с самого начала. Никаких гарантий. Пятьдесят на пятьдесят. Один к одному. Считай, боги смерти подбросили монетку. — И она скоро упадет, — закончил фразу Драко. — Тебе остается только ждать. Оставить тебя с ней пока? — Да, я позвоню, когда… — Малфой так и не закончил фразу. — Не провожай меня, — доктор кивнул ему и вышел из комнаты. Через какое-то Гермиона внезапно пришла в себя. Она подняла голову и посмотрела на Малфоя, который сидел в изголовье ее кровати, каким-то жутким и абсолютно осознанным взглядом, учитывая ее состояние. Он был полон мрачного удовлетворения и извращенного ликования. — Вот видишь, Малфой. Я выиграла. Ты ничего не получишь. — Еще нет, Гермиона. Рано празднуешь победу. Она горько засмеялась, уронила голову на подушку и снова впала в полубессознательный бред. Ее щеки и губы были нездорово алыми от лихорадки, веки дрожали, кожа блестела от пота, завитки каштановых волос прилипли к лицу и шее. И даже в таком состоянии она была похожа на произведение искусства, слишком дорогое, слишком хрупкое, что вот-вот будет безвозвратно утеряно. На тот момент Малфой был убежден, что в жизни не видел существа прекрасней этой болезненной, умирающей девы. Она будто соскользнула прямиком с полотна прерафаэлитов. Драко не знал, сколько времени прошло, он несколько раз поменял повязку на ее лбу, хотя Грейнджер непрерывно ворочалась и сбрасывала ее. Во второй раз она очнулась и посмотрела на него с совсем другим выражением лица — жалостливым, растерянным, беспомощным. С силой, которую Малфой и не предполагал в ней и которая внезапно появлялась у человека в агонии, она схватила его одной рукой за рубашку, а другой впилась ногтями в шею, словно желая выдернуть его кадык. — Я отмучилась, скажи, я уже отмучилась? — она смотрела на него каким-то потусторонним взглядом, и Малфой был уверен — не узнавала. В отчаянии и от ощущения собственной беспомощности он разозлился на эту ее фразу и дал ей легкую пощечину, после которой взгляд Грейнджер слегка прояснился. — Нихуя ты не отмучилась, сладкая, слышишь. И не отмучаешься еще очень долго. Потому что ты проживешь долгую и счастливую жизнь. — Тварь. — Грейнджер, блять. Только попробуй умереть, и я достану тебя с того света. Я использую самую темную магию, поселю твой призрак в этом доме и ты проведешь здесь вечность. Давай, грязнокровка, попробуй сдохнуть тут, и тогда ты узнаешь, что есть вещи похуже смерти. В ее взгляде что-то резко переключилось, будто кто-то поменял слайд в проекторе. Потому что она осознала в полной мере, что с ней происходило в этот момент. Ее последний момент. И Гермиона горько разрыдалась, снова схватила Малфоя за рубашку, но теперь она просто держалась за него так. Сквозь слезы Грейнджер посмотрела ему в глаза. — Я не хочу умирать, — в ужасе прокричала Гермиона ему в лицо. Понимание обрушилось на нее, как волна землетрясения среди глубокой ночи, — Пожалуйста, Драко. Я не хочу. Я хочу жить. Пожалуйста. Умоляю, — зашептала она быстро и сбивчиво. — Ты не умрешь, золотце, — он взял ее за руку и переплел их пальцы, другой рукой он нежно гладил ее по волосам, успокаивал. — Ты не умрешь, потому что у тебя осталось слишком много незаконченных дел. Тебе нужно еще столько книг написать, нужно сделать столько открытий в твоей любимой Алхимии. Ты наверняка захочешь преподавать и помогать самым нерадивым студентам стать достойными людьми. А еще обязательно найдешь лекарство от какой-нибудь болезни. И я знаю, что ты прочитала очень много книг, но представь, сколько еще ты не прочитала. Они ждут тебя на полках, чтобы ты взяла их и оживила в своей голове. Именно ты. Потому что никто не сделает это также, никто не сделает это за тебя. А еще, я должен подержать в руках книгу, которую ты напишешь. И у нас с тобой осталось слишком много дел, слышишь. — У