Глава 9: Слизеринцы и секреты

*** ***

      — Волан-де-Морт Грейнджер-Малфой! — крикнула жена.       Её голос пронёсся над садом, как лёгкий ветерок, и мгновение спустя из-за пригорка, под высокий гул электромотора, вылетел розовый джип «Power Wheels» с надписью «Барби» на капоте.       Она повернулась к Поттеру, стоявшему у них на кухне:       — Это займёт всего минуту.       — Чай? — предложил Драко из дверного проёма и сам пошёл ставить чайник.       Поттер выглядел так, словно предпочёл бы получить Сектумсемпрой в грудь, чем оставаться здесь и болтать дольше необходимого.       — Будьте добры, — тем не менее согласился он, вежливо кивнув. — Так вот, насчёт… — Думаю, мы подождём, пока он придёт, если ты не против, — прервала его Гермиона, садясь за кухонный стол.       Поттер нервно сглотнул и медленно кивнул в знак согласия.       Драко наполнил чайник и включил его, готовя заварник с «Английским завтраком» и три кружки. Всё это — под аккомпанемент надрывного воя 12-вольтового мотора, который с трудом втаскивал игрушечный джип на холм. Наконец, пластиковый корпус с хрустом врезался в опорный столб веранды, останавливая машину. Это напомнило Драко, что нужно купить свежей белой краски, чтобы закрасить очередные розово-фиолетовые царапины. После минутной возни с застёжкой ремня безопасности на липучке мягкое шлёпанье кроссовок по бетону возвестило о скором появлении Волди.       Нижняя створка двери с грохотом ударилась о стену, и в кухню вошёл Волан-де-Морт. Он на ходу жестами показывал своё раздражение тем, что его так рано загнали домой, пока не заметил Поттера, неловко переминавшегося у холодильника. Мальчик замер, не закончив жест, его красные глаза сузились.       Заметив, как скривились губы сына, Драко откашлялся, и внимание Волди тут же переключилось на него.       — Помой руки, пожалуйста. Ты весь день был на улице.       Смерив Поттера последним свирепым взглядом, Волди с раздражённым фырканьем пошёл мыть руки.       — Как я и…       Громкий скрежет дерева о плитку прервал Поттера. Волди двигал подставку к раковине нарочито медленно, вынуждая его повысить голос, чтобы перекричать шум.       — Как я и говорил, — повторил Гарри громче, откашлявшись. Драко отвернулся к чаю, пряча усмешку над дерзостью сына. — Рейд в Харингее стал… неожиданностью. Данные нашей разведки не предвещали активности такого масштаба. Они оказались куда более организованными, чем мы предполагали… По иронии, именно эта организованность и позволила нам накрыть всю их сеть.       — А теперь нормальным языком, Гарри.       Драко обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как Поттер возвёл глаза к потолку, словно моля о терпении. Подцепив пальцами ручки сразу трёх кружек, Драко перенёс их вместе с заварочным чайником на стол и сел рядом с женой. Поттер неохотно присоединился к ним.       — Всё движение «Возрождения» ликвидировано. Похоже, что Волан-де-Морт… положил этому конец. — Поттер сглотнул, словно эти слова вызывали у него тошноту. — Он… всё кончено. Полностью.       — Вы выяснили, как они узнали, где он будет в ту ночь? Откуда они пронюхали, что он у нас, несмотря на Непреложный обет? — Гермиона разливала чай. Ноги Волди коснулись пола, он пересёк кухню и встал рядом с мамой. Теперь они втроём, единым фронтом, сидели по одну сторону стола напротив Поттера.       Гарри кивнул, не сводя настороженного взгляда с Волди.       — В моём кабинете был «жучок». В буквальном смысле — муха на стене. Не знаю, как и когда её туда подсадили, но среди тел… погибших… в Харингее опознали одного из новобранцев Аврората. Должно быть, это он оставил её там и подслушал наш с Роном разговор о планах на Хэллоуин. Я не знаю всех тонкостей. Сейчас этой мухой занимаются Невыразимцы — препарируют и изучают наложенные чары.       Гермиона нахмурила брови и задумчиво кивнула и пододвинула чашку Гарри через стол.       — Это интересно. Я бы хотела взглянуть на записи.       Поттер сделал глоток, облизнув губы, чтобы поймать случайную каплю.       — Посмотрю, что можно сделать.       Повисла неловкая, напряжённая тишина. Семья Грейнджер-Малфой молча пила чай, не сводя глаз со своего недогадливого гостя, который нервно барабанил пальцами по столешнице.       — И? — наконец спросила Гермиона, выразительно приподняв бровь.       — И… мы введём более жёсткий отбор кандидатов? Усилим защиту отдела? — неуверенно предположил Гарри.       Она закатила глаза, видя его замешательство.       — Разве ты не должен перед кое-кем извиниться? — сказала она поверх края кружки и сделала долгий, удовлетворённый глоток.       Рот Поттера открылся, но он не издал ни звука, лишь растерянно переводил взгляд с Гермионы на Драко и обратно на Волан-де-Морта.       — О. Эм… да. Ну, я… — его голос сорвался, словно сами слова причиняли ему физическую боль. — Я прошу прощения.       — За что именно? — уточнила Гермиона. Она склонила голову в той самой своей манере, от которой Поттер всегда тушевался. Его плечи тут же поникли, и он уставился в стол, водя большим пальцем по ручке чашки.       — Прости, что назвал твоего… сына…       — Ему скажи, Гарри. Не нам, — настояла она.       Губы Поттера снова беззвучно шевельнулись. С видимым усилием он заставил себя посмотреть на крошечного бывшего Тёмного Лорда, который стоял рядом, держась за спинку стула своей матери.       — Прости, что назвал тебя… чудовищным отродьем.       — И? — Гермиона выжидающе постучала носком туфли по кафельному полу.       — И… и за то, что намекал, будто ты представляешь опасность для моих детей. И, — добавил он под давлением её взгляда, — за то, что отстранил вас от спасательной операции. И за то, что считал тебя… — он с трудом посмотрел на Волан-де-Морта, — маньяком-убийцей, а не… вашим малышом.       Гермиона кивнула, словно удовлетворённая этой жалкой речью, и сделала ещё один неспешный глоток чая.       Поттер, теребя край рубашки у себя на коленях, сглотнул.       — И ещё прости, что я сказал, будто твоя лысая голова похожа на… ну… на конец слоновьей… ну, ты понял…       Гермиона и Драко обменялись озадаченными взглядами.       — Ты никогда такого не говорил… — медленно произнесла она, снова посмотрев на Поттера.       — О, — он потёр затылок. — Должно быть, это было уже после того, как вы ушли. — Поттер скроил неловкую гримасу и снова тяжело сглотнул. — В общем… Лили спрашивает о тебе с самого Хэллоуина. Я хотел узнать, не хочешь ли ты отправиться ко мне через камин и… поиграть.       Всё семейство Грейнджер-Малфой вскинуло головы от столь неожиданного приглашения. Ухмылка мгновенно исчезла с лица Волди, сменившись выражением ангельской невинности. Он посмотрел на Драко и Гермиону, безмолвно прося разрешения. Получив едва заметный кивок, он обошёл стол и нехотя взял Поттера за руку.       Гермиона долго смотрела на камин, даже когда зелёное пламя снова стало обычным, оранжевым.       — Как думаешь… может, нам стоит заскочить туда на минутку? — спросила она. — Просто убедиться, что он освоился. Я всё-таки переживаю.       Драко покачал головой и притянул её в объятия.       — Наш сын может за себя постоять.

