Часть 1

Ветры выли над безжизненными равнинами Изенгарда, неся с собой эхо древних стонов и шепотов утраченных душ, отражаясь от возвышающихся обсидиановых стен Ортанка. Воздух был насыщен пряным ароматом тёмного колдовства — смесью серы, мускуса и забытых тайн, — и каждый камень в этой монолитной крепости пульсировал историями завоеваний, страсти и неизбежного падения. Башня тянулась к небесам, как соблазнительный палец, манящий в бездну, — вечное свидетельство неукротимой воли Тёмного Властелина. В стальном сердце крепости Саурон обозревал свои владения с пронизывающим, гипнотическим взглядом. Глаз Мордора сиял, как раскалённый рубин в обсидиановой оправе, отбрасывая тёплые, танцующие тени, что ласкали холодные каменные стены, словно пламя желания. Его облик был воплощением тёмной красоты: высокий, мускулистый силуэт с идеальными пропорциями, словно выточенный из мрамора, с длинными тёмными волосами, ниспадающими каскадом по плечам, и кожей, сияющей бронзовым блеском. Черты лица — острые, аристократические, с полными губами и глазами, пылающими золотистым огнём, — излучали магнетическую притягательность, способную покорить любую душу. Он расхаживал перед окном с грацией пантеры, и ветер нежно обвивал его плащ вокруг тела, подчёркивая каждый изгиб мускулистой фигуры, словно приглашая к прикосновению. Звук тяжёлых шагов эхом разнёсся по залу, и Горбаг, капитан орков, вошёл, его лицо — маска гротескной жестокости. Он был громоздким здоровяком, с кожей, покрытой пятнами зелёного и чёрного, с пожелтевшими и острыми клыками. Глубокий шрам тянулся по его щеке — напоминание о какой-то давно забытой битве. Он нёс тяжёлый деревянный посох, конец которого был покрыт засохшей кровью и осколками костей. — Лорд Саурон, — проворчал Горбаг, низко кланяясь, его глаза не отрывались от облика Тёмного Властелина. — Эльфийская принцесса Арвен захвачена. Она готова к вашему досмотру, мой лорд, — прогремел он, и на его лице расплылась тошнотворная ухмылка, обнажившая ряд гнилых зубов. Саурон повернулся, его привлекательный облик слегка дрогнул от предвкушения, пока он разглядывал орка. — Превосходно, — произнёс он бархатным, глубоким голосом, словно шёпот любовника в темноте. — Приведи её. Горбаг махнул узловатой рукой, и двое его стражников-орков втолкнули Арвен в зал. Она споткнулась, её чёрные волосы ниспадали по спине свободными, шелковистыми волнами, её глаза пылали вызовом, несмотря на тонкие струйки крови, стекавшие по щеке. Её эльфийские черты были резким контрастом мраку зала, её заострённые уши — свидетельством благородного происхождения. Одетая в лохмотья некогда великолепного платья, она стояла прямо, с гордо поднятой головой, её кожа сияла лунным светом, а тело излучало грацию, что могла зажечь огонь в сердце любого. Саурон обошёл её кругом, словно хищник, его привлекательный силуэт излучал ауру соблазнительной тьмы, от которой воздух казался гуще и теплее. — Такая красота посреди руин, — прошептал он, его голос был низким, вибрирующим рыком, что скользил по её коже, словно шёлк, пропитанный ядом. — Как соблазнительно. Арвен уставилась на него, её губы искривились в оскале, но в глубине глаз мелькнуло нечто — смесь отвращения и невольного притяжения к его ослепительной красоте. — Ты никогда не получишь моего подчинения, — выплюнула она, её голос был словно лёд, но с ноткой дрожи, выдающей внутренний конфликт. Саурон усмехнулся, звук был словно глубокий, манящий смех, прокатившийся по залу и вызвавший мурашки по её коже. — Посмотрим, — сказал он, его голос сочился соблазном и угрозой. — Сними с неё одежду. Горбаг осклабился, шагнув вперёд с гротескной ухмылкой. — С удовольствием, мой лорд, — прорычал он и потянулся, его грязные руки разрывали лохмотья платья Арвен. Она сопротивлялась, пинаясь и извиваясь, но хватка орка была железной, и каждый рывок ткани обнажал её кожу, заставляя воздух ласкать