Часть 3. Измена

На следующий день Гермиона просыпается с лёгкой улыбкой на губах — впервые за долгое время. Её тело наполнено мягкой болью, мышцы приятно ноют, напоминая о прошлой ночи. Взгляд светится тихим счастьем и удивлением от новых ощущений, а в душе разливается тихое, нежное сияние — словно внутри зажглась маленькая искорка, которая готова разгореться ярким пламенем. Её тело будто всё ещё ощущает прикосновения мужских рук, а опухшие губы помнят страстные поцелуи и член Малфоя, который она с радостью принимала, позволяя ему быть так глубоко, насколько это возможно. Гермиона приходит в Большой зал раньше большинства студентов. Утренний свет мягко льётся сквозь высокие окна, и зал кажется непривычно тихим. Она садится за свой стол, неторопливо накладывает себе хлопья, наливает в бокал тыквенный сок. На её лице всё ещё играет лёгкая, тёплая улыбка, которую она даже не пытается скрыть. Когда в зал заходят Гарри и Рон, оба выглядят сонными и слегка хмурыми. Они плюхаются на скамью рядом, и этот контраст только усиливает её внутреннее, тщательно оберегаемое веселье. Рон хмуро косится на неё, жуя тост, и спрашивает: — Чего такая счастливая? Гермиона отмахивается, легко улыбаясь: — Просто настроение хорошее. Она поднимает голову — и тут же встречается с не менее довольным, почти счастливым взглядом Тео за столом Слизерина. Он снова подмигивает ей, и в груди разливается тёплая, чуть озорная волна. Её взгляд скользит к Драко. Он сидит чуть в стороне, но она успевает заметить, как уголок его губ едва заметно дёргается вверх — в подобии улыбки, которая от этого кажется ещё более редкой и ценной. Весь день проходит под невидимым, но ощутимым наблюдением. В коридорах, за длинными столами в классе, даже между полками библиотеки — Гермиона снова и снова ловит на себе взгляды Слизеринцев. Иногда это быстрый, почти случайный контакт глазами, иногда — задержанный, изучающий, в котором таится что-то большее. В середине дня, когда она сворачивает в пустой коридор по пути на урок, всё происходит внезапно: чья-то сильная рука хватает её за запястье и резко утягивает в тёмную коморку. — Ой! — вырывается испуганный короткий писк. Но тут же её рот накрывает тёплая, широкая ладонь, прерывая звук и оставляя только бешеный стук сердца и горячее дыхание, которое она чувствует совсем рядом. Она вдыхает — и сразу узнаёт этот запах: смесь древесных нот и чего-то тёплого, чуть пряного, от которого у неё внутри становится странно спокойно. — Тише, это я, — слышит она низкий голос Тео у самого уха. Напряжение в её плечах постепенно уходит, и она чувствует, как ладонь осторожно сползает с её губ. Сердце всё ещё колотится, но теперь — уже не от страха, а от предвкушения. — Чёрт, какая ты сладкая, — шепчет Тео, его голос хриплый, насыщенный желанием. Он оставляет горячий поцелуй на её шее, задерживаясь, будто не в силах оторваться, и прижимает её к себе ещё крепче, так что между ними не остаётся ни капли расстояния. — Я так хочу тебя, — добавляет он, и эти слова будто обжигают её изнутри. Гермиона задыхается от переполняющих чувств — смесь волнения, смущения и того запретного восторга, который затмевает всё остальное. Она ощущает, как его руки забираются под юбку и тут же накрывают лобок. — Тео… — тихо произносит Гермиона, пытаясь остановить его от необдуманного поступка. — Сладкая, ты же знаешь, что я готов кончить уже от того, как ты произносишь моё имя, — шепчет он, проникая пальцами под кружево её трусиков. Гермиона тихо выдыхает и крепче вжимается в его тело, когда его пальцы начинают блуждать по её клитору, вызывая в ней дрожь. — Придёшь сегодня вечером? — спрашивает Нотт, продолжая эту пытку своими пальцами. Гермиона моментально становится мокрой и соображает медленнее, поэтому не сразу понимает о чём он говорит. — К-куда? — произносит она и с