Глава 4 — Врун

      Кулак Юичи хищно рассекал воздух и уже нависал в сантиметре от лица Аянокоджи. Время будто захромало: тянущаяся долгая секунда, дрожь света от потолочной лампы, чьё-то судорожное вдыхание в углу — и общее, липкое, коллективное напряжение, которое ни у кого не хватило духу назвать страхом.       Этот парень… что он делает? — мысль Аянокоджи прошла ровной, ледяной линией. Ни один мускул на его лице не шелохнулся. Он смотрел прямо на Юичи и, кажется, даже не моргал.       Грохнул знакомый системный сигнал — резкий, как выстрел. Динамик, затихший после прошлых объявлений, ожил и разрезал комнату монотонным, почти безликим голосом:       — Внимание, уважаемые участники. Применение физической силы для выполнения задания запрещено. Любой нарушитель будет немедленно дисквалифицирован. Спасибо. Удачи.       Слова схлопнулись, как створки шахты. Тишина вернулась — тяжёлая, вязкая. Кулак Юичи застыл в воздухе, затем плавно опустился. Он потер затылок той же рукой, будто прогоняя упрямую мысль, и позволил себе кривую, шутливую улыбку.       — Ну вот и проверили, — сказал он будничным, почти ленивым тоном. — Всё ровно так, как я и предполагал. Аянокоджи, извини. Не хотел использовать тебя как кролика. Сорянчик.       Сенку уже лихорадочно перебирал вариации. «Дисквалифицирован»… эвфемизм? Удаление из комнаты? Из игры? Ликвидация? Его пальцы едва заметно постукивали по бедру — счётчик гипотез. Если цель Юичи была верификация правил, он рискнул осознанно. Но почему — так близко, до сантиметра? Для чистоты эксперимента не обязательно доводить до удара. И всё же, мысль скользнула, как искра: по-своему это гениально.       Аянокоджи встретил взгляд Юичи. Глаза к глазам — ровно, без вызова, без примирения. Внутри у него — чистая геометрия расчётов: траектория, амплитуда, масса, интервал вмешательства системы. Сигнал прозвучал до контакта. Значит, триггер сработал по замаху. Порог допуска — неизвестен. Риск повторения — нерационален. Он коротко кивнул:       — Всё в порядке. В конце концов, твоя авантюра удалась. Мы выяснили, что сила здесь бесполезна.       Рюк, нависая над плечом Лайта, зыркнул жёлтыми глазами и негромко хмыкнул:       — Ого… Вот этот мальчишка интересный. Не тот, что махал кулаком, — тот, который даже не моргнул.       Как обычно, Рюк цепляется за блестящее, — Лайт Ягами не повёл бровью, но мысль плавно легла на привычные рельсы анализа. И всё же он прав. Оба опасны: один — потому что проверяет границы, другой — потому что не показывает ни одной эмоции, когда границы проверяют на нём.       Юичи, уже отвернувшись, бросил через плечо без нажима:       — Ещё раз — прости, если напугал.       Не напугал, — отметила в себе пустота Аянокоджи, — и ты это видишь. Мгновение тянулось, пока взгляд Юичи скользнул боковым зрением обратно, фиксируя реакцию, которой не было.       Сбоку негромко кашлянул Шикамару. Он всё ещё стоял у двери, где совсем недавно бессильно остановились и его печати, и давление Айзена. На полированной ручке остались отпечатки пальцев — маленькая человеческая улики в нечеловеческих условиях.       — Дверь для нас мертва, — напомнил он всё тем же усталым, но твёрдым голосом. — Похоже, и любая сила — тоже.       — И прибавили поводов не доверять друг другу, — сухо сказал Лайт. — Сначала — «трое из вас работают вместе», потом — замок, который не скрипит и не щёлкает. И сейчас — запрет на силу. Всё, что толкает нас к внутренним трениям, поощряется. Всё, что ведёт к бунту против внешнего оператора, гасится заранее.       