Часть 3

      «Н-да, ужин прошел в теплой дружественной обстановке. – с неизменным сарказмом подумала Ярослава. – Ребята, вы всегда с такими минами сидите или чисто ради меня запарились?»       Англичане, по правде сказать, вовсе не считали свои лица постными. Обычно они, если и ужинали вместе, то лишь в чуть (для русского человека, а для них – на порядок) более теплой атмосфере, которая сейчас была несколько приглушена присутствием Ярославы и огромным желанием всех собравшихся побыстрее лечь спать. Они ради нее даже положили малый набор столовых приборов! Пусть ценит их тактичность и продуманность.       Сама столовая представляла собой просторную прямоугольную комнату с двумя большими окнами, закрытыми сейчас тяжелыми шторами. По центру располагался добротный деревянный стол, накрытый белоснежной скатертью, за которым и сидели на деревянных стульях с резными спинками все присутствующие. Над столом висела большая хрустальная люстра, наверняка недешевая, свет от которой освещал все помещение. Ярослава заключила, что обставлено оно довольно аскетично, особенно для людей явно дворянского происхождения. Никакой позолоты, вычурности или нарочито дорогой безвкусицы. Честно сказать, женщину сейчас в последнюю очередь волновал интерьер, но вбитые в подкорку рефлексы внимательно осматривать и запоминать окружающую обстановку были сильнее.       «Тихо как на похоронах. Мне бы рану обработать по нормальному и спать. Я ж так прямо за столом усну с открытыми глазами. Впрочем, едва ли они заметят, раз сами сидят как сонные. Может и правда спать хотят, на дворе глубокая ночь все-таки».       Ярослава заметила, две важные вещи. Во-первых, что ужин состоит преимущественно из продуктов, которые как раз нужны для восстановления после кровопотери. Во-вторых, что кроме нее никто толком и не ест. Так, только видимость создают. Самый младшенький, Фред, вообще свалил незнамо куда еще полчаса назад, прихватив с собой Морана. Зеленоглазик, как окрестила Орлова, старшего Мориарти, медленно потягивал вино, больше разглядывая ее, чем обращая внимание на еду. Льюис, который, по-видимому, готовил этот ужин, лишь изредка посматривал в её сторону с некоторой угрозой во взгляде. На его щеке женщина заметила довольно большой шрам, как ей показалось, от ожога. Пусть мужчина и скрывал его челкой, это не помешало профессиональному врачу все разглядеть.       «Какие мы грозные! – тихо умилялась Ярослава, без труда читая в его взгляде ревность. – Как котик, честное слово. Осталось понять, где его надо почесать, чтоб меня признали своей».       Уильям вел себя так непринужденно, будто каждый день притаскивал домой подозрительных русских женщин-военных аки дворовых котят и щенков. Он ел больше братьев, видимо, проголодался, но все еще меньше Ярославы.       «Это что, они так расстарались, чтоб меня задобрить? – удивилась она. – Вроде бы стремно, что я ем в прямом смысле за троих, но с другой кто знает, когда меня еще покормят, надо пользоваться моментом».       Вскоре «мучение» столовым этикетом, который Орлова, не мудрствуя лукаво, скопировала у Уильяма, было закончено, и они перешли в гостиную, где к ним присоединились Фред и Моран. Вернее, перешли все, кроме Ярославы, которая гордо прохромала, делая вид, что ей вообще не больно и все у нее в порядке. Не хватало еще, чтоб её опять на руках носили (где-то в глубине души подняла голову романтичная женская натура и тут же была задвинута куда подальше военным профессионализмом).       Гостиная выглядела «дорого-богато», как подумала не привыкшая к роскоши Ярослава. Однако, она не могла не признать наличие вкуса у человека, который тут все обставлял. Цвета были светлыми, не слишком яркими и хорошо сочетались; органично смотрелись тяжелые занавески на окнах и несколько картин с изображением пейзажей, висящих на стене. Возле окон стояли две большие вазы с красивыми алыми цветами. Ярослава не знала название, но выглядели они просто чудесно. В центре помещения стоял небольшой столик, а вокруг него два кресла и два небольших дивана, выдержанных в одном стиле. «So, you say you're from Russia (Итак, говорите, вы из России)?» – начал замаскированный под обычную беседу допрос самого благожелательного вида молодой мужчина, представившийся Альбертом. Он был красив: ярко-зеленые, практически изумрудные глаза, правильные черты лица. В нем с первого взгляда чувствовался аристократ с многими поколениями предков благородного происхождения.       «Е-мае, чел, ты правда хочешь провести меня этим детским приемом? – устало подумала Ярослава, которая почти не пыталась скрыть свое состояние. Ну, может чуть-чуть. Незачем им знать, что она готова отрубиться буквально в любую секунду, а окружающий мир так и норовит расплыться перед глазами. – Ладно хоть говорит медленно и понятно».       «Yes (Да)» – коротко ответила она. Пусть думает, что лейтенант ВДВ вправду повелась. – «А можно я уже спать лягу? Хоть в прихожей на коврике, лишь бы мозги никто не канифолил».       «How did you get here (Как вы здесь оказались)?» – с той же благостной миной продолжил он.       «Да х*й его знает, а так меня братец твой привез вообще-то. Приемный, кстати, если обратить внимание на внешность.» – с раздражением подумала Орлова, но вслух сказала культурно. – «I don’t know (Я не знаю)».       Альберт глубокомысленно покивал с видом: «не то что бы я не верю, но я все же не верю». Стоящий позади него Моран только закатил глаза, мол «и чего мы ждали». Уильям, заметивший её тоскливый взгляд обиженного ни за что ни про что щеночка и вселенскую усталость, неожиданно для самого себя смягчился и решил, что пора бы дать женщине обработать рану и отдохнуть, а разузнать все подробности можно будет позже – все равно она никуда не убежит. В конце концов, они все устали, а ему еще с братьями надо будет поговорить без ее участия.       «Where am I and what year is it now (Где я оказалась и какой сейчас год)?» – спросила в свою очередь Ярослава, пока Альберт не продолжил говорить.       «You're in the UK, it's 1879 (Вы в Великобритании, сейчас 1879 год).» – не изменяя своему безупречно вежливому тону, ответил Альберт. Он выглядел безмятежным, однако военная сразу заметила, что тот очень внимательно отслеживает ее реакцию на свои слова. Реакция оказалась… да никакая она оказалась, потому что не пристало военному выдержку терять.       «Картина Репина “приплыли”. – отстраненно подумала Ярослава, которая заранее приготовилась к самым невероятным вариантам, и тут до нее дошло. – Зачем я только спросила! Ясно же было, что не в будущем оказалась, могла бы потом газету под благовидным предлогом стырить и посмотреть спокойно! Теперь-то даже ежику стало бы понятно, что я из другого времени!» – корила она себя, но было уже поздно. – «All right, thanks (Ясно, спасибо)».       Даже если Альберт хотел спросить что-то еще, то об этом она так и не узнала, поскольку Уильям очень вовремя свернул их занимательный разговор. Он вместе с Льюисом, который по пути откуда-то достал внушительного размера аптечку, отвел Ярославу в комнату для гостей, спросил, нужна ли ей помощь, на что получил отрицательный ответ и ушел, пожелав ей спокойной ночи.       На третий этаж особняка она дошла исключительно на упрямстве и адреналине, который тут же был выработан организмом при мысли, что её при всем честном народе на руках понесут. Второй раз это вам не первый, это уже статистика.       «Такое упрямство бы в мирное русло, – с небольшим раздражением подумал Уильям. – Я прекрасно понимаю её нежелание принимать от нас помощь, но она же едва на ногах стоит!»       Как только шаги мужчин стихли, Орлова устало сползла по стене прямо на холодный деревянный пол, поджала колени и уронила на них голову. Двигаться не хотелось. Перед глазами давно уже мелькали мушки, голова слегка кружилась. Усилием воли Ярослава подавила желание лечь спать прямо на полу и начала обдумывать произошедшее.       «Прошлое. Я в прошлом. Вторая половина девятнадцатого века, еще и Англия. Слов нормальных нет! Как мне вообще теперь обратно вернуться!? – злясь на ситуацию, думала она. – У наших там бой, а я тут прохлаждаюсь! Сколько ребят погибло из-за того, что какая-то дурацкая фигня перенесла меня к черту на куличики?! Ох, Яра, надо бы тебе успокоиться».       