Глава 1: Как мы случайно завели ребёнка

*** ***

      Выстрелы заклинаний стихли, едва за спиной захлопнулась дверь кабинета в поместье Лестрейнджей. Тишина навалилась оглушающей, громче любого грохота битвы, что бушевала снаружи. На этот раз перевес был на стороне Сопротивления.       Это казалось нереальным.       Шесть лет войны после Битвы за Хогвартс. Шесть лет с тех пор, как волшебный мир узнал страшную правду: Гарри Поттер не был последним крестражем. И, что хуже, далеко не единственным, кто отказывался, блядь, сдохнуть.              Драко часто вспоминал тот день в Большом зале. Как же катастрофически тупо выглядел Поттер, пытавшийся применить Экспеллиармус против, прости Господи, блядской Авады Кедавры. В какой, интересно, вселенной это вообще должно было сработать?       Но, конечно, не сработало. Как не сработало и смертоносное проклятие, которое они швырнули в Темного Лорда при следующей встрече. И через раз.       И адское пламя не помогло.       И яд, подмешанный в его вино. Дважды.       Ловушка из дьявольских силков? Многообещающе… но увы. Он возвращался. Снова. И снова.       После тринадцати крестражей, шести лет войны и бесчисленных попыток Драко наконец стоял перед ним — тем, кто казался бессмертным. Пальцы сжимали палочку так крепко, что кости ныли, а в жилах пылал адреналин, будто расплавленный металл. Наконец-то он загнал его в ловушку – смертного, беззащитного, прижатого к стене кончиком волшебной палочки. Именно там, где он и хотел его видеть.       — Хочешь сказать последнее слово, мерзкая тварь? — процедил Драко, выплёскивая наружу весь яд, копившийся в нём годами.       — Драко… — устало вздохнула Гермиона за его спиной.       Он сделал шаг вперёд, и кончик палочки вонзился в горло Темного Лорда глубже:       — Никаких последних слов перед тем, как я сотру тебя из существования? Волан-де-Морт не произнёс ни звука. Его землисто-серая кожа, почти прозрачная в мерцающем свете свечей, исказилась в зловещей ухмылке, а жалкая пародия на сердце в его груди — холодная и недостойная называться живым органом — судорожно дёрнулась в последний раз.       — Драко, пожалуйста. Без драм. Просто сделай это уже.       — Подожди, ещё должен…       — Должен что?               Драко слегка опустил палочку и повернулся к ней:       — Должен быть какой-то кульминационный момент, ты не думаешь? Хотя бы небольшая… церемония.       Гермиона закатила глаза. За пять лет совместной жизни она научилась мириться со многими его причудами, но его страсть к пафосу редко входила в их число. Однако, приподняв бровь и небрежно махнув рукой, она позволила ему продолжить, сдерживая нетерпеливый вздох.       Драко вновь уставился на Волан-де-Морта:        — Так… на чём я остановился?       — Кажется... — сипел Тёмный Лорд, растягивая слова так, будто они давались ему с трудом. — Ты спросил… есть ли у меня… последние…       — Да ради всего святого! — простонала Гермиона, и в следующее мгновение её рука молниеносно сорвала укороченный дробовик с бедра. Оглушительный БДЫЩ разорвал тишину, отбросив Драко назад.       Превозмогая звон в ушах, он пробился сквозь завесу пыли и щепок к месту, где только что стоял Волан-де-Морт, то ожидал увидеть всё что угодно: окровавленные одежды, воронку на месте груди, клубы дыма от разорвавшегося тела. Но когда они с Гермионой осторожно приблизились, то обнаружили лишь жалкую груду тряпья, ещё тлеющую по краям.       Их рты открылись настолько, что можно было разглядеть миндалины. Молча, они переводили взгляд с обрывков ткани друг на друга, затем снова на тряпки.       — Ты не... — Драко сглотнул ком в горле. — Ты не думаешь, что он теперь бегает где-то с голой задницей?       Гермиона шагнула вперед и концом ствола разворошила груду одежды. Внезапно из-под неё раздалось жалобное мяуканье. Они синхронно отпрыгнули назад, Гермиона молниеносно вскинула оружие.       Она бросила взгляд на Драко, ткнув подбородком в сторону мантии, но тот только покачал головой, высоко подняв брови в унисон.       В ответ она резко приподняла брови и нетерпеливо кивнула на груду, молча подталкивая его вперёд. Малфой демонстративно скрестил руки на груди.       — Просто обыщи уже это, — сквозь зубы процедила она, пока слабый писк перерастал в приглушенные всхлипы. — Я прикрою.       Драко нахмурился, но всё же подчинился. Наклонившись с явной неохотой, он приподнял край мантии большим и указательным пальцами, будто это была дохлая крыса.       — Если здесь окажется голый Волан-де-Морт, я…       Его слова оборвались на резком вдохе. Лицо побледнело, глаза округлились.       — Что? Что там? — Гермиона напряглась, пальцы сжали приклад.       — Бляяя… — выдохнул он, попятившись и чуть не споткнувшись о собственные ноги.       Его жена, похоже, напрочь лишилась инстинкта самосохранения. Она не только шагнула ближе, но и ловко увернулась от его руки, пытавшейся её остановить, будто предвидела этот жест.       — Это же младенец, — констатировала Гермиона, опускаясь на корточки рядом с ним, ствол дробовика безвольно опустив вниз.       Лысая голова и крошечные размеры действительно напоминали младенца... но эти алые, как свежая кровь, глаза, полные бездонного презрения, и серо-свинцовая кожа, покрытая трещинами, словно высохшая болотная грязь, выдавали нечто куда более жуткое. Торчащие рёбра и ключицы делали существо больше похожим на новорождённого фестрала, чем на человеческого ребёнка.       — Их было четырнадцать... — прошептала Гермиона. Леденящий ужас медленно расползался по её лицу, пока она разглядывала это физическое воплощение изуродованной души Волан-де-Морта. Её пальцы непроизвольно сжали дробовик так, что костяшки побелели.              Наконец она моргнула и подняла на Драко взгляд.       — Но Кингсли сказал… — Драко громко сглотнул, его кадык нервно дернулся.       — Я знаю, что говорил Кингсли! — резко парировала Гермиона. — Я — главный исследователь Ордена. Эксперт по крестражам. Я сама Кингсли это говорила! Изначально было шесть. Потом семь. Это должно было быть пределом, но очевидно...       — Очевидно, — сухо повторил Драко.              — Мы рассчитывали на тринадцать максимум. С математической точки зрения это... — её голос сорвался, — это невозможно...       — Ну, очевидно же, что…       — Очевидно!       Они замерли, уставившись на серый комок кожи, беспомощно копошащийся в гнезде из ткани. Тонкие конечности дрыгались в воздухе, словно у перевернутого жука. Драко осторожно поддел край ткани носком ботинка - кожаный лофер скрипнул под давлением.       Существо всхлипнуло. Звук, странно сочетающий детский плач с шипением раненого животного. Драко резко отдернул ногу и засунул руки в карманы, стараясь придать лицу безразличное выражение:       — Ладно, давай ещё раз.       — Давай... ЧТО?! — Гермиона резко повернулась к нему, глаза сверкали. — Драко Люциус Малфой! — её голос достиг опасной громкости. — Я не буду стрелять в младенца!       — Но это же не ребенок, верно? — Драко сморщил нос, как будто учуял тухлый запах. Его взгляд скользнул по существу: выпученные красные глаза, слишком большие для крошечной головы; восковая кожа, сквозь которую проступали черные вены, пульсирующие от ярости. — Это же... это...       — И потом, это всё равно ничего не изменит, — перебила Гермиона голосом, внезапно ставшим усталым. — Значит, где-то есть ещё один крестраж...       Она резким движением сунула ему обрез в руки. Драко успел лишь издать нечленораздельный звук протеста, как она без тени сомнения наклоняется, подхватывает это серое создание руками и прижимает к груди с осторожностью, которой обычно удостаиваются новорожденные.       — Грейнджер, что ты делаешь? — голос Драко сорвался на фальцет.       — Мы же не можем просто оставить его здесь.       — Эээ… как раз можем? Именно это и должны сделать — бросить эту тварь.  Гермиона резко вскинула голову. В её глазах вспыхнуло то самое опасное пламя, перед которым отступали даже самые упрямые члены Сопротивления:       — Мы не можем его просто оставить. Кто-нибудь из его приспешников найдет его. И тогда начнется третий круг.        — Ну, нет…       — Он всего лишь младенец!       — Это самый отвратительный младенец в истории! — Драко содрогнулся. — А я видел всех отпрысков Поттера.       Гермиона склонила голову, разглядывая серого гремлина у себя на руках. Существо хлюпнуло носом.       — Если прищуриться, он немного похож на мопса… или на маленького домового эльфа.       Тварь дернулась в её руках, и Гермиона машинально прижала его ближе, закутывая в мантию с материнской заботливостью.       — Не надо его пеленать, как...              Он замолчал под убийственным взглядом Гермионы. В воздухе повисло молчание, густое, как слизь в болоте.              Не удостоив его ответом, она резко развернулась, задев плечом дверной косяк, и вышла в коридор. Драко остался стоять с бесполезным дробовиком в руках, чувствуя, как по спине ползут мурашки. Где-то в подсознании уже звонил тревожный колокольчик, предвещавший, что этот день станет легендарным... в самом худшем смысле.  