Лелуш резко поднял голову, губы побелели от сдерживаемой злости:       — Инструкция проста и намеренно расплывчата. «Трое из вас работают вместе. Выясните это до того, как истечёт время таймера». Минимум вводных, максимум интерпретаций. Любая попытка сделать шаг — создаёт трение. Любая задержка — создаёт панику. Нас подталкивают к тому, чтобы мы сами выстроили механизм давления, заменив им физическую силу.       — И ты предлагаешь… играть? — в голосе Лайта прозвучала сухая ирония.       — Я предлагаю понимать правила, чтобы уметь их нарушать, — спокойно ответил Аянокоджи. — Но сначала — понять. Любой неверный вывод будет использован против нас.       Все в комнате чуть заметно вздрогнули от слов Аянокоджи. Его голос прозвучал ровно, без нажима, но именно это спокойствие и холодность ударили сильнее, чем любой окрик.       Он всё так же стоял неподвижно, скрестив руки за спиной, словно наблюдал не за людьми из плоти и крови, а за фигурами на шахматной доске. Юичи же, напротив, выглядел почти рассеянным: его взгляд скользил по стене, а затем зацепился за потолок, будто именно там можно было найти ответ.       — А у нас разве есть выбор? — раздался голос Лайта. На этот раз он не говорил про себя, а делился вслух, стоя вплотную к двери рядом с Айзеном. Его глаза холодно блеснули в тусклом свете. — Дверь перестала открываться ещё тогда, когда Шикамару, проигнорировав объявление, попробовал уйти. Это факт. Они ясно дают понять: вы не сможете покинуть комнату, пока не выполните задание.       На мгновение повисла напряжённая пауза. Все обменялись взглядами — короткими, быстрыми, как вспышки ножей.       «Значит, выхода нет, — отметил про себя Лайт. — Но у Рюка всё ещё остаётся лазейка. Он не связан правилами так же, как мы…» Конечно, я не могу сказать об этом остальным. Но если учесть ситуацию, это — неплохой шанс начать всё сначала, переписать партии.       — Ну и зачем всё это? — лениво протянул Рюк, качнувшись вперёд. Его жёлтые глаза блеснули, он широко ухмыльнулся, демонстрируя зубы. Лайт только коротко вздохнул, прикрыв на секунду глаза и потерев лоб рукой — так, словно пытался отогнать не только раздражение, но и внутреннее напряжение.       — В общем, — выпрямившись, он обвёл всех взглядом, — задача стоит простая только на первый взгляд: среди нас есть трое, которые работают вместе. Вопрос — что именно значит «работают вместе»?       Сенку, всё это время стоявший неподвижно у стола, слегка склонил голову, словно ученик, который услышал интересную задачу. Его пальцы нервно постукивали по подбородку.       — Допустим, это можно трактовать буквально, — сказал он вслух, словно комментируя мысли для всех. — Но есть и вариант тоньше. Благодаря рассказу Лелуша о том, что с ним произошло сразу после попадания сюда, мы уже знаем: он и Шикамару фактически объединились. Пусть даже неосознанно. И да, по сути, Лелуш манипулировал нами всеми… Но для тех, кто стоит за экспериментом, это ведь уже будет считаться «работой вместе», не так ли?       В его глазах сверкнула искра почти радостного интереса. Он продолжил рассуждать вслух, как привык это делать в лаборатории.       — Значит, само определение «работают вместе» может быть растянуто. Возможно, эти трое даже сами не знают, что они в группе. Возможно, система считает их «командой» просто по определённому набору действий или связей, которые мы ещё не поняли.       Аянокоджи слушал молча, слегка наклонив голову. Интересно… Сенку слишком открыт в рассуждениях. Но это его стиль — он не умеет держать догадки в себе. Значит, он либо искренен, либо мастерски играет в искренность.       — Если мы просто ищем тех, кто успел образовать группу, — наконец заговорил Аянокоджи, обратившись ко всем, — то логично, что подозрения падут прежде всего на первых троих, кто вошёл сюда. У них была самая быстрая возможность объединиться против остальных.       