Успокоиться не получалось. Орлова не могла перестать думать о покинутом поле боя. Где-то там сражаются ее товарищи, с которыми она прошла огонь и воду, а она, врач, не с ними. Не спасает, не помогает, не поддерживает. Не сражается, в конце концов! От мысли, что именно из-за ее отсутствия там погибают знакомые еще со времен учебы парни и девушки, да даже и незнакомые, доверившие ей свои жизни, становилось до невозможности тошно на душе. По щекам против воли покатились слезы, плечи затряслись от попыток сдержаться. Ярослава молча заплакала от собственного бессилия хотя бы сдержать слезы, от того, что её не было на поле боя, где воевали её товарищи, от того, что тот неизвестный солдат, чей стон она слышала перед перемещением, наверняка погиб там из-за того, что она не дошла до него, не вытащила, не помогла, не выполнила свой долг врача. Ну почему она не смогла пройти мимо той пентаграммы!? Зачем так долго была в той злополучной комнате!? Быть может, тот бой уже закончился, но сколько? Сколько людей погибло из-за её отсутствия!? И почему, раз уж неведомая сила перенесла её сюда, то так поздно? Почему нельзя было раньше, чтобы спасти от мучений тех, от кого сейчас остались только кости!? Она оплакивала жестоко убитых ребятишек, которых никто не пришел спасти, жалела, что не оказалась там раньше, ведь тогда невинные дети жили бы. Может счастливо, может не совсем, легко ли, трудно ли, но они бы жили. «Это были дети из трущоб, беспризорники или просто из бедных семей – вдруг поняла она, вспомнив их потрепанную одежду и худобу. – У них едва ли был шанс на хорошую жизнь, однако они ничем не заслужили столь ужасной смерти!» Вместе со слезами из её сердца уходили боль и горе, уступая место печали за отнятые жизни. Печаль эта, впрочем, тоже со временем уйдет, останутся лишь воспоминания, и их Ярослава будет хранить всегда, какими бы горькими они не были. Потому что эти дети не заслуживают забвения, потому что это большее, что она может для них сделать. Едва ли о них будет помнить кто-то кроме нее.       «Вот и ожидаемая истерика подкатила. Как-то быстро я перешла от злости к… к этому дурацкому слезоразливу. Ну ничего, выплеснула стресс наиболее безопасным способом, – меланхолично отметила она, когда чуть успокоилась. – Хотя я надеялась, что обойдусь без этого, особенно после того, как…»       Орлова раздраженно сжала губы, вспомнив, как не столь давно размазывала слезы об Уильяма. «Ужас какой» – содрогнулась она. – «Ладно, психанули и хватит. Военный врач я или погулять вышла? Сейчас мне надо встать, осмотреть выделенные “хоромы” и обработать наконец эту долбанную рану! О! Надо будет потом вспомнить, что я знаю про Англию этой эпохи и знаю ли я хоть что-нибудь».       Медленно, осторожно, держась за стенку и матерясь сквозь зубы от боли – адреналин все-таки закончился, Ярослава поднялась с пола и пошла на осмотр выделенной ей комнаты. Та показалась женщине довольно просторной, хотя может Орлова просто привыкла жить в тесноте и спать в одной комнате с еще минимум тремя девушками. Помещение явно долгое время пустовало, хотя предполагалось, что в нем кто-то должен жить. Возможно, здесь могли бы остановиться гости или наемные рабочие, поскольку все же минимально необходимые вещи – кровать, стол, стул со спинкой и небольшой платяной шкаф – стояли здесь, причем тоже давно. На стене висели круглые часы, показывающие, что сейчас два часа ночи с четвертью. Ярослава не разбиралась, насколько хороша эта комната для местных, но ей она чем-то неуловимо понравилась. Еще в комнате было большое окно, выходящее в сад. Штор не было, поэтому комнату освещал бледный лунный свет. «Можно будет в крайнем случае сбежать через него, хотя здесь третий этаж… да, с больной ногой я отсюда не десантируюсь без проблем,» – автоматически отметила Ярослава и грустно улыбнулась. Печально, если первое, о чем она думает – пути отхода, но с её-то жизнью и опытом было бы странно не переживать об этом.       