Глава 7: Он всё ещё лидер банды Зверей

      — Ты настолько мелочный? — с полным недоверием в голосе воскликнула Хейзелнат, когда услышала, почему Змей так ненавидит Ваниллу. Голова была обёрнута вполоборота к собеседнику, глаза сузились, пока она пыталась сообразить, серьёзен ли он, или она неправильно поняла ту многозначную ухмылку, с которой он продержался весь рассказ.              

***

             История, что определила все взаимодействия Шэдоу Милка с президентом студсовета, произошла в 5 классе начальной школы. Маленький, зажатый «бедненький заучка», как выразился сам о себе Шэдоу, тогда учился вместе с Пюр Ваниллой. Их тогдашняя школьная жизнь определялась мирным соперничеством за похвалу учителей, хорошие отметки. Каждый из них перетягивал первенство, как одеяло. Но относились они друг к другу с взаимным уважением, тут ничего не скажешь. Для третьеклассников они были умны не по годам — настоящие вундеркинды. Однако в один из самых обычных дней к ним в класс перевелась девочка, в которую Шэдоу Милк влюбился без памяти. Его первая любовь была красивой, её глаза горели милым, наивным любопытством, но самое главное — она могла понять этого сдержанного мальчишку без слов. Они вместе прятались в библиотеке после занятий и обсуждали философские книжки — хотя точнее, большую часть концепций объяснял маленький Шэдоу, а она с искренней заинтересованностью, о них слушала. До поры до времени.              6 июля (Змей даже запомнил точную дату) он решил признаться ей. Совершенно невинно закупив на карманные деньги букет красивых полевых цветов, он договорился с ней увидеться после занятий за школой. Придя на место встречи, Шэдоу суетливо смотрел то на ромашки, то по сторонам; он помнил, как тогда вспотели у него руки — она опаздывала, и он думал, что о нём забыли. Но нет — та явилась. И в тот момент из уст покрасневшего мальчишки сразу же вырвалось: «Ты мне нравишься с самой первой встречи!» на что в ответ он получил: «Эм, я люблю Ваниллу-куна. Прости...».              

***

             — Тогда даже цикады замолчали, — с долей типичного для него драматизма заканчивал историю Шэдоу Милк. — Потом она начала затирать мне про то, что я «замечательный друг. Вот бы дружить со мной целую вечность!», но я сразу оборвал с ней все связи. Знал: чувства бы сожрали, не оставив ни кусочка. Лучшее моё решение, я считаю.              Он самодовольно улыбнулся и завершил рассказ:              — Поэтому-то я и ненавижу его.              Когда собеседница вместо ожидаемой реакции ответила: «Ты настолько мелочный?» — Шэдоу не знал, что и ответить.              — «Мелочный»? Он украл у меня любовь всей моей жизни! —воскликнул он, затем понизил громкость до таинственного полушёпота. — Дорогая... это называется злопамятный.              Хейзленат съёжилась — внутри разрывало от эмоций. История о детской влюблённости переросла вот в это? А в чём Ванилла здесь виноват? Она сделала глоток чая, до странного показавшегося слишком горьким, и уточнила, стараясь не повышать голос:              — То есть... Ты досаждаешь Пюр Ванилле за то, что в него влюбилась твоя первая школьная любовь? По твоему рассказу не было похоже, что он отбивал её как-то у тебя. Да и столько лет прошло...              Глаза Шэдоу потемнели, он резко дёрнулся вперёд, ударившись грудью о стол. Хейзел подпрыгнула от неожиданности. А вот Куро, лежащий у него на коленях, даже не шелохнулся:              — Мне кажется, ты не понимаешь... — голубые глаза расширились от безумия, и Хейзелнат от страха показалось, что его зрачки действительно по-змеиному сузились. Глубокое собственничество, словно кислота, проело томный голос: — Она предназначалась мне.              Шэдоу осознал, что среагировал слишком честно и смяк. У них обоих напряглись плечи, но совершенно по разным причинам. У Хейз — потому что испугалась взгляда. От улыбки она думала, что он несерьёзен или, по крайней мере, не до конца. А Змей напрягся от тёмного чувства, охватившего его тело, — того, что он долго скрывал за маской умелой иронии. Впрочем, для него сыграл ещё и страх Хейзелнат.              Шэдоу Милку захотелось поправить ситуацию, но «прости что напугал» застряло у него в горле, точно он поел костлявой рыбы. Такие люди, как он, не извиняются. Даже когда видят, что их собеседник сжимается. Даже когда конкретно она это делает. Наверное, он от неё и мечтал увидеть такую реакцию, да? Человек, который не скрывал своего презрения и дерзко смелел в его присутствии, выплёвывая оскорбления прямо в лицо... Должен понимать, с кем имеет дело, верно?              «Клоун в толстовке» пренебрежительно тряхнул головой, отмахнувшись от мыслей и в целом от произошедшего. Он откинулся на спинку, затем сказал предельно честно, без улыбки, отчего слова показались сухими:              — Забудь. Самая главная причина: Пюр Ванилла мне сам по себе не нравится. Напоминает прошлого меня. Слишком блаженный... Праведный. Сто процентов лицемерит.              Хейз неуверенно посмотрела на него — или, точнее, на шнурки на его толстовке. — Ну да... Вы слишком разные, — она, стараясь примирить атмосферу вокруг, отметила крайне тихо. Говорить, что она не считает президента лицемером, всё же не стала. Явно не хочет спорить. Рука девушки застыла на кружке; в воздухе повисло молчание. Причём, «повисло» видимо, на петле — настолько оно было мёртвым. Шэдоу Милк осторожно убрал кота с колен и поднялся с места. Он разорвал тишину ледяным смешком и, с одеревеневшим лицом, пошёл