Часть 3

1969 год, Харикейн, штат Юта, Дом Афтонов.       – Да быть не может!? – вскочил с места Уильям, не веря словам друга. – Ты сделал предложение Фионе?!       Эдвин смущённо кивнул, разглядывая свои руки. Он пришёл поболтать и обсудить последние новости — как личные, так и рабочие.       – Ну, знаешь... – нервно начал Мюрей, поглядывая на детей, резвящихся на огромном дворе.       – Эдд, чёрт возьми! – радостно вскрикнул Афтон, крепко обнимая друга. – Я так за тебя рад! Когда свадьба?       Эдвин взглянул на счастливую Элеонор, вокруг которой кружили дети, особенно маленький Майкл. Несмотря на смугловатую кожу и россыпь веснушек, он был вылитый отец.       – Примерно через месяц, – улыбнулся Эдвин, похлопав Афтона по плечу. Его улыбка тут же потухла. – Но я и по другому делу. Касается Генри.       Он видел, как мышцы на лице Уилла напряглись, а взгляд стал острым и холодным. В этот момент он был похож на хищника, готового вцепиться в глотку.       – Он заказал аниматронников... Вернее, хочет доработать мои разработки, – медленно выдохнул Эдвин, протягивая другу чертежи. – Я думал, он сначала к тебе обратился. Я в его требованиях не силён...       – Пружинные замки? – вскинул бровь Уилл. – Он что, не понимает, что нужно просто усилить пружину и использовать влагостойкую смазку? Это же элементарно!       – Он это забраковал... – удручённо проговорил Эдвин.       – Что?! – Афтон снова вскочил, с силой хлопнув ладонью по столу. – Да он с ума сошёл? Это же самый надёжный вариант!       – И ещё четырнадцать вариантов забраковал, – продолжил Эдд, сгорбившись. – Сотрудники работают на износ... Финансы на исходе...       Уильям закусил щеку. Его собственное дело шло в гору, его аниматронников даже заказывал Disney! Но видеть, как из-за прихотей Генри рушится дело семьи Мюрей, он не мог спокойно.       – Папа! – раздался рядом мальчишеский голосок.       Уильям взглянул вниз и увидел сияющее лицо сына. Майкл всегда радовался его присутствию.       – Мы с Чарли нашли бабочку! – просиял Майкл, показывая банку с трепыхающейся пёстрой красавицей.       Чарли – дочь Генри Эмили. Узнав, что дитя его заклятого врага растёт без матери (Лизы, ушедшей в лучший мир), Уильям окружил девочку такой же заботой, как и собственного сына.       – Какая прелесть, – ахнул Мюрей. – Но вам не кажется, что ей будет лучше на воле?       – Вы правда так думаете? – тихо спросила девочка с косичками, потупив взгляд своими ореховыми глазами.       – Дядя Эдд! Ну, пожалуйста! – захныкал Майк, защищая добычу от «злых» взрослых.       Мужчины переглянулись и сдались.       – Ладно, – вздохнул Уильям. – Можете оставить её ненадолго.

***

      Эдвин прижимал к себе уснувшего сына и тихо сглатывал комок в горле. Слёзы текли сами по себе.       Он потерял слишком много: работу, труды своего отца, жену, близкого друга... У него остался только его сын, его кровь. Мимик 0.1 стоял рядом и смотрел на главу семейства. Кто знал, что творилось в голове этого механизма, что он просчитывал в этот момент.       Дэвид, так звали мальчика, прижался к отцу, тихо позвав маму, которая три дня назад сгорела в пожаре. Будь проклят осенний фестиваль! Фиона бросилась вытаскивать ребёнка из-под обломков, к ней подбежал Уилл, стараясь помочь, но...       На них обрушился рекламный щит. К моменту прибытия пожарных, сотрудники Fazbear Entertainment смогли частично сбить пламя, но когда Уилл добрался до места...       – Прости меня, Эдд... – прошептал ему Афтон по телефону. – Я не смог её спасти... Я...       Эдвин накричал на него, проклял своего близкого друга... Телефонная трубка выпала из его ослабевших пальцев и грохнулась на пол, но он уже не слышал — только оглушительный звон в ушах и собственное бешеное сердцебиение. Столько лет дружбы были растоптаны самим же Эдвином.       – Папа, – позвал его Дэвид, глядя своими заспанными глазами. – Мамочка больше не вернётся? Мимик – не моя мама...       Эдвин молча покачал головой. Сын всё понимал...       – Я хочу поиграть с Майки и Чарли... – хныкнул сероглазый мальчик, потирая глаза.       – Завтра, – надломленно улыбнулся Мюрей-старший, поглаживая по голове то, что осталось от его общей с Фионой любви. – Завтра Майкл и Чарли придут к тебе. День рождения же!       – Правда-правда? – улыбнулся Дэвид, обнимая отца.       – Да, – выдохнул Эдвин, прикрыв глаза.       Жаль, что этот день рождения станет последним днём, когда его сын будет счастлив.

