Часть 2

      Уильям сидел с задумчивым видом, анализируя все моменты, связанные с их новой знакомой. Приходилось сидеть неподвижно, ибо на правом плече изволила спать женщина, занявшая все его мысли. Это только по началу она сидела прямо, чуть позже она, видимо, расслабилась и спокойно устроила свою голову на ближайшем мужчине. То есть, Уильяме. В принципе, он был не против, поскольку отлично понимал, что ей нужно отдохнуть. Представить на своем месте Морана он смог без труда, но почему-то остался недоволен этой картинкой. Сам же полковник сидел напротив, всем видом демонстрируя, что ничего необычного не происходит. Только глаза выдавали, что его забавляет вид Мориарти. Впрочем, он быстро стал серьёзным.       «Will, what are we going to do with her? (Уилл, что нам с ней делать?) – спросил он вполголоса, чтобы не разбудить Ярославу. – She's definitely military, and Russian, too. (Она точно военная, да еще и русская.)»       «Moran (Моран), – вздохнул Уильям. – There are a lot of oddities about her, from her appearance to her clothes, but the main thing here remains her help for children. As I understood it, she was there by accident, then she heard the screams of the guys and immediately rushed to save them, despite her own injury. (В ней очень много странностей, начиная от появления и заканчивая одеждой, однако главным здесь остается ее помощь детям. Как я понял, она оказалась там случайно, потом услышала крики ребят и тут же бросилась спасать их, несмотря на собственное ранение)».       «Yes, yes, I've already figured that out (Да-да, это я уже понял). – раздраженно произнес Себастьян. – But that doesn't lessen her danger. Wounded, she was able to kill five adult men, and not unarmed, what will she be able to do when she fully recovers? What if she's a spy? (Но это не уменьшает её опасности. Она раненая смогла убить пятерых взрослых мужчин, причем не безоружных, что она сможет, когда полностью выздоровеет? Что, если она шпион?)»       «Nevertheless, we must help her (Тем не менее, мы обязаны ей помочь). – терпеливо пояснил Мориарти. – Making her our guest is an ideal option, so we can keep an eye on her and find out everything that interests us. No, she's definitely not a spy, because she knows English too poorly, and this is not an act. Every time she says something, she thinks carefully about the phrases. She doesn't have the character to play it reliably (Сделать её нашей гостьей – идеальный вариант, так мы сможем присматривать за ней и выяснить все, что нас интересует. Нет, она точно не шпион, потому что слишком плохо знает английский, и это не притворство. Каждый раз перед тем, как что-то сказать, она тщательно обдумывает фразы. У нее не тот характер, чтобы сыграть это достоверно)».       «I don't doubt you (Я не сомневаюсь в тебе), – фыркнул Моран. – However, this does not mean that I am ready to believe her. By the way, Will, what about those kids? (Однако это не значит, что я готов верить ей. Кстати, Уилл, что с теми детьми?)»       «Lewis was supposed to take them to a shelter under the patronage of our family, and then go home (Льюис должен был отвезти их в приют под патронажем нашей семьи, после чего ехать домой), – ответил тот. – I think he's already returned and warned Albert about the unplanned guest (Думаю, он уже вернулся и предупредил Альберта о незапланированной гостье)».       «Good (Хорошо)». – удовлетворился ответом полковник.       Вдруг до этого тихо спящая Ярослава легонько дернулась. Моран замолчал, а Уильям тут же повернулся к ней, стараясь не потревожить. До этого ее лицо было хоть и уставшим, но умиротворенным, теперь же она слегка нахмурила брови, будто увидела что-то неприятное. Дыхание, прежде ровное, тоже стало слегка сбиваться и звучать громче.       «Кошмар? – предположил Уильям. – Не удивительно после того, что ей пришлось увидеть».       Тем временем пальцы спящей начали мелко подрагивать, а по беззащитному как никогда лицу побежали слезы. Сначала она плакала молча, но вскоре начала что-то тихо шептать по-русски. В голосе слышалась такая страшная боль, что он невольно испытал жалость. Мориарти перевел растерянный взгляд на Морана, впервые в жизни не имея представления, что делать в такой ситуации. Полковник, к сожалению, тоже выглядел слегка ошеломленным и совершенно не готовым к такому повороту событий.       «И это её я посчитал шпионом?» – мелькнула у него мысль.       «Что же делать? – с легким налетом паники думал Уильям. – Я должен ее разбудить? Как вообще успокоить плачущую женщину?» (Дайте ему уже методичку, кто-нибудь)       Ему пришла лишь одна дельная мысль. Довольно простая, только он был морально не готов к подобным действиям. Увы, его никто не спрашивал.

