Часть 1

      Сквозь оглушительный грохот взрывов, хлопки выстрелов и треск рушащихся стен Ярослава Орлова, врач ВДВ, пробиралась по полуразрушенному зданию старого завода. Двадцатисемилетняя женщина-лейтенант за два года службы «в поле» повидала всякое, но даже для нее сегодняшний бой был адом на земле.       Она искала раненых. Каждый хрип, каждый стон были для нее компасом в этом лабиринте смерти. В какой-то момент в одной из дальних комнат, откуда ей послышался очередной голос раненого, она нашла странную, необъяснимую аномалию. На полу, среди пыли, битого кирпича, кусков арматуры и осколков, была начерчена пентаграмма. Небрежно, будто торопились, но четко и зловеще. Странно, но на неё словно бы и не попадала пыль. Это было как единственное яркое пятно посреди серого мира. Ярослава бы не уделила ей такого внимания, если бы не идущий от нее могильный холод. Ловушка? Но как? Где? Никаких признаков того, что здесь установили растяжку или что-то подобное, лейтенант Орлова не нашла, хотя смотрела очень внимательно.       «Холод пробирает до костей, словно сама смерть смотрит на меня из этой ерунды. Чертовщина какая-то! Надо бы уходить отсюда.»       Раненых в комнате на удивление не оказалось, и она осторожно двинулась дальше, решив, что найдет их в следующем помещении, но вдруг совсем рядом раздался очередной взрыв, и Ярославу отбросило прямо в центр странного рисунка. Резкая острая боль от осколка пронзила ногу чуть ниже колена, и на каменный пол пролилась кровь.       Опять взрыв? Нет, не взрыв. Голова закружилась, мир вокруг поплыл, словно отражение в кривом зеркале. Ярослава прищурилась, пытаясь сфокусироваться, но тщетно. Вдруг её ослепила резкая вспышка белого света, заставляя зажмуриться и прикрыть глаза рукой. И когда она снова открыла их, дым и обломки сменились на… что это вообще?       «Что за нафиг!?» – в шоке пробормотала она. – «Либо я умерла, либо ебанулась.»       Сначала ей показалось, что её оглушили – так здесь было тихо. Звенящая, невыносимая тишина после грохота войны.       Ярослава стояла в просторной каменной комнате без окон, освещенной старинными газовыми лампами. В комнате находился широкий деревянный крест с ремнями, каменная печь и целая стенка дров. На полу были заметны следы копоти, будто здесь жгли костёр, и засохшая кровь. О творившемся здесь думать не хотелось, но витающий в воздухе слабый запах смерти, паленого мяса и крови оставлял широкий простор для воображения. Представляемые картинки лейтенанту Орловой не понравились совершенно.       «Пожалуйста, скажите, что я ошибаюсь в своих предположениях.» – всей душой понадеялась она.       Однако тишина оказалась обманчива. Хорошенько прислушавшись, женщина поняла, что издалека доносятся детские крики, полные ужаса. Ярослава хотела было бежать на звук, как ногу прострелило болью. От прилившего адреналина она поначалу даже забыла про ранение. Зашипев сквозь зубы, она посмотрела на левую ногу. Из нее торчал крупный осколок и текла кровь, которая все больше пропитывала штанину, но артерия, к счастью, задета не была. По уму стоило бы аккуратно обработать ногу, вытащить осколок и зашить, однако теперь приоритетом женщины стало спасение детей. Она достала из подсумка бинт и быстро наложила на рану давящую повязку ловкими отточенными движениями. Затем, поколебавшись, она ввела себе обезболивающее. Сознание должно быть ясным.       «Господи, помоги,» – прошептала она как всякий русский человек в беде и, собрав всю волю в кулак, бросилась туда, откуда доносились крики.       «Я военный врач. Моя работа и долг – спасать людей. Однако я без колебаний отниму жизнь, если это будет необходимо.»       Она не просто бежала, а словно летела по мрачному каменному коридору, забыв про свою раненую ногу и почти не чувствуя боли. Впереди виднелась деревянная дверь, и Ярослава поняла – ей надо туда. Она выбила ее с такой силой, словно та ничего не весила, а открывшаяся картина едва не заставила ее рычать от ярости.       