Глава 8: Палочки и оружие

*** ***

      Тяжесть в груди давила, смешиваясь с глухим гулом в ушах. Драко словно плыл под толщей воды. С трудом разлепив веки, он увидел мир как сквозь мутное стекло, и лишь точка в центре была чёткой, всё остальное расплывалось и шло кругами. Он попытался сглотнуть, хотел приподняться, преодолевая ноющий звон и головокружение, но тело не слушалось.       Сознание возвращалось медленно, рывками, как после тяжёлого сна.       Волди.       Стоило имени вспыхнуть в мыслях, как пелена перед глазами начала таять, а шум в ушах поутих. Сквозь него пробился лишь один звук — громкий, срывающийся на истерику голос жены. Причина неподвижности оказалась простой: Гермиона сидела у него на груди.       Моргнув, Драко наконец сфокусировал взгляд на её лице, искажённом болью и отчаянием. По грязным щекам чертили дорожки слёзы. Он невольно застонал, когда Гермиона без сил уронила голову ему на плечо.       — Он исчез, — выдохнула она прямо ему в ухо, захлёбываясь рыданиями. — Я думала, что потеряла и тебя… — Её пальцы больно впились в ткань его одежды.       Драко с усилием сел и крепко прижал её к себе, пытаясь унять крупную дрожь, сотрясавшую её тело.       — Я не могла тебя добудиться… я не знала, что делать… Драко, он исчез! Я…       — Тш-ш-ш, — прошептал он, окончательно стряхивая туман оцепенения. — Всё будет хорошо. Я здесь. Мы его найдём.       Ведь другого варианта просто не существовало.       Драко огляделся и только сейчас осознал, что они больше не в парке под светом фонарей. Теперь над головой мерцали звёзды, а вокруг, вместо вытоптанной площадки, простирался тихий сад на площади Гриммо, пахнущий свежей, влажной травой.       Сбоку послышался тяжёлый, сиплый вздох. Они обернулись: Поттер медленно приходил в себя, выглядя не менее потерянным, чем сам Драко мгновение назад.       — Я в порядке, — прохрипел Гарри.       Очки съехали набок, лицо было белее мела, но эту бледность почти скрыл рыжий вихрь волос Джинни, которая вцепилась в мужа дрожащими руками, осыпая его лицо поцелуями от облегчения.       — Мы должны его найти, — сказал Поттер, с трудом поднимаясь на ноги и осторожно придерживая Джинни, чтобы не потревожить раненое плечо.       — Должны, — тут же отозвалась Гермиона, тяжело вставая.       В её глазах больше не читалась паника, но Драко, помогая ей подняться, чувствовал, как дрожат её пальцы в его ладони. Несмотря на упрямо сжатые губы, он знал: ей так же страшно, как и ему. Гермиона быстрым шагом направилась к дому, к окнам которого уже прильнули десятки встревоженных лиц — взрослых и детей.       — Они не могли унести его далеко, — затараторила она. — После такого мощного магического выброса у них просто не хватило бы сил на двойную аппарацию. Мы должны действовать немедленно. Нужно составить список подозреваемых, проверить все возможные места, где его могут держать…       — Нет, — перебил Поттер.       В его голосе прозвучала такая ледяная, незнакомая твёрдость, что Драко инстинктивно сжал запястье Гермионы, останавливая её на полуслове. Гарри стоял неподвижно, его взгляд стал острым и сосредоточенным.       — Это не захват заложников, Гермиона.       Взгляд Гарри изменился: наконец-то он получил доказательства, которые искал так долго. Румянец постепенно возвращался к его лицу, но их друг — просто Гарри Поттер — исчез. Теперь перед ними стоял совсем другой человек —Мальчик-Который-Выжил, спаситель магического мира и глава Аврората.       Гермиона пораженно открыла рот, но тут с резким скрипом распахнулась задняя дверь. В сад стремительно шагнул Кингсли Бруствер.       — Что произошло? — спросил он, и его тяжёлый внимательный взгляд скользнул по лицам присутствующих, пока мантия успокаивалась за спиной.       