нас? — Гермиона будто попыталась зацепиться за это слово, как за последнюю надежду, последний якорь. Никого больше не осталось в этом больном, безумном и прекрасном мире. Только они двое. И Вселенная схлопнулась до точки, где Малфой касался ее, держал за руку так крепко, что она не смогла бы упасть в бездну, но она все равно падала, просто очень медленно. — Да, у нас. Мы будем спать в прозрачном иглу прямо под северным сиянием, в Норвегии или Исландии, там есть такие отели, я свожу тебя туда, а потом научу кататься на лыжах. Мы купим шато на юге Франции и будем делать свое вино. Вино я умею только пить, поэтому, клянусь, оно будет ужасным, но зато нашим. Мы полетим в Луизиану и будем плавать на лодке среди деревьев, которые растут прямо из воды на кипарисовых озерах. Они такие же сильные и красивые, как и ты Грейнджер. Поэтому растут там, где это невозможно. Мы поедем в дорожное путешествие по штатам и будем останавливаться в задрипанных мотелях и пить дешевый кофе на заправках. Я знаю, ты любишь такое. Мы будем делать все, все, что ты захочешь, только пожалуйста, умоляю, не умирай. С ее глаз скатилась пара слез и потерялась в кудрявых прядях каштановых волос. Она слабо улыбнулась. Сил ответить Малфою уже не было. — Пожалуйста, не умирай, — повторил он шепотом, обнял ее за бедра и положил голову ей на живот. А через пару секунд она перестала дышать, а он плакал. Его слезы падали на ее белую сорочку. — Пожалуйста, не умирай, Гермиона, — повторил Драко в третий раз. — Не уходи. Ты нужна мне. Ты очень нужна мне. Правда. Я люблю тебя. Время остановилось. Ничто больше не имело значения. Малфой тоже перестал дышать. Разве в этом был какой-то смысл теперь? Разве хоть в чем-то был смысл? Но через один бесконечно долгий миг Гермиона запустила руку в его волосы, и они одновременно сделали глубокий вдох, потому что у них двоих осталось слишком много дел. *** Наутро Малфой вел себя так, будто ничего не произошло. Он не смотрел на нее. Вообще. Специально отводил взгляд. Это было больнее, чем умирать. Его равнодушие. Она побывала одной ногой в могиле, но это не ранило ее так сильно, как холод во взгляде Малфоя. Он был закрытым, отстраненным и вел себя так, словно ее вообще не было в комнате. И в ответ она также гордо молчала и душила потоки слез в самом их зачатке. Ее глаза оставались абсолютно сухими, а взгляд безучастным, как и его. Даже слишком сухими, их словно присыпали песком или пеплом. Пеплом от мертвых надежд. — Кризис миновал, мистер Малфой, — его врач в очередной раз осмотрел ее, проверил магическое поле Грейнджер и вынес вердикт: — Как я и сказал, эта ночь была решающей. Девочка будет жить. — И ей уже можно перемещаться через камин? — Да. Не вижу в этом проблемы. — Прекрасно. Это будто отчеканенное на металле его ледяным голосом «Прекрасно» еще надолго отпечаталось в ее памяти. Сразу после визита врача ее обменяли. Гермиона вернулась домой здоровая и невредимая, но только физически. Ее сердце было разбито, как и чашки, которые она нещадно била в его доме. С одним только исключением — сердце нельзя было склеить простым «Репаро». *** Теперь Гермиона изучала Алхимию в Париже. Местный магический университет с распростертыми объятиями принял в свои стены одну из лучших учениц Хогвартса. После войны и всего произошедшего Лондон казался ей невыносимым. Ей очень нравилась новая рутина. Простая, понятная, уютная. Без потрясений, без слез, без ненависти, без него. Она даже не ненавидела. Просто презирала и этого было достаточно. Он не стоил ни одной ее слезинки, ни одной мысли она не потратит на этого человека. Гермиона безжалостно, с корнем вырывала из своего сознания даже просто ассоциации с Драко Малфоем, не говоря уже о явных воспоминаниях. Но он всегда приходил к ней во снах. Варварски, вероломно