Часть 3

            

***

Мужчина проводит ладонью по голове, стаскивая с нее убор, а я даже не сопротивляюсь, позволяя ему зарыться носом в распущенные волосы и жадно втянуть их запах. Но самое страшное — я готова позволить ему все. — Чего бы ты хотела сильнее всего? — А ты джин что ли? — Почти. — смеется Амен, продолжая вдыхать мой аромат, — Подумай пока, а перед тем, как уйти ответишь мне на этот вопрос. — Надеюсь, это произойдет скоро. Мне нельзя опаздывать. — Да-да, я помню. Ты боишься гнева настоятельницы. Но знаешь, она не так чиста, как ты привыкла думать. Вам она говорит о боге, а сама.. стоит прислушаться к двери ее кабинета после отбоя и ты все поймешь. — О чем ты? Мы и так в курсе, что аббатиса может иногда послушать не совсем церковную музыку. Мужчина смеется громче и наконец отходит от меня, направившись в угол комнаты. — Поверь, ты услышишь совсем другие песни. Не желаю обсуждать настоятельницу, тем более с ним. Да что он вообще может о ней знать? Скорее это похоже на очередные манипуляции и не более. Амен же возвращается, влача за собой деревянный стул, который ставит рядом со мной. — Располагайся. — Зачем это? — с недоверием гляжу то на него, то на старенький стульчик, гадая о том, какие игры он мог задумать. Тяжело вздохнув, мужчина вдруг обхватывает талию, притягивая ближе к себе, а затем усаживает на скрипучую табуретку, но рук отнимать не спешит, наклонившись к лицу. — Тонкая, хрупкая, изящная, — большие пальцы, что покоятся на животе, медленно двигаются, а я все сжимаюсь от этого простого действа, — Скрываешь так много интересного под этими невзрачными тряпками, так ведь? — Не тряпки, а ряса. — возмущение выходит тихим и слегка сиплым, отчего щеки стремительно вспыхивают. — Это неважно, намного интереснее что ты прячешь.. например здесь, — ладони смещаются выше и теперь обхватывают область под грудью, где сердце готовится пробить ребра, — Держу пари, ты не носишь белья, я прав? — На.. на чтобы ты там не надеялся — забудь. Я не поддамся. — не совсем смело, но все же смотрю прямо ему в лицо, стараясь выровнять дыхание, которое выдает меня с головой. — Посмотрим, — мужчина ухмыляется и опускает свои горячие ладони, разместив их на плотно сведенных бедрах, — А что ты спрятала здесь? — Панталоны. — не знаю зачем я это сказала, но возможно так он перестанет мучить меня и потеряет интерес? Наивно. Очень наивно. Но я все-таки планирую спастись. — Н-е-е-т, врунишка. Женщина, носящая черные чулки не может ходить в панталонах. Гляжу на Амена широко распахнутыми глазами, немного приоткрыв рот от удивления. — Как ты об этом узнал? — Ну, я могу быть очень наблюдательным. А знаешь, как я понял, что это именно чулки, а не колготки? Ты имела неосторожность поправлять их резинку, прямо вот здесь. — ладонь сжимается на правом бедре, точно в том самом месте. Проклятье. Ну да, признаюсь, мне хотелось хоть в чем-то оставаться женщиной, да и ношение чулок в целом не запрещено, но.. наверное, не таких, как у меня, и по большей части телесных. — Хорошо, раскусил, мои поздравления, и что дальше? — Дальше. — он подается вперед, зарываясь носом в мои волосы и шепчет на ухо, — Мы поиграем. Амен наконец отдаляется и подходит к матрасу, позволяя мне задышать полной грудью, ведь я едва не задохнулась пока он занимался своими провокациями. Господи, и почему я все еще здесь? Почему просто не встану, не потребую ключи и не уйду отсюда? — Закрой глаза. — его голос раздается за спиной, а сильные руки ложатся на плечи. — Зачем? — Эвтида, закрой. — тон меняется, делается приказным и властным, и мое тело тут же откликается, подчиняясь ему. Сначала вздрагиваю от такой резкой перемены, затем послушно опускаю веки, а потом свожу бедра настолько плотно, насколько возможно, ведь он.. он безумно меня