Теперь уже сама Гермиона вцепилась в запястье Драко. Её пальцы впились в кожу так сильно, словно только это удерживало её на плаву. Драко вдруг понял: несмотря на внешнюю собранность, жена балансировала на самой грани срыва. Он решил перехватить инициативу:       — Группа Пожирателей смерти похитила нашего сы…       — Всё случилось, — резко оборвал его Поттер, шагнув вперёд так, словно Драко и Гермиона вовсе не стояли рядом. — Случилось именно то, что мы предполагали. Вола-де-Морт сбежал, и…       — Гарри! — вскрикнула Гермиона. — Это не так, он…       — Мы должны найти его до того, как последователи успеют возродить его полностью, — отрезал Гарри, не желая слушать ни мольбы, ни возражений. Он уже развернулся к Брустверу и повёл его в дом, целеустремлённо шагая к кабинету.       Джинни, Гермиона и Драко поспешили следом, тщетно пытаясь вставить хоть слово.       — Гарри, прекрати, мы…       — На нас напали во время сбора конфет. Вокруг была тьма магглов. А Пожирателей Смерти было не меньше двух десятков, — перебил её Гарри. Влетев в кабинет, он тут же принялся выгребать карты из ящика стола. — И буквально через минуту Волан-де-Морт ушёл с ними добровольно.       Гермиона в ужасе посмотрела на Драко: тот был бледен как смерть, глаза широко распахнуты. Наконец она всё же смогла выдохнуть:       — Гарри, нет… Волди бы никогда…       Вмешался Кингсли:       — Всё, как мы и опасались. Его невозможно контролировать.       Щёки Драко горели от прилива крови. Они продолжали игнорировать его жену — единственную, чья интуиция никогда не подводила. Это выводило его из себя. Было ясно, что Бруствер и Поттер давно всё решили за их спинами, готовя на их сына облаву. А теперь ещё и сегодняшнее исчезновение. Самообладание Драко трещало по швам.       Поттер взмахнул палочкой, и карта бесшумно развернулась на столе. Он и Бруствер склонились над ней. Золотое свечение метнулось по пергаменту, сперва очертив площадь Гриммо, а затем растеклось, охватывая весь юг Англии.       — Дальше за одну аппарацию они уйти не могли, — сказал Поттер. — Нужно действовать быстро, пока он не успел собрать оставшихся Пожирателей Смерти и укрыться за их спинами.       — Гарри Джеймс Поттер, ты говоришь о моём сыне, а не о Тёмном Лорде! — выкрикнула Гермиона. Её гнев был так ослепителен, что на мгновение даже Поттер и министр магии стушевались. — И если ты думаешь, что я буду стоять в стороне, пока ты охотишься на него, как на чудовище, то ты сильно оши…       — Довольно! — рявкнул Поттер, на миг сорвавшись, но тут же взяв себя в руки. — Хватит этого бреда. Два с половиной года мы все смотрели, как вы нянчитесь с этим… этим существом, делая вид, что он настоящий ребёнок! Но ты же видела то же, что и я, Гермиона! Он ушёл с ними добровольно.       Повисла тяжёлая, гнетущая тишина.       Гарри покачал головой:       — Его никто не похищал. Мы обязаны действовать так, будто он вернулся. Я не поставлю под удар своих детей только потому что…       — А как же мой ребёнок, Гарри, как же…       — Он не ребёнок, Гермиона! И никогда им не был. Он — монстр. Омерзительное создание! И мы должны были покончить с ним, когда была возможность…       ШЛЁП!       Драко уже потянулся к своей палочке, собираясь проклясть Поттера за каждое оскорбительное слово, которое тот посмел бросить его жене, и за всё, что он позволил себе сказать о его сыне. Но вновь Гермиона оказалась быстрее: её рука, полная праведного гнева, хлестнула по лицу Гарри почти тем же самым движением, каким когда-то, много лет назад, она влепила пощёчину самому Драко. Ту пощёчину вполне, надо признать, заслуженную. Хватка была всё та же: крепкая, точная и неотвратимая.       На лице Поттера проступила покрасневший след. Сам он, казалось, был не менее ошарашен произошедшим, чем все остальные, и лишь машинально поправил в очередной раз сбившиеся очки.       — Только попробуй ещё хоть слово сказать о нём в таком тоне, — холодно и угрожающе произнесла Гермиона, выпрямившись на полный рост.       Потрясённое лицо Гарри на мгновение перекосила ледяная ярость. Когда он наконец заговорил, голос звучал ровно, безжалостно и окончательно:       — Вам лучше уйти.       — Поттер, прошу тебя, — взмолился Малфой.       