Часть 3

Глава 16: Ловушка для зверя Утро на даче было хрупким, как первый лед. Лия спала, истощенная исповедью, но сон ее был тревожным. Антон и Арсений, не сомкнувшие глаз, сидели на кухне за столом, заваленным распечатками, картами города и дешевыми телефонами-«бомбилами». «Полиция – тупик, пока нет железных улик против Макса,» – резюмировал Арсений, стирая рукой усталость с лица. «Его структура чиста как слеза. А Лия... ее слова – это слова пострадавшей, которую, к тому же, разыскивают по делу о пропаганде наркотиков через ее блог. Ее показаниям не поверят. Нужен сам Макс. С поличным». «Значит, ловушка,» – хрипло сказал Антон. Глаза его горели мрачным огнем. «Выманиваем его. Используем Лию как приманку. Контролируемая встреча. Записываем его признание». «Безумие!» – Арсений вскочил. «Он ее убьет на месте!» «Не убьет,» – возразил Антон с ледяной уверенностью. «Он собственник. Он захочет забрать свое. И наказать. Нам нужно поймать этот момент. Устроить встречу в людном месте, но с возможностью уединенного разговора. Подслушать». План был рискованным до безрассудства. Через старые, проверенные каналы (Матвиенко связался с тем самым модератором форума, который был теперь глубоко в теме) Максу передали анонимное сообщение: «Твоя птичка чирикнула не тем. Ждет тебя завтра, 18:00, в зимнем саду отеля «Гранд Империал». Приходи один. Или узнаешь, что она наговорила полиции». Наживка – его маниакальное чувство собственности и страх разоблачения. Глава 17: Глухие стены Пока Антон и Арсений готовили подслушивающее оборудование (крошечный диктофон в пуговице Арсения), Матвиенко и Позов отправились в полицию. Отчаянная попытка. Они принесли фотографии Лии после осмотра Арсения – шокирующие, неопровержимые свидетельства жестокого обращения. Рассказали историю – похищение, рабство, убийство Амели, принуждение к преступной деятельности, подмена шокеров и убийство гостя. «Вы понимаете, что обвиняете очень влиятельного человека?» – следователь, молодой и усталый, смотрел на них скептически. «Бездоказательно. Ваши фото – это фото травм. Кто их нанес? Когда? Свидетели? Медицинские заключения? Девушка сама дала показания?» Он ткнул пальцем в распечатку новостей о блоге Лии. «Она сама – подозреваемая по серьезной статье. Может, это она вас водит за нос? Или вы пытаетесь отвлечь внимание от своей причастности к смерти на шоу?» Они пытались говорить о Максе, о его связях. Следователь пожал плечами: «Максимов? Чист перед законом. Бизнесмен. Благотворитель. Нет данных, связывающих его с чем-либо незаконным». Он вернул им фотографии. «Советую вам сосредоточиться на своем деле. И не лезть не в свое. Это может быть опасно». Двери правосудия захлопнулись перед их носом, запертые на крепкий бюрократический замок. Они вышли из участка, ощущая полное бессилие и страх. Система была на стороне монстра. Глава 18: Тень над смехом Макс не заставил себя ждать. Ответ пришел не на «бомбилу», а прямо на личные номера участников «Импровизации». Первым получил СМС Позов, самый эмоциональный и незащищенный: «Твои друзья играют в опасные игры. Убери их. Или твоя мама узнает, как пахнет бензин в горящей машине. М». Фотография прилагалась – аккуратный домик Позова в пригороде, снятый явно скрытой камерой. Затем раздался звонок Матвиенко: «Если твоя глупая собака еще раз гавкнет в мою сторону, я отправлю ее на живодерню. Целиком». У Матвиенко была старая, слепая такса, его единственная семья. Офис «Импровизации» в ту же ночь разгромили в щепки. Не просто вандализм – методичное уничтожение. Разбиты компьютеры, сожжены архивы сценариев, на стене красной краской: «СЛЕДУЮЩИЕ – ВЫ». Антон и Арсений, запертые на даче с Лией, получали