***

      Драко застегнул жилет и накинул пиджак. Накрахмаленный воротник белой рубашки ярко выделялся на фоне тёмно-бирюзовой ткани. Грейнджер обмолвилась, что костюм приглянулся ей в магловском Лондоне, и Драко не мог с ней не согласиться. Он повернулся перед зеркалом — вид был безупречный. Лоферы из драконьей кожи коньячного цвета идеально дополняли холодные тона костюма. Галстук он решил не надевать, ограничившись нагрудным платком. Да. Он сложил белый льняной платок и аккуратно вправил его в карман.       Идеально.       — Ты такой красивый.       Драко отвернулся от зеркала и увидел жену. Она стояла в дверном проёме, с улыбкой оглядывая его с ног до головы и слегка прикусив нижнюю губу.       У него перехватило дыхание. Гермиона, конечно же, была великолепна в своём летящем розовом сарафане. Стоя перед ним, она застёгивала золотую серьгу-кольцо, а тёмные кудри свободно рассыпались по её плечам.       В миллионный раз Драко накрыла волна нежности к женщине, с которой он связал свою жизнь. Его сердце замирало от одного лишь взгляда на неё. Гермиона вернула в его мир цвет, возродив ту сияющую розовую часть его души, которую он, казалось, потерял навсегда, ещё до того, как его жизнь по-настоящему началась.       Кем бы он ни был, что бы ни имел и ни делал — она делала всё это лучше. Она превратила его жилище в дом. Превратила мужчину в мужа и отца. Он протянул руку, и Гермиона приняла её, позволяя притянуть себя ближе, его вторая рука легла ей на поясницу.       Они покачивались из стороны в сторону, босиком на прохладной плитке ванной, танцуя под мелодию их невысказанной истории любви. Он закружил её, любуясь её улыбкой, ярким румянцем на щеках и россыпью веснушек. Гермиона тут же вернулась в его объятия, обхватив его за талию и уютно устроившись у него под подбородком.       — Нам, наверное, пора, — неохотно проговорил он, успокаивающе поглаживая её спину. — Не хочется сегодня опаздывать.       — Ты прав. — Она с улыбкой отступила на шаг. — Ты прав, нам пора. Я только возьму босоножки. — Она кивнула в сторону комнат, а сама скрылась в гардеробной.       Драко провёл ладонью по губам, улыбка не сходила с его лица с тех самых пор, как им вернули сына.       По телевизору под успокаивающий свист и мягкий голос рассказчика шёл «Паровозик Томас»: сэр Топхэм Хэтт отчитывал Томаса и Перси за очередную суматоху. Шипящий смех Волди отозвался теплом в сердце Драко.       — Эй, дружок, ты готов?.. — Драко замер на полуслове.       Его сын повернул свою серую лысую голову, и, когда взгляд Драко скользнул поверх спинки дивана, он увидел нечто невероятное: мальчик был одет в точно такой же тёмно-бирюзовый костюм.       — Грейнджер? — крикнул он в сторону коридора, не сводя глаз со своей мини-копии на диване. Тот болтал в воздухе… миниатюрными коньячными лоферами. — Грейнджер! Что ты наделала?       — Что такое? — Гермиона вышла из гардеробной, на ходу поправляя ремешок туфли. Подняв на них взгляд, она просияла. — Ну разве не прелесть? — Она подошла к дивану и с материнской нежностью поправила крошечный лацкан пиджака Волди. — Было так трудно держать это в секрете! Тебе нравится?       Пока Гермиона с надеждой смотрела на мужа, Драко заметил, как их сын за её спиной недовольно сморщил нос.       Пусть их маленький гремлин и дальше строит из себя крутого. Драко-то знал, что он чувствует на самом деле. Одного-единственного «Па» хватило бы, чтобы поддерживать его всю оставшуюся жизнь.       Драко улыбнулся.       — Мне очень нравится, дорогая.       Он коснулся губами её лба и довольно вздохнул. В этой женщине — и в его семье — не было ничего, чего бы он не обожал.       — Пошли, малец. — Драко выключил телевизор, заслужив недовольный взгляд, который тут же поймал краем глаза. — У нас свидание в Министерстве.       — Лили? — показал жестами Волди.       — Да, Лили будет там, — подтвердил Драко. — Всё семейство Поттеров и Уизли сегодня в сборе. — Он опустился на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с сыном. — И тебе нужно вести себя как можно лучше перед дядей Гарри.       Волан-де-Морт сложил из больших и указательных пальцев ромб, а затем скрестил пальцы одной руки поверх другой.       — Мудила вафельный.       Драко с трудом подавил смешок, сохранив на лице строгое выражение.       — Вот как раз этого сегодня перед советом показывать не надо.       Волди снова шипяще рассмеялся, довольный, что успел вставить последнюю колкость, прежде чем ему придётся изображать паиньку до конца дня. Сам Драко был полностью согласен с его мнением насчёт старого Шрамоголового, но, разумеется, никогда бы не признался в этом вслух.       Он протянул руку. Волан-де-Морт неохотно сполз с дивана, громко зацокав парадными туфлями по полу. Он вцепился в пальцы Драко, и вместе они направились к камину, чтобы предстать перед магическим советом и наконец официально, по всем законам, усыновить своего сына.