возбуждает. — Хорошая девочка. — Амен проводит пальцами по моим губам, после чего накрывает область глаз какой-то лентой или куском ткани, завязывая его на затылке, — Чтобы не подглядывала, иначе будет неинтересно. Я же молчу, растеряв всякое желание задавать вопросы и вообще произносить хоть что-то. И, прости меня Господи, как же сильно предвкушаю то, что будет происходить дальше. Слышу шорох пакетов — похоже он разворачивает содержимое свертка, который я принесла, а затем до обостренного слуха доносятся тяжелые шаги где-то поблизости. — Открой рот. — чувствую дыхание на своих губах и грубое прикосновение к ним, что уже становится до ужаса привычным. Не тороплюсь выполнять указание, теряясь в сомнениях. Что он хочет сделать? Но любопытство и дикое желание решают за меня. — Вот так, немного шире, умница. — похвала действует не самым правильным образом, запуская новые волны возбуждения, которое очень скоро станет просто невыносимым. Ощущаю, как что-то съедобное оказывается во рту и начинаю медленно, с недоверием, жевать. — Угадай чем я тебя накормил. И? Это и есть его игра? Боже.. а я-то думала.. Впрочем, это определенно очень вкусно, я давно не пробовала ничего, кроме монастырской каши, овощного рагу с малым количеством мяса и легкого супа. — Это.. пицца? — Правильно. Дальше. Спустя несколько секунд Амен скармливает мне новый кусок, причем делает он это со своих рук. — Боже, картошка фри, да? — Да. А теперь? По тону слышу — мужчина улыбается, да и я тоже, потому что радуюсь, словно ребенок, получивший заветную конфету. Не знаю сколько проходит времени и мне совершенно плевать, потому что чувствую себя ужасно счастливой. Разумеется, мне придется усердно молиться после таких прегрешений, но я успокаиваю себя тем, что это лишь маленькое отступление, после которого я продолжу питаться монастырской едой. — А это? Очередной кусочек, оказавшийся на языке, я распознаю сразу, почти застонав в голос. — Амен.. не может быть, как ты узнал? Нет, ты не мог знать. Боже.. Не могу подобрать слов, смакуя так горячо любимый мною миндальный круассан. — Есть еще? — Есть, даже целых три. — Правда? Так давай их скорее сюда. — восторга скрыть не получается, да я и не стараюсь, заерзав на стуле от нетерпения. Осталось только в ладоши захлопать. — Подожди, это еще не все. Последний. — Хорошо, я готова. — мне уже абсолютно наплевать на какие-то там игры, я просто хочу побыстрее получить круассан. Однако следующими получаю мужские губы, нагло захватившие в плен мои. Они не знают пощады, сминая любые препятствия уверенными властными движениями, пробивают выстроенную за четыре года оборону с такой легкостью и бескопромиссностью, что я даже забываю как это — дышать. Внутри взрывается целый фейерверк, состоящий из сплошных противоречий. Вера и желание, чистота и порок, Бог и Дьявол, Рай и Ад. Борьба ангела и демона это так оглушительно громко, волнительно и страшно, ведь на кону моя душа. Впрочем, кого я обманываю? Моя душа черна, как сама ночь, запятнана ошибками прошлого, а теперь и настоящего. Искупления не будет, нет. Ничего не выйдет. Стоит мне лишь немного задвигать губами, как Амен рывком поднимает меня со стула, да так, что тот валится на пол. Он прижимает трепещущее тело, руками блуждает по изгибам с первобытной страстью, а язык толкается между моих губ, окончательно подчиняя. Подчиняя так, что я впиваюсь пальцами в его футболку, сминаю ткань, вжимаюсь в крепкое тело, сплетаюсь с его языком, скользящим внутри моего рта. Казалось, я забыла каково это — целоваться. Но нет, мужчине стоило прикоснуться и я тут же воспламенилась, отдавшись порочному соблазну. Невыносимый жар охватил тело, концентрируясь между ног. Меня трясет, колени подгибаются, голова кружится, а сердце ухает с такой скоростью, будто еще немного и его