угрозы через зашифрованные каналы, но суть была ясна: «Отдайте мое. Или начну с ваших близких. По одному». Даже Паша Воля получил «предупреждение» – в его машину подбросили дохлую крысу с запиской: «Дальше – твои дети. Не лезь». Атмосфера стала удушающей. Каждый выход из дома был риском. Каждый звонок – потенциальной угрозой. Макс демонстрировал свою всесильность, свое умение дотянуться до любого, в любое время. Он играл с ними, как кот с мышами, перед тем как загнать в угол. И его главная цель была ясна – Лия. Глава 19: Жертвенная пешка Лия наблюдала за ними. Видела, как Позов рыдает в телефон, умоляя маму уехать к родственникам. Видела мертвую бледность Матвиенко после звонка про собаку. Видела ярость и бессилие Антона, горечь Арсения. Видела, как рушится последнее, что у них осталось – их общее дело, их «Импровизация». Из-за нее. Из-за ее страха, ее слабости, ее существования. Тихая решимость созрела в ней, как гнойник. Страх никуда не делся. Он был огромным, живым существом, сжимавшим ее горло. Но над ним поднялось что-то другое – острое, жгучее чувство вины и отчаяная потребность остановить этот кошмар. *Они страдают из-за меня. Как Амели. Я – чума. Я приношу только смерть и боль. Но я могу это остановить. Один раз. Последний раз.* Она дождалась, когда Антон и Арсений уйдут наружу – обсуждать меры безопасности периметра дачи. Подошла к зарядке «бомбилы», который Арсений оставил на столе. Нашла в памяти последний номер Макса. Рука дрожала так, что она едва набрала цифры. Он ответил мгновенно, будто ждал. «Макс,» – ее голос звучал чужим, плоским. «Это я». На том конце секундная пауза. Потом – низкий, довольный смешок. «Ну вот и птичка вспомнила, где ее клетка. Что, клоуны надоели? Или поняли, что без меня ты – ничто?» «Я... я хочу домой,» – прошептала она, выдавливая из себя слова. «Они... они хотят использовать меня против тебя. Заставить говорить с полицией. Я... я не могу больше, Макс. Я боюсь их». Ложь обжигала губы, но звучала убедительно. Годы выживания научили ее лгать. «Умная девочка,» – его голос стал сладким, как сироп. «Где ты?» «На даче Шастуна. В лесу за рекой. Но... но они не отпустят меня. Они вооружены. И... и Попов, он врач, он... он что-то колет мне, чтобы я говорила то, что им нужно». Она добавил детали для правдоподобия. «Сиди и жди, птичка,» – прошипел Макс. «Не вздумай звонить еще кому-то. Я решу эту... проблему с клоунами. И заберу тебя. Скоро». Связь прервалась. Лия положила телефон на место. Подошла к окну. Антон и Арсений о чем-то спорили у калитки, их лица напряжены. Она смотрела на них, и сердце разрывалось на части. *Простите. За все. Это единственный способ спасти вас.* Она знала, что возвращается в ад. Знала, что Макс не простит «побега». Знала, что ждет ее нечто страшное. Но это была ее жертва. Ее искупление. За Амели. За них. За всех, кого она невольно втянула в свой кошмар. Глава 20: Возвращение в ад Они приехали ночью. Неожиданно и стремительно. Черные внедорожники без номеров выросли из темноты, заблокировав единственную дорогу к даче. Люди в масках, с оружием в руках, высыпали наружу. Антон и Арсений успели лишь схватить Лию и оттащить вглубь дома, забаррикадировав дверь. «Открой! Полиция!» – раздался грубый окрик. Ложь была очевидной. «Лия!» – заревел снаружи голос Макса. Звенящий от бешеной ярости. «Выходи! Сейчас же! Или я сожгу этот сарай со всеми, кто внутри! И начну с твоих клоунов!» Лия вырвалась из рук Арсения. «Нет! Я иду! Не стреляйте!» – крикнула она. «Лия, стой!» – Антон попытался удержать ее. «Это единственный способ!» – она посмотрела на них. В ее глазах не было страха. Только пустота и решимость. «Он убьет вас. А меня... я