Гермиона глубоко, судорожно вдохнула и на миг прикрыла веки, словно пытаясь силой удержать рушащийся мир. Драко шагнул вперёд, заслоняя её:       — Прошу, он всего лишь ребёнок, а они…       — Вы необъективны, — ледяным тоном отрезал Поттер, не сводя с Гермионы тяжёлого, обвиняющего взгляда. — Ты не способна мыслить здраво. Вам нужно уйти. Дайте нам сделать то, что должно. Иначе, — он кивнул в сторону Джинни, которая выглядела совершенно раздавленной происходящим и не была готова втянута в конфликт. — Я вызову авроров, и вас проводят.       — Гарри, ты не можешь… — начала Гермиона, но её голос дрогнул.       — В этом нет нужды, — голос Драко прозвучал на удивление ровно и холодно. Он шагнул вперёд и властно перехватил запястье жены. — Ты прав, Поттер. Эмоции взяли над Гермионой верх. Мы все… — он заставил себя посмотреть на неё, и отразившееся в её глазах предательство было настолько сокрушительным, что он едва не сломался. — Мы все в шоке. Но я видел то же, что и ты. Ты прав.       — Драко… — в её шёпоте смешались ужас и мольба. Слёзы катились по щекам, не переставая. — Пожалуйста, не надо.       Драко качнул головой:       — Я отведу Гермиону домой, — глухо произнёс он. — Делайте что должны.       Гарри коротко кивнул.       Не давая никому опомниться, Драко шагнул к жене, подхватил её и, перекинув через плечо, быстрым шагом отправился к камину. Летучий порох сыпался сквозь дрожащие пальцы, пока Гермиона извивалась и вырывалась так, что удержать её стоило не мало усилий. Она успевала и шипеть, и бросать вовсе не безобидные проклятия на всех без разбора: на него, на Поттера, на Джинни, и даже на несчастного Кингсли. Наконец, сцепив зубы, он наложил на неё заклятие безмолвия.       Это было отвратительно. Но сейчас это было лишь последней каплей в реке боли и усталости.       Зелёный вихрь выплюнул их в тишину собственной гостиной. Гермиона одним движением сняла заклятие, вывернулась из его хватки и тут же бросилась на него, но уже не с проклятиями, а с кулаками.       — Не верю, что ты это сделал! — выкрикнула она, оттесняя его к стене. Её удары были скорее отчаянными, чем болезненными. — Как ты мог?! Примкнуть к Поттеру, против меня! Против нас! Я думала, для Малфоя семья превыше всего! Постой… куда ты?       Но Драко не желал ни оправдываться, ни продолжать спор. Он уклонился от неё, швырнул на диван дурацкий костюм хорька и, уже на ходу срывая с себя рубашку, исчез за дверью. Он оставил Гермиону один на один с её яростью.       — Что, чёрт возьми, ты творишь? — её крик преследовал его по коридору. — Драко, наш сын где-то там, проходит через чёрт знает что…. А ты… что ты вообще делаешь?!       Её голос затих за его спиной, растворившись на фоне его мыслей. Распахнув дверь гардеробной, Малфой залез в самый дальний угол и одним резким движением выдернул оттуда свой старый бронежилет.       — Я иду за нашим сыном, — бросил он, уже затягивая ремни тактического снаряжения. — Так что, — он повернулся к разгневанной жене. — Если ты закончила терять контроль, мне бы очень пригодилась твоя помощь. Уверен, у тебя уже в голове с десяток гениальных планов, и…       Гермиона не дала ему закончить. Она метнулась к нему, обвила руками его шею и впилась в губы отчаянным, требовательным поцелуем.       — Я думала, ты… ты тоже… — прошептала она, отстранившись. — Что я тебя потеряла. Это моя вина. Если бы я не потащила всех за этими дурацкими сладостями…       — Эй, — он мягко, но твёрдо взял её лицо в ладони. — Это не твоя вина. И точка. Мы найдём его. — Драко отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. — И мы уничтожим каждого, кто посмел его у нас отнять.       Страх исчез с её лица. Во взгляде появилась та самая непоколебимая решимость: Гермиона снова стала собой. Той, что помогла выиграть войну, но теперь она была готова одержать победу в куда более личной битве. Они обменялись молчаливыми, полными понимания взглядами, и принялись собираться.       Без лишних слов они начали собираться. Гермиона сорвала с себя костюм, и на смену мягкой ткани пришли кожаные брюки, тяжёлые ботинки. Последним движением она закрепила наплечную кобуру, посмотрев прямо на него. Драко почти забыл, как выглядит его жена, готовая к бою.       