просто разорвет на куски. Не отвлекаясь, Амен стаскивает с глаз повязку и пятится назад, усаживаясь на матрас. Он опирается спиной о стену, а я оказываюсь в совершенно бесстыдном положении, оседлав его и широко разведя бедра, которые тут же обхватывают сильные руки. Они с напором скользят к ягодицам, сжимают, затем возвращаются к ногам, и так по кругу. Я же дурею от ощущения твердой плоти, надавливающей на изнывающую промежность. И даже через белье и ткань рясы это давление достаточно сильное, чтобы сойти с праведного пути окончательно. Низ живота сводит, сладкие спазмы запускают все новые вихри экстаза, подстегивая к абсолютно развратным движениям, лишь бы почувствовать больше, ближе, сильнее. Дыхание Амена сбивается, как и мое, оно неровное, рваное, горячее. Губами он опускается к шее, целует кожу, языком скользит к уху, а ладонью зарывается в волосы, стягивает их, и я больше не могу сдерживать стонов. — Как ты, оказывается, умеешь. — жарко хрипит мужчина, играясь с мочкой уха. — Помолчи.. не надо.. — прошу стыдливо и жалобно, а в ответ он низко посмеивается, чуть оттягивая нежную кожу, — Без.. следов, пожалуйста. Все-таки сквозь затуманенное жаждой сознание прорывается здравая мысль. Одна единственная, но все же мне бы не хотелось объясняться с сестрами и в очередной раз лгать. Тем временем мужчина задирает края рясы и пробирается под одежду, ведя широкими ладонями по ногам, обтянутым чулками. — М-м, а что тут у нас? — руки смещаются дальше, достигая открытых участков, а меня охватывает дрожь сильнее прежней, он слишком близко, — Никаких панталонов. Плохая монашка. — Хватит.. перестань. — каждое слово, исходящее из его рта, разносится новой волной желания, разбивает остатки разума на осколки и побуждает двигаться на мускулистом теле быстрее. Дико, непривычно, запретно, но, черт возьми, как же хорошо. Аббатиса надавала бы мне по губам за такие слова, не говоря уже о действиях, но сейчас мне плевать на любые последствия. Длинные пальцы ныряют во внутреннюю часть бедер, проходясь в непосредственной близости от края влажных трусиков. И я начинаю буквально задыхаться от возбуждения, теряя рассудок. — Такая горячая, сексуальная.. голодная. — негромкий басистый тембр вызывает мурашки по телу, плавит меня, уничтожает. Амен вновь набрасывается на припухшие от поцелуев губы, глубоко толкается языком, а затем вдруг отстраняется и сползает вниз, укладываясь на спину. А я оказываюсь почти сидящей на его лице. Смотрю в светлые, хитрые глаза сверху вниз, с недоумением и страхом, а он лишь ухмыляется и собирает рясу выше. Теперь он видит все. — Не надо. — чувство стыда накатывает с новой силой, когда его взгляд с жадностью обводит тонкую полоску белья, — Не смотри.. Я вся сжимаюсь, пытаюсь слезть, но все тщетно, ведь он крепко удерживает мои бедра, наслаждаясь моим смущением, а потом притягивает ближе и припадает губами прямо к промежности, отчего я ахаю и цепляюсь руками за выступы каменной стены, дабы не рухнуть на пол. — О, Господи.. — Можно и так, я не против, — мужчина снова посмеивается и нападает, подключив язык. Крепко зажмуриваюсь, когда он отводит трусы в сторону, обдавая горячим дыханием сокровенное место. Кажется, он рассматривает, но я не решусь взглянуть вниз. — И все-таки ты хочешь оставаться женщиной. — Что?.. — Чулки, эти милые стринги с кошкой и..