его вещь. Он не убьет вещь сразу. Прощайте. Спасибо... за все». Она рванула засов. Дверь распахнулась. На пороге, освещенный фарами, стоял Макс. Огромный, как гора гнева. Его глаза горели безумием. Он не видел ни Антона, ни Арсения. Только ее. «Вот ты где, шлюха!» – он шагнул вперед, железной хваткой вцепившись в ее руку выше локтя. Боль была адской. «Думала сбежать? С этими убогими? Думала, они тебя спасут?» Он рванул ее к себе, так что она вскрикнула. «Они – НИКТО! Пыль! А ты – МОЯ!» Он потащил ее к машине. Антон бросился вперед: «Отпусти ее, тварь!» Выстрел в воздух из автомата одного из головорезов заставил его застыть. Арсений схватил Антона за грудки, оттаскивая назад. «Не надо! Он убьет тебя!» Макс оглянулся, ухмыляясь. «Умный доктор. Слушай его, клоун. А то следующий номер – с твоими кишками». Он втолкнул Лию в салон внедорожника. Дверь захлопнулась. Колонна машин рванула с места, растворившись в ночи так же быстро, как и появилась. Антон рванулся к дороге, но Арсений удержал его с силой. «Она сделала это ради нас! Не дай ее жертве быть напрасной!» «Он убьет ее! Сейчас же убьет!» – кричал Антон, захлебываясь яростью и отчаянием. «Нет,» – голос Арсения был ледяным, но в нем дрожала боль. «Он будет мучить. Долго. Потому что она осмелилась уйти. Потому что она заставила его бегать. У нас есть время. Мало. Но есть. Надо думать. Действовать. Иначе она погибла зря». На даче воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием Антона и тихим стуком сердца Арсения, отбивающего отсчет времени до неизбежной расплаты. Лия вернулась в ад. Добровольно. Чтобы дать им шанс. Какой ценой? Глава 21: Последний акт импровизации (Начало) Квартира Макса. Знакомый запах дорогой кожи, сигарет и... страха. Лию втолкнули внутрь. Она упала на колени, не в силах стоять. Макс сбросил пальто, медленно расстегивая манжеты рубашки. Его движения были плавными, хищными. «Домой захотела, сучка?» – он подошел, встал над ней. «Ну что ж, добро пожаловать». Его нога в полированном ботинке резко дернулась, ударив ее в бок. Лия свалилась на бок, сдавленно крякнув. Боль пронзила ребра. «Поднимайся!» – рявкнул он. Она попыталась встать, опираясь на трясущиеся руки. Он схватил ее за волосы, заставив встать во весь рост. Его лицо было близко. Глаза – безумные точки. «Ты думала, они тебя спасут? Антошка-клоун? Докторишка?» Он плюнул ей в лицо. «Они – мусор. Как и ты. Но ты – МОЙ мусор». Он ударил ее ладонью по лицу. Звонко. Потом – кулаком в живот. Она согнулась, теряя воздух. Он не останавливался. Удары сыпались градом – по спине, по плечам, по голове. Он орал, захлебываясь ненавистью: «Сбежать?! От МЕНЯ?! С этими ничтожествами?! Дать им наводку?!» Каждое обвинение сопровождалось ударом. «Я тебя создал! Я дал тебе смысл! А ты... ты предала! Как шлюха!» Лия не кричала. Она приняла позу эмбриона на холодном каменном полу, прикрывая голову руками. Боль была огненной, знакомой. Но внутри... внутри была ледяная пустота. Она отключилась. Смотрела на происходящее как бы со стороны. Видела свое избиваемое тело. Видела его искаженное яростью лицо. Слышала его хриплый голос. Но не чувствовала. Ее разум ушел в глухую, непробиваемую скорлупу. Она была пустой оболочкой. Ее жертва началась. И она знала – это только начало. Макс не остановится, пока не сломает ее окончательно. Или не убьет. *Пусть убьет*, – пронеслось где-то в глубине. *Тогда все закончится. И я увижу тебя ,амели Глава 21: Последний акт импровизации (Окончание) Избиение длилось вечность. Макс вымещал всю ярость, весь страх разоблачения, всю свою патологическую потребность в абсолютном контроле. Когда он остановился, тяжело дыша, Лия лежала на полу неподвижной