Часть 3

---

Пицца оказалась на столе, но ни один из них даже не притронулся к ней. Воздух в комнате стал густым, обжигающим, будто перед грозой.

Солей развалился на диване, намеренно раскинув руки по спинке, занимая как можно больше места. Его розоватые волосы слегка растрепались, а в глазах стоял тот самый дерзкий огонёк, который сводил Ремеди с ума.

— Ну что, док, — голос Солея звучал нарочито небрежно, но в нём явственно читался вызов, — так и будешь стоять там, как статуя? Или всё-таки сядешь со мной?

Ремеди поправил манжет халата, стараясь не смотреть прямо на него.

— Я не уверен, что это хорошая идея.

— Почему? — Солей приподнял бровь. — Боишься, что не сможешь контролировать себя?

— Я боюсь, что ты не сможешь.

Солей рассмеялся, низко, грудью, и Ремеди почувствовал, как дрожь пробежала по его спине.

— О, это уже интересно.

Он резко поднялся с дивана, заставив Ремеди инстинктивно отступить на шаг. Но Солей не дал ему убежать — одним плавным движением он перехватил его за талию и притянул к себе.

— Солей... — имя сорвалось с губ Ремеди почти как предупреждение, но голос дрогнул.

— Да? — Солей наклонился, его губы почти касались уха Ремеди, горячее дыхание обжигало кожу. — Ты что-то хотел сказать?

Ремеди сглотнул. Его разум кричал, что нужно остановиться, но тело уже отвечало на прикосновения — спину пронзила волна тепла, а сердце бешено колотилось в груди.

— Мы... мы не должны...

— Но ты хочешь.

Это не было вопросом.

Солей провёл пальцами по его боку, ощущая, как тот вздрагивает под его прикосновением.

— Я чувствую, как ты дрожишь, — прошептал он, и в его голосе звучала смесь торжества и чего-то более тёмного, более голодного.

Ремеди закрыл глаза, пытаясь собрать остатки самообладания.

— Ты... ты не понимаешь...

— Что? Что ты не можешь исцелить себя? — Солей прижал его ещё ближе, так что их тела слились воедино. — Может, поэтому тебе нужен я?

Ремеди не успел ответить.

Потому что в следующий момент губы Солея накрыли его, горячие, настойчивые, ненасытные.

И он... сдался.