Глава 3

– Погоди! – Хоумлендер, взявшийся из ниоткуда, резко хватает за локоть. – Почему ты не сказала, что с тобой сделали? – Пусти! – Вики награждает его убийственным взглядом, но супер даже бровью не ведет. Сжимает руку сильнее. Кожа в этом месте начинает жечь. Хоумлендер ослабляет хватку, но лишь для того, чтобы прижать ее к стене. Воздух между ними электризуется. Виктория чувствует его дыхание. Он слишком близко. – Отпущу, когда посчитаю нужным. – супер отрезает пути к отступлению, упирая руки по обе стороны от нее. Нависает сверху, заставляя чувствовать себя некомфортно. Виктория отворачивается, только бы не видеть его победной ухмылки, но Хоумлендер на удивление суров и мрачен. — Спрашиваю еще раз, — давление на руку усиливается, — почему не сказала? – А зачем вообще говорить об этом? – Железная Леди хмурит брови. – Тебе доставляет удовольствие изводить меня вопросами о садистских пытках «добрых» докторов? Я не хочу говорить о тех ужасах, что творились в стенах лаборатории. Может, я и выросла в любящей семье, но после того, что было там... пусти, Джон. Не выводи меня из равновесия. Она единственная, кому Хоумлендер позволял называть себя так. Супер ненавидел это имя. Оно напоминало ему то время, когда он был беспомощно уязвим. Но с ее уст оно звучало по-особенному. Как-то тепло что-ли. Их лица так близко, что Виктория чувствует его дыхание, от которого кожа покрывается мурашками. Его тепло неожиданно успокаивает. Ей хочется прижаться к его груди. Утонуть в крепких объятиях. Почувствовать тепло его тела. Это позорная привязанность и так не вовремя обострившиеся чувства. Джон весь напичкан холодом и стеклянной крошкой, щедро приправленной болью. Кому, как не ей, знать, что значит жизнь в клетке. А все лишь потому, что ты представляешь угрозу. Она без страха смотрит в его глаза, ее ладонь ложиться на крепкую грудь. Хоумлендер хмурит брови, пытаясь понять ее намерения. Хоть он и неуязвим, Вики может нанести ему серьезный урон. – Ты не одинок в своей боли, Джон. – она отступает от стены, подходя так близко, что ткани их костюмов соприкасаются. – Ты думаешь, что никто не понимает, что внутри тебя бушует буря. Ты как ураган, как пламя, сметаешь все на своем пути. — Вики теряется в ощущениях, которых прежде не испытывала. Осмелев настолько, что становится все равно, проводит кончиками пальцев по его щеке. Его дыхание на губах, стук сердца вытесняет остальные звуки. Вики закрывает глаза, а когда открывает, их оказывается одна посреди звенящий тишины.

***

– Просим всех сохранять спокойствие! Оставайтесь на местах. Ситуация под контролем. – Давай наружу и выровни самолет! – требует Мэйв, опираясь о дверь, ведущую в кабину пилота. – Выровнить? – иронично интересуется Хоумлендер. – И как? Где мне упор взять? Мы же в воздухе, блять! – Не знаю, – нервничает Мэйв. – Лети и выровни с налета. – Нет. На такой скорости я либо переверну его к чертям, либо просто пробью корпус. – Хорошо! Тогда выноси всех по одному. – Что? – улыбается супер. – Сделать сто двадцать три перелета? Мэйв, ты совсем ебанулась? Уходим отсюда. Хоумлендер разворачивается и идет в конец самолета. Пробираясь сквозь трупы террористов, супер выдавливает из себя улыбку, изо всех сил стараясь держать лицо. – Вы нас бросаете? – в голосе женщины сквозит отчаяние. – Господи, неужели они нас бросают! – вопит мужчина, прижимая к себе обезумевшую от