он вламывался на ту территории, которую она не могла контролировать. Сны были практически одинаковыми. В них Малфой всегда трахал ее. В зависимости от настроения, иногда это было грубо и жестко, иногда очень нежно и медленно. В кровати, на столе, в машине, на полу или в бассейне, менялись только локации, но не сюжет. Она просыпалась с влажным бельем и влажными от слез глазами, потому что где-то между грезами и явью, она понимала, что это всего лишь видения и не могла сдержать свой плач во сне. После одной из пар в университете Гермиона осталась одна в просторном лекционном зале, заканчивая конспект. По крайней мере ей так казалось до того момента, пока она не услышала низкий вкрадчивый голос: — Привет, золотце. Он сидел за её спиной, но она не смогла найти в себе сил, чтобы обернуться. Это означало столкнуться с ним взглядом. Ей бы не хватило воздуха. Хотя нет, не воздуха, духа. — Не хочешь видеть меня, не смотри. Я тебя понимаю. И если не хочешь говорить со мной, то просто выслушай. На секунду Драко прижался к Гермионе и поставил перед ней огромный стакан с латте. По аромату она догадалась, что это был ее любимый сезонный кофе этой осенью. Кленовый сироп и морская соль. Но взял он его не в Старбаксе, как обычно делала Гермиона, а естественно в нишевой кофейне через квартал, куда она всегда боялась заходить, потому что ей казалось, что там слишком дорого. — У меня есть еще одно противоядие для тебя, Гермиона. На этот раз от твоей ненависти. Правда. Это все было ебанной правдой. Каждый поцелуй. Каждое слово. Просто понял я это только сейчас. Точнее я знал это всегда, в глубине души. Что ты будешь моей. Но понял только тогда, когда чуть не потерял тебя. А смирился только сейчас. Да блять, я мог с таким же успехом похитить Поттера, но нахрен он мне сдался, — он горько усмехнулся. — Я всегда хотел тебя. Только тебя. Я правда люблю тебя, Грейнджер. Прости меня за все, пожалуйста. — Убирайся, — прошипела Гермиона сквозь зубы, все также не оборачиваясь к нему, и швырнула несчастный кофе прямо в проход. На этот раз ничего не разбилось, только бумажный стаканчик покатился вниз, изливая из себя кремовую жидкость. Она услышала его шаги, и как хлопнула дверь. «Как быстро ты сдался», — подумала Гермиона. Ее било мелкой дрожью. Температура в аудитории будто упала сразу градусов на десять. *** Вечер того же дня Грейнджер проводила в балетной студии для любителей в красивом старом здании. Ей была жизненно необходима физическая активность, и балет показался Гермионе идеальным вариантом. Грейнджер никак не видела себя в зале среди тренажеров. Там она бы обязательно уронила себе на ногу гантель или полетела бы с беговой дорожки носом вниз. Балетные же техники пока щадили как ее самооценку, так и тело, и давались хоть и с большим трудом, но зато с постоянным результатом. Ее синдром отличницы был неизлечим. Грейнджер осталась в зале последняя и все еще отрабатывала новые движения. Она увидела, как он вошел, в зеркале и тут же остановилась, развернувшись к нему лицом. — Что ты здесь делаешь? — она нервно одернула легкую, короткую балетную юбку. — Пришел за тобой. — Очень смешно. Он подошел к ней совсем близко. — Я не могу ждать, пока ты смиришься с тем, что принадлежишь мне. Я горю из-за тебя, грязнокровка, каждый день, каждую секунду. За это слово и не только за него она от всей души дала ему звонкую пощечину. Но Малфой также ответил ей легкой пощечиной, слабой, но ее щека все равно загорелась. Гермиона с негодованием посмотрела на него круглыми глазами и ударила его по лицу еще раз со всей силы. — Хватит, — Малфой схватил ее и припечатал к стене. Она почувствовала резкую и жгучую волну возбуждения во всем теле. Оно затопило ее. Запах дорогой кожи от его куртки, знакомые до боли кардамон и мята в его парфюме, темная