Он произнёс это ровным голосом, без тени обвинения. Но эффект был мгновенным: взгляды обернулись к Шикамару, Лелушу и Лайту.       — Порядок входа мы знаем, — продолжил Аянокоджи, глядя прямо перед собой. — Сначала вошёл Шикамару. Затем Лелуш. Потом Лайт. После них Сенку. Потом я. Потом Юичи. И последним — Айзен. Значит, по логике, первыми подозреваемыми будут именно Шикамару, Лелуш и Лайт. Теоретически, это и есть правильный ответ.       В комнате повисла тишина. Даже Рюк, обычно не умолкающий со своими ехидными комментариями, на секунду замолчал, щурясь от интереса.       — Слишком просто, — резко произнёс Лелуш. Его глаза сверкнули холодным огнём. — Если предположить, что сценарий был заранее продуман, никто не оставил бы всё на волю случая. Вы серьёзно думаете, что эти люди позволили бы первым троим, кто случайно вошёл, стать «командой»? Нет. Это было задумано ещё до того, как мы оказались здесь. Всё продумано заранее.       Он говорил уверенно, обводя взглядом остальных, словно проверяя, кто дрогнет первым.       Аянокоджи не ответил. Но его молчание было выразительным — ровное, спокойное, будто он соглашался молча, позволяя Лелушу взять на себя инициативу.       — Я согласен, — произнёс Лайт наконец, скрестив руки. — До сих пор всё выглядело слишком тщательно организованным. Даже промежутки между нашими входами… были чётко рассчитаны. А я, как третий, могу подтвердить: я не объединялся с Шикамару и Лелушем. Нам прямо сказали: «трое работают вместе». Но, судя по всему, часть условий до сих пор не выполнена.       — Это только если всё, что вы говорите, правда, — холодно перебил его Юичи. Он поднял глаза от потолка и уставился на Лайта, его взгляд стал резким и чуть насмешливым. — Мы должны полагаться только на ваши слова. У нас нет способа проверить, что на самом деле произошло между вами.       Мгновение — и воздух словно сгустился. Лайт чуть сузил глаза, встретив прямой вызов. Айзен, до этого молчавший, слегка повернул голову — и хотя он ничего не сказал, сама тень его внимания добавила вес словам Юичи.       Аянокоджи внимательно наблюдал за реакциями. Его глаза скользили по каждому лицу, но внешне он оставался таким же спокойным и холодным, словно всё происходящее было не больше чем шахматная партия. Юичи начинает первым высказывать свои подозрения… — отметил он про себя.       Юичи слегка наклонил голову, скользнул взглядом по остальным, изучая их реакцию. Атмосфера действительно изменилась — стало тяжелее дышать, в комнате воцарилась тягостная пауза. Даже Рюк, обычно ухмыляющийся и готовый язвить, замолчал, лишь наблюдая с любопытством.       — Юичи, — заговорил Лелуш, голос его был холоден и резок, — ты обвиняешь нас во лжи напрямую?       Он повернулся к нему, не сводя взгляда. В этих словах не было вспышки эмоций — только расчётливое давление, словно он хотел вынудить противника дрогнуть.       Но Юичи промолчал. Его лицо оставалось бесстрастным, будто он нарочно не собирался подыгрывать, оставляя противника без опоры.       — Не стоит так рано бросаться обвинениями, —       вмешался Сенку, и его голос разрезал тишину. Он говорил быстро, но чётко, его глаза светились тем же любопытным огнём, что всегда загорается у него перед сложной задачей. — Вражда сейчас бессмысленна. Мы должны сосредоточиться на том, чтобы разобраться с задачей.       Все замолчали. Никто не спорил — слова Сенку имели в себе простую и неудобную правду.       