Далее Ярослава обнаружила довольно неприметную дверь, за которой оказалась уборная с очень даже неплохой для этого века раковиной и зеркалом над ней. Честно говоря, Орлова не очень хорошо представляла, как там в 19 веке обстояли дела с водоснабжением и тому подобными бытовыми вещами, так что наличие даже таких удобств обнадеживало. Да, не ванна и даже не душ. Зато хоть умыться можно, а при должном старании и рану промыть. Здесь же обнаружился кусок мыла и полотенце для рук.       «Вот спасибо! – искренне обрадовалась женщина. – Как любезно с их стороны. Интересно, когда они вообще это все успели сделать?»       Глянув на свое отражение, Ярослава… нет, не ужаснулась. Всего-то печально вздохнула. Было от чего: форма основательно пропылилась, местами была в крови, к счастью, чужой, светлые волосы сильно разлохматились из короткой косы и тоже были такими грязными, что казались скорее каштановыми; лицо бледное, даже слегка осунувшееся, под глазами залегли тени. В общем, вид у нее был тот еще.       «Ой, я же совершенно забыла берет снять при входе в помещение! Ладно, женщинам позволяется, наверное. А они меня даже за стол пустили – вдруг подумала она. – Ни словом, ни косым взглядом не выдали, насколько я плохо выгляжу. За это им спасибо, хотя все равно немного неловко».       С горем пополам и матерным сопровождением, которое не постыдились бы записать даже опытные грузчики, Ярослава смогла-таки умыться, обмыться, облиться, удалить швы, хорошенько промыть и продезинфицировать рану (в принесенной Льюисом аптечке нашелся спирт, бинты и прочие необходимые вещи), чтобы не было нагноения, воспаления и прочих сюрпризов, удалить поврежденные ткани, шипя от боли и время от времени утирая слезы, наложить новый шов, постирать носки, чтобы после всего этого с чистой совестью и почти чистой (мыла как могла) головой упасть на свежепостеленную (вроде) кровать.       Вещи, кроме нижнего белья и полосатой тельняшки, были традиционно повешены на спинку стула с надеждой, что никто не будет врываться к ней в комнату без стука. Нет, Ярослава вовсе не стеснялась показаться в таком виде перед мужчинами – армия избавила от лишнего стыда, но вот сами мужчины едва ли были готовы ее увидеть в неглиже. Для них, небось, женщина в брюках уже неприлично выглядит.       «Получается, что раз в штанах мне ходить неприлично, то надо ходить без них? – прыснула она с незамысловатой шутки. – Ладно, рано им такое видеть. Вдруг слабонервные, откачивай потом…»       Юмор помог немного снять нервное напряжение, хотя расслабляться было еще ой как рано. Орлова устало вздохнула, покосившись на торчащий из-под подушки пистолет. Что-то ей подсказывало, что впереди её ждет куча проблем.       «Итак, что я имею? Непонятное перемещение в гребаную Англию, раз. Новых подозрительных знакомых, два. Кошмары на ближайшие пару дней, – тут Ярослава фыркнула. Вот еще, будет она сопли распускать, как же. – три. И как вишенка на торте, полное непонимание происходящего, проблемы, начиная со знания языка, заканчивая допросом в каком-нибудь МИ-6 и развязыванием мирового конфликта раньше времени, если найдется умелец, который моё оружие разберет, пересоберет и поставит это на промышленный поток, что даст Англии серьезное военное преимущество. – и с ноткой присущего ей черного юмора резюмировала. – В принципе, жить можно».       От мрачных мыслей о последствиях её появления начала болеть голова. Усталость накатила как снежный ком, глаза сами по себе начали слипаться. «Могу ли я довериться им? – задала она себе самый важный, наиболее сильно терзающий её вопрос. – По сути, они не сделали мне ничего плохого. В дом привели, накормили, спать уложили, причем даже не в пыточной! Не сдали в какой-нибудь Скотланд-Ярд или кто у них там иностранных агентов ловит. Да, забавно, если кто-то из них работает в правительстве как раз по таким вопросам. Было бы иронично. Однако, я лежу сытая и умытая в чистой кроватке, это весомый плюсик им в карму». Ярослава от души зевнула, не потрудившись прикрыть рот рукой. От кого ей прикрываться, если она тут одна? «Выходит, что у меня и выбора-то толком нет. Что ж, подумаю над всем этим завтра». Придя к такому выводу, измученная женщина забылась тревожным сном.