обнажённые участки с холодной интимностью. Саурон наблюдал, его привлекательный облик пульсировал от растущего желания, пока Арвен раздевали догола. Её кожа была словно лунный свет, бледная и мерцающая в тусклом свете зала, резким контрастом синякам, уже покрывавшим её тело. Её груди были упругими и высокими, соски затвердели от холода и вызова, а чёрные волосы каскадом падали на плечи, подчёркивая изгибы. Руки Горбага скользили по её телу, оставляя следы грязи и слюны, и отвращение Арвен было осязаемым, её тело напряглось, но в глубине души шевельнулось что-то тёмное, запретное от близости такого привлекательного зла. — Довольно, — приказал Саурон, его голос был низким, соблазнительным рыком, от которого по её спине пробежали мурашки. Горбаг отступил, на его лице всё ещё сияла похотливая ухмылка. Арвен стояла там, обнажённая и дрожащая, но её глаза не отрывались от Саурона, её взгляд был вызовом, смешанным с невольным восхищением его красотой. Облик Саурона задрожал, его похоть была осязаемой, наполняя зал тяжёлым, мускусным ароматом желания. — Свяжите её, — приказал он, его голос был низким гулом, вибрирующим в воздухе. Горбаг кивнул, доставая моток верёвки с пояса. Он связал запястья Арвен за спиной, верёвка впивалась в её кожу, оставляя жгучие следы, что смешивались с странным теплом от близости Саурона. Саурон снова обошёл её кругом, его привлекательный облик становился более осязаемым, более твёрдым, с мускулами, перекатывающимися под бронзовой кожей. Он потянулся, его пальцы словно нежные, но властные ласки, и коснулся её щеки. Арвен вздрогнула, но стояла твёрдо, её глаза вспыхнули огнём, а тело отреагировало на прикосновение — смесью холода и внезапного жара. Прикосновение Саурона было холодным, но соблазнительным, пародией на нежность, оставляющей следы тьмы на её коже, и она чувствовала, как порча распространяется, но теперь с оттенком запретного удовольствия, гниение проникает в самую её душу, смешиваясь с трепетом. — Ты познаешь настоящее подчинение, эльфийка, — прошептал Саурон, его голос был горячим, ароматным дыханием у её уха, пропитанным мускусом и серой. — Ты будешь молить о пощаде, и я не дам её тебе, пока ты не сдашься полностью. Он провёл пальцами по её шее, ключице, ложбинке между грудей, каждый дюйм прикосновения посылая волны жара и холода через её тело. Арвен содрогнулась, но её глаза не отрывались от его, в них мелькнуло смятение — отвращение боролось с притягательной силой его красоты. — Ты жалкое существо, — прошипела она, её голос был словно хлыст, но с ноткой хрипотцы от растущего напряжения. — Твоя сила — всего лишь костыль для твоих недостатков. Саурон рассмеялся, звук был словно тысяча гаргулий ожила, но с соблазнительным оттенком, эхом отдающимся в её костях. — Недостатки? — пробормотал он, его облик переместился за неё, его руки — тёплые, сильные — обвили её тело, оставляя следы холодной, вязкой жидкости, которая жгла, словно кислота, но теперь с оттенком возбуждающего жара. — Ты понятия не имеешь, на что я способен, эльфийка. Он обхватил её груди, его прикосновение было противоречием льда и огня, пальцы ласкали с жестокой нежностью, заставляя соски отвердеть под его касаниями. Арвен зашипела сквозь стиснутые зубы, каждый мускул в её теле напрягся против вторгшегося прикосновения, но тело предательски отозвалось — вспышкой тепла внизу живота. Тёмные щупальца его ауры выстрелили, обвившись вокруг её сосков, щипая и тяня с соблазнительной интенсивностью, пока она не выгнулась назад, задыхаясь от смеси боли и невольного желания. Вид её дискомфорта послал волну тёмного удовольствия через Саурона, его привлекательный облик пульсировал с ликованием, полным соблазна. — Ты думаешь, твои оскорбления могут ранить меня? — усмехнулся он, его голос был словно шипение змеи, но с бархатной теплотой. — Твоё тело споёт другую мелодию. Его руки скользнули вниз по её