***

      Темный каменный коридор. Она бежит по нему из последних сил, начисто сбивая дыхание. Позади она слышит чей-то вой, крики боли и ужаса, взрывы, выстрелы и… почему-то бежит как можно дальше от них. Разве она не должна, наоборот, мчаться на звуки? Страшно. Почему ей так страшно? Отчего так больно и муторно на душе? Впереди стал виден свет. Спасение! Она подбегает к светлому проходу полная надежд и застывает на месте, разинув рот в беззвучном крике. Обезображенные пытками мертвые дети с немым укором смотрят словно в самую душу. Среди них она видит Джейн и Люси. Сердце рвет от боли за них. Почему!? За что этим детям такие страдания!? За что… Хочется убежать подальше, лишь бы не видеть их, но ноги не слушаются, даже пальцем не выходит пошевелить. Внезапно дети начали медленно идти к ней, медленно подняв руки, будто хотят схватить. Стоп! Почему они без голов!? Потому что головы уже летают над ней с лицами, застывшими в ужасающих гримасах боли. Вдруг весь пол показался ей залитым кровью. Она текла из тел, снизу, сверху, появлялась из ниоткуда. И ее руки тоже были в крови. Проклятой крови было так много, что она достигла колен.       «Простите… – исступлённо шептала она, едва шевеля губами. – Простите, что не смогла вас спасти.»       Простите, простите, простите. Эти слова эхом проносятся в голове и застывают на губах.       Неужели она снова не смогла? Разве она не успела?       Ярослава проснулась резко, тяжело дыша, будто только что вынырнула из глубокой реки, где ей не хватало воздуха. Перед её глазами продолжали стоять как наяву десятки мертвых измученных мальчиков и девочек. Она медленно приходила в себя, вдруг осознав, что щеки у нее мокрые от слез, раненая нога ужасно болит, а еще её кто-то обнимает. Мягко, нерешительно, словно не уверен в своем праве это делать. Ярослава поняла, что самым наглым образом сопит в чью-то шею и размазывает свои слезы по чужому плечу, сидя слишком близко к этому человеку. Буквально вплотную, чего уж тут. Рука у нее, оказывается, тоже самовольно вцепилась мертвой хваткой в чью-то одежду. Орлова вспомнила, что совершенно непонятным образом оказалась в какой-то англоязычной стране, скорее всего Великобритании века эдак девятнадцатого, и вроде как едет теперь в повозке с новыми почти-знакомыми, которые обещали ей помочь. Исходя из последних воспоминаний, слезы она вытирает либо об Уильяма, либо об Морана. Если соотнести рост, то получается точно Уильям.       «Господи, стыдно-то как. Ну почему я не могла расклеиться попозже и без свидетелей… – подумала Ярослава, злясь на саму себя. Она ненавидела показывать кому-то свою слабость и еще больше ненавидела плакать. – Наверное, надо бы уже отпустить беднягу, а то аж окаменел весь. И чего ему не нравится? Я вроде не настолько страшная, чтоб меня даже обнять неприятно было.»       «Кажется, она успокоилась. – с облегчением понял Мориарти, почувствовав, как расслабились под его правой рукой напряженные мышцы спины. Затем он вдруг осознал, что его левая рука как-то сама собой уже давно находится на макушке Ярославы, закрыв ее лицо от Морана и аккуратно прижимая к плечу. – Да что я вообще творю!?»       Тихонько шмыгнув носом, Ярослава наконец отпустила несчастного мужчину и отстранилась. Наверное надо бы сказать ему спасибо за своевременную поддержку, но она не могла вымолвить ни слова. С благодарностью посмотрев на Уильяма, который старательно делал вид, что ничего необычного не произошло, она чудом заметила в полутьме повозки, что кончики его ушей покраснели.       «Так ты у нас, оказывается, стесняшка, – внезапно поняла она, еле сдержав порыв коварно улыбнуться. – Вон оно как… Ладно, из благодарности к тебе, сделаю вид, что ничего не было. Но я все запомнила!»       Мориарти впервые в жизни с трудом удерживал маску спокойствия на лице. Он был искренне рад пониманию со стороны Ярославы, которая не стала ничего говорить. В конце концов, он все прочитал в её глазах, так что нечего воздух сотрясать. Мужчина совершенно не понимал себя. Почему он так на нее реагирует? Почему вдруг начал… стесняться? Его чувства не поддавались никакой логике!       «Кажется, тут был еще Моран…» – пришла обоим внезапная как выстрел мысль.       Ярослава с Уильямом, словно давно репетировали, синхронно повернулись к нему, отчего тот даже вздрогнул. Он сидел, сложив руки на груди, с видом «ничего не вижу, не слышу, я вообще здесь просто декорация, не обращайте на меня внимание». Уильям для профилактики прожег его взглядом «вякнешь – будешь две недели работать горничной бесплатно». Глядя на эту пантомиму, Орлова едва сдержала дикое желание рассмеяться, настолько говорящими были их взгляды при абсолютном покерфейсе. В тишине и атмосфере некоторого напряжения они доехали до самого особняка Мориарти.       Фред открыл дверцу повозки, и Моран тут же вышел из нее, чтобы помочь выбраться Ярославе. После долгого сидения на одном месте ей было до темноты в глазах больно встать на раненую ногу. Тихо прошипев себе под нос пару слов, описывающих ее мнение о данной ситуации, она тоже вышла из повозки, опираясь на крепкую руку Себастьяна, и встала рядом с ним. Перед ними возвышался весьма внушительных размеров величественный особняк, к которому вела широкая дорога. Из чего сделана – непонятно, но выглядит неплохо. Вдоль нее высажены и аккуратно подстрижены деревья. В темноте Ярослава не могла толком оценить размер приусадебной территории, однако решила, что едва ли та уступает в размерах хорошему такому парку.       «Огородик можно будет разбить. Будут свои огурчики, картошечка... – подумалось ей. – Тьфу ты! Какая же ерунда в голову лезет!»       За ней показался и Уильям, который до этого незаметно страховал Ярославу сзади – мало ли, упадет еще. Он скептически посмотрел, как Орлова упрямо сделала два неуверенных шага вперед, скривившись от боли, вспомнил вид рваной раны на ее ноге, вздохнул и со словами «прошу прощения» поднял эту упрямую русскую женщину. Ярослава была слишком ошарашена, чтобы сопротивляться, поэтому лишь автоматически ухватилась за него покрепче, глядя на мужчину глазами удивленной совы.       «You can't walk with such an injury (Вам нельзя ходить с такой травмой), – пояснил он ей (и себе заодно) свои действия. – It will be bad if the wound opens (Будет плохо, если рана откроется)».       «Да ты что! – с сарказмом подумала Ярослава. – А я-то и не знала, я ж не врач!»       «Несешь меня как невесту в дом. – сказала она в ответ по-русски. – Смотри, я так и влюбиться могу».       «What? (Что?)» – переспросил он.       «I said, thank you for your help (Я сказала, спасибо вам за помощь)». – не моргнув глазом, соврала она. Уильям посмотрел в ее честные-честные глаза и сделал вид, что поверил. А что ему оставалось?       «Надо учить русский язык,» – понял Мориарти.       Моран шел позади них и чувствовал себя третьим лишним; ему ужасно хотелось сострить, но почему-то не получалось. Никто из них не заметил, что из окна на всё это смотрят Альберт и Льюис с абсолютно одинаковыми выражениями на лицах.