её губ срывается стон, потому что Тео вдруг вводит в неё один палец. — В кабинет астрономии, — отвечает брюнет и предусмотрительно накрывает её рот ладонью, когда вводит в неё второй палец. Гермиона соблазнительно стонет прямо ему в ладонь и кивает головой, соглашаясь. Конечно, она придёт. По-другому и быть не может. Тео победно улыбается и ускоряет темп в её вагине, сгибая пальцы так, чтобы задействовать чувствительную точку. Гермиона почти задыхается от нахлынувших чувств и с яростью дышит в ладонь парня, возбуждаясь ещё больше от невозможности стонать в полную силу. — Блять, как же сильно ты течёшь, сладкая, — шёпот Тео раздаётся прямо возле её уха и она ощущает приближающуюся волну оргазма, дорожа всем телом в его руках. — И как же жаль, что я не могу войти в тебя прямо сейчас. — Вечером, — шепчет Гермиона прямо в его ладонь. — Войдёшь в меня вечером. — Да, Грейнджер, — рычит он, сильнее вдалбливаясь в неё пальцами. — Я хочу трахать тебя, пока ты не начнёшь умолять меня остановиться. Гермиона ощущает новую волну возбуждения от этих слов и дрожит сильнее, ощущая, как оргазм накрывает её с головой, пуская искры из глаз и затмевая разум окончательно, не оставляя ни единой мысли в её голове. Они тяжело дышат. Гермиона прижимается лбом к стене перед ней, а Тео прижимается к ней сзади, неспешно поправляя её трусики и юбку. Он касается её пышных волос и убирает их в сторону, оставляя бережный поцелуй на её щеке. — Увидимся сегодня вечером, — говорит Нотт и покидает коморку, оставляя её одну.

Гермиона входит в аудиторию с небольшим опозданием, слегка взволнованная, но старающаяся выглядеть спокойно. Она плавно поправляет волосы, собирая несколько прядей за ухо, и, проходя мимо Рона, отвечает ему на вопрос тихим, чуть задумчивым голосом. Её взгляд сразу же сталкивается с холодным, пронзительным взглядом Малфоя — тот словно сверлит её насквозь, не скрывая раздражения. Драко поворачивается к Тео, его глаза блестят вызовом: — И какого хрена ты сделал? Тео с невозмутимым выражением лица отводит взгляд и пожимает плечами: — Не понимаю, о чём ты. — Всё ты понимаешь. Только не говори, что трахнул её только что, — Драко произносит тихо, но с жёсткой интонацией. Тео лишь хмыкает и, чуть склонившись к нему, легко тычет локтем в бок: — А ты что, ревнуешь? — Нет, — фыркает Малфой и демонстративно отодвигается, будто хочет поставить между ними невидимую стену. Но через секунду он снова поворачивает голову в сторону Грейнджер, и его взгляд невольно задерживается на её шее — там, где за тонким слоем чар скрыты оставленные ими засосы.

***

Гермиона, тихо ступая по пустому коридору после отбоя, направляется к кабинету астрономии. Когда она проходит мимо одной из дверей, до неё доносится едва различимый, прерывистый звук — что-то между стоном и шёпотом. Любопытство, смешанное с непонятной тревогой, берёт верх. Она медленно подходит ближе, стараясь не издать ни звука, и замирает возле двери. В узкой щели между створками мелькает сцена: на парте лежит Лаванда Браун, её волосы растрёпаны, лицо пылает, юбка задрана до самой талии, а рядом — Рон, с лицом, искажённым страстью. Громко пыхтит, вбиваясь в её горячее податливое тело. Гермиона резко отстраняется от двери, когда та предательски скрипит, выдавая её присутствие. Оба оборачиваются на звук. Рон застывает на месте, лицо его стремительно бледнеет, а затем заливается краской. Он резко отстраняется от Лаванды, будто обжёгся, а та, наоборот, не спеша соскальзывает с парты, поправляя юбку и волосы с нарочитым спокойствием. — Гермиона… я… — начинает Рон, делая шаг к ней. — Как давно? — перебивает она, голос звучит ровно, но глаза сверкают холодом. Рон замолкает, губы сжимаются в тонкую линию. — С июня, — спокойно отвечает Лаванда, даже не глядя на него. — Мы виделись до начала учебы. Гермиона поднимает