страха старушку. – Хоумлендер бросает нас! – Нет! Что вы! Я спасу вас, – обманчиво-спокойно повторяет супер, скрываясь в хвосте самолета. Табличка «осторожно» горит над дверью под давлением в несколько атмосфер. Супер, не колеблясь, выбивает ее кулаком, прилагая минимум усилий. В салон тут же проникает ледяной воздух, сбивая с ног отчаявшихся пассажиров. Они кричат все громче до тех пор, пока на крышу самолета не приземляется что-то или кто-то, вынуждая летевший на большой скорости боинг зависнуть в воздухе. Скрип корпуса, остановка лопастей и искрящийся воздух, вмиг ставший тяжелым, погружает пассажиров в оцепенение. В абсолютной тишине раздаются уверенные шаги по титановой обшивке корпуса. Фюзеляжную дверь сминает, будто банку из-под колы, однако ветер не поступает в салон самолета. – Эй! – раздается крик мужчины, когда он замечает знакомую фигуру, облаченную в черный матовый костюм. – Это ведь Железная Леди! – Точно! Ой, посмотрите, за бортом Беркут! Это Беркут! – Точно! Это он! Смотрите, он почти поравнялся с самолетом! – Черт побери! Мы не сдохнем сегодня! — мужчина снимает очки в темной оправе, утирая влажное от пота лицо. – Огромное вам спасибо! – кричат перепуганные пассажиры. Виктория улыбается. Вся искрит от частиц разряженного воздуха, устремляя взгляд на Хоумлендера. Он смотрит на нее, не отводя взгляда. Губы сжаты в тонкую полоску. Глаза метают молнии. Это было его заданием. Не ее. Вики чувствует необъяснимое гипнотическое воздействие его присутствия или все это тяжелая, давящая атмосфера в салоне самолета дарит ощущение безысходности и страха, заполняя все пространство? – Они хотели бросить нас! – спешит оповестить женщина, вытянув тонкую руки. – Ну что вы, этого не может быть, – уверяет Железная Леди, подходя к пожилой женщине. Опускается на корточки, осторожно берет женщину за руку. – Они бы ни за что вас не оставили. Это ведь наш долг - помогать людям. – Вики затылком чувствует его тяжелый взгляд. Он обжигает ее. Супер все так же стоит на одном месте, не шелохнувшись. Мэйв принимается успокаивать людей, отвлекая их внимание. Она невольно чувствует эту давящую атмосферу, надеясь, что Хоумлендера не придется оттаскивать от Вики силой. Он смотрит на нее так, будто хочет разорвать пополам. Однако за этим взглядом скрывается что-то. Мэйв не может понять, что именно. – О, вы так похожи на мою дочь, – серо-зеленые глаза женщины застилает пелена слез. – Храни вас Бог. Виктория тихо благодарит женщину, подымаясь на ноги. Расставляет руки, контролируя магнитное поле. Искрящийся поток насыщенного пурпурного цвета становится ярче. Магнитное поле служит защитой от воздействия внешней среды. Под действием феррокинеза самолет снова начинает движение. На сей раз медленней. – Что ты делаешь? – в голосе Мэйв едва уловимая паника. – Очевидно, что сажаю самолет, – спокойно отвечает Вики, опустив руки, искрящиеся напряжением. – Куда? Под нами море, – позади раздается голос супера. Он слишком близко. Его дыхание щекочет ухо, пуская мурашки по всему телу. – Я это знаю, – повернув голову, она встречается с синей бездной его глаз. – Но нам нужен тот, кто укажет путь к берегу. Поможешь мне? – последняя фраза шепотом слетает с ее губ. Но Хоумлендер слышит. По-птичьи наклоняет голову, скользит потемневшим взглядом по ее лицу, задерживаясь на губах, тронутых фиолетовой помадой и едва заметно кивает. Снова надевает