животу, бёдрам, ногам, оставляя следы холодной, вязкой жидкости, которая жгла, словно кислота, но теперь вызывала дрожь удовольствия, смешанного с отвращением. Арвен сжала кулаки, её тело дрожало от смеси отвращения, страха и запретного возбуждения, но она стояла твёрдо, её глаза не отрывались от Саурона, полные вызова и скрытого трепета. — Ты не сломаешь меня, чудовище, — выплюнула она, её голос был грубым от вызова, но с ноткой желания, которое она пыталась подавить. — Я никогда не подчинюсь тебе. Смех Саурона эхом разнёсся по залу, звук, который, казалось, рвал саму ткань реальности, но ласкал её кожу, как тёплый ветер. — Посмотрим, эльфийка, — прохрипел он, его привлекательный облик изменялся и пульсировал тёмным желанием, полным соблазнительной силы. Он поднял руку, и верёвки, связывающие запястья Арвен, лопнули, её руки безвольно упали по бокам, оставляя ощущение свободы, смешанной с уязвимостью. Он грубо, но с намёком на ласку толкнул её, и она споткнулась назад, её тело ударилось о холодную каменную стену, контрастируя с теплом его приближения. Саурон навис над ней, его облик теперь полностью осязаемый, идеальная гуманоидная форма с бронзовой кожей и мускулами, излучающими силу и красоту, вся из теней и соблазнительных изгибов. — Ты застонешь от меня, эльфийка, — прошептал он, его голос был какофонией удовольствия и боли, но с ноткой интимного обещания. — Ты будешь умолять меня остановиться. Руки Саурона, крепкие и властные, схватили Арвен за плечи, его пальцы впились в её плоть, словно когти, но с теплом, что разливалось по венам. Он заставил её опуститься на колени, его прикосновение оставляло следы тёмной, кипящей порчи, которая жгла и чесалась, но теперь смешивалась с пульсирующим жаром желания. Арвен вскрикнула, боль и отвращение боролись внутри неё с невольным притяжением к его красоте. — Мерзость, — прорычала она, плюнув ему в лицо, но её голос дрогнул от смеси ярости и скрытого желания. Саурон усмехнулся, низкий гул, который сотряс зал и послал вибрацию через её тело. Он небрежно стёр слюну взмахом руки, его золотистые глаза не отрывались от её, полные магнетизма. — Такая грязь из такой красоты, — пробормотал он, его голос был едва слышным шёпотом, но эхом отдающимся соблазном и злобой. — Посмотрим, как долго продержится твой вызов. Руки Саурона переместились с её плеч, скользнув вниз по рукам, бокам, бёдрам с медленной, дразнящей нежностью. Арвен вздрагивала от каждого прикосновения, её тело отшатывалось от ледяной порчи, которая просачивалась в её кожу, но теперь каждый касание вызывало вспышки тепла, заставляя её дыхание участиться. Его пальцы достигли между её ног, и она сжала бёдра вместе, тщетная попытка не пустить его, но тело предательски отреагировало на его привлекательность — лёгким трепетом. — Раздвинь ноги, эльфийка, — приказал он, его голос был словно удар хлыста, но с бархатным приглашением. — Дай мне увидеть, что ты прячешь, и почувствовать, как ты таешь. Арвен подавила крик отвращения, её тело трепетало в сладострастной агонии сопротивления, каждый мускул напрягался, словно струна, готовая лопнуть. Она знала, что это тщетно, но инстинктивно сжимала бедра, её кожа горела от внутреннего огня, а лицо искажалось в маске яростного вызова, где ненависть смешивалась с проблесками запретного жара. Саурон издал низкий, первобытный рык, звук, что прокатился по её спине волной мурашек, будоражащей и пугающей одновременно. Он грубо схватил её за подбородок, его пальцы, холодные и властные, впились в нежную плоть, заставляя её глаза встретиться с его бездонными, пылающими безднами. — Ты раздвинешь их, или я разорву тебя на части, — прошипел он, его голос был как шелковистый яд, проникающий в каждую пору. Угроза повисла в воздухе, густая и осязаемая, и Арвен осознала неизбежность. Она сделала глубокий, дрожащий вдох, воздух наполнился запахом серы и её собственного страха, и медленно, с трепетом, раздвинула ноги, чувствуя, как прохладный воздух ласкает её обнажённую кожу, посылая искры нежеланного возбуждения по венам. Глаза Саурон вспыхнули смесью злобы и плотского голода, его теневые щупальца пульсировали, словно живые вены, извиваясь в предвкушении. — Так-то лучше, — проурчал он, его голос вибрировал сквозь её кости, низкий и гипнотический, как эхо далёкого грома. Его пальцы, теперь почти человеческие, но пропитанные аурой разложения, скользнули по внутренней стороне её бедра, оставляя след холодной, вязкой слизи, что жгла кожу, словно жидкий огонь, вызывая мурашки и странный, запретный озноб. Тело Арвен покрылось гусиной кожей, борясь с этим мерзким прикосновением, но где-то в глубине вспыхнул предательский жар. Пальцы Саурона проникли глубже, грубо раздвигая её нежные складки, заставляя её тело вздрогнуть в спазме боли и чего-то более тёмного, более интимного. — Такая влажная, — усмехнулся он, его голос низкий, гортанный, посылая волну тошноты, смешанную с электрическим током через её нервы. — Но я знаю, это не от желания ко мне. Ты просто в ужасе, не так ли? Твой страх — нектар для меня. Арвен стиснула челюсти, отказываясь дарить ему слова, но её тело предательски отозвалось лёгким стоном. Саурон хохотнул, звук эхом разнёсся по залу, как скрежет костей по стеклу, резонируя в её груди. Он раздвинул её ноги шире, прижимая к холодной каменной стене, где камень кусал кожу, усиливая ощущение уязвимости. — Ты не скроешь свой страх от меня, эльфийка, — прошипел он, его голос шипел, как змея в траве, полный интимной угрозы. — Я чую его аромат, пробую на вкус. Он опьяняет, как вино из твоей сущности. Его пальцы вернулись вверх по бедру, оставляя жгучий след тёмной жидкости, что проникала в поры, разжигая внутренний огонь. Дыхание Арвен прервалось, тело напряглось, когда он приблизился к её сокровенному центру, пальцы погрузились в её тепло, вырывая из горла подавленный вздох. Щупальца тьмы, исходящие от его прикосновения, послали ударные волны отвращения и боли, но под ними таилось нежеланное возбуждение — сладкая, ядовитая искра, что заставляла её бёдра слегка дрожать. Она ненавидела это предательство, ненавидела, как её тело отзывалось на его мерзость, влага собиралась вопреки воле. — Ты насквозь мокрая, эльфийка, — прошипел Саурон, его рык послал новую дрожь по её спине, смешивая отвращение с пульсирующим теплом. — Наслаждаешься нашей игрой, не так ли? Твоё тело шепчет «да», даже когда разум кричит «нет». Арвен уставилась на него, глаза полыхали ненавистью и вызовом, полные звёздного света. — Урод, — выплюнула она, слова отравленные, как яд, но с ноткой хриплой страсти. Смех Саурон эхом разнёсся по залу, хором тьмы и злобы, вибрируя в воздухе. Он раздвинул её ноги ещё шире, тело протестовало против камня, но это только усилило ощущение обнажённости. «Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу услышать это, когда буду внутри тебя», — прорычал он, его голос низкий, хриплый шёпот, вибрирующий против её кожи, словно ласка. Его пальцы, теперь полностью материализованные и гротескные, вонзились в неё, два толстых отростка толкнулись глубоко в её тепло с брутальной нежностью, вырывая вскрик, полный боли и запретного экстаза. Тело Арвен содрогнулось, дыхание стало рваным, как она боролась с этим вторжением, чувствуя, как оно растягивает её, посылая волны отвращения, смешанные с искрами жара. — Ты узковата для меня, эльфийка, — прошипел он, голос — тёмный, похотливый рык. — Больно? Или это сладкая мука? Арвен стиснула зубы, отказываясь отвечать, но чувствовала, как его пальцы растягивают её, прикосновение — мерзкая пародия на ласку, посылающая волны через тело. Смех Саурон был низким, гортанным, как скрежет, он повернул пальцы, делая движение более жестоким, более интимным, заставляя её тело извиваться в ритме. Тело Арвен содрогалось с каждым толчком, дыхание рвалось, болезненное и страстное. Щупальца тьмы извивались вокруг его пальцев, просачиваясь глубже, оставляя следы холодной, жгучей порчи, что претендовала на каждый дюйм, разжигая внутренний огонь. Глаза Саурон пылали злобной похотью, облик пульсировал извращённым удовольствием. «Ты такая отзывчивая, эльфийка», — прошипел он, голос как шипение змеи. Арвен чувствовала, как тело предаёт её, каждый толчок посылает искры нежеланного жара по венам, смешиваясь с жгучей болью. Щупальца тьмы проникали глубже, словно корни, обвивая внутренности, заставляя мышцы сжиматься вокруг вторжения. Она ненавидела, как влага облегчала каждый толчок, делая его более скользким, более унизительным. — Видишь? Не всё так плохо… — прошептал Саурон, голосом медленным, тягучим ядом. Он добавил третий палец, растягивая с жестокой нежностью, заставляя Арвен выгнуться, спина прижалась к камню. Боль вспыхнула, острая, но под ней пульсировала искажённая сладость. Дыхание вырывалось всхлипами, слёзы жгли глаза, но она держалась. Горбаг стоял в стороне, глаза жадно пожирали, слюна капала, он сжимал посох, бормоча на чёрном наречии. Орки хихикали, их смех добавлял унижения. Саурон наклонился, дыхание горячим, сернистым, кожа Арвен покрылась мурашками. — Ты будешь моей — кровь, душа, тело, — прорычал он, ускоряя пальцы, большой палец надавил на клитор, заставляя тело содрогнуться. Арвен закусила губу до крови, вкус меди смешивался с яростью. Его глаза гипнотизировали, приковывая к бездне. Внезапно он выдернул пальцы, оставив пустоту и дрожь, тело протестовало против потери. Он отступил, облик сгустился, формируя чудовищный фаллос из теней — чёрный, пульсирующий, сочащийся вязкой жидкостью, живой и голодный. — Теперь почувствуешь меня по-настоящему, — прошипел он, эхом бури. Схватил за волосы, рванул голову, заставляя смотреть. Арвен ахнула, глаза расширились от ужаса. — Ты — тень былой мощи. Арагорн уничтожит тебя, — выдавила она, голос дрожал презрением. Смех Саурон сотряс стены. — Твой король падёт. А ты родишь мне тьму. Он толкнул на пол, тело ударилось о камень, синяки расцвели. Он навис, тени обвились вокруг лодыжек, раздвигая ноги. Она сопротивлялась, но хватка жгла. Горбаг схватил руки, прижал к полу, дыхание воняло. — Держи её, мой лорд. Она кусается, — проворчал он. Арвен плюнула, вызвав смех. Саурон прижался к входу, холодный и липкий, посылая тошноту. — Моли о пощаде, — прошептал он, почти нежно. Она молчала, глаза горели. С рычанием он вошёл, растягивая до предела. Арвен закричала — боль, ярость, отчаяние. Толчки беспощадны, порча распространялась по венам, как чёрный огонь. Груди подпрыгивали, соски твердели от холода и насилия, щупальца щипали. Он впился в шею тенями, высасывая силу, оставляя пульсирующие следы. Арвен боролась, тело извивалось, но тьма шептала забвение. — Нет… — шептала она, слёзы текли, но воля держалась. Саурон ускорил, зал наполнился звуками — шлепаньем, стонами. Арвен чувствовала тьму глубже, тело извивалось, каждый толчок как молния, раздирающая. Порча заставляла мышцы сжиматься в спазмах искажённого удовольствия. Щупальца сжимали груди, посылая уколы, усиливая наполненность. Саурон рычал, конечности впивались в бёдра, оставляя жгучие следы. Горбаг хрипло смеялся, когти впивались. — Смотри, как она корчится! Наслаждается! Арвен хотела плюнуть, но силы уходили, стоны срывались. Тьма шептала, но она цеплялась за свет. Саурон замедлил, растягивая проникновения. Член пульсировал, выделяя порчу, жгущую и возбуждающую. — Воля слабеет, — прошептал он, лизнул ухо, оставив слизь. Арвен содрогнулась, теплота предательски вспыхнула, бёдра приподнялись. Она собрала силы: — Пошёл ты. Саурон хохотнул, ускорил, щупальца сжали шею. — Твоё тело моё, жаждет тьмы. Горбаг сжал грудь, царапая. Арвен зарычала, но тьма нарастала, толчки яростные, приближая кульминацию. Зал эхом отзывался, ветер выл, но её свет не угасал. Камера Ортанка застыла в гнетущей тишине, нарушаемой лишь эхом капающей влаги со стен и хриплыми, прерывистыми вздохами Арвен и Саурона. Воздух, густой и удушливый, пропитался запахом их пота, смешанным с гнилостным смрадом сауроновой мощи — липкой, тошнотворной вонью, что въедалась в каждую трещину камня. Кожа Арвен лоснилась от пота и едкой, тёмной жижи, сочащейся из тела Саурона, оставляя на ней разводы чёрного и алого. Её мышцы трепетали в агонии, тело корчилось от боли и изнеможения после неумолимого, жестокого надругательства. Саурон вонзал пальцы в её бёдра с неумолимой хваткой, его искажённый облик пульсировал от мрачного экстаза, пока он безжалостно терзал её. Щупальца его тёмной силы расползлись по всему её естеству, обжигая и разъедая каждую клетку, не оставляя ни единого уголка нетронутым. — Ты чертовски стойкая, эльфийка, — прошипел Саурон низким, влажным рыком. — Я был уверен, что ты уже сломалась. А ты всё сопротивляешься. Как же так? Он склонился ближе, губы едва коснулись её уха, а зловонное, раскалённое дыхание вызвало приступ тошноты. — Но ты по-прежнему такая тугая, — прорычал он, врываясь в неё с яростной мощью, что посылала волны ослепляющей боли по всему телу. — Я ощущаю каждый миллиметр тебя, каждую частицу. Ты совершенство, Арвен. Его форма вновь трансформировалась: тело вытянулось в уродливую пародию, щупальца тьмы извивались и бились в конвульсиях, сея холодную, разъедающую порчу. Арвен сотряслась в судорогах, мышцы напряглись в отчаянной попытке вытолкнуть мерзкое вторжение, но все усилия были тщетны. Теперь Саурон предстал как хаотичная масса теней и отростков, каждый покрытый лоснящейся чёрной слизью, что жгла и корродировала при малейшем касании. Щупальца тьмы вползали глубже, зондируя, проникая, завоёвывая. Одно из них добралось до её сокровенного центра, извиваясь и пульсируя при вторжении, разжигая жжение, подобное неукротимому пламени. Вопль Арвен разорвал воздух, первобытный и яростный, сотрясая сами основы Ортанка. Смех Саурона разнёсся по камере — тёмный, влажный, синхронный с ритмом его натиска. — Взгляни на себя: всё ещё бьёшься, — пропел он низким, булькающим рыком. — Но это напрасно, Арвен. Ты принадлежишь мне. Полностью, до последнего дюйма. Он вонзился глубже, щупальце закручивалось внутри, выискивая каждый потаённый уголок, каждое укрытие. Жжение разгорелось с новой силой, растекаясь как дикий пожар, опаляя саму суть её души. Арвен выгнулась в крике, тело извивалось в безумной борьбе, стремясь вырваться из адской муки. Смех Саурона эхом отозвался вновь — зловещая симфония злобы и триумфа. — Тебе не уйти от этого, эльфийка, — прошептал он горячим, влажным дыханием прямо в ухо. — Я в тебе, в каждой клетке твоей. Ещё одно щупальце выскользнуло, обвиваясь вокруг её горла с обманчивой нежностью, но твёрдой хваткой. Арвен вонзила в него когти, разрывая тёмную, сочащуюся массу, но это было бесполезно — словно хватать клубы дыма. Отросток сжался сильнее, и она захрипела, тело забилось в конвульсиях от удушья. — Ты сражаешься так изысканно, Арвен, — прошептал Саурон хриплым, влажным голосом у её уха. — Но эту битву ты не выиграешь. Не со мной. Зрение Арвен затуманилось в борьбе за воздух, ногти впивались в камень за спиной, ища хоть какую-то опору. Щупальце чуть ослабило хватку, позволив ей судорожно вдохнуть. Саурон хохотнул, его голос затрещал, как пламя в костре. — Не бойся, эльфийка. Я не позволю тебе умереть слишком быстро. Я хочу, чтобы ты вкусила каждое мгновение этого, каждую секунду своего падения. Чтобы это запечатлелось в тебе навечно. Он разжал хватку на горле, и новое щупальце скользнуло вниз по её телу, обвиваясь вокруг груди. Холодный, скользкий кончик игриво коснулся соска. Арвен содрогнулась, инстинктивно отпрянув, но отросток лишь стиснул сильнее, щипая и мучая, пока из её губ не вырвался отчаянный вскрик.