куклой. Сознание плавало где-то на грани, боль была разлитым огнем, но душа была глухо заперта в своей скорлупе. Он пнул ее ногой. «Встань. Иди в ванную. Приведи себя в порядок. Ты отвратительна». Его голос был хриплым от напряжения, но приказным. Она поползла. Буквально. Не в силах подняться. По кровавому следу на дорогом камне. Макс наблюдал за ней с холодным удовлетворением. «Запомни этот пол. Это твое место. Здесь ты и сдохнешь, когда я решу». Он ушел в кабинет, хлопнув дверью. Лия доползла до ванной, с трудом поднялась, опираясь на раковину. В зеркале на нее смотрело чужое лицо – опухшее, в синяках, с запекшейся кровью на губах и подбородке. Глаза – пустые, бездонные колодцы отчаяния. *Амели... Я скоро приду...* Мысль была не страшной, а успокаивающей. Она открыла шкафчик под раковиной. Там, среди банок и тюбиков, лежала коробка с бритвенными станками. Макс пользовался одноразовыми. Острый, как бритва, кусочек металла. Она вытащила один. Просто подержала в руке. Холодный. Острый. Обещающий конец. *Сейчас. Пока он там. Быстро.* Она поднесла лезвие к вене на запястье... Глава 22: Битва в тишине Дача Антона. Тишину разорвал звонок Матвиенко на «бомбилу» Арсения. Голос Дмитрия был истеричным: «Они взяли Позова! Только что! Вломились в квартиру! Увезли в черной машине! Он звонил, кричал... Потом связь прервалась!» Антон вскочил, как ужаленный. «Всё! Кончено! Он начинает!» «Нет,» – Арсений схватил его за руку. Его глаза горели холодным огнем решимости. «Это отвлекающий маневр. Он хочет, чтобы мы рванули спасать Диму. Оставили дачу без защиты. Оставили *Лию* без шанса. Макс здесь, на даче, был не за Лией. Он был за *нами*. Чтобы убедиться, что мы тут. Теперь он знает. И похитил Позова, чтобы выманить нас в город. Но Лия – одна в его логове. Сейчас. И он в ярости. У нас есть часы, может, минуты, пока он не...» Он не договорил. Антон понял. Страшная логика Арсения была безупречна. «Значит... штурм? Его квартиры? Сами? Это самоубийство!» «Импровизация, Антон,» – Арсений схватил ключи от машины. «Мы не герои. Мы – загнанные в угол крысы. И у нас есть ярость. И кое-что, что я припас». Он открыл старый охотничий сейф отца Антона в углу комнаты. Там лежали не ружья, а две компактные коробочки – электрошокеры, купленные после первых угроз, и баллончик со слезоточивым газом. «Не оружие. Шанс». Он сунул один шокер Антону, другой взял себе, баллончик – в карман. «Поехали. Назад в ад». Они мчались по ночному городу, нарушая все правила. Арсений вел машину с сосредоточенной яростью хирурга на сложнейшей операции. Антон молчал, сжимая шокер. Страх за Позова грыз его изнутри, но Арсений был прав – Лия была ближе к гибели *прямо сейчас*. Подъехали к элитному дому Макса. Охраны у подъезда не было – Макс был слишком уверен в себе. Использовали старый ключ Лии (который Арсений предусмотрительно снял с кольца на даче). Лифт на пентхаус. Тишина. Арсений приложил ухо к двери. Ни звука. Он осторожно вставил ключ, повернул. Замок щелкнул. Они вошли. Роскошная квартира была погружена в полумрак. Только слабый свет лился из приоткрытой двери ванной. И там... там стояла Лия. Спиной к ним. В тонкой сорочке. Подняв руку к запястью. В руке – блеск лезвия. Глава 23: На краю «ЛИЯ! НЕТ!» – крик Арсения сорвался с губ раньше, чем он осознал. Он рванулся вперед. Лия вздрогнула, обернулась. Пустые глаза встретились с его полными ужаса. На ее лице не было ни страха, ни удивления. Только бесконечная усталость и решимость. «Уйдите...» – прошептала она. «Пожалуйста... Это... единственный выход». «Нет! Держись!» – Арсений был уже в двух шагах. Антон метнулся вглубь квартиры – искать Макса, прикрывать их. Лия покачала