маску безразличия. Почти театральной кланется перед пассажирами, вскидывает руку, обещая всех спасти, и уверяет, что с такими красотками они в полной безопасности. Хоумлендер вырывается из пурпурного плена, жадно втягивая воздух через рот. Потоки холодного ветра бьют по лицу, но едва ли его это беспокоит. Все что угодно, лишь бы не чувствовать ее запах, забивающий его легкие. Сладкая дымка, как наваждение сбивает с толку. Супер мотает головой, желая избавиться от невидимых оков. В нескольких метрах маячит Беркут. Салютует, расправляя мощные крылья. Пикирует вниз, затем поднимается, указывая направление. Он, блять, и сам отлично видит заброшенный пляж! Ему не нужны подсказки! И как, интересно, Вики забралась в самолет? Беркут помог? От мысли, что Беркут к ней прикасался, глаза Хоумлендера вспыхивают алым. Из горла вырывается какой-то первобытный утробный рык. – Хорошие новости, брат! – сообщает Беркут, сияя, как начищенный до блеска медный пятак. – Земля в трех милях отсюда! – Вижу! – рычит супер, замедляя скорость. На удивление терпеливо ждет самолет, наблюдая за пассажирами. Те прилипли к окнам, оставляя сальные отпечатки на стеклах, наблюдая за развернувшейся картиной. Еще бы! Мелкие людишки! Когда им доводилось видеть что-то подобное? – Ну, ништяк! – одобрительно кивает Беркут, приближаясь к Хоумлендеру. – Забавно, но это далеко не предел ее возможностей. Видел бы ты ее на земной орбите! Супер упорно молчит. Снижается, ведь самолет вот-вот сядет. Беркут парит выше, подставляя крылья под холодные потоки воздуха. Хоумлендер слышит звуки полицейских сирен. Конечно, Войт отследили самолет. Приборы управления остались не тронутыми. Последний рывок и столб песка оседает под ногами зевак с камерами, пытающихся запечатлеть боинг. Пребывающие кареты скорой спешат к месту приземления. Наконец из салона выглядывают первые пассажиры, пребывая в состоянии шока, граничащего с эйфорией. Машут руками, улыбаются, благодарят, скандируют имена суперов. Едва ли не выпрыгивают из самолета, ведь трап с выдвижной лестницей оторвало к чертовой матери. Хоумлендер и Беркут помогают людям спуститься. Девочка пяти лет резво прыгает в руки Хоумлендера, пища от восторга. Обнимает за шею, тараторит без умолку. Всюду вспышки камер. Джон позирует с ребенком на руках, не сомневаясь, что снимок попадет на первые полосы, а затем осторожно передает девочку в руки мед бригады. Последними появляются Мэйв и Вики. Беркут тянет руку Мэйв, и та с благодарностью ее принимает. Виктория выходит последней. Хоумлендер взлетает на уровень фюзеляжной двери, не оставляя шанса спуститься самой. Протягивает руку и терпеливо ждет. Отчего-то чувствует себя полным кретином. Но когда маленькая в сравнении с его ладошка ложится в руку супера, Хоумлендер уверенно поддается вперед. Обхватывает за талию, усилием воли стараясь не прижимать ее к себе слишком близко. Глядя в глаза, плавно опускает на желтый песок, но руки не отнимает. Между ними искрит от напряжения. У Вики зрачки расширены – у него дыхание сбито. – Спасибо, что помог, – она отстраняется, но супер делает шаг вперед, нависая грозовой тучей. – Нас же снимают, Джон. Держи себя в руках. – Железная Леди, посмотри в камеру! – Снимок для обложки! – Хоумлендер, ты лучший! – Королева Мэйв, мы любим тебя! – Контракт с минобороной ближе, чем кажется! – Беркут, обними Королеву Мэйв! – Лучший состав семерки!