И всё же Юичи прав, — подумал Сенку, уже про себя, но не озвучив. — Трое могут скрывать правду. Рассказ Лелуша о том, что произошло, когда он вошёл первым, мог быть полностью выдуманным. Мы бы и не догадались. Лайт уверяет, что не объединялся с ними, но ведь именно он был третьим, кто вошёл. Он мог стать свидетелем всего, что происходило с остальными, и утаить важные факты. Если Лайт действительно скрыл, что Лелуш контролировал нас всех… значит, он заодно с ними.       Мысль повисла, и Сенку перевёл взгляд на Лайта. В его глазах на секунду мелькнула тень сомнения.       Юичи всё это время оставался неподвижным. Его руки были сложены на груди, и только глаза внимательно следили за каждым. Затем он заговорил:       — Как бы я на это ни смотрел… слишком просто выходит, что лжецами должны быть первые трое, — произнёс он холодно.       Аянокоджи чуть кивнул, соглашаясь: — Я думаю так же.       Теперь снова заговорил Лелуш. Его голос был твёрдым, но в нём слышался намёк на скрытое раздражение. — Шикамару и я действительно обменялись информацией. Но вы все должны понимать — это не случайная болтовня. Я сознательно выведывал сведения у каждого из вас. А позже вы и сами увидели, что это было сделано через контроль разума.       Его глаза блеснули. — Значит, трое, которые работают вместе, имеют собственное задание или цель.       — И не забывайте о таймере, — вмешался Лайт. Его голос прозвучал резко, он словно специально напомнил о том, о чём все старались не думать. — Когда время истечёт, начнётся голосование или какой-то процесс разоблачения. Так что их задание вряд ли связано с физическим устранением остальных четверых. Слишком грубо. Всё, скорее всего, сводится к скрытности, к поддержанию лжи.       На секунду в комнате стало ещё тише, все начали переваривать его слова.       — Если разложить всё по полочкам… — наконец подал голос Шикамару. Он сидел, положив локоть на колено и подперев подбородок рукой, взгляд его был сосредоточен, будто он обдумывал шахматную комбинацию. — Мы все из совершенно разных слоёв общества. Нас собрали здесь, не дав ни малейшего предупреждения. Каждый из нас вошёл поодиночке, и в тот момент это был первый раз, когда мы увидели друг друга. По крайней мере, мы должны верить в это.       Он говорил хладнокровно, ровно, словно излагал уже готовую теорию: — С того момента, как мы вошли сюда, любое наше взаимодействие — это часть игры. И среди нас троих всё это время кто-то лгал. Наша задача не просто искать предателей. Мы должны разоблачить именно тех троих, кто работает вместе и скрывает свою роль, сохраняя иллюзию обычного поведения.       Шикамару развёл руки, как будто подытоживая: — Вот суть.       Заговорил Лелуш. — Это правдоподобная теория… — он сделал паузу, словно намеренно вытягивая внимание на себе, а затем продолжил: — Но разве в этом нет дисбаланса?       Он прищурился, глядя на Шикамару, и в его глазах мелькнула тень холодной насмешки.       Шикамару нахмурился. — Дисбаланс?       — Он прав, — неожиданно поддержал его Юичи. Его голос прозвучал твёрдо, отчётливо, без намёка на сомнение. — Если всё, что нужно троим — скрыть своё партнёрство от остальных, то разве этого нельзя было бы добиться легко? Просто действуя незаметно, подстраиваясь под общую атмосферу.       Он перевёл взгляд на Лелуша. — И не только это. Мы ведь знаем: здесь есть люди вроде тебя, Лелуш. Те, кто способен напрямую влиять на восприятие остальных.       Эти слова заставили комнату ощутимо напрячься. Даже Рюк замер, ухмыляясь уже куда осторожнее.       Он правильно рассуждает, — отметил Аянокоджи, в очередной раз отмечая цепкость Юичи. Его холодный взгляд скользнул по группе, и он уже вслух произнёс: — Да, я согласен. Возможно, среди нас есть и другие, скрывающие свои способности.       Аянокоджи слегка повернул голову в сторону Айзена, словно невзначай. — В конце концов, у нас есть шинигами, — произнёс он спокойно, но в его словах явно чувствовался намёк.       — Значит, им должны были выдать ограничения, — вступил в разговор Лайт, на этот раз не без раздражения. — Или даже специальные указания от тех, кто стоит за этой игрой. Чтобы уравнять шансы обеих сторон.       Юичи шагнул чуть вперёд, его взгляд стал жёстким. — Тогда мы можем принять как факт, что трое из нас участвовали в этом с самого начала, — сказал он, глядя прямо на Шикамару, Лайта и Айзена.       Слова повисли в воздухе, и все взгляды метнулись в ту сторону. Атмосфера стала ощутимо тяжелее.       Аянокоджи, стоявший чуть в стороне, внимательно наблюдал. Его мысли скользнули в одном направлении: Айзен. Он молчит с самого начала обсуждения. Ни одного слова. Считает ли он себя в безопасности только потому, что вошёл последним? Такой ход мыслей слишком очевиден, слишком прост. Значит, либо он специально тянет время, либо… он уверен в чём-то, что мы не знаем.       И словно в ответ на эти мысли, Айзен наконец заговорил. — Остаётся только один вопрос, — сказал он негромко, но так, что все обратили внимание. Его голос прозвучал спокойно, почти безразлично. — Это вопрос о таймере. О том, о чём мы не говорили.       — Поспешил, — усмехнулся Лайт, скрестив руки.       — Нет, — вмешался Сенку, будто заранее ждавший этого момента. Его голос был лёгким, почти насмешливым, но в глазах блестела уверенность. — Таймер не будет проблемой. Я уже всё выяснил.       Он сказал это так небрежно, словно речь шла о какой-то мелочи, но именно эта небрежность только добавила напряжения.       — Таймер… Ты выяснил про таймер? — переспросил Шикамару, слегка прищурившись.       Сенку усмехнулся, склонив голову набок, и на его лице появилась самодовольная улыбка. — Я не просто выяснил. На самом деле вероятность того, что я прав, превышает десять миллиардов процентов.       — Мы слушаем, — отозвался Лайт, скрестив руки на груди.       Сенку ухмыльнулся ещё шире. — Люди, стоящие за этим, думают, что они такие умные… Но позвольте мне спросить вас кое-что. Никто из вас не заметил ничего странного? Ничего, что выделяется особенно сильно в этой комнате?       Повисла тишина. Никто не ответил. Даже Юичи лишь молча сдвинул брови, а Лелуш опустил взгляд, будто в поисках ответа.       Он ведь уже упоминал об этом раньше, — подумал Аянокоджи, — но тогда его перебило объявление.       — Хм, — Сенку резко щёлкнул пальцами, — значит, не заметили. А ведь ответ на вопрос «что такое таймер» был у нас перед глазами всё это время.       Он вскинул руку и указал вверх. Все головы синхронно повернулись. Там, высоко на стене, висели часы.       — Эти часы, — с торжеством произнёс Сенку, — идут в обратном направлении.       В комнате словно что-то щёлкнуло. Даже Рюк перестал ухмыляться, а Айзен слегка приподнял бровь.       — Но это только первый шаг, — продолжил Сенку, в голосе его звучало возбуждение исследователя, которому наконец удалось показать свой козырь. — Простое наблюдение ничего не значит. Чтобы понять, сколько времени нам осталось, одной констатации недостаточно.       Он сделал паузу, позволив этой мысли повиснуть в воздухе.       — Я следил за ними. И заметил две вещи. Первое: часы тикают очень медленно. Второе: они не двигаются назад с постоянной скоростью. Скорость, с которой они тикали, когда я вошёл, и скорость спустя ровно 480 секунд — различались. Более того, они стали идти ещё медленнее.       Сенку усмехнулся, глаза его сверкнули азартом. — Чтобы определить оставшееся время, нужно найти формулу, скрытую в их движении. И у меня уже есть гипотеза. Рабочая. Но… чтобы подтвердить её, мне нужны ответы.       