***

      — Книги все на месте? — спросила Гермиона, в очередной раз пробегая глазами по длинному пергаменту. — Запасные мантии, набор для зельеварения… О! Книги?       Волди и Драко переглянулись и синхронно закатили глаза, но тут же сделали серьёзные лица, когда она наконец оторвалась от своего списка.       В ответ Волан-де-Морт стоически кивнул точно так же, как он отвечал на последние три (или пятьдесят) вопросов, которые она ему задала.       — Да, дорогая, всё на месте, — заверил её Драко. Он мягко забрал пергамент из её рук, сложил и убрал в карман. — Мы всё проверили. Ты сама расставила его книги по алфавиту, предметам и дате публикации. Моя мать погладила мантии не меньше пяти раз. У него абсолютно всё есть. А если что-то и забыл, совиная почта доставит это в два счёта. Всё, что осталось сделать сейчас, это…       — Волди!       Сзади послышался топот, и, обернувшись, они увидели маленькую Лили Поттер, которая со всех ног неслась к ним. Следом спешили её родители.       — Вот ты где! Скорее! — она схватила его за запястье. — Нам нужно занять хорошее купе, а то мама говорит, что придётся сидеть в хвосте с хаффлпаффцами.       Оба ребёнка обменялись взглядами и одинаково брезгливо сморщили носы. Волди тихо зашипел в знак согласия. Он кивнул Лили и снова повернулся к Гермионе.       Её глаза тут же наполнились слезами. Она с тоской смотрела на сына, а потом не выдержала и, обхватив его за плечи, крепко прижала к себе.       — Ох, я буду так скучать, мой милый мальчик. Ты будешь хорошо себя вести? И будешь нам писать?       Волди мягко отстранился и ободряюще похлопал её по щеке. Он что-то быстро показал жестами — Драко не успел разобрать, — но Гермиона рассмеялась и отступила на шаг.       Затем он повернулся к Драко. Протянул руку и сказал только одно:       — Па.       Драко улыбнулся и сгрёб их обоих в объятия. Он почувствовал, как слёзы Гермионы намочили его плечо.       Наконец Волди выпутался из их объятий и, бросив на них последнюю, чуть нервную улыбку, подхватил сундук. Лили тут же ухватилась за ручку с другой стороны. Они пошли к поезду, и Лили, не умолкая ни на секунду, что-то тараторила, пока они забирались в вагон.       Драко смотрел, как они пробираются по коридору, втаскивают сундук в купе и устраиваются у окна. «Хогвартс-экспресс» дал прощальный гудок. Рядом тихо всхлипывала Гермиона, и от её слёз у Драко у самого защипало в глазах. Он быстро смахнул влагу.       — Не переживай, Гермиона, — тихо сказала Джинни, подойдя и ободряюще коснувшись её плеча. — Гарри ревел как младенец, когда мы провожали Джеймса. Первый раз — самый трудный.       — Я не ревел… — возразил Поттер, но тут же осёкся. Он прищурился, глядя на окно поезда: Волди что-то показывал Лили жестами, и та залилась хохотом.       Поезд медленно тронулся. Волди посмотрел на них, стоящих на платформе, и на его губах играла улыбка. Глядя на счастливого сына, Драко почувствовал, как грудь наполняет нежность и гордость. Они шли по платформе, не отставая от поезда, и, прежде чем вагон скрылся из виду, Волди прижал ладонь к стеклу в прощальном жесте.       Когда красный паровоз исчез за поворотом, Гермиона глубоко вздохнула и вытерла лицо платком, который протянул ей Драко.       — Ну что, идёмте, — сказал Поттер, обнимая Джинни за плечи. — Можем пойти к нам и выпить. Главным образом, чтобы забыть, что моя маленькая девочка — лучшая подруга…       Он умолк под предостерегающим взглядом Драко.       — …неважно. Молли как раз подарила нам отличную бутылку красного. Давайте её прикончим.