головой. Слабая, печальная улыбка тронула ее разбитые губы. «Спасибо... за попытку. Простите... за все». Она повернулась обратно к зеркалу. Подняла руку с лезвием выше. Не к вене. К горлу. Быстрее. Вернее. «ЛИЯ!» – Арсений прыгнул, как пантера, забыв про осторожность, про возможную засаду. Его рука с шокером была вытянута вперед, но не для удара. Чтобы дотянуться. Она сделала резкое движение рукой вниз, к шее... Арсений врезался в нее сбоку в последнее мгновение, обхватив ее свободной рукой и отводя лезвие в сторону. Оно скользнуло по его предплечью, оставив глубокий порез, но пронеслось мимо ее горла. Они рухнули на плиточный пол ванной в клубке тел. Арсений сдавил ее руку с лезвием, вырывая его. Оно со звоном отлетело в угол. «Нет! Отпусти! Дай мне уйти!» – она забилась в его руках, слабая, но отчаянная. Слезы хлынули ручьем. «Я не могу больше! Не могу! Он везде! Амели нет! Я виновата!» «Ты не виновата!» – кричал Арсений, прижимая ее к себе, игнорируя боль в руке и ее удары. «Ты выжила! Ты сильная! Мы здесь! Мы с тобой! Держись!» В этот момент из кабинета вылетел Макс. Он был без пиджака, в руке – тяжелая металлическая статуэтка. Увидев Арсения, обнимающего Лию на полу ванной, его лицо исказилось чистой, первобытной яростью. «ТВАРИ! Я ЖЕ ПРЕДУПРЕЖДАЛ!» – он занес статуэтку для удара. Глава 24: Рука спасения и Правосудие Раздался оглушительный хлопок и дикий вопль. Не от удара статуэтки. Антон, как тень вынырнувший из-за угла, всадил электрошокер Максу прямо в шею, в незащищенный воротник рубашки. Макс затрясся в конвульсиях, статуэтка с грохотом упала на пол. Антон не отпускал кнопку, впиваясь шокером в шею орущего монстра, пока тот не рухнул на пол, обмякший, с пеной у рта. «Свяжи его!» – рявкнул Антон Арсению, сам падая на колоти от адреналина. Арсений, не отпуская Лию (она затихла в его объятиях, рыдая беззвучно), ногой подтянул к себе брошенный Максом ремень. Ловко, одной рукой, скрутил запястья Макса за спиной. Внезапно квартира наполнилась грохотом и криками. «Полиция! Руки вверх!» В дверях стояли люди в бронежилетах с автоматами. Матвиенко, бледный, но живой, стоял за ними. «Вот! Вот они! И он! Макс! Он убийца!» – кричал он, указывая на лежащего в конвульсиях главаря. Пока полиция брала под контроль ситуацию, обыскивала квартиру (находки – наркотики, оружие, записи), Антон Шастун подошел к старшему следователю. Его лицо было спокойным, усталым, но голос звучал железно: «Я готов дать показания. Все показания. Про убийство Амели Этьен. Про принуждение Лии Борисовой к распространению наркотиков и оружия. Про убийство гостя на нашем шоу. Про пытки. Про все. И у меня есть доказательства». Он достал из кармана маленький диктофон. Тот самый, что был в пуговице Арсения в сквере. На нем была записана вся исповедь Лии на даче. Живой, дрожащий голос, рассказывающий об аде. Неопровержимое свидетельство. Глава 25: Долгая дорога к рассвету * Несколько месяцев спустя: Суд над Максом и его подручными стал громким процессом. Показания Антона, Матвиенко, Паши Волли, подкрепленные записью Лии, найденными уликами и, наконец, ее собственными, данными уже в безопасной обстановке, показаниями, были неопровержимы. Макс получил пожизненное. Его империя рухнула. «Импровизация» медленно возрождалась из пепла скандала. Но шрам остался. * Попытка вернуться: Лия стояла у входа в небольшой клуб, где «Импровизация» репетировала новый, камерный формат. Рука Арсения была теплой опорой в ее руке. Она сделала огромный шаг: согласилась прийти. Посмотреть. Не участвовать. Просто быть рядом. В зале было шумно, царила творческая кутерьма. Приглашенный на разогрев Гудков, известный своим острым, часто токсичным