аура человека, который слишком часто получал, что хотел. Одно только его присутствие опьяняло ее. — Ненавижу тебя. — Открой рот. Гермиона лишь злобно сверкнула глазами. — Ах, да, прости. Тебе же приятней, когда я заставляю тебя это делать. Он схватил ее за волосы и запрокинул голову, глядя в глаза своим потемневшим от похоти взглядом, а другой надавил на щеки и ее губы сами приоткрылись. Она попыталась отдернуть голову и тогда Драко сильнее потянул ее за волосы и прижал свое бедро к ее промежности практически усаживая ее на свою ногу. Это трение сквозь тонкие колготки пробило Гермиону электрическим разрядом. Ее клитор болезненно запульсировал. Он плюнул ей в рот. Он действительно это сделал, а затем с каким-то вампирским голодом накинулся на ее губы в глубоком, жадном поцелуе. Все, что он делал было невыносимо остро и будоражило ее. Это должно было быть отвратительно, но она словила от такого ненормального действия столь же ненормальный и дикий кайф. Аристократичная слюна Малфоя ощущалась как сладкий яд. Драко отстранился и довольный сквозь полуприкрытые веки оглядел ее лицо, словил ее затуманенный, пьяный взгляд. Щеки Гермионы раскраснелись в предательском румянце от стыда и возбуждения. — Я пометил тебя так, Грейнджер. Теперь ты моя. Если ты позволила кому-то плюнуть себе в рот, то ты однозначно принадлежишь этому человеку. И точно также я принадлежу тебе. Запомни это. — Я не позволяла тебе этого, Малфой! — Посмотри вниз. Твое тело ответило за тебя. Он снял ее со своего бедра, и Гермиона увидела блестящее влажное пятно на его черных джинсах. Она потекла от возбуждения через белье и колготки прямо на ногу Малфоя. Она закрыла рот двумя руками и покачала головой. — Да, золотце, твое тело знает, кому принадлежит. Оно осознало это гораздо раньше тебя самой. Он толкнул ее к стене и снова поцеловал грубо и влажно. Она схватила его за рубашку чтобы оттолкнуть, но в итоге притянула еще ближе, ей хотелось почувствовать его везде. Пока Малфой целовал ее, его руки разорвали ее колготки вместе с нижним бельем и он сразу проник в нее двумя пальцами. Совсем неглубоко. Он ласкал, дразнил и поглаживал ее влажный вход, погружался на одну фалангу, затем выходил и распределял влагу вокруг. В это же время они грязно лизались, переплетая кончики языков прямо в воздухе. Грейнджер потеряла контроль. Она начала плавно двигать бедрами навстречу его пальцам и пыталась потереться об его руку сильнее. Гермиона задышала глубоко и шумно прямо в его рот. Малфой приоткрыл свой и ловил ее дыхание, не переставая дразнить ее внизу. — Ты такая нетерпеливая, Гермиона. Хочешь все и сразу, как всегда. Драко развернул ее спиной к себе и обняв поперек талии двумя руками направил в сторону коврика, на котором Гермиона делала растяжку до этого. Он поставил ее на колени и подтянул к себе, ее локти были на коврике. Когда его большой и твердый член вошел в нее Гермиона задрожала от блаженства. Он начал плавно, размеренно двигаться в ней, растягивая удовольствие. Выходил почти полностью, и придерживая руками за бедра насаживал ее на свой член до основания. Малфой склонился к уху Грейнджер, опаляя своим дыханием: — Поиграй с собой там, Гермиона. Она тут же послушно просунула руку вниз и громко протяжно застонала, когда ее пальцы нашли влажный, набухший клитор. — Боже я сейчас умру, — она выгнулась еще больше ему навстречу, подмахивая бедрами и обводя клитор пальцами вокруг. — Подожди, — Малфой хрипло и низко засмеялся. Он содрал комбидресс вниз и начал играть пальцами с ее сосками, пощипывал, массировал круговыми движениями и перекатывал между пальцами. Гермиона взвыла от столь интенсивной стимуляции со всех сторон. Она плавилась и растекалась под ним в прямом и переносном смысле. Грейнджер задрожала и почувствовала, что вот вот