Его взгляд невольно скользнул по её телу с новой волной восхищения, пока он зашнуровывал ботинки и наблюдал, как Гермиона отпирает оружейный сейф и начинает снаряжаться: привычным движением вложила запасную палочку в кобуру на бедре, закрепила кинжал на голенище сапога.       — Гарри ошибается, — прошептала она, когда Драко потянулся за своим снаряжением мимо её плеча. — Он не мог уйти с ними. Он бы этого не сделал.       Её голос дрогнул, и она упёрлась лбом в холодную сталь дверцы сейфа, пытаясь унять дрожь.       — Он бы нас не оставил…       Драко прижал её к себе, и она наконец позволила себе сломаться, разрыдавшись у него на груди.       — Знаю, — шептал он, гладя её по спине. — Знаю. Мы вернём его домой. Я обещаю.       Она плакала недолго. Несколько судорожных вдохов, и Гермиона отстранилась, решительно смахнув слёзы. Когда она подняла на него глаза. На смену отчаянию в её взгляде мгновенно пришла стальная решимость. Она коротко кивнула.       — Вернём.       Он смотрел, как в ней пробуждается та самая львица, готовая разорвать любого за своего детёныша. И в тысячный раз задался вопросом, чем заслужил такую женщину. К чёрту Поттера и его авроров. Они вернут своего сына сами.       — Люциус, — сказала Гермиона, её пальцы уже деловито заплетали волосы в тугую боевую косу. — Нужно поговорить с твоим отцом. Они не могли знать, где мы. Все, кто был в курсе, связаны клятвой. Значит, её нарушили или обошли.       Драко кивнул:       — Я аппарирую нас.

***

      В поместье царил полумрак. Лишь кое-где в бронзовых канделябрах дрожал оранжевый свет оплывающих свечей, отбрасывая на стены дёрганые тени. Драко окинул пустой холл недоумённым взглядом. Гнетущая тишина давила на уши: ни один домашний эльф не вышел их встретить.       — Отец? — позвал он, но ответом ему было лишь его гулкое эхо.       Гермиона фыркнула и решительно двинулась по коридору.       — Наверняка вырубился в кабинете. Пойдём его разбудим.       У самых дверей отцовского кабинета они замерли, услышав приглушённые голоса. Драко уже занёс кулак, чтобы постучать, но рука так и застыла в воздухе.       Из-за двери доносился театральный, неестественно громкий голос Люциуса:       — Как ты посмела?! Ослушаться меня? Величайшего волшебника из всех, что знал магический мир?       — Люциус, умоляю… — голос матери дрожал от страха. Драко нахмурился, перехватив тревожный взгляд Гермионы. — Твоя палочка…       Люциус протянул:       — Чтобы управляться с такой палочкой, нужна искусная рука. Не каждому дано совладать с её… размером. С её мощью. А уж её сердцевина… она так чутко отзывается на ласку.       Повисла тяжёлая, густая пауза. И вдруг тишину разорвал низкий, самодовольный смешок:       — Хочешь познать её истинную силу, моя дорогая?       У Гермионы отвисла челюсть. Не в силах больше это слушать, она рванула дверь на себя.       Нарцисса, балансирующая на спинке дивана, взвизгнула и кубарем свалилась за него, когда дверь с грохотом врезалась в стену. Люциус резко обернулся. На его лице была маска Пожирателя Смерти. Он судорожно дёрнул полы шёлкового халата, пытаясь прикрыться… но было поздно. Слишком поздно. Все присутствующие уже успели получить исчерпывающее представление о его… волшебной палочке.       Гермиона закричала. Или, по крайней мере, так показалось Драко, пока он с ужасом не осознал, что этот пронзительный визг вырывается из его собственного горла. Он отшатнулся, врезался спиной в косяк и зажмурился, моля Мерлина о слепоте.       — Ох, дети мои… — выдохнула Нарцисса, выбираясь из-за дивана и лихорадочно приглаживая волосы. — Мы… мы вас не ждали.       — Извините… Мы и сами не планировали этот визит, — отозвалась Гермиона. Казалось, эта глубоко травмирующая сцена её ничуть не смутила. — Драко, повернись.       Драко неохотно развернулся. Ладонь надёжно прикрывала глаза, и лишь сквозь крошечную щёлочку между пальцами он рискнул оценить обстановку. Убедившись, что родители более-менее прикрыты, а маска Пожирателя Смерти валяется на столе, он медленно опустил руку.       — Не стоит так бледнеть, сын. Тебя не должно шокировать, что мы с твоей матерью поддерживаем весьма активную сексуальную…       — А-а-а, стоп! — взвыл Драко, выставляя перед собой свободную руку, словно щит. К горлу подкатил ком. — Я не хочу! Слышите? Я категорически отказываюсь знать подробности!       — Пожалуйста! — рявкнула Гермиона, пресекая семейную драму. — У нас нет времени. Волди похитили. Нам нужна помощь.       — Мою звёздочку? — лицо Люциуса мгновенно переменился в лице. — Кто посмел?       — Поэтому мы здесь, — Гермиона шагнула к нему ближе. — Мы надеялись, у вас есть идеи. Кто мог знать?       Люциус в глубокой задумчивости потёр подбородок, забыв, что вторая рука удерживала халат. Шёлк предательски скользнул вниз. Полы халата распахнулись, являя миру то, что ни один сын не должен видеть никогда.       Драко издал сдавленный хрип и вновь закрыл лицо руками, спасаясь от вида отцовской… палочки.       — Боги! — закричал он.       — О, ради всего святого, Драко, повзрослей, — фыркнул отец, на этот раз небрежно, но плотно запахиваясь. — Мой наследник в опасности. Цисси, где моя Красная книга?       — Вообще-то, наследник — это я, — обиженно буркнул Драко. Но, поймав испепеляющий взгляд Грейнджер, он тут же захлопнул рот и принял максимально серьёзный вид. Сейчас на кону стояли вещи куда важнее его уязвлённого эго.       — Вот она! — торопливо проговорила Нарцисса, поднося Люциусу тяжёлый том — его печально известную книгу контактов.       Люциус извлёк из-за обложки сложенный пергамент и дважды постучал по ней палочкой. Своей настоящей волшебной палочкой. Карта бесшумно раскатилась по столу, вспыхнув сетью мерцающих точек. Он и Гермиона мгновенно склонились над ней, изучая последние известные убежища Пожирателей смерти.       — Кто из твоих старых знакомых мог забрать моего мальчика, Люциус? — в голосе Гермионы всё ещё слышалась дрожь, но теперь в ней звенела сталь, укрепившая решимость Драко: он перевернет землю, но вернёт сына.       Люциус нахмурился.       — Никто, — отрезал Люциус, его взгляд бегал по карте. — Старая гвардия либо мертва, либо гниёт в Азкабане. — Он прищурился, его ноготь опустился на точку в центре Лондона возле Темзы. — Но вот здесь… ходят слухи, что это новое логово «Возрождённых».       — Мы проводили рейд в Саутуарке в прошлом месяце, — возразил Драко, подходя ближе. — Разведка докладывает, что их новая база в Харинги.       — Но как они вообще узнали? — спросила Гермиона, и напряжение последних часов, казалось, разом навалилось на неё. Она без сил опустилась в кресло. — Была Клятва секретности. Как они нас нашли?       Люциус медленно повернулся в кресле, задумчиво потирая подбородок. В его глазах мелькнула неприятная догадка.       — В этом движении всегда были помешаны на разработке новых тёмных заклинаний. Конечно, я отошёл от дел много лет назад и не знаю деталей, но… Какое-то заклятие влияния или чары, позволяющие обойти условия Клятвы… Иными словами, где-то есть утечка.       Слова повисли в воздухе, холодные и тяжёлые. Осознание ударило по ним обоим, как физический удар. Как же они были наивны в своём уютном мирке счастливой семьи… Столько лет бдительности, столько защитных чар. Прямо у них под носом возродилась армия Тёмного Лорда, и они этого даже не заметили.       — Ну, и чего мы сидим? — нарушила тишину Нарцисса. Она решительно выдвинула ящик стола и выхватила оттуда связку тяжёлых ключей. Они звякнули в её руке. — Идём вернём нашего малыша.       — Это ключи… от чего? — настороженно спросил Драко.       — От оружейной, разумеется, — небрежно бросил Люциус, элегантно поправляя воротник халата.       Драко тяжело вздохнул и потёр переносицу:       — Я сделаю вид, что этого не слышал.       Он поднялся, и его бедро случайно задело маску Пожирателя Смерти, всё ещё лежавшую на краю стола. Драко отшатнулся от неё, как от ядовитой твари.       Люциус, проходя мимо, заговорщически пихнул его локтем в бок.       — Только не говори мне, что ты выбросил свою, сынок.       Гермиона, стоявшая рядом, издала звук, средний между кашлем и рвотным позывом. Наклонившись к самому уху мужа, она зашипела:       — Мы. Её. Сожжём. Немедленно.       Драко отчаянно закивал, и они поспешили вслед за Нарциссой прочь из кабинета.