брови, а Рон в этот момент бросает на Лаванду взгляд, в котором смешаны ярость и беспомощность, словно он мог бы испепелить её прямо на месте. — Мог бы и сказать, — произносит Гермиона спокойно, глядя прямо на Рона. Он открывает рот, но слова застревают, и в тишину врезается голос Лаванды: — Прости, Грейнджер, но ты его не заводишь. Ты… Ну, ты же доска. Без обид, — она делает акцент на последнем слове и нарочито выпячивает грудь вперёд. — Рон любит формы. Гермиона поднимает брови чуть выше, уголок её губ дёргается, и она коротко хмыкает: — Мне жаль тебя, Лаванда. — О чём ты? — та моргает, недоумённо склонив голову, явно ожидая ответ, который не захочется слышать. Гермиона коротко улыбается, но в её глазах мелькает сталь. — Ты кончала с ним? — спрашивает она ровно, почти буднично. Лаванда, будто не ожидая такого вопроса, на миг теряется, взгляд мечется, но затем она, чуть приподняв подбородок, отвечает неуверенно: — Конечно. Гермиона едва заметно усмехается, наклоняя голову набок: — Жаль, что ты так и не познаешь удовольствия от настоящего оргазма. И не узнаешь, каково это, кончать с членом внутри или кончать от пальцев и языка, ласкающего твой клитор… В лице Лаванды проступает смесь смущения и злости, а Рон, стоящий между ними, выглядит так, будто земля готова уйти у него из-под ног. Уизли никогда не делал ей куннилингус... — Гермиона, что всё это значит? — пытается выяснить Рон, но она не слушает, разворачиваясь и уходя прочь. — Гермиона! Грейнджер даже не останавливается. Она почти летит по пустым коридорам, чувствуя, как в груди бурлит ярость, а под ней — странное, освобождающее облегчение. Всё. С Роном покончено. Раз и навсегда. Её шаги становятся быстрее, каблуки отзываются от стен сухим эхом. Сердце бьётся где-то в горле, а ладони сжаты в кулаки. Она не думает — просто идёт туда, куда тянет внутренний импульс. Дверь кабинета астрономии распахивается резким движением, и она врывается в комнату. Её взгляд — острый, как лезвие, — тут же находит Драко и Тео. Они сидят на широком подоконнике, как и в прошлый раз, расслабленные, с тонкими струйками дыма, вьющимися от сигарет. Их глаза одновременно поднимаются на неё, и в их лицах читается то самое ленивое внимание, от которого у неё едва заметно перехватывает дыхание. Тео слегка щурится, уголки его губ растягиваются в насмешливой улыбке: — Ты что, бежала от кого-то, сладкая? Гермиона, всё ещё переводя дыхание, бросает на него короткий взгляд и отвечает, ровно, но с намёком: — Почти. Стала свидетелем… Интересной сцены в одном из кабинетов. Драко, вытряхивая пепел в сторону, поднимает бровь и наклоняет голову, разглядывая её внимательнее, словно пытается считать подтекст. — И что же ты там увидела, Грейнджер? — в его голосе мягкая ленца, но глаза блестят живым любопытством. Гермиона подходит ближе, каблуки тихо стучат по полу. Не говоря ни слова, она берёт у Драко из руки бутылку с огневиски. Под тяжёлыми, изучающими взглядами обоих она запрокидывает голову и делает несколько жадных глотков, чувствуя, как горло обжигает жгучее тепло. Она зажмуривается на миг, позволяя теплу разлиться по телу, а потом опускает бутылку и говорит, без эмоций, почти констатируя: — Рон трахал Лаванду. Оказывается, у них это давно… Ещё с июня. Теперь понятно, почему он… Стал таким. Тео тихо хмыкает, переглядываясь с Драко, и в уголках его губ появляется довольная ухмылка: — Одной проблемой меньше, детка. Вислый сам слился, и тебе не пришлось бросать его самой. Тео замечает, как её лицо омрачается, и с прищуром спрашивает: — Надеюсь, ты не собираешься переживать из-за этого? Гермиона отмахивается, но взгляд снова хмурый. Драко медленно протягивает руку, и его пальцы, почти нежно, касаются её щеки. Он убирает непослушную кудрявую прядь за ухо, не отводя взгляда. Девушка, встретившись с его холодными