***

        Спустя несколько часов они сидели в гнетущей тишине на кухне Молли Уизли. Весть о падении Волан-де-Морта разнеслась с бешеной скоростью, как адское пламя по сухой траве, и вскоре почти все выжившие члены Ордена Феникса собрались здесь на вечерний брифинг. Чашки с чаем стояли нетронутыми, их поверхность покрылась маслянистой пленкой, пока присутствующие обменивались краткими взглядами, украдкой поглядывая на Гермиону, которая по-прежнему сжимала в руках серый сверток, с упрямой складкой между бровей.       Когда сверток слабо зашевелился, Гермиона машинально прижала его ближе к груди, начала ритмично покачивать и - к ужасу Драко - легонько шлепнула по тому месту, где предположительно находилась попка. Его рот открылся в немом протесте, когда он услышал, как она тихонько приговаривает:       — Тшшш-тссс.               Два оглушительных хлопка трансгрессии раздались со стороны сада, и через мгновение Поттер с Кингсли ворвались через черный ход.       Поттер впорхнул в комнату, как ураган. Его лицо, перемазанное сажей, расплылось в сияющей ухмылке. Он прямиком направился к Джинни, схватил её за плечи и Драко с трудом подавил рвотный позыв, когда тот практически сожрал её лицо своими губами.              Отстранившись, он обернулся ко всем, запыхавшийся и сияющий:       — Мы сделали это. Мы, блять, реально сделали это! — выдохнул он, всё ещё дико ухмыляясь и запыхавшись. — Наконец-то мы достали его.       Кингсли, собиравшийся занять место во главе стола, замер на полпути. Его опытный взгляд мгновенно уловил странное напряжение, витавшее в комнате. Он медленно провел глазами по скованным позам Уизли, по их неестественно застывшим лицам, по тому, как Артур нервно теребил край скатерти.       — Вы что-то не особо радуетесь свержению тирана, за которым охотились годами. Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?       Все взгляды, словно по команде, устремились на Гермиону. Улыбка медленно сползала с лица Поттера, оставляя после себя лишь бледную маску ужаса, пока его глаза не остановились на шевелящемся свертке из рваных мантий в её руках. Гермиона скривила губы и нерешительно приподняла край ткани, обнажая сморщенное личико. Гарри резко отпрянул, прикрыв рот ладонью, и выдохнул.       — Гермиона, умоляю, — его голос был тихим. — Скажи, что это изувеченный домовой эльф, которого ты подобрала в руинах поместья Лестрейнджей, и теперь выхаживаешь.       — Ну, вообще-то не совсем, — Гермиона кашлянула и поёрзала на стуле. — Я... могу всё объяснить.       Драко медленно приподнял бровь, словно ожидая этого момента всю свою жизнь. Уголок его губ дрогнул в сардонической усмешке:       — Да, любимая, пожалуйста, расскажи всем.              Гермиона закатила глаза, прежде чем снова повернуться к Гарри:       — Мои... исследования, возможно, содержали незначительные погрешности.       Кингсли нахмурился:              — Вам придётся уточнить, мисс Грейнджер.       — Грейнджер-Малфой, — поправил Драко, вызвав коллективный стон и очередное закатывание глаз у жены и остальных членов Ордена.       — Конечно. Миссис Грейнджер-Малфой, — сквозь стиснутые зубы процедил Кингсли. Его пальцы впились в дерево стола так, что казалось, вот-вот останутся вмятины, а спина неестественно выпрямилась, будто он готов был в любой момент трансгрессировать прямо со стула.       Поттер бессильно плюхнулся на место, которое предусмотрительная Джинни уже освободила для него, и с глухим стуком опустил голову на стол, словно надеясь, что дерево поглотит его целиком.       — Насчёт крестражей, — продолжила Гермиона. — Похоже, в расчётах была допущена ошибка. Теоретически их не может быть больше тринадцати…       — Больше?! — Гарри вскочил так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад. Его шрам извился, как живой, а глаза расширились в немом ужасе.       — Ну очевидно же, что их больше! —вспылила Гермиона, поднимая сморщенный свёрток так, чтобы все могли видеть. Существо зашевелилось, издавая булькающие звуки. — Я не знаю, как это случилось, но факт налицо. И на этот раз мы с Драко разработали план.       — Правда? — Драко язвительно приподнял бровь. — Не могу дождаться, когда услышу наш гениальный план.              — Именно. Раньше его последователи всегда находили способ воскресить его. Но теперь он у нас, и мы можем этого не допустить. Будем держать его под контролем, под постоянным наблюдением, чтобы он не... восстал вновь.       — И параллельно будем охотиться за оставшимися крестражами, — закончил за неё Поттер, кивая с внезапным пониманием.       — Именно так! — её голос звенел от возбуждения, когда она излагала их план. — Нам всё ещё придётся разбираться с оставшимися Пожирателями Смерти, но по крайней мере он не сможет создавать новые крестражи, пока находится у нас.       — Больше никаких голов у проклятой гидры, — недовольно проворчал Драко. Больше всего его бесило, что её план действительно имел смысл.       Гермиона повернулась к нему, и в её карих глазах Драко уловил что-то неуловимо хрупкое - едва заметную тоску по спокойным временам.              — Больше никаких голов у гидры, — повторила она. — На этот раз мы покончим с этим навсегда.       — Это меняет всё, — раздался голос Артура с другого конца стола. Он переглянулся с Молли, и в его глазах, впервые за много лет, появилось что-то похожее на надежду. Но заботы Малфоя были куда прозаичнее, чем меняющаяся стратегия их операции.       — И что нам делать с... этим... пока что? — спросил он, бросая взгляд на свёрток в руках Гермионы.       — Ну… — протянула Гермиона, прикусывая нижнюю губу и глядя вниз на маленького гремлина. — Наверное, стоит назначить кого-то ответственным за уход, пока мы поймём, что делать дальше…              За столом разом поднялся гул возмущённых голосов. Пронесся хор: «Только не я!» и «Вы спятили!».        Драко промолчал.Одного взгляда на жену было достаточно, чтобы понять — битва уже проиграна. Она смотрела на это существо с какой-то нелепой жалостью, плотнее прижимая его к себе. У неё всегда была слабость к жутким созданиям. А у Драко... у Драко была слабость к ней.       Он сглотнул и смирился с адом, который точно ждал его впереди.       — Мы его возьмём… ээ, его, — выдохнул он, уже ненавидя каждое слово.       В ту же секунду за столом воцарилась тишина, густая и тяжелая, но ему было плевать. Малфой смотрел только на свою жену. Лицо Гермионы резко поднялось, полное едва сдерживаемого удивления, и она улыбнулась — той самой улыбкой, ради которой стоило принимать даже самые безумные решения.       — Но вы уверены, что вы… ну, готовы к такому? — подал голос Поттер с другого конца стола, нервно поёрзав на стуле. — У вас же нет детей, вы не представляете, насколько это тяжело, и вообще…       Джинни скрестила руки на внушительном животе, приподняв брови так, что стала пугающе похожа на свою мать.       — Гарри Поттер, если ты сейчас предлагаешь нам растить двух младенцев, да ещё и притащить эту змеюку в памперсах в наш дом, то я…       Поттер замахал руками.       — Нет, нет, нет! Я только хотел сказать, что, может быть, кто-то с большим опытом…       — В воспитании реинкарнированного маниакального младенца-тирана? — ядовито спросила Гермиона. — У кого, интересно, есть такой опыт? Может, позвоним Питеру Петтигру?       Покраснев, Гарри начал нервно почесывать за ухом, смущённо отведя взгляд, и тогда заговорил Кингсли:       — Мисс Грейнджер пра..       — Грейнджер-Малфой, — одновременно поправили его Гермиона и Драко.       Министр выдохнул и поднял руки в примирительном жесте:              — Миссис Грейнджер-Малфой права. Это беспрецедентная ситуация, и никто не знает, на что способно это существо. Кто лучше справится с его содержанием, чем наш главный исследователь и глава тактического отдела? — Он указал на Гермиону, затем на Драко. — Думаю, это весьма практичное решение.       — Спасибо, Кингсли, — сказала Гермиона, приподняв подбородок в той своей манере, когда ей, наконец, оказывали заслуженное признание.       Министр продолжил:       — Всем присутствующим придётся дать Нерушимый обет. Никто, кроме находящихся в этой комнате, не должен знать о его существовании.       Гермиона наконец перестала похлопывать «малыша» по попке и взяла Драко за руку, подарив ему ободряющую улыбку.       — К тому же, он всего лишь младенец. Что может пойти не так?       Как по сигналу, младенец издал крик, напоминавший скрежет металла в миксере, и Драко едва удержался от гримасы. Он подозревал, что всё может пойти очень, очень не так.       Когда Гермиона принялась укачивать морщинистое существо с серой кожей и поросячьими щёчками по бокам от щелевидных ноздрей, Драко убедился в этом окончательно.       Он закрыл глаза и тихо пробормотал:       — Надеюсь, ты понимаешь, что я не собираюсь менять ему пелёнки.