***

      Четыре глухих хлопка разорвали ночную тишину: они аппарировали под прикрытием большого, проржавевшего контейнера. Два бродячих кота, взвыв от неожиданности, шарахнулись в стороны. Гермиона, не теряя ни секунды, уже набрасывала на их группу невербальные дезиллюминационные и защитные чары.       Нарцисса среагировала мгновенно: лучи оглушающего заклятия настигли животных прежде, чем те успели выскочить на открытое пространство соседней парковки. Не опуская палочки, она тут же направила её на оцепеневшие тушки:       — Гоменум Ревелио.       Драко с облегчением выдохнул, когда заклинание подтвердило, что это всего лишь обычные коты, а не анимаги в дозоре. Даже Гермиона не стала возражать против жесткости методов — осторожность была превыше всего, когда на кону стояла жизнь их сына.       Драгоценные минуты уже были потрачены на два ложных следа, но в этот раз всё было иначе. Нужный им склад возвышался через узкий переулок. Гермиона встретилась с Драко взглядом и коротко кивнула. Она тоже это чувствовала.       Тёмная магия буквально пропитывала ночной воздух. Её тяжёлое, вязкое присутствие ощущалось по всему периметру старого здания. В разбитых окнах не было света, и ничто не отличало этот склад от десятков других развалюх в этой части города. Он выглядел настолько обыденно, что случайный прохожий не удостоил бы его и взглядом.       — Это здесь, — проговорил Люциус, не сводя прищуренных глаз с массивного строения.       Такую решимость на лице матери Драко видел лишь однажды: в тот день в Запретном лесу, когда она склонилась над телом Поттера, солгав прямо в глаза Волан-де-Морту.       — Ждите, — прошептала Нарцисса, вынимая из складок мантии артефакт. — Я проверю периметр.       Она бесшумно скользнула в темноту, освещая себе путь мертвенным светом Руки Славы.       Драко накрыл ладонью руку Гермионы, чувствуя, как она дрожит.       — Две минуты, Грейнджер.       Никто не понимал её боль так, как он. Малфой знал: если сейчас не удержать её, не заземлить этим касанием, она ворвётся на склад в одиночку, сломя голову. Её вечно подавляемая гриффиндорская безрассудность вырвется наружу, сорвёт всю операцию и, что хуже всего, оставит спасение их сына на откуп Поттеру. Этого Драко допустить не мог.       Его большой палец выписывал успокаивающие круги на её запястье. Гермиона глубоко вдохнула и ответила ему напряжённой, но благодарной улыбкой, крепко сжав его руку в ответ.       Спустя две мучительно долгие минуты тишину разорвали торопливые шаги, и из темноты появилась его мать.       — Дозорных нет, — выдохнула Нарцисса, тяжело дыша и опускаясь на корточки между Гермионой и Люциусом. — Они либо глупы, либо до крайности самонадеянны.       — Весьма вероятно, и то, и другое, — хмыкнул Люциус, устремив взгляд на двойные двери склада.       Внезапно из глубины здания донёсся тихий детский плач. Сердце Драко остановилось. Гермиона до боли впилась пальцами в его руку, и все замерли… но звук оборвался так же резко, как и начался.       — Я иду. — Гермиона вскочила на ноги.       Драко последовал за ней. Его палочка из боярышника, казалось, вот-вот треснет в руке, десятки Авад застыли на кончике языка. В тот же миг заклинание Гермионы взрывом снесло массивные металлические двери.       Когда дым рассеялся и звон осыпающихся обломков затих, они увидели перед собой не проход к своему сыну, а лишь ещё одни двери. Драко шагнул было вперёд, но Люциус остановил его, выставив руку поперёк груди.       — Защитные чары! — крикнул Люциус.       Оглушённый плачем сына, Драко сделал слепой шаг вперёд и чуть не шагнул прямо в защитные чары. Он в спешке не заметил магию, что вибрировала у самого лица, готовая обратить его в розовую дымку.       Гермиона выставила ладонь, осторожно касаясь невидимой преграды.       — Многослойные, — констатировала она, осматривая барьер в поисках слабого места. — Мы можем их пробить, но…       — Это займёт время, — закончил за неё Люциус. Он засучил рукава мантии и с резким хрустом размял шею. — Давненько я не практиковался, но справлюсь.       