серыми глазами, вздыхает: — Браун сказала, что я… Доска. И не завожу Рона. Он любит… Формы. Она сглатывает, ощущая как ей неприятно повторять это теперь уже вслух, а не в своих мыслях. Тео фыркает, а Драко закатывает глаза так, будто она только что сказала величайшую глупость. — Ей просто нужно было что-то ляпнуть, чтобы оправдать свою никчёмность, сладкая, — лениво произносит Тео, при этом его губы трогаются насмешливой улыбкой. — И ты никакая не доска. У меня встаёт на тебя даже тогда, когда твоё тело полностью скрыто под мантией. Драко чуть усмехается уголком губ, не сводя с неё взгляда, в котором читается куда больше, чем просто согласие с другом. Тео уверенно притягивает её к себе, и Гермиона снова оказывается между его разведённых ног, но теперь лицом к нему. Его ладонь мягко, но властно касается её щеки, большой палец проводит по коже у скулы. — Разве может эта никчёмная дура Браун похвастаться тем, что её трахают сразу два самых горячих парня Хогвартса? — произносит он тихо, но с явным удовольствием, смакуя каждое слово. Гермиона тихо усмехается, чувствуя, как по телу пробегает тёплая волна, и переводит взгляд на Драко. Тот тоже тянет губы в ленивой усмешке, но в его глазах блеск, обещающий, что эта ночь обещает быть не хуже предыдущей. — Если подумать, то я ведь тоже виновата. Я изменяю ему, а наши отношения ещё официально не закончены, — вдруг произносит Грейнджер с лёгкой тревогой в голосе. — Измена — это не грех. Грех встречаться с парнем, который не способен довести тебя до оргазма, — со знанием дела говорит Нотт, а затем мягко проводит пальцами по её щеке, по линии шеи и дальше — к затылку, обхватывая его ладонью. Лёгкое, но уверенное движение — и он притягивает Гермиону к себе, впиваясь в её губы горячим, настойчивым поцелуем. Она отвечает ему, чувствуя, как напряжение растворяется, а тело становится податливым. В этот момент сзади возникает знакомое тепло — ладони Драко ложатся на её талию, крепко и уверенно. Он подходит ближе, и без лишних слов начинает стягивать с неё мантию, позволяя ткани мягко соскользнуть с её плеч. Драко лениво взмахивает палочкой — и чары на её шее рассеиваются, обнажая целую россыпь багровых отметин, будто напоминая о ночах, от которых у неё всё ещё сладко ноют мышцы. Гермиона чуть замирает, сердце сбивается с ритма, а дыхание становится глубже. Она едва успевает осознать, что происходит, как ощущает, как он отодвигает её кудри в сторону. Его губы накрывают шею, чуть ниже уха, рядом с уже старыми следами, и он жадно, без малейшей нежности, втягивает губами её кожу, оставляя новую, ещё более дерзкую отметину. Тепло его дыхания и острый укус пробивают её дрожью, заставляя тихо выдохнуть, почти простонать, забывая обо всём, кроме их прикосновений. Холодные, почти ледяные пальцы Драко медленно скользят по её бёдрам, цепляя ткань юбки и легко приподнимая её. Плотная ткань мягко шуршит, но хватка его рук совершенно не мягкая — он сжимает её бёдра так сильно, что Гермиона резко выдыхает, вжимаясь в Тео. В этом движении нет ни капли случайности — только уверенность и контроль. Она уже знает, что после такого прикосновения на её коже останутся новые отметины, такие же упрямые и заметные, как следы его губ на шее. И эта мысль почему-то не пугает её, а лишь подливает масла в тот жар, который расползается по всему телу. Драко с резким, почти хищным движением стягивает с неё тонкую ткань трусиков, и Гермиона невольно прикусывает губу Тео, пытаясь сдержать стон. Тео тихо шипит от неожиданности, но не отстраняется, лишь крепче прижимает её к себе. В их поцелуе появляется тонкая, едва ощутимая металлическая нотка — вкус крови, смешанный с теплом дыхания и нарастающим жаром. Это только усиливает напряжение между ними, делая момент каким-то первобытным и опасно опьяняющим. Пальцы Драко отнюдь