***

Несмотря на позднее время, споры в башне никак не желали утихать. В главном зале свет был приглушен. Датчики и весившие на стенах мониторы отливали бело-голубым светом. Тусклые лампы на расписном потолке располагали к куда более интимному разговору. Если бы не сочащийся злостью супер. Хоумлендер никак не мог отпустить ситуацию с самолетом, нервно расхаживая по залу, будто разъяренный зверь в клетке. – Ты поступила глупо! – рычит супер. Заведенный, опасно возбужденный, готовый испепелить взглядом каждого, кто посмеет войти сюда. Тяжелые двустворчатые двери не пропускали звуки. Шумоизолированные стены не оставляли шансов на то, что этот разговор будет услышан. – Стиллвелл поручила это мне и Мэйв! Но нет, ты со своим дружком решила вмешаться и... – ... и спасла сто двадцать три жизни, Джон. Не понимаю, почему ты злишься. – Это был мой вызов! – Да твой, конечно, – на удивление спокойно ответила Вики. – Джон, я ведь не пытаюсь присвоить все лавры себе. И кричать совсем не обязательно. – она складывает руки на груди. Защитная реакция. Вокруг нее силовое поле, защищающееся ее от силы других суперов. Но даже это не являлось стопроцентной гарантией ее безопасности. Особенно наедине с Хоумлендером. Они сталкиваются взглядами: ярость спиралью закручивается в глубоких синий, а затем тонет в медово-карих. В приглушенном свете ее глаза переливаются всеми оттенками охрового, от желтого до глубокого оранжевого и карамельно- коричневого. Ему вдруг хочется прикоснуться к ней. Не как сегодня. Не как много раз до. Иначе. Утянуть ад похоти и соблазнов. Подчинить своей воле. Заставить покориться. Сделать своей... богиней... – Думаешь, ты лучше? – его голос, отдающий хрипотцой, обволакивает, пропитывая жидким бархатом. Он идет к ней. Спавшая на лоб золотая прядь. Часто вздымающаяся грудь. Вики хлопает пушистыми ресницами, смаргивая наваждение. Красивый мужчина, безусловно, волнует. А если он еще и супер.... – Или я недостаточно хорош? – он так близко, что Вики чувствует его горячее дыхание на своем лице. Легкие горят от его тяжелых амбровых духов. Ей определенно нравится. – Нечего сказать? – Мне есть что сказать. Ее сердце стучит где-то в горле, стирая все мысли. Она не должна чувствовать это тянущее напряжение внизу живота. Не должна жадно вдыхать его запах. Не должна проигрывать ему. Не должна ведь? – Но сейчас я не хочу говорить... Она целует первой. Прижимается всем телом, обвивая руками крепкую шею. Захватывает нижнюю губу, затем верхнюю, проводит языком так медленно, а затем шумно выдыхает в его рот, когда супер привлекает за талию к себе, жадно впиваясь в ее губы, подавляя рык, рвущийся из груди. Целует быстро, глубоко, жестко, будто выплескивая никому не высказанные чувства. Потом резко отстраняется, оставляя стоять с головокружением и бешено бьющимся сердцем. Вики не знает, куда деть руки, подрагивающие от волнения. Худшее ведь позади? Ну не убьет же он ее, верно? Он не произносит ни слова. Даже не смотрит. Застыл, словно статуя, заключенная в тюрьме одной эмоции. Будто не он пару секунд назад сминал ее губы. Будто не его руки по-хозяйски прижимали к себе. Вики ждет хоть какой-нибудь реакции. Всматривается в его глаза, но супер вдруг отворачивается. Идет к панорамному окну, сцепив руки за спиной. Всматривается в ночной город, пестрящий неоновыми вывесками. Виктория молча покидает зал, оставляя супера наедине со своими мыслями. На ватных ногах медленно плетется к лифту, минуя длинный коридор. Держится, чтобы не разрыдаться и не попасть в немилость Стиллвелл, жаждущей ее крови. Лишь оказавшись в лифте, поднимающим ее вверх, она прикладывает кончики пальцев к еще влажным от поцелуя губам. По щекам текут бесконтрольные слезы, оставляя неровные черные дорожки от туши. Боль в груди сменяется эйфорией. Это чувство распускается в ней, оплетая сердце дикими цветами. Виктория совершенно по-глупому улыбается, надеясь, что ему больно так же, как и ей.