Он медленно повернул голову и уставился прямо на Шикамару. — Так что, Шикамару, — сказал он с той же самодовольной улыбкой, — ответишь на мои вопросы?       Сенку молча смотрел на Шикамару, внимательно следя за каждым его движением, за малейшей реакцией. Его глаза горели азартом учёного, а улыбка скрывала напряжённое ожидание. В голове он уже строил расчёты, но для подтверждения нужна была проверка.       — Спасибо за готовность к сотрудничеству, — наконец произнёс Сенку, голос его звучал спокойно и холодно, словно на допросе. — Похоже, мы оба понимаем, почему это важно.       Шикамару медлил, затем лениво поднял взгляд. — Я был первым, кто вошёл в эту комнату, — сказал он негромко. — А значит, первым увидел часы. Мои показания действительно решающие для твоей гипотезы. Верно?       Быстро схватывает, — отметил про себя Сенку. — Понимает, куда я клоню. — Верно, — вслух подтвердил он, не скрывая довольной усмешки.       Он сделал шаг ближе, словно создавая атмосферу допроса. — Тогда начнём. Первый вопрос: как один из тех, кто прибыл сюда раньше всех… сколько времени, примерно, прошло с момента твоего появления в комнате? Мне не нужно точное число. Просто оценка.       Шикамару нахмурился, прикрыл глаза, будто прокручивая в памяти события. Несколько секунд тишины — и он ответил: — Около пятидесяти минут.       Пятьдесят минут… Отлично. На лице Сенку мелькнула довольная тень.       — Хорошо, теперь главное. Скажи, — он прищурился, — ты ведь посмотрел на часы в тот момент, когда вошёл? Запомнил ли ты, что они показывали?       Шикамару на мгновение застыл, словно снова оказался в тот миг. Его глаза слегка сузились, он попытался восстановить картину. — Я действительно посмотрел, — наконец сказал он. — И… да, я помню время.       — Идеально, — радостно прошептал Сенку. — Так какое же?       Шикамару снова замолчал, потом произнёс: — Часы показывали… 4:14 и 58 секунд.       Он нахмурился, сделал паузу, словно сам себе не поверил. — Нет… это не то. — Он резко поправился. — 4:13 и… двадцать восемь секунд.       Его голос слегка дрогнул, но быстро снова обрёл холодную уверенность.       Сенку прищурился, пристально глядя прямо ему в глаза. — Уверен? — спросил он ледяным тоном. — В чём же разница? Не слишком ли много неточностей для твоей памяти?       Шикамару вздохнул, в голосе его мелькнуло раздражение. — Я думаю, от меня не стоит ожидать идеальной точности. Но да, я уверен. Это было около сорока пяти минут назад. И я хорошо запомнил, что отсчёт шёл в обратном направлении. Именно это меня удивило.       Он вспоминает слишком точно… даже секунды, — подумал Сенку, улыбаясь своей широкой, почти безумной улыбкой. — Но он нервничает. Интересно… если он был первым, значит, заметил часы сразу. Почему же промолчал?       Шикамару в это время тоже размышлял. Чёрт, как я мог так запутаться во времени? Почему я сразу не сказал?       Сенку перевёл взгляд на остальных. Они молчали, напряжённо следя за разговором. Любопытно, — подумал он. — Сколько из них тоже заметили часы… но предпочли промолчать?       Сенку продолжал размышлять, глядя прямо на Шикамару. Неважно пока, какое именно время он назвал. Главное, что он видел. И видел достаточно чётко.       Он вслух, достаточно громко, чтобы слышали все, повторил: — 4:13 и 28 секунд. Отлично. Спасибо за информацию. Должен признать, я искренне впечатлён тем, что ты запомнил даже секунды. Но скажи… — Сенку чуть прищурился, — ты ведь не сразу посмотрел на часы, когда вошёл, верно?       Шикамару молчал, внимательно слушая.       — Итак, — продолжил Сенку, — сколько времени прошло, прежде чем ты обратил внимание на циферблат? Ты исследовал комнату? Или посмотрел сразу?       