Прямо за дверями раздался громкий металлический лязг, и все вздрогнули.       — Только поторопись, — взмолилась Гермиона. — Они знают, что мы здесь!       Она вцепилась в руку Драко, пока Люциус бормотал себе под нос заклинания. Воздух затрещал, осыпаясь искрами. Малфой-старший с показной лёгкостью снимал щиты «Возрождённых» один за другим, но спустя несколько мгновений вдруг замер и нахмурился.       — А вот этот…       Резкие хлопки аппарации за грудой обломков заставили всех как одного развернуться. Они вскинули палочки на фигуры, что материализовались из вихря прямо за их спинами.       — Стоять! — крик Гермионы упредил залп проклятий.       Это был Поттер. По бокам от него — Уизли и Кингсли. Все трое с палочками наизготовку, застыв в позах, зеркально отражавших их собственные.       Палочка Поттера дрогнула, сглаз замер на его губах.       — Что вы здесь делаете? — прорычал он, и конец его палочки метнулся в сторону Люциуса и Нарциссы. — Они под домашним арестом. А вы двое отстранены. Может, я как-то неясно выразился?       Гермиона хотела ответить, но Драко шагнул вперёд, заслоняя собой семью.       — Более чем неясно, Поттер, — ледяным тоном ответил он. — Особенно твоя тирада о том, что наш сын — зло. Ты ведь даже не поговорил с нами. Разница между нами и тобой, Потти, в том, что ты пришёл сюда убить его.       Он сделал паузу, обводя взглядом их троих.       — А мы — спасти.       Ярость исказила лицо Поттера, рука с палочкой мелко дрожала. За его плечом застыл Кингсли с суровым выражением лица. Уизли переминался с ноги на ногу и переводил затравленный взгляд с одних на других. Поттер уже открыл было рот, чтобы ответить, но в этот момент голос Люциуса прозвучал холодно и буднично:       — Чары сняты.       Громкий лязг отпираемого замка вырвал Драко из безмолвной дуэли взглядов с Поттером.       Прошло ещё мгновение всеобщего колебания: Поттер, Гермиона, Драко и Кингсли сверлили друг друга взглядами, выжидая, кто дёрнется первым; Нарцисса и Люциус с почти скучающим презрением разглядывали Уизли, который, казалось, вот-вот бросится бежать прочь. Это длилось лишь мгновение.       Плач, больше не приглушённый чарами, вырвался в ночной воздух. Драко не понял, кто двинулся первым, но почти одновременно все ринулись через открытые двойные двери, сломя голову бросаясь в схватку и толкаясь плечами.       Он умудрился одновременно схватить Поттера за талию и подставить подножку долговязому Кингсли, чтобы дать жене преимущество. Она пробилась вперёд как раз в тот момент, когда Драко успел подумать, что в плаче его сына было что-то странное.       — Я иду, мал… — крикнула Гермиона, но слова замерли у неё в горле.       Поттер отпихнул Драко, а Кингсли смерил его яростным взглядом с пола. Люциус перешагнул через него, даже не взглянув на Министра, и, держа Нарциссу за руку, присоединился к Гермионе и Поттеру в главном зале. Все они замерли, прислушиваясь к странному плачу.       Драко мог вообразить дюжину ужасов, что ждали его в главном помещении старого склада, но ни один из них не мог сравниться с открывшейся ему картиной.       Они все были мертвы.       Каждый до единого.       Десятки тел были разбросаны по большой комнате, некоторые — разорваны на куски. Кровь, внутренности и мозги разных оттенков серого и чёрного покрывали все поверхности, а дальняя стена напротив них походила на чудовищное полотно Джексона Поллока.       Движение в стороне привлекло внимание Драко. Их сын стоял один, водя рукой по пропитанной кровью стене. Время от времени он запрокидывал голову, издавая звук, которого Драко никогда раньше не слышал. То, что он принял за сдавленный плач, на самом деле было смехом — свободным, неподдельным смехом.       Драко присмотрелся, и, когда желудок подкатил к горлу, он понял, чем его сын рисует. В своей руке он сжимал оторванный палец… одной из жертв, выводя им на стене семейный портрет.       К счастью, Поттер, казалось, был потрясён не меньше их и не двинулся с места. Оцепенение нарушил потрясённый возглас Кингсли, который наконец догнал их:       — Во имя Мерлина!       