не ласково пробираются к её изнывающему лону, которое пульсирует и с каждой новой секундой покрывается влагой всё сильнее. Без лишних прелюдий он спешно размазывает её смазку и входит в неё сразу двумя пальцами, вызывая у Грейнджер судорожный стон. Она инстинктивно пытается сжаться, но он настойчиво входит снова, вызывая возбуждающую волну боли. — Значит, трахнул её сегодня на перемене, — говорит Драко, обращаясь к Тео, но его горячий шёпот касается уха Гермионы. — За моей спиной. — Драко Малфой способен на ревность? — хмыкает Тео, отстраняясь от губ Гермионы. — Мило, но твоя ревность не уместна. — Это не ревность, Нотт, — фыркает Драко и подгибает пальцы, массируя стенки влагалища ещё яростнее от чего у Гермионы почти сыпятся искры из глаз. — Это злость. Я хочу быть рядом в такие моменты. Тео усмехается, смотря на застывшее в блаженстве лицо Грейнджер. — Она не твоя собственность, — говорит Нотт, касаясь пуговиц на рубашке девушки и медленно расстегивая их. — И не твоя, — голос Драко звучит лениво, но с хищной ноткой, когда он давит на поясницу Гермионы, вынуждая её ещё сильнее навалиться на Тео. — Поэтому ты точно не будешь против, если однажды и я трахну её без твоего ведома, — Малфой произносит это почти шепотом, но так, чтобы каждое слово впилось в сознание. Тео бросает на Драко быстрый, колкий взгляд — между ними на мгновение пробегает искра, не то вызова, не то согласия. Но он ничего не отвечает, лишь крепче удерживает Гермиону, будто подтверждая, что игра продолжается. — Ну, а ты? — Малфой обращается к Грейнджер. — Тебе понравилось? Гермиона не отвечает, затянутая в пучину удовольствия и Драко жёстче толкает в неё пальцы, а затем звонко шлёпает по голой ягодице. — Отвечай, грязнокровка, — требует он. — Понравилось? Девушка поднимает затуманенный взгляд на Тео и тот коротко кивает ей. — Д-да, — на выдохе произносит она и Драко хмыкает, внезапно высовывая из неё пальцы. — Ты хоть кончила? — следующий вопрос звучит тише и она слышит звук расстегивающейся молнии на его ширинке. Драко спешно спускает штаны и трусы, обхватывая рукой свой вставший член, размазывая по нему её смазку, которая залила его пальцы. — Да, — отвечает Гермиона, замечая, как глаза Тео темнеют, глядя на неё. — Отличная работа, Нотт, — произносит Драко и Гермиона замирает, когда ощущает его член на своём клиторе. Он дразняще водит по нему своим членом, вызывая у неё короткий стон. Тео будто отмирает и снова приближается к ней, оставляя поцелуй на её ключице и опускаясь ниже, пока Драко продолжает эту пытку. — Хочешь, чтобы я вошёл в тебя? — спрашивает Малфой. Его голос похож на хриплое рычание. — Да, — молит его Гермиона, толкаясь назад и пытаясь насадиться на член сама, но Драко отстраняется и снова упирается рукой в её поясницу, чтобы она прогнулась. — Да, Драко, п-пожалуйста, — вырывается из её груди, сбивчиво и почти жалобно, пока пальцы судорожно цепляются за ткань рубашки Тео. Малфой медленно растягивает губы в улыбке — не мягкой, а опасной, самодовольной, словно каждый слог её мольбы был для него лучшей музыкой. А его имя из её уст звучит невероятно сладко и приятно. Он чуть склоняет голову, в упор разглядывая Гермиону, и в его глазах сверкает то редкое удовлетворение, когда власть и желание переплетаются в одном миге. Не в силах больше терпеть, Драко толкается в неё, заполняя её полностью, до самого конца. Гермиона почти вскрикивает и сжимается, но Малфой крепче обхватывает её бёдра, не позволяя отстраниться. Его член ощущается внутри иначе. Он больше и толще, чем у Тео. Он врывается в неё резкими толчками, на давая ни секунды на передышку. Боль граничит с удовольствием и Грейнджер требуется чуть больше времени, чтобы привыкнуть к его бешеному ритму. Он берёт её грубо. Забирает без остатка. Нагло и эгоистично. И она не может сказать, что ей