***

      – Лови мяч! – бросал ему мальчик своему старшему другу.       – Дэв, я же ловлю, – улыбнулся Майкл Афтон. – А ты сам попробуй!       – Я стараюсь! – топнул ножкой Дэвид, поймав мячик.       Вскоре приехала Чарли и присоединилась к игре. Веселье закончилось в тот миг, когда мяч перелетел через забор и покатился к дороге. Не слушая окликов Майка, проворный Дэвид юркнул в калитку и бросился за ним.       Яркий свет фар, визг тормозов, глухой удар...       Эдвин и Уильям выбежали из мастерской. У забора стояла машина Генри Эмили, приехавший забрать свою дочь домой. Тот, выскочив из неё, кричал что-то испуганным детям и звал скорую. Первым отошёл от шока Уильям и помчался к телефону.       Эдвин же медленно спустился по лестнице, подошёл к своему сыну, который хрипел от боли. Он опустился на колени, аккуратно взял его на руки и направился к своей машине, он уложил его на заднее сидение и помчался в больницу.       Он мчался в больницу, не слыша своих мыслей, сквозь стук в висках различая лишь хриплое дыхание сына на заднем сиденье.Вот и больница, он подхватил своего сына и помчался туда, умоляя врачей спасти его сына.       Мальчика увезли в реанимацию, а Эдвин остался в регистратуре. К нему подбежал Уильям, помог ему сесть на скамью и помог зарегистрировать ребёнка. Мюрей не слышал того, что говорил ему Афтон, не услышал подошедшего врача, который сообщил ему страшную новость.       Дэвида Мюрея спасти не удалось. Травмы, несовместимые с жизнью. Массивная кровопотеря.       Сначала наступила тишина. А потом из груди Эдвина вырвался оглушительный, бессловесный крик — звук разрывающегося на части сердца. Этот животный вопль потерявшего всё человека заставил медперсонал замереть в ужасе. Уильям бросился к другу, схватил его в охапку, пытаясь заглушить этот стон, но тот лишь впивался пальцами в его спину, захлебываясь слезами и собственной безысходностью.

***

      – Уилл, – позвала его Элеанор, вытирая руки полотенцем.       Мужчина взглянул на свою любимую (он в шутку звал её «мой Кармен») и мягко улыбнулся. Он готов был выслушать её, ответить на все вопросы. Столько всего произошло за эти шесть лет...       – Да, дорогая, – ответил он.       Элеанор немного переминалась с ноги на ногу и осторожно, стараясь не давить на больное, спросила: –Что с Эддом?       Афтон нахмурился. В последний раз он разговаривал с ним дней пять назад. Но в его голосе было что-то не то — что-то механическое, будто речь собирали из обрезков. Поэтому Уилл и собирался к другу.       – Поеду, выясню, – признался он, отводя взгляд. – Он же наш друг. Ему досталось больше всех.       – Генри знает?       – Не должен, – буркнул Уильям. – Иначе использует нас по полной, как всегда. Я не могу вами рисковать.       Он сел в машину, поставил контейнер с едой на переднее сиденье. Элеанор помахала ему вслед, глядя, как фиолетовый «Форд Кантри» скрывается за поворотом.       На душе скребли кошки. Уильям ерзал на сиденье, расстегнул воротник, включил кондиционер, открыл окно — всё было не то! Его охватывал панический страх, какого он не испытывал со времён университета. Он вспомнил, как тогда прятался в работе от Генри Эмили, этого... дьявола. Иногда ему казалось, что на голове Генри растут бараньи рога, на которые тот с удовольствием насадит любого, кто ошибётся.       Фабрика встретила его гробовой тишиной, пропитанной сладковатым, тошнотворным запахом. Уилл включил фонарь, разгоняя сгущающуюся тьму.       – Эдд! Выходи! – его голос глухо отозвался в пустых цехах.       Зайдя в одну из комнат, он почувствовал, как сладкий запах ударил в нос с новой силой. Фонарь выхватил из мрака груду окровавленных костюмов. Над ними кружили рои назойливых мух, которые садились в раскрытые рты и на остекленевшие глаза, застывшие в немом ужасе.       Уильям отшатнулся, сдерживая подступившую тошноту. И тогда луч света упал на фигуру в углу. Тело Эдвина... Сильно разложившееся. Свободной рукой Афтон зажал себе рот, сдерживая крик, и побежал. Он мчался, не оглядываясь на шорохи в коридорах, к своему автомобилю, к дому, к спасению.       Он замер у дома, даже не заглушив мотор. Элеанор вышла и села на пассажирское сиденье. Уилл взглянул на неё разбитым, пустым взглядом и прошептал:       – Он последовал за своей семьёй...

***

      Расследование прошло быстро. Эдвин Мюрей скончался от повреждений жизненно важных органов. Тело пролежало на фабрике несколько недель. Там же нашли ещё около двадцати тел — пропавших сотрудников Генри Эмили. Тот предоставил списки и выразил «глубокую печаль» по поводу потери «друга».       Никто так и не узнал, что Генри сделал с Эдвином шесть месяцев назад, как методично разрушал его жизнь, отняв у него жену и сына.       Когда полицейские ушли, Генри широко улыбнулся. Тёмный силуэт за его спиной дрогнул и перелился пурпурным светом, обретая форму с длинными, изогнутыми рогами.       – Остался только ты, Билли...