Обезумевшие от страха дети жались к дальней стенке, причем старший из них старался прикрыть остальных, в то время как трое взрослых в масках и плащах, с безумными глазами и жуткими ухмылками, в красках расписывали, что собираются с ними делать. Правда, говорили они на английском, но это Ярослава отметила лишь краем сознания. Когда она выбила дверь, один из них держал в руках огромный тесак и как раз схватил стоящего впереди всех мальчика, на вид лет двенадцати. Сумасшедшие они или просто садисты было ей уже не важно. Угроза детям – ликвидировать немедленно. Ярослава, не давая этим чудовищам осознать происходящее, вскинула пистолет. Четкие выстрелы, выверенные движения – навыки, отточенные годами учебы, сработали автоматически. Каждая выпущенная пуля была смертельной, и ни одна из них не задела детей. Никто из этих садистов не успел толком отреагировать на ее нападение, которое, в общем-то, заняло всего несколько секунд. В зале воцарилась мертвая тишина. Все взрослые были убиты и лежали безобразными фигурами с искаженными страхом лицами. Ярослава тихо выдохнула, оглядываясь по сторонам и опустив оружие. Дети, забившись в угол, смотрели на нее с ужасом и надеждой одновременно.       «Надеюсь, я не испугала их еще больше. Хотя…» – подумала женщина, глядя на бледные как полотно лица. – «Куда уж больше-то.»       Она повернулась к ним, не приближаясь и жестами показывая, что не обидит. Наметанный глаз врача уже автоматически определял раненых и степень повреждений. Только у одного мальчика, самого старшего на вид, было несколько глубоких порезов, у остальных не было ничего угрожающего жизни. Она успела вовремя.       «“It’s finished. (Все закончилось)» – тихо сказала она, по речи взрослых поняв, что русский тут вряд ли знают. – «They are dead. They can’t hurt you. I won’t hurt you. I will help. (Они мертвы и ничего вам не сделают. Я не обижу, помогу.)»       Из четверых детей один, который защищал остальных, наконец, осмелился подойти ближе. Глядя ей в глаза, он заговорил.       «We was six. Lucy and Jane, that Mr. Baskerville, he said they gotta run, and he went after ‘em. (Нас было шестеро, Люси и Джейн мистер Баскервиль велел убегать, и сам ушел за ними.)» – произнес он дрожащим голосом, пытаясь казаться твердым. – «You gonna help ‘em, yeah? (Вы им поможете?)»       Из его слов Ярослава поняла главное – здесь есть еще двое детей, которым нужна помощь.       «Are they hurt? (Они ранены?)» – спросила она.       «Yeah, their legs are cut up bad. (Да, им сильно порезали ноги.)» – ответил мальчик и опустил глаза.       «I will find them, but first, I need to help you. (Я найду их, но сначала надо помочь тебе.)» – сообщила она, доставая все необходимое.       Оказание помощи заняло немного времени. Ярослава решила, что остальным она поможет позже, когда найдет оставшихся двоих. Пока для тех девочек не стало слишком поздно.       «Wait here for me. I will come back for you. (Ждите меня здесь, я вернусь за вами.)» – сказала она мягко, но уверенно. – «Don’t go anywhere. (Никуда не уходите отсюда.)»       Оставлять малолетних детей в одной комнате с трупами идея, вероятно, не лучшая, но других вариантов у нее не было. Она успокоила себя тем, что оттащила тела в дальний угол и закрыла плащом. Не теряя больше ни секунды, Ярослава пошла на поиски. Она понимала, что времени у нее мало, и очень надеялась успеть. Еще приближаясь к этому месту, она заметила на полу свежую кровь. Теперь это была ее путеводная нить.       «Куда побежали бы дети? Очевидно, к выходу.» – размышляла она, идя по следу, который то прерывался, то появлялся вновь. – «Ох, хоть бы успеть…»       Она успела. Услышав вдали испуганные голоса детей, Ярослава ускорила шаг. Очередной каменный коридор привел ее в комнату, которая заставила ее на мгновение замереть и содрогнуться от ужаса. Сердце сжалось, в горле встал ком, не давая вдохнуть. Вся эта страшная комната была заставлена детскими черепами, скелетами и плавающими в банках головами. Огромное количество жестоко убитых детей потрясло ее до глубины души. В холодной ярости она покрепче перехватила пистолет и бесшумно побежала вперед.       