это не нравится. Гермиона трясущимися руками расстегивает пуговицы на рубашке Тео и касается губами его груди, оставляя поцелуи на удивление нежной коже. Нотт обхватывает её кудри на затылке, ласково и бережно массируя, пока с другой стороны в неё с особой яростью вбивается Малфой, словно, наказывает её. Гермиона опускается ниже и очерчивает губами выступающие кубики пресса, слыша, как дыхание Тео сбивается. Она без промедления тянется к штанам брюнета, расстёгивая ширинку и высвобождая вставший, упругий член. — Уизли и не догадывается, что его ненаглядная золотая девочка такая грязная шлюха, которой мало одного члена, да, грязнокровка? — грубые слова звучат неожиданно ласково из уст Малфоя. Гермиона с удивлением отмечает, что эти слова действуют на неё весьма не так как она ожидает — она возбуждается и хрипло стонет, обхватывая головку члена Тео и облизывая её. Нотт тихо стонет и откидывается на прохладное стекло позади него, встречаясь с диким взглядом Малфоя. Он дарит ему ухмылку и Тео тянет уголок вверх, теряясь в ощущениях блаженства от тёплого рта Грейнджер. Малфой понимает, что уже близок к разрядке, поэтому протягивает руку и находит клитор девушки, начиная его массировать. — Я хочу чтобы ты кончила для меня, Грейнджер, — Драко скорее приказывает, чем говорит, пуская волны электричества по телу девушки. Драко гортанно стонет, ощущая как она дрожит под ним, а Тео тихо шипит, потому что она вдруг вбирает его слишком глубоко, проходя зубами по основанию. — Осторожнее с зубками, сладкая, — просит её Тео, обхватывая её волосы на затылке и беря инициативу в свои руки, начиная медленнее насаживать её на свой член. — О, Салазар… Как же, блять, приятно. Кретин Уизли так много потерял… Драко убирает руку от её клитора и чуть замедляется, входя в неё под другим углом. Гермиона стонет и поддаётся ему навстречу, насаживаясь глубже. Малфой резким движением стирает пот со лба тыльной стороной ладони и цепляется за округлые и мягкие ягодицы девушки, поглаживая их. Большим пальцем он касается тугой дырочки ануса и Гермиона испуганно дёргается, сжимаясь в немом протесте. — Кончай, Грейнджер, — снова требует Драко, надавливая на анус сильнее, массируя его и наращивая темп в её вагине. — Давай! Гермиона стонет и почти задыхается, всё ещё держа член Тео во рту. Ощущений становится слишком много, но палец Драко на анусе чувствуется особенно остро, усиливая её удовольствие. Она содрогается между ними и ловит волну накрывающего её пика наслаждения, начиная стонать так громко, что оба парня едва сдерживают себя от порыва кончить в ту же секунду. Стенки её влагалища начинают сокращаться и она глухо стонет имя Малфоя, который кончает следом, изливаясь прямо в неё тугой струёй спермы. Тео закусывает губу и, поддавшись соблазну, догоняет их, кончая в рот гриффиндорке, которая охотно глотает его сперму. Тишину кабинета разбавляет только их тяжёлое, сбившееся дыхание. Гермиона медленно выпрямляется, чувствуя, как ноги становятся ватными от напряжения и удовольствия. Внезапно тело обмякает, и она роняет голову на обнажённую грудь Тео, прислушиваясь к быстрому ритму его сердцебиения. Сзади к ней тихо прижимается Драко, его нос нежно утыкается в затылок, а тёплое дыхание касается кожи. Его прикосновения словно обволакивают её, даря чувство защищённости и неизъяснимого желания — вместе они создают напряжённую гармонию, где границы стираются, а все чувства обостряются и вспыхивают с новой силой. В этой тишине они ощущают глубокое единение — как будто время замедлилось, и весь мир сузился до их дыхания и прикосновений. Сердца бьются в унисон, а между ними рождается нечто большее — связь, которая не нуждается в словах, лишь в чувстве близости и доверия. В этот момент они — одно целое, растворённые в тепле и нежности, которые переполняют каждую клеточку.