***

      «William, will you finally explain what's going on (Уильям, пояснишь наконец, что происходит)? – заговорил Альберт, когда братья вернулись и устроились в гостиной на диване. – How did you manage to find a Russian military woman at the Baskerville Estate (Как ты умудрился найти русскую женщину-военную в поместье Баскервилей?)»       «Flew out at her from around the corner (Вылетел на нее из-за угла). – абсолютно честно ответил средний брат несколько отстраненным тоном. Вид у него был задумчивый. – Then I realized that I was lying on the floor and my arm hurt (Потом осознал, что лежу на полу и рука болит)».       Все выжидательно смотрели на него, надеясь на более подробные пояснения. Их всех интересовало, что Уильям собирается делать дальше по отношению к Ярославе.       «As far as I've been able to figure out (Насколько я успел понять), – продолжил он. – She doesn't know how she got there. Apparently, it happened by accident. She doesn't know English very well, and she didn't just ask about the year. She has a good poker face, but it's clear that she was hoping for a different response. Based on her appearance, I think she's from the future, although it sounds incredible. This is the only reasonable assumption I can make. (Она сама не понимает, как там оказалась. По-видимому это произошло случайно. Она не слишком хорошо знает английский, и отнюдь не просто так уточнила год. Ей хорошо удается держать лицо, однако она явно надеялась услышать другой ответ. Исходя из ее внешнего вида, я могу сказать, что она из будущего, как бы невероятно это не звучало. Это единственное разумное предположение, которое я могу сделать)».       «What (Чего)!? – вытаращился на него Моран, на лице которого явно проступило сомнение. – Are you sure you're not joking? (Ты точно не шутишь)?»       Фред и Льюис промолчали, однако их взгляды были весьма красноречивы. Оба донельзя удивились такому предположению всегда рационального Уильяма, но и возражать не стали, доверяя его суждению. Гений все-таки, куда уж им до него.       «Brother, are you sure (Брат, ты уверен)? – серьезным тоном уточнил Альберт. – You know that sounds incredible, although I'm inclined to agree with you (Сам понимаешь, что это звучит невероятно, хотя я склонен с тобой согласиться)».       «Not completely (Не полностью). – признался тот, склонив голову. – The hypothesis needs to be tested, but I can't assume anything else. After all, you've seen her too, and you've probably drawn your own conclusions. (Гипотеза требует проверки, однако ничего иного я предположить не могу. В конце концов, ты тоже видел её и наверняка сделал свои выводы)».       «All right, I heard you (Хорошо, я тебя понял). – вздохнул старший. – Miss Yaroslava seemed to me honest, straightforward and somewhat distrustful, however, I can understand her. Such a person will not harm those who help him, and is unlikely to be capable of meanness. (Ярослава показалась мне честной, прямолинейной и несколько недоверчивой, впрочем, я могу её понять. Такой человек не станет вредить тем, кто ему помогает, и вряд ли способен на подлость)».       «She is kind (Она добрая). – тихо добавил обычно молчаливый Фред. – And very strong. I can't imagine how she endured the pain all this time. (И очень сильная. Представить не могу, как она всё это время терпела боль)».       «So you all agree that it would be best to leave her here under our supervision (Значит вы все согласны, что лучше всего будет оставить её здесь под нашим присмотром)?» – уточнил Уильям.       «If you think so, dear brother (Если ты так считаешь, дорогой брат), – медленно кивнул Льюис, выражая общую мысль. – Then none of us mind (То никто из нас не против)». Сам он был не в восторге от Ярославы – она казалась ему подозрительной. Кроме того, пусть он не хотел этого признавать, ему не нравилось, что его брат смотрит на неё с таким интересом, будто перед ним загадка вселенной, которую ему обязательно надо разгадать. Слишком хорошо он знает Уильяма, чтобы не заметить. Может это по-детски, но ему вообще-то брат точно нужнее, чем ей.       «Okay (Ладно), – хлопнул в ладоши Альберт, встал с кресла и подытожил - Since we've solved this issue, it's time to go to bed. William, don't stay too long either, I can see that you're tired. жил. – (Раз этот вопрос мы решили, пора пойти спать. Уильям, ты тоже не засиживайся, я вижу, что ты устал)».       «All right, brother (Хорошо, брат). – слегла улыбнулся тот на это выражение заботы о нем. – Good night (Спокойной ночи)».