— язык с напором проводит по всей поверхности, выбивая тихий стон из моего рта, — .. гладкие нежные складки. На последнем слове мужчина буквально набрасывается на пульсирующее лоно, принявшись истязать и вылизывать его с таким остервенением, что я едва не срываюсь на крик. Боже, как же это так получилось? Я вроде бы собиралась держаться от всего этого подальше, а оказалась сидящей на его лице. Очень красивом, с притягательными голубыми глазами, соблазнительной улыбкой и.. умелым языком. Нет, либо Амен является каким-то божеством в этих делах, либо это мое воздержание так сказывается, но то, что он вытворяет со мной там слишком потрясающе. Чувствую мягкие губы, напряженный язык, обводящий каждый участок. Он скользит им везде и всюду, заставляя изнывать от удовольствия. Знаю, все закончится быстро. Быстрее, чем мне бы хотелось. Ведь я уже очень давно не позволяла этой энергии вырваться наружу, зато скоро ее выпустит он. — О, боже, Амен.. — стоит ему немного ускориться, как я не выдерживаю. Мощные, сметающие все на своем пути волны оргазма накатывают одна за одной. Они вышибают весь воздух из легких, посылают дрожь по напряженному телу, унося меня куда-то далеко, тянут на дно. Да, я тону в этих забытых ощущениях и расстраиваюсь, когда они постепенно исчезают. Все стихает, кроме грохочущего за ребрами сердца. Медленно сползаю с мужчины, садясь с краю лежанки. Подбираю ноги, обхватываю руками колени и прячу лицо, потому что стыдно, местами горько от собственной слабости, а где-то даже обидно, ведь не смогла, не удержалась, так зачем тогда вообще были эти четыре года? Господь, что же я наделала?.. — Ты ведь поняла, что выиграла? — А? — Угадала все, чем я тебя кормил, иначе.. впрочем приберегу для другого раза. — Какого еще?.. Не будет другого раза. — вскакиваю с матраса, поправляя измятую рясу, затем начинаю бегать глазами по комнате в поисках апостольника. — Будет, кошка. Сама же и попросишь. — Амен продолжает валяться, нацепив самодовольную ухмылку на свою физиономию, и подперев голову рукой. — Пф, мечтай. И не называй меня так. — Как, кошка? — Вот так. — поджимаю губы и швыряю в него скомканную простынь, после чего наконец нахожу свой убор и устремляюсь к выходу. — Уже уходишь? А как же круассаны? Твои любимые. Замираю у самой двери и медленно поворачиваюсь к мужчине лицом. Смотрю удивленно, не в силах скрыть того факта, что меня зацепили его слова. Об этом мог знать только один человек, всего один, но.. — С чего ты взял, что я их люблю? — Угадал, наверное. — Амен широко улыбается, но взгляд хитрый, изучающий, будто проникающий в темные уголки моей памяти, по которым я спрятала свои секреты, — Так чего бы ты хотела сильнее всего? Пугаюсь, пячусь назад, нащупываю ручку, но вдруг понимаю, что дверь по-прежнему заперта. — Ладно, подумай еще.— мужчина бросает мне ключ, затем я наспех вставляю его в скважину и уношусь прочь. На ходу поправляю апостольник, скрываю взлохмаченные волосы, но не останавливаюсь, спеша как можно скорее оказаться в своей комнате. Картины прошлого вновь преследуют меня, терзая сознание, и тогда решаю спасаться привычным и несомненно действенным способом — молюсь. И кажется, так и засыпаю, стоя на коленях возле постели.

***

День сменяется вечером слишком быстро и вот мне снова нужно идти в ту самую комнату, но сначала необходимо подобрать очередной сверток. Нет смысла оттягивать неизбежное, поэтому, вооружившись пакетом, подбираюсь к складу, однако дверь неожиданно распахивается и прямо на меня вылетает ошарашенная Дия. — Эва.. Эва! Там.. ты знала об этом? — Что? О чем? — О мужчине. Я заглянула к тебе, хотела прогуляться, но услышала какой-то шум и увидела белого амбала! — Тише, пожалуйста, не кричи. — опасливо озираюсь по сторонам, но к счастью, поблизости никого нет. — Ах! Так ты в курсе. Пошли скорее к аббатисе пока не поздно. — подруга тянет меня за руку, но я остаюсь стоять на месте, прижимая второй ладонью сверток к груди, — Ты чего? — Нельзя к аббатисе. Давай зайдем внутрь. — Внутрь? Но там же мужчина. — Дия, ну-ка быстро заходи, иначе сама заволоку. — шикаю на сестру и строго смотрю на нее, надеясь, что она все же выслушает меня, а не побежит к настоятельнице. — Ох, ладно, но ты все мне расскажешь.