Шикамару задумался, прищурился, словно сверяясь со своей памятью. — Да. Я осмотрел помещение примерно двадцать–тридцать секунд… а потом уже посмотрел на часы.       — Тридцать секунд, — Сенку довольно усмехнулся. Интересно… очень интересно.       Он поднял руку и указал на часы. — Но правда в том, что сейчас стрелки двигаются слишком медленно. Почти стационарно.       Все взгляды устремились к часам.       — Смотрите, — сказал Сенку, указывая пальцем. — Один… два… три… четыре… пять… шесть… двенадцать…       Секундная стрелка перескочила вперёд — и действительно, это произошло не через одну секунду, а спустя тридцать с лишним.       — В данный момент стрелка двигается каждые тридцать две секунды, — продолжил Сенку. — Не каждую секунду.       Все молча наблюдали. И все видели — его слова полностью подтверждаются.       Сенку довольно усмехнулся. Ха. Всё складывается.       Юичи тихо наблюдал, краем глаза смотря на Сенку. Он считал. Всё это время он реально считал каждую секунду… Сколько нужно ума и терпения, чтобы так следить?       Юичи слегка удивился, даже восхитился. Сенку и Шикамару… это невероятные типы. Один ведёт всё как формулу, другой подстраивается мгновенно. Опасная комбинация.       Сенку снова повернулся к Шикамару. — Когда ты посмотрел на часы впервые, стрелка двигалась быстрее?       Шикамару кивнул. — Да. В тот момент ход был обычным. Каждую секунду.       Сенку ехидно улыбнулся, глаза его загорелись. Прекрасно. Всё подтверждается.       Аянокоджи перевёл взгляд на Лелуша, который о чём-то размышлял, а затем отвернулся.       — И последний вопрос, — сказал Сенку, снова повернувшись к Шикамару. — С учётом всего, что мы услышали от Лелуша, когда вы встретились, сколько времени продлилось ваше взаимодействие до того, как появился Лайт?       Шикамару задумался, но всё же ответил: — Около девяти минут.       — Ровно девять, — вмешался Лелуш. Его голос прозвучал спокойно, уверенно, даже самодовольно. — Взаимодействие длилось ровно девять минут.       Сенку замер, прищурившись. Ровно девять… точная цифра. Хм. Значит, этот парень явно имеет врождённое чутьё ко времени. Необычная способность. И возможно… опасная.       — Спасибо. — Сенку чуть прищурился, его взгляд скользнул от Шикамару к Лелушу. — Вы двое дали всё, что мне было нужно.       Он сделал шаг назад, словно освобождая пространство вокруг себя, и продолжил: — Это именно то, что требовалось, чтобы подтвердить мою гипотезу.       Юичи, скрестив руки, наблюдал за ним и думал: Он задал такие конкретные вопросы… Что теперь собирается делать с этими ответами?       Сенку на мгновение замолчал. Затем поднял палец к губам, глаза прищурились, и он словно «включил» свой внутренний ускоритель мыслей.       32 секунды. 7 секунд. 20–30 секунд. 50 минут. 4:13:28. Девять минут. Шикамару. Лелуш. Айзен. Лайт. Аянокоджи. Каждый из них — звено. Всё сходится.       Мозг Сенку работал с бешеной скоростью, он прокручивал числа и образы, будто собирая пазл из рассыпанных фрагментов. Остальные молча наблюдали, отмечая его странную сосредоточенность.       — Хехе… — губы Сенку изогнулись в ухмылке. Он распрямился, поднял голову и обвёл всех взглядом. — Всё. Ответ у меня есть.       Он резко вскинул палец вверх. — Вероятность того, что я ошибаюсь, меньше десяти миллиардов… процентов.       Он сделал паузу и продолжил уже громче, с торжествующей интонацией: — Все линии выстроились идеально! Так что — волнуйтесь, не волнуйтесь… мой ответ безупречен!       В комнате повисло молчание. Каждый чувствовал, что Сенку готов озвучить нечто важное. Даже Айзен слегка приподнял бровь, а Лелуш, скрестив руки, лишь холодно наблюдал, ожидая услышать формулу, к которой пришёл этот «сумасшедший учёный».