В следующей комнате она увидела стоящего к ней спиной высокого человека в плаще, который пафосно что-то говорил сжавшимся перед ним девочкам. Смысл его слов до лейтенанта Орловой не доходил. Она вообще едва ли слышала окружающие звуки. Перед глазами все еще стояла леденящая душу картина детских голов. Показав заметившим ее девочкам знак «молчите», она вскинула пистолет.       Ярослава военный врач. Она выбрала эту нелегкую стезю, чтобы спасать жизни. Она в первую очередь лечит людей, а уж потом убивает, когда других вариантов нет. Обычно она убивает первым же выстрелом. Но еще она женщина, в чью суть заложена защита детей. Она человек, который не может равнодушно смотреть на подобную жестокость. Как не может признавать совершающих такое людьми. Именно поэтому она сначала прострелила стоящей перед ней твари колени, заставляя упасть на пол, почувствовать на себе хоть малую часть мучений, которым подвергались убитые, и только после этого добила третьим точным выстрелом, не слушая и не слыша его завывания.       Дети перед ней выглядели шокированными и напуганными. Они дрожали и едва слышно всхлипывали, не в силах даже плакать. На их ножках были глубокие порезы, из которых текла кровь.       Ярослава присела перед ними на корточки, слегка поморщившись от боли в ноге.       «Don’t afraid. (Не бойтесь.)» – мягко произнесла она. – «I’m here to save you. The other kids are safe. They are waiting for you. (Я здесь, чтобы вас спасти. Остальные ребята в безопасности, они вас ждут.)»       Девочки несмело подошли к ней, с опаской глядя на странную женщину в зеленой одежде с кучей карманов и подсумков и голубым беретом на голове.       «What are your names? (Как вас зовут?)» – спросила лейтенант, чтобы наладить контакт с детьми.       «I’m Jane, and this is my little sis, Lucy. (Я Джейн, а это моя сестренка Люси.)» – ответила старшая из девочек.       «I am Yaroslava. I need to fix your cuts. (А я Ярослава. Надо обработать ваши раны.)» – сказала Ярослава и полезла в подсумок за всем необходимым. – «Don’t worry. I’m a doctor. (Не бойтесь, я врач.)»       «Мне самой помощь бы не помешала. Повязка хоть и замедлила кровотечение – лишь временная мера.» – мысленно вздохнула она, обрабатывая раны Люси. – «Но в первую очередь надо вывести отсюда детей и убедиться, что больше здесь никого нет.»       Вскоре ноги девочек были аккуратно перебинтованы.       «Они потеряли много крови, значит долго идти не смогут.» – напряженно думала Орлова. – «А я не смогу нести обеих сразу, потому что это помешает мне защитить их. И как быть?»       «Will you take us from here? (Вы выведете нас отсюда?)» – вдруг спросила Джейн.       «Yes. (Да.)» – твердо пообещала она. – «Can you walk? I can carry only one. (Можете идти? Я могу понести только одну.)»       «Can you carry Lucy, please? I can walk on my own. (Возьмите Люси, пожалуйста, а я пойду сама.)» – тихо сказала старшая.       «Okay. (Хорошо)» – ответила Орлова, сажая на спину вторую девочку. – «You need to walk right behind me, so I can protect you both. (Ты должна идти прямо за мной, чтобы я могла защитить вас обеих.)»       Джейн серьезно кивнула. Ярослава тихо вздохнула и пошла обратно, не теряя, впрочем, бдительности. В коридорах по пути сюда ей никто не встретился, но это ровным счетом ничего не значило.       «Close your eyes. Don’t open them until I tell you. (Закройте глаза и не открывайте, пока я не скажу.)» – велела она детям, когда они подошли к той комнате. Не стоит детям еще раз смотреть на этот ужас.       Ей требовалась информация о том, что вообще происходит, но дети едва ли могли ей четко все объяснить. Надо было бы взять одного из взрослых и как следует допросить, но времени на это не было, а теперь сами взрослые неожиданно закончились. Внезапно из-за угла на нее выскочил молодой человек в черной одежде с клинком наголо. Вбитые рефлексы сработали раньше, чем Ярослава успела что-то осознать, и этот самый мужчина оказался лежащим на каменном полу с заломанной на болевой рукой, дулом пистолета у затылка и отброшенным куда-то в сторону оружием. Сначала он попытался вырваться, но не преуспел. От лейтенанта ВДВ было не так-то просто уйти.       «Who are you? What are you doing here? (Кто? Что здесь делаешь?)» – холодным голосом произнесла она. Ярослава очень любила поговорку «краткость – сестра таланта». Встреченный ею мужчина, видимо, тоже придерживался этого мнения.       «William James Moriarty. Saving children. (Уильям Джеймс Мориарти. Спасаю детей.)» – ответил он после короткого молчания, делая вид, что ему вообще не больно, а голос сам по себе сипит. – «(У меня к вам те же вопросы.)»       «Yaroslava Orlova. Saved children. (Ярослава Орлова. Спасла детей.)» – в его же манере сказала она. При ближайшем рассмотрении захваченный ею человек был примерно её ровесником, может, года на три моложе, высоким, светловолосым с неестественно красными глазами, которые было хорошо видно несмотря на плохое освещение. Он был без маски и одет иначе, чем убитые ей люди. Это давало ему небольшой плюсик, но ничего не доказывало. – «Why should I trust you? (Почему могу верить тебе?)»       «Говорит простыми словами, коротко и с акцентом.» – отметил про себя Уильям. – «Не англичанка, но тогда откуда? Имя похоже на русское.»       «I can’t prove it to you. (Я не могу доказать это.)» – признал он. – «You’ll have to take my word for it. (Вам остается поверить мне на слово.)»       Их милую беседу нагло прервали еще трое вооруженных мужчин, вбежавших в злополучный коридор и тут же нацеливших на нее револьверы. Они резко остановились, увидев чудную картину лежащего на полу Уильяма, которого удерживала вооруженная девушка в странной одежде с не менее странным оружием, из-за спины которой выглядывали две девочки. Получилась патовая ситуация.       «Черт!» – мысленно выругалась она, добавив, правда, к этому слову еще несколько, которые мы не будем приводить из соображений цензуры. – «За мной дети. Отступать некуда, здесь узкий коридор. В лучшем случае я успею закрыть девочек собой и убить одного-двоих. Возможно, этот Уильям не соврал, и они действительно хотят спасти, а не убить детей.»       По растерянным лицам людей она поняла, что те вовсе не ожидали увидеть тут её и еще больше не ожидали, что произойдет подобная ситуация. Они никак не могли решить, что им делать. Уильям захвачен и может быть убит в любой момент, а стрелять в девушку нельзя по этой же причине. К тому же прямо за ней были похищенные дети, которые могли пострадать.       «Release William! (Отпустите Уильяма!)» – вдруг произнес самый младший на вид. Он старался держать лицо, но Орлова по глазам видела, что тот волнуется.       «Точно! Глаза!» – вдруг поняла она. – «У этих людей взгляд нормальный, адекватный. Убитые мной здесь были сумасшедшими, это сразу видно. Одежда тоже другая. Никаких плащей и масок. К тому же я ранена. Если они решат меня убить, я мало что смогу сделать, и точно не жилец. Значит, пробую вести переговоры.»       «If you want to save the children, I am not your enemy. (Если вы хотите спасти детей, я вам не враг.)» – наконец заговорила она. – I will let your friend go if you don’t attack. (Я отпущу вашего друга, если вы не будете нападать.)»       Лежащий на полу Мориарти кивнул своим людям, и те нехотя опустили оружие. Как только они это сделали, Ярослава отпустила мужчину и отступила на полшага, готовая в любой момент атаковать.       «William? (Уильям?)» – вопросительно склонил голову светловолосый мужчина, видимо, младший брат первого. – «What's going on? (Что происходит?)»       «It’s alright, Lewis. (Все в порядке, Льюис.)» – заверил его Мориарти. – «Miss Orlova has indeed saved the children. (Мисс Орлова действительно спасла детей.)»       Уильям спокойно отряхнулся от пыли, словно не его только что держали в заложниках и могли убить, и пристально посмотрел на Ярославу. В его взгляде не было угрозы или агрессии. Он был слегка настороженным и любопытным. Остальные тоже разглядывали её, но в их глазах было куда больше настороженности. Блондин в очках вообще смотрел так, словно хотел, чтобы она оказалась где-нибудь подальше.       «Она дала нам слишком мало информации, но точно не лжет. Дети прячутся за её спиной, и я мельком успел заметить бинт. Она позаботилась об их травмах. – рассуждал тем временем Уильям Мориарти. – С осторожностью, но ей можно доверять. Осталось понять, как добиться её ответного доверия».       «Who are you, and what is your purpose here? (Кто вы и что здесь делаете?)» – спросил у нее высокий черноволосый мужчина. Он выглядел самым старшим из них, но лишь по возрасту. Наметанный глаз лейтенанта определил, что главный тут как раз-таки задумчивый Уильям. Кроме того, этот человек явно был военным, уж это она могла определить сходу. Детство в военном городке, оно такое.       «My name is Yaroslava Orlova. (Меня зовут Ярослава Орлова.) – ответила она как по учебнику за второй класс. – I am saving the children. I have no other reason. (Я спасаю детей, других целей у меня нет.)»       Черноволосый просверлил её недовольным взглядом, явно не удовлетворившись таким ответом. Его можно понять, только Ярославе было абсолютно все равно до его мнения.       «Он тоже понял, что я военная.» – поняла она, не к месту вспомнив мем «ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что знаем мы оба». – «Ну, тут уж, как говорится, рыбак рыбака… Ладно, с этим потом разберусь. Еще и нога болит несмотря на хорошее обезболивающее. Ох, долго я так не продержусь.»       «You are injured. (Вы ранены.)» – констатировал Уильям, глядя на ее бледное напряженное лицо. Женщина старалась стоять ровно и твердо, но была вынуждена перенести вес на здоровую ногу. Он прекрасно видел пропитавшийся кровью бинт у нее на ноге. – «Let me help you. (Позвольте вам помочь.)»       «Да ладно, блять!» – мысленно фыркнула Ярослава. – «Спасибо, что сказал, капитан Очевидность! Я-то и не знала.»       «Children first. (Сначала дети.)» – твердо сказала она, не желая принимать помощь незнакомца. Сама себе поможет, когда выберется отсюда. Еще раз внимательно оглядев стоящих перед ней мужчин, лейтенант Орлова решила довериться интуиции, которая говорила, что они заслуживают доверия. – «The girls are hurt. I helped them. I can’t carry both. (Девочки ранены, я помогла им. Не могу нести обеих.)»       «Сейчас я им не противник.» – с неудовольствием констатировала Ярослава, окинув взглядом мужчин. Все выглядели неплохими бойцами. – «От потери крови начинается слабость. Придется мне показать им, что я поверила в их слова. И неплохо бы показать еще, что я слабее, чем на самом деле. Пусть недооценивают».       «I’ll carry them. (Я понесу их.)» – произнес все тот же черноволосый, ожидая её реакции.       «Alright. (Хорошо)» – кивнула она и не удержалась от небольшого предупреждения. – «Hurt them – I kill. (Навредите им – убью.)»       Тот на это заявление лишь усмехнулся и подошел ближе, чтобы взять девочек на руки. За всей напускной строгостью и суровым лицом Ярослава увидела доброту и беспокойство за Джейн и Люси в его глазах.       «Он ни за что не станет вредить детям.» – поняла она.       Девочки несмело выглянули из-за ее спины.       «Don’t be scared. No one hurt you. (Не бойтесь, вас никто не обидит.)» – успокоила их Ярослава. После её слов они осмелились подойти к мужчине, который осторожно подхватил их обеих.       «We think more missing kids here. (Насколько мы знаем, здесь есть еще несколько похищенных детей.)» – заговорил Мориарти, стараясь использовать простые слова, чтобы Ярослава его поняла. – «Do you know where them? (Вы знаете, где они?)»       «Yes. I found them first. They are in the room downstairs. (Да. Их я нашла первыми, они в комнате этажом ниже.)» – ответила Орлова. – «They are not very hurt. (Они не очень пострадали.)»       «Was there someone else with them? (С ними был кто-то еще?)» – уточнил он, явно имея в виду тех садистов.       «Yes. Those people wanted to hurt them. They are dead. (Да. Те люди хотели причинить им боль. Они мертвы)» – сообщила Ярослава.       «Right, we must descend and retrieve children, (Тогда нужно спуститься и забрать детей)» — распорядился Уильям. — «Fred, you go first. Make sure it's safe there. Lewis, cover him. Moran, wait for us outside the manor. (Фред, ты идёшь первым. Проверь, безопасно ли там. Льюис, прикрой его. Моран, подождешь нас возле поместья.)»       Последний, держа на руках Джейн и Люси, ушел наверх, к выходу из здания. Уильям повернулся к Ярославе.       «Is there absolutely no one else remaining where you came from? (Там, откуда вы пришли, точно никого больше нет?)»       «Yes (Да)», — ответила Ярослава и нарочито равнодушно добавила, скрывая за этим показным спокойствием внутреннюю дрожь. – «And… Don’t go there. Please. (И… Не идите туда. Пожалуйста.)»       «Я не знаю, кто они, и насколько у них крепкая психика.» – про себя пыталась она оправдать свои же слова. – «Вдруг кому-то из них крышу снесет от такого зрелища?»       Фред, который до этого молча наблюдал за ними, слегка нахмурился. Он заметил, как судорожно Ярослава сжала в кулаки побелевшие пальцы.       «Why? (Почему?)» – спросил Мориарти, внимательно глядя на ее реакцию. Женщина тут же помрачнела и как будто слегка осунулась. Подняв на него хмурый взгляд, она вздохнула и, с трудом найдя в себе силы, прошептала: «there… dead children. Their heads and bones (там… мертвые дети. Их головы и кости.)».       Каждое слово тяжелым камнем упало в их души. Тихий шепот показался громовым раскатом. Льюис опустил голову, спрятав лицо за длинной челкой. Фред в шоке смотрел на Ярославу, боясь представить, каких усилий стоит её спокойствие. Уильям сначала опустил глаза, коря себя за несвоевременное любопытство – не хватало еще успокаивать женскую истерику (он терпеть не может слезы), но все же смог поднять голову и встретиться с этой невероятно стойкой женщиной взглядом. Он даже представить не мог, насколько тяжело ей было говорить об этом.       В её глубоких голубых глазах он увидел такую огромную боль и горе, словно все те дети были её родными. Не в силах отвести взгляд и произнести хоть что-то, он лишь молча кивнул, показав, что услышал и понял.       Больше никто из них не произнес ни слова.       Уильям подставил ей плечо, чтобы она могла опереться. Орлова отказываться не стала. Не время сейчас строить из себя невесть что.       Они подошли к лестнице, ведущей в подвал, куда тут же спустились Льюис и Фред. Ярослава хотела пойти вместе с ними, помня про свои слова «я вернусь за вами», но Уильям, не слушая возражений, повел ее на выход. Ей и правда было ужасно больно идти, и сама она сделала бы это с трудом. Оставив Ярославу с Мораном, Мориарти все же пошел туда, куда его так убедительно просили не идти. Он хотел лучше понять эту странную женщину.       Выйдя из здания, Орлова увидела при свете необычайно яркой луны довольно широкую каменную дорожку и окружающий ее большой сад с деревьями, больше похожий на лес. Судя по всему, территория вокруг основного дома была весьма обширной. Вокруг было тихо, даже птицы не смели петь в месте, ставшем могилой для многих детей.       «So, where are you from here? (Так откуда вы здесь?)» – вдруг спросил Моран.       «It’s a long and difficult story. (Это довольно долгая и запутанная история.)» – уклончиво ответила Ярослава, глядя в прекрасное звездное небо, какое никогда не увидишь в городе. Пейзаж был прекрасен, но перед глазами нет-нет, да вставала как наяву ужасная картина, от которой стыла в жилах кровь, а на глаза норовили навернуться слезы. Нет, не сейчас. Нельзя плакать здесь, нельзя показать слабость. Эта картина, казалось, навсегда поселилась под веками Ярославы. Стоит прикрыть глаза, и на тебя смотрят, смотрят, смотрят десятки зверски убитых детей. По щеке все же прокатилась одинокая слеза.       Моран хотел было пояснить ей в привычной манере, где именно она не права, однако, увидев её состояние, сдержал свой агрессивный нрав и тактично (удивительное рядом) сделал вид, что ничего не заметил. Он развлекал Джейн и Люси шутками и разной чепухой, стараясь отвлечь их от пережитого кошмара.       Вскоре к ним присоединились Льюис, помогавший нескольким дрожащим от страха детям подняться по лестнице, и Фред, прикрывавший их сзади. Ярослава сразу же принялась осматривать прибывших.       «Синяки, ссадины… ничего серьёзного», — констатировала она, бегло ощупывая ушибы. — «Where does it hurt? (Где болит?)» Она говорила медленно и чётко, стараясь, чтобы дети её поняли.       «Arm… hurts. (Рука… болит)», — прошептал один из мальчиков, показывая на своё плечо.       