кончит. Малфой тоже это ощутил, поэтому остановился и убрал ее руку. Гермиона жалобно захныкала продолжив извиваться на его члене и насаживать себя на твердый ствол. — Хочу видеть тебя. Драко мягко вышел из нее, перевернул на спину, широко развел ее бедра и качнулся вперед, медленно погружаясь на всю длину. Теперь он трахал ее жестко, взяв быстрый темп и тишину разрывали звуки шлепков от соприкосновения их тел. Гермиона металась под ним и нещадно расцарапывала спину Малфоя. — Я купил виллу в Провансе, — толчок. — С виноградниками и бассейном, — еще один толчок. Малфой втрахивал ее в поверхность коврика размашистыми мощными движениями. Грейнджер пришлось на секунду перестать скулить от удовольствия, чтобы ответить ему: — Там есть лавандовое поле? Я хочу лавандовое поле… О боже мой… Я сейчас… Малфой крутанул бедрами, проходясь по всем ее стенкам и потерся своим лобком о ее клитор. — Там все в лавандовых полях, это Прованс, детка. А ты маленькая капризная сучка, да? — низким, тягучим от возбуждения баритоном проговорил Малфой куда-то в ее шею, щекоча горячим дыханием. Он укусил ее, всосал кожу и оставил жгучий приятно болезненный засос. — Я говорю, что купил для тебя дом во Франции, а ты спрашиваешь меня про лавандовые поля. — Блять, Малфой, ты… Я не могу. Это слишком… Он увеличил темп до предела, грудь Гермионы колыхалась в такт стремительным движениям Малфоя на ней и в ней. Драко со страстью и восхищением рассматривал ее лицо, на котором читались чистый экстаз и блаженство. — Я знаю, Золотце. — толчок. — Давай. Кончай, сладкая. Он убрал влажную от пота прядь волос ей за ухо и нежно поцеловал в приоткрытые губы. Драко взял ее за шею и аккуратно сжал пальцы, так чтобы она могла дышать, но все-таки почувствовала его грубую хватку. Гермиона зажмурилась готовая вот-вот дойти до финиша. — Посмотри на меня, — приказал он. Она открыла глаза и утонула в его взгляде. Мафлой толкнулся еще несколько раз, доводя их обоих. Они кончили одновременно и пока Гермиона кричала, сокращалась вокруг него в сладких оргазменных судорогах, Малфой изливался в нее с хриплыми стонами. Это была вершина блаженства, оргазм Гермионы все продолжался и усиливался, наконец дойдя до пика. Она могла поклясться что где-то на окраине Вселенной в этот момент родилась новая звезда. В следующую секунду, она посмотрела на него немного испуганно, растерянно, с нежностью, и шокированная своими ощущениями прошептала слова, которые сами просто вырвались из нее. Она не успела даже подумать перед тем, как произнесла: — Я люблю тебя, Драко. — Я люблю тебя еще больше, Гермиона. Счастливая улыбка украсила его идеальное лицо. Малфой в каком-то исступленном радостном порыве начал покрывать ее мягкими беспорядочными поцелуями всюду, куда мог дотянуться, целовал ее глаза, нос, виски и шею. В этот момент Гермиона поняла, что выиграла. Они оба выиграли. *** На зимних каникулах Малфой учил ее кататься на лыжах долго и мучительно. У него мало что выходило, Гермиона постоянно падала, но он стоически продолжал их занятия каждое утро. И в какой-то момент Грейнджер поехала, хотя ей самой казалось, что она полетела, вниз, с горы, прямо как Бриджит Джонс во второй фильме. Малфой был прав, когда однажды сказал, что никакой принц ее не спасет никогда. Потому что принцесса уже принадлежала дракону по своей собственной воле, и это было необратимо. И это было прекрасно. По вечерам они пили у камина горячий шоколад с кардамоном и корицей или теплый портвейн с лимоном, смотрели фильмы, читали и занимались любовью на всех поверхностях особняка в горах. Она вернулась сюда спустя год, но уже не как заложница и не как призрак, а как хозяйка дома. Совсем недавно она стала Миссис Малфой. И у нее с мужем впереди было очень много дел, среди которых было одно самое важное — жить.