Первой очнулась Гермиона. Она бросилась к сыну, подхватила его на руки и одним плавным движением прижала к груди.       — Мой милый мальчик, — всхлипнула она. — Ты в порядке?       Она с едва заметной неохотой отстранила его, чтобы заглянуть ему в лицо, покрытое такими же багровыми брызгами, как и пол у них под ногами.       Алые глаза Волди были почти чёрными, и Драко не был уверен, было ли это из-за тусклого освещения или отголоска той первобытной и безумной битвы, что только что здесь царила. Смех оборвался, когда мальчик взглянул на них. Он уронил отрубленный палец, и тот с тихим стуком покатился по полу.       Их сын моргнул, и пелена, казалось, спала с его лица. Он положил пухлые ручки по обе стороны от лица Гермионы, и его собственное лицо озарилось широкой, невиданной прежде улыбкой. А затем он показал жестом:       — Мама.       Сердце Драко подступило к горлу, когда Гермиона всхлипнула и снова прижала сына к груди. Его маленькие серые ручки тут же вцепились в её блузку.       За спиной раздались голоса, нарушая тихий шёпот, с которым его жена баюкала их сына. Драко обернулся, сжимая палочку и готовый сглазить и Поттера, и этого чёртова министра, если потребуется. Но Поттер уже убрал палочку, закрепив её в кобуре на бедре. Он ходил посреди бойни, время от времени переворачивая тела пяткой сапога и вполголоса перечисляя имена известных Возрожденцев.       Взгляд Кингсли, казалось, больше беспокоило присутствие родителей Драко. Он выпрямился во весь рост, собираясь что-то сказать, но Люциус оборвал его на полуслове.       — Если вы не собираетесь нас арестовывать, а я могу заверить, что без боя это не произойдёт, я предлагаю вам тоже убрать свою палочку.       Взгляд Кингсли метнулся к Драко и Гермионе, чьи палочки всё ещё были наготове. Драко нахмурился, смерив министра опасным взглядом, а Гермиона, не прекращая поглаживать сына по спине, лишь склонила голову набок в безмолвном вызове.       Министр неохотно вздохнул и убрал палочку в кобуру, что вызвало явный вздох облегчения у Уизли. Когда Кингсли отошёл, чтобы присоединиться к Поттеру, Уизли одарил Драко и Гермиону своей обычной неловкой полуулыбкой и последовал за ним.       Люциус и Нарцисса перешагнули через груду изувеченных тел, чтобы подойти к ним, и оба тут же заворковали над вновь обретённым внуком. Решив, что непосредственная угроза миновала, Драко полностью сосредоточился на своей семье.       Он принялся поглаживать кругами маленькую спинку Волди. Его дурацкий хэллоуинский костюм Призрачного лица теперь походил на мокрую тряпку, пропитанную кровью и чем-то ещё, о чём Драко предпочитал не думать. В ответ на прикосновение его сын откинулся назад, чтобы посмотреть на него. Как и в случае с Гермионой, глаза Волди зажглись, и он потянулся ручками к Драко.       — Па, — произнёс он, когда Драко взял его на руки.       У Драко вырвался потрясённый вздох, сын зарылся носом ему в грудь. Рядом вскрикнула Нарцисса и обняла Гермиону, а та, прижав руки к сердцу, беззвучно плакала — по её пыльным щекам катились крупные слёзы.       — Всё в порядке, дружище? — прохрипел Драко, осматривая его в поисках ран. Когда он убедился, что вся кровь и ошмётки принадлежали мужчинам, разбросанным по полу, он вздохнул немного свободнее. — Мы так за тебя волновались. Как ты это сделал?       Но Волди, похоже, сказал всё, что хотел, потому что не ответил — по крайней мере, словами. Его глаза снова потемнели, и на лице растянулась хитрая ухмылка.       — Слушай, малыш, может, не надо так? Нам ведь нужно убедить Поттера, что ты не психопат, а?       Волди фыркнул, но послушно стёр с лица выражение а-ля Доктор Смерть.       Именно тогда Драко заметил деталь, от которой у него похолодело внутри. В отличие от мелких брызг на веках и лысой голове, по нижней половине лица его сына сбегали густые красные ручейки.       — Что это у тебя на подбородке…?       — Эй! — раздался крик Уизли с другого конца комнаты. — Этого, похоже, кто-то грыз!       — А эту милую подробность мы оставим при себе, — тут же прошипел Люциус. Он шагнул вперёд и одним движением палочки счистил следы бойни с лица Волди.