языком, заметил ее. «О, смотрите кто пришел! Сама жертва обстоятельств и вдохновение для криминальных хроник!» – его голос прозвучал громко, язвительно. «Что, писательница? Новую книгу пишешь? «Как я продвигала наркоту и выжила, благодаря клоунам»?» Смешки части зала. Лия побледнела, как полотно. Мир поплыл. Она вырвала руку у Арсения и бросилась прочь, в слезах, в приступе паники. Старые раны вскрылись мгновенно. * Признание Антона: Он нашел ее плачущей на холодной скамейке в соседнем сквере. Арсений хотел подойти, но Антон жестом остановил его. Он сел рядом, не касаясь. «Лия...» – его голос был непривычно тихим. «Я... я не знаю, как это сказать правильно. Но я должен. Я любил тебя. С той самой первой репетиции, куда ты пришла рецензентом. Твоя улыбка, твой ум, твоя... хрупкая сила. Даже тогда». Он смотрел не на нее, а куда-то вдаль. «Я думал... когда все это кончится... Может быть... Но я вижу тебя сейчас. И я вижу его. Попова». Он кивнул в сторону Арсения, стоявшего в отдалении. «Он был рядом. Все время. Он лечил твои раны. Видел самое страшное. И остался. Он... твой маяк. Твой доктор души и тела». Антон встал. Грусть и принятие светились в его глазах. «Мне больно. Но мне важнее, чтобы ты... наконец нашла покой. И счастье. А для этого... тебе нужен не я. Тебе нужен он. И я уйду. Чтобы не мешать. Чтобы не ранить тебя еще больше своим... не тем чувством. Будь счастлива, Лия. Ты заслужила». Он повернулся и ушел быстро, не оглядываясь. Унося с собой свою первую, несбывшуюся любовь. * Вина и Надежда: Лия сидела на скамейке, обняв себя. Вина грызла ее. Вина перед Амели. Перед Антоном, которого она «оттолкнула». Перед всеми, кто пострадал. *Я чума. Я разрушаю все, к чему прикасаюсь.* Она не слышала шагов. Арсений просто сел рядом. Не ближе, не дальше. Молча. Протянул ей платок. Она взяла его, сжала в руке. «Он... он ушел... Из-за меня...» – прошептала она. «Он ушел, потому что любит тебя,» – тихо сказал Арсений. Его голос был спокойным, как глубокое озеро. «По-настоящему. Сильнее собственной боли. Он дал тебе... и мне... шанс». Он не смотрел на нее, глядя на первые робкие звезды на вечернем небе. «Ты не виновата, Лия. Ни в чем. Ты – жертва. Ты – выжившая. Твой путь только начинается. Он будет долгим. Трудным. Будут откаты назад. Приступы паники. Плач по ночам. Но ты не одна». Он осторожно положил свою руку на скамейку, ладонью вверх. Не настаивая. Предлагая. Выбор был за ней. Лия смотрела на его руку. На длинные пальцы врача, который спас ее тело. И теперь пытался спасти душу. Она вспомнила его шок в ванной на даче. Его тихую работу над ее ранами. Его присутствие в больнице, потом в реабилитационном центре. Его терпение. Его молчаливую силу. В его глазах не было жалости. Было понимание. Принятие. И что-то еще... очень хрупкое, но настоящее. Сердце сжалось от страха. От боли. От вины. Но где-то в глубине, под грудой обломков, шевельнулось тепло. Слабое, как первый луч солнца после долгой полярной ночи. Она медленно, дрожа, положила свою маленькую, холодную руку в его большую, теплую ладонь. Он не сжал ее. Просто прикрыл сверху, как птицу, которой дают согреться. Они сидели так молча. Вокруг сгущались вечерние тени. В клубе за их спинами гремел смех – шел прогон номера. Мир был жесток и несправедлив. Но в этом тихом уголке сквера, на холодной скамейке, где руки двух сломленных, но не сломавшихся людей нашли друг друга, теплилась надежда. Дорога к рассвету была бесконечно длинной. Но они сделали первый шаг. Вместе. И в этом был залог того, что свет, пусть слабый, все же победит тьму. ( не знаю ,насколько часто буду писать на фикбуке ,надеюсь вам понравится и я выложу что -то ещё 🥰)