Ярослава аккуратно ощупала плечо и пробормотала: «hold still (потерпи чуть-чуть)». Она быстрым движением вправила вывих, мальчик вскрикнул от боли, но тут же затих, удивлённо глядя на Ярославу.       «All done, (Всё хорошо)» — сказала она, улыбнувшись. — «Not hurt anymore. (Больше не болит)».       Пока она осматривала детей, успел вернуться Уильям, на которого она даже внимания не обратила, сосредоточившись на помощи маленьким пациентам. Тот был мрачнее тучи, а на вопросы Льюиса и Морана лишь покачал головой и стал наблюдать за отточенными движениями врача. Она действовала быстро, профессионально и с какой-то поразительной спокойной уверенностью.       «Почему она так спокойна?» – думал он. – «Потрясающее самообладание. Мне все больше хочется понять её, что ей движет, зачем она здесь находится, в чем её цель. Она могла бы стать хорошим союзником».       Закончив осматривать детей, Ярослава тяжело вздохнула и прислонилась к стене.       «Louis, take children out, (Льюис, уведи детей)» – попросил Уильям и, дождавшись, пока брат уйдет, обратился к Ярославе. – «Will you accept our help now? (Теперь вы примете нашу помощь?)»       «Don’t worry, I will deal with it myself. Thanks. (Не переживайте, я справлюсь сама. Спасибо.)» – ответила Орлова, уже доставшая необходимые инструменты из аптечки. Раньше, чем они успели бы что-то сказать, она села на траву, размотала повязку, расшнуровала ботинок и, не обращая внимания на испачканную кровью одежду, ловко закатала штанину. Теперь стала видна рваная рана, из которой торчал тот самый темный осколок и до сих пор тонкими струйками текла кровь. От открывшейся картины побледнел даже невозмутимый обычно Моран.       «How was she even walking? (Как она вообще ходила?)» – в шоке прошептал он. Мориарти и Фред были ошарашены не меньше. Последний хотел было подойти и помочь, но Ярослава посмотрела на него так, что тот счел за лучшее остаться на месте. Так что, пока они стояли аки памятники, лейтенант успела обеззаразить рану, извлечь осколок и молча начала зашивать свою ногу, закусив от боли губу.       «У нее впечатляющий болевой порог,» – с удивлением отметил Уильям. – «Её одежда похожа на военную, только более… продвинутую? Поведение и психологическая устойчивость тоже как у военного. Высокие навыки оказания первой помощи. Военный врач? Скорее всего, если не учитывать, что женщина не может служить в армии».       Через несколько минут, сделав последний стежок и перевязав рану, Ярослава откинулась назад и на секунду прикрыла глаза. Бледность её лица стала ещё заметнее. Она попыталась встать, но поняла, что не может. Слабость накатила волной, да такая, что оставалось только расплакаться от бессилия. Рядом тут же оказался Уильям и помог ей подняться, фактически удерживая её в стоячем положении. С другой стороны подошел Моран и тоже подхватил её.       «Н-да, даже притворяться не надо.» – мысленно вздохнула она. – «Так расклеилась на условно-вражеской территории, ужас просто. Меня еще и вырубать начинает. Волшебно!»       «You didn't let the children get hurt. We'll help you, and it's the least we can do. (Вы не дали пострадать детям. Мы поможем вам, и это меньшее, что мы можем сделать.)» – пресек её слабые возражения на корню Уильям.       «Thanks (Спасибо).» – тихо сказала Ярослава.       «Будем надеяться, что отвезут не в пыточную. Эх, где наша не пропадала!»       Они дошли до повозки, где их уже ждал Фред. Стоило Орловой оказаться внутри, как она закрыла глаза и мгновенно отрубилась, продолжая при этом сидеть прямо.       Моран посмотрел на неё с нехарактерным ему сочувствием. Он хорошо представлял, как тяжело ей было все это время держаться в сознании. Мориарти, устроившийся сначала напротив нее, как и Моран, решил на всякий случай сесть рядом. Мало ли что.       «Любопытно…» – думал Уильям, краем глаза взглянув на ее уставшее лицо. – «Никогда не встречал столь поразительную женщину. Её стойкость и мужество достойны восхищения. Интересно, все русские женщины такие? Насколько я успел понять, она весьма прямолинейна, не любит или не умеет врать, предпочитает говорить кратко и по делу. Хотя, возможно, дело в плохом знании английского. Надо будет найти англо-русский словарь.»