***

      Расслабленный и уже, пожалуй, немного навеселе, Драко дремал, откинув голову на спинку дивана Поттеров. Вечер плавно перетекал в ночь. В какой-то момент к их родительской тоске присоединились Рон с Лавандой, прихватив с собой на удивление хорошую бутылку Огневиски. Все вместе они сокрушались, как быстро выросли дети, и гадали, на какие факультеты их сегодня распределили.       — Эй, — гаркнул Рон в наступившем затишье, кивнув в сторону окна. — Совы.       Джинни, слегка пошатываясь, подошла к окну и распахнула его. В комнату влетели три совы: одна приземлилась рядом с Драко, другая — возле Лаванды, а третья протянула лапу Джинни.       — Хогвартские совы! — воскликнула Гермиона, перепрыгивая через Драко на диване. Она торопливо отвязала письмо от лапки птицы, едва увернувшись от её недовольного клевка, и поспешно развернула пергамент. Улыбка на её лице по мере чтения медленно сменялась гримасой ужаса.       Тем временем Джинни, дочитав своё, расхохоталась и, держась за бок, протянула письмо Гарри.       — О, Мерлин, — прошептала Гермиона, передавая пергамент Драко.       Он с опаской взял письмо и быстро пробежал глазами по строчкам.       — Слизерин! — победно выкрикнул Драко, вскидывая кулак, в то время как Поттер произнёс то же самое слово с нескрываемым отвращением и выражением абсолютного ужаса на лице.       — Нет, ты читай дальше, — простонала Гермиона, прижимая ладонь ко лбу.       Само письмо было самым обычным: в нём аккуратным почерком МакГонагалл перечислялись занятия и даты каникул. Но в самом низу виднелась небольшая приписка…       «Волан-де-Морт Грейнджер-Малфой вёл себя безупречно по прибытии. Однако после отбоя он тут же ускользнул из спальни вместе с однокурсницей со своего факультета и открыл…»       — Малфои! — рявкнул Поттер через всю комнату; его лицо побагровело, и не только от алкоголя.       — Грейнджер-Малфои, — невозмутимо поправил его Драко.       — Он снова открыл Тайную комнату?! И потащил Лили с собой?!       Глаза Рона округлились. Он переглянулся с сестрой, и они оба разразились громогласным хохотом.       — Да не может быть!       — Это не смешно! — выпалил Поттер, прижимая ладонь ко лбу. Краска отхлынула от его лица, оставив смертельную бледность. — Он испортил мою маленькую девочку.       — О, пожалуйста, Гарри Джеймс Поттер. Лили прекрасно тобой манипулирует, а ты думаешь, что она ангел. В точности как её мать. — Джинни склонила голову набок, и в её глазах мелькнул лукавый огонёк.       — Ага, дружище, — подхватил Рон, утирая слёзы смеха. — К тому же, Тайную комнату мы и сами открывали. — Он указал на себя, Гарри и Гермиону. — Дважды. И вообще, у нас были переделки и похуже, чем какой-то кружок по интересам.       — Скорее, клуб убийц, — пробормотал Поттер, тяжело откидываясь в кресле.       — Да брось, не так уж там и плохо, — отмахнулась Джинни. — И вообще, по-моему, ты единственный, кто там на самом деле кого-то убил.       — О, а Хьюго в Гриффиндоре! — восторженно объявила Лаванда, хлопая в ладоши.       — Это просто замечательно, Лаванда, — сказала Гермиона и, взглянув на Драко, незаметно кивнула: это был их шанс.       — Да-да, тост, — тут же подхватил Драко, поднимая свой почти пустой стакан. Он откашлялся, стараясь не замечать, что лицо Поттера всё ещё пунцовое. Впрочем, тот, хоть и нехотя, тоже поднял бокал. — За новое поколение Поттеров, Уизли и… и… — он в поисках помощи посмотрел на жену.       — И Грейнджер-Малфоев, — с гордостью закончила она.       — …и Грейнджер-Малфоев, да, спасибо. За новое поколение Хогвартса! Пусть они нарушают только правильные правила…       — И стирают границы между факультетами, — добавила Гермиона, кладя руку ему на колено.       Джинни пихнула локтем Поттера. Тот выпрямился и с кривой усмешкой покачал головой.       — Пусть они… видят друг в друге нечто большее, чем просто различия.       — И пусть заставят волосы старой Минни встать дыбом, как когда-то их родители! — провозгласил Уизли, и на его лице расплылась широкая полупьяная улыбка.       Комнату наполнил звон бокалов и дружное «За это стоит выпить!». Когда все осушили стаканы, Драко встретился взглядом с женой. Его накрыла странная меланхолия — теперь не было внешней силы, которая их объединяла. Война выиграна, сопротивление подавлено, сын уехал в школу… Они остались одни в опустевшем гнезде, вступая в совершенно новую для них эру.       Хмель выветрился ещё до того, как они аппарировали домой. Впереди была неизвестность, и её тяжесть давила на обоих.       — Похоже, остались только ты и я, Грейнджер, — тихо сказал Драко.       Она положила серёжку на туалетный столик и, сидя на пуфике, подняла на него взгляд. Плечи её были опущены, глаза — стеклянными. Он пересёк просторную ванную и опустился перед ней на колени.       — Эй… — прошептал он, обхватив ладонями её лицо. — Всё будет хорошо, родная.       Но она лишь вцепилась в его рубашку и по-настоящему разрыдалась. Он сразу понял: дело было не просто в опустевшем гнезде. У него самого защипало в глазах. Он молча гладил её по спине, пока она дрожала в его руках.       — Я лгала тебе, — всхлипнула она, и слова с трудом прорывались наружу.       У Драко всё оборвалось внутри. Он вглядывался в её заплаканное лицо, пытаясь подготовиться к удару — к словам, которые вот-вот разрушат его мир. Что бы ни расстроило её так сильно, это наверняка собьёт его с ног.       — Мы же договорились… больше никакого вранья… а я… я…       — Гермиона, — его голос сорвался, превратившись в шёпот. — Что бы это ни было, мы справимся. Это ведь не может быть так уж плохо, правда?       Она закрыла лицо руками и выскользнула из его объятий, скрываясь в гардеробной. Он с недоумением пошёл за ней и увидел, как она коснулась палочкой, казалось бы, пустого места на нижней полке. Из ниоткуда появилась обычная обувная коробка, которую он никогда прежде не видел.       — Я прятала их, — её голос, полный стыда, дрогнул. — Но я больше не могу… Мне физически больно… Я не могу больше держать это в секрете.       Она открыла крышку. Внутри лежали десятки безделушек: скрепки, монеты, перо, пластиковая вилка, дешёвая фигурка лягушки… Были там и вещи посерьёзнее: золотые карманные часы, серебряный нож для писем, старинный ключ. Обычные, повседневные предметы, на которые никто не обратил бы внимания.       У Драко дёрнулись желваки. Осознание обрушилось на него ледяной лавиной. Двадцать два осколка души их сына. Всё это время они хранились в обувной коробке, спрятанной за чарами прямо у них в спальне.       Десять лет. Почти десять лет они искали их вместе. Подчинили этому всю свою жизнь, свою карьеру. А она всё это время молчала.       Он резко развернулся на каблуках и вышел из тесной гардеробной, направляясь в свой кабинет.       — Драко, прости! — крикнула она, бросаясь за ним. — Дело не в доверии, пожалуйста, дай мне объяснить! Это был чистый прагматизм. Я думала, чем меньше людей знает…       Он не сбавлял шага, пока не вошёл в свой кабинет и не направился прямиком к бару.       — Драко, пожалуйста, просто дай мне объяснить…       Он отодвинул бутылку скотча, достал спрятанную за ней кедровую коробку из-под сигар и с глухим стуком поставил её на стол между ними.       — Открой, — приказал он, кивнув на шкатулку.       Её взгляд метнулся от его непроницаемого лица к коробке и обратно.       — Давай же.       Её рука дрогнула, но она всё же коснулась защёлки. Крышка откинулась, открывая его собственную тайную коллекцию: пустой тюбик зубной пасты, старый «кирпич» Nokia — неубиваемый, как и сам крестраж, — всё то, о чём он никогда ей не рассказывал.       — Ты думаешь, я позволил бы, чтобы с моей семьёй хоть что-то случилось? — спросил он, и голос его сорвался от сдерживаемых эмоций.       — О, Драко! — выдохнула Гермиона. В следующее мгновение она уже была в его объятиях, и её губы нашли его в отчаянном, всепрощающем поцелуе.       Драко мысленно возблагодарил все высшие силы за то, что ему всегда хватало ума следовать за своей женой. Он не мог представить свою жизнь ни с кем, кроме этой женщины в его руках. Он переплёл их пальцы, завёл её руку ей за голову и, наклонив назад, принялся покрывать поцелуями шею, вырывая восхитительные, сдавленные стоны.       — Любовь всей моей жизни, разве ты не знаешь, что я сделаю всё ради тебя? Ради нашего сына?       Её кожа покрылась мурашками. Он завороженно смотрел, как расширяются её зрачки и как её взгляд, темнея от желания, был прикован к нему.       Она тут же скользнула руками к его ремню, а он в это время срывал пуговицы с собственной рубашки. Одним движением он усадил её на край стола, задрав юбку. Брюки упали на пол. Она тяжело дышала, оставляя влажные поцелуи на его коже, а его пальцы впились в её бёдра, притягивая ближе, ища нужный угол…       Внезапный, резкий стук в окно заставил их обоих вздрогнуть. За стеклом сидела хогвартская сипуха. В когтях она сжимала письмо.       — О, мой маленький мальчик! — воскликнула Гермиона. Она поспешно соскользнула со стола, на ходу поправляя юбку, и бросилась открывать окно.       Драко с тяжёлым вздохом подтянул брюки. Пока его жена, прикрывая рот рукой, хихикала над первым письмом от сына, от него не укрылось, что ему — в очередной раз — обломали всё удовольствие, причём с расстояния почти в пятьсот миль.       Его взгляд упал на прошлогоднюю семейную фотографию, гордо стоявшую на книжной полке. На ней они втроём сияли в одинаковых рождественских пижамах, которыми они с Волди удивили её накануне.       Похожая улыбка тронула и его губы, когда он увидел неподдельную радость на лице Гермионы. Её глаза бегали по пергаменту. Закончив, она на мгновение прижала письмо к груди, а потом подняла на него взгляд, словно только что вспомнив, что он всё ещё здесь. Её брови удивлённо взлетели вверх.       — Только… дай мне взять перо и набросать быстрый ответ. Я всего на секундочку!       Драко усмехнулся, глядя, как она начинает рыться в его столе в поисках пергамента. Он натянул рубашку. Она могла не торопиться.       В конце концов, у них впереди была целая жизнь.