Часть 2

      За прошедший год Эдвин и Уильям не раз пытались сбежать из своей квартиры или написать заявление о переводе в другую комнату.       С Генри Эмили жить было невозможно! Он постоянно срывался на них из-за малейшего неверного слова или движения. Немец и англичанин постоянно сталкивались с его пассивной агрессией, а порой он переходил и на прямые оскорбления — то из-за внешности, то из-за поведения. А потом он вдруг превращался в пай-мальчика, и от этого контраста парни боялись лишний раз попасться ему на глаза.       Они уже собирались написать на него жалобу, но тот весьма доходчиво объяснил, что в этом случае их репутация будет уничтожена в одночасье. Пришлось терпеть все эти всплески агрессии и манипуляции до самого конца первого курса.       Теперь же парни наконец собрали вещи, чтобы найти нормальное жильё, где будет безопасно и где никто не станет унижать их из-за национальности или внешности. Да и летние каникулы стали удобным поводом. Пока Генри не было — он ушёл на дополнительные курсы по управлению бизнесом, — они быстро забрали свои пожитки и тяжело вздохнули.       – А денег на квартиру хватит? – спросил Эдвин, поднимая чемодан.       – Чха' я хо'ел! – бросил Афтон, выходя из комнаты. – Валим о'сюда! Пока он не вернулся.       Мюрей поспешил за товарищем. Они сдали ключи, пожелали коменданту удачи и отправились на поиски нового жилья — подальше от угрозы их спокойствию, пока Генри не предпринял попытку снова использовать их.       А как он их использовал? Парней в любой момент могли отправить «перетрахать всех девушек с художественного факультета». После таких поручений они полчаса сидели в гробовой тишине, что несказанно радовало Эмили. Как метко описал эти моменты Афтон: «Я видел такую же широкую улыбку у одного нациста, ворвавшегося в чужой дом. Будто он нашёл все несметные богатства разом».       Они обошли весь городок и нашли неплохое место, где можно было спрятаться от этого монстра. Афтон выяснил, что у Эдвина были quite состоятельные родители. Хотя и Уилл мог похвастаться тем же, пусть и в меньшей степени.       Если родители Мюрея были предпринимателями, то Уильям происходил из семьи скромных виконтов при ныне живущей королеве. У него был целый дом с огромным двором; его не ограничивали в творчестве, всегда гордились им, уважали его мнение и считались с ним. Он без проблем помогал прислуге, состоявшей из дворецкого, нескольких служанок, кухарки и садовника. Его отец умел играть в квиддич и решал вопросы в парламенте, а мать обожала рисовать.       Война не сломила их семью, а, напротив, помогла стать сильнее. Уильям родился за три года до войны и ещё помнил отца без трости, и мать с не поседевшими от постоянных налётов нацистов волосами. Ему нравилось общаться с ребятами, придумывать сказки для малышей.       «Уильяма — в Оксфорд! В Оксфорд, и точка!»       Но юноше хотелось повидать мир, узнать, как живут другие люди. Он уговорил родителей разрешить ему учиться в Бостоне. Те согласились, узнав, что тамошний университет больше и перспективнее.       «Билл, — сказал ему отец. — Мы согласны отпустить тебя в США. Там и воздух хороший, и море рядом. Тебе должно понравиться».       Уильям был в восторге. Его родители, пусть и не самые обеспеченные, всё же могли позволить ему учёбу за границей. Он был счастлив от такой возможности.       А теперь начинал жалеть о своём решении. Как, впрочем, и Эдвин.       – Может, сдать его в психушку? – предложил Мюрей, за что немедленно получил подушкой по лицу.

***

Бостон, 1961 год       Недавно Эдвин получил письмо от матери. Его отец, некогда бывший для него примером для подражания, опорой и поддержкой, скончался 15 июня. А сам Эдди только-только получил диплом. Таким разбитым Уильям его ещё не видел. Он обнял друга, надеясь утешить, но услышал голос, похожий на скрип шестерёнок в старых, забытых часах заброшенного дома:       – Мне нужно вернуться в Юту... Чем скорее, тем лучше...       – Я, — осторожно начал Афтон, — могу чем-нибудь помочь 'ебе?       Мюрей кивнул. Ему было до смерти страшно, и он отчаянно хотел вернуться в те красочные дни, когда всё было хорошо. Лишь бы не чувствовать эту всепоглощающую боль утраты.       – Поможешь с возвращением? Мне нужна машина...       Афтон кивнул. Он и сам хотел поглядеть на мир, а поездка по Соединённым Штатам казалась как раз подходящим случаем. Он позвал Элеонор, уговорил её отца дать разрешение на брак, достал свежие карты и начал строить подробный маршрут с посещением разных достопримечательностей. Сейчас это могло бы помочь Эдди отвлечься от горя.       Эдвин всё это время молча заливал горе виски. Будущие супруги делали всё возможное, чтобы путешествие до дома их друга прошло без проблем. Они планировали проехать практически через всю страну, посетив множество мест. Уильям старался не оставлять Эдди одного, ведь тот в их с Элли отсутствие уже пытался наложить на себя руки.       – Эдди, ты наш друг, — сказала девушка, перевязывая окровавленные костяшки пальцев Эдвина, которые он разбил в пьяной драке с Афтоном. — Мы не бросим тебя, что бы ни случилось.       Эдвин смотрел на разбитое лицо Уилла, на щёку которому прилепили компресс. Он не злился на него, хотя для этого был повод. Что же не так с наследником виконта?       – Даже если 'ы спрячешь меня в одном из своих 'ворений, — усмехнулся ему Афтон, насколько позволяло избитое лицо.       Эдвин лишь горько рассмеялся.       Как же жаль, что эти слова оказались пророческими...

***

1967, Штат Юта, мастерская Мюрей       Эдвин недавно получил письмо от Уильяма. Его сын растёт не по годам развитым, много рисует и радует родителей.       В какой-то момент Эдди почувствовал нечто тёмное... Нечто неправильное... Зависть? Да, именно она. Такую чёрную, такую тяжёлую.       Ему так и не удалось найти того, кто будет с ним до конца. Теперь он заперся в своём кабинете, пытаясь сдержаться и не начать крушить всё вокруг. Слишком уж больно...       Нет, он рад за Афтона! Не подумайте плохого! Он искренне радовался, когда Элеонор сообщила о том, что ждёт ребёнка; рождению Майкла; его первым словам и шагам. Но его самого семейное счастье обошло стороной. Сколько он ни пытался найти выход, сколько ни пробовал...       Тихий стук в дверь.       Мюрей поднял взгляд и громко сказал:       – Войдите!       В кабинет вошла красивая девушка с тёмными волосами и необычными серыми глазами, отливавшими зелёным. Эдвин затаил дыхание, разглядывая её.       – Мистер Мюрей, — произнесла она, поправив причёску. — Вы хотели со мной поговорить.       Эдвин сглотнул невидимый комок в горле, мягко улыбнулся — как когда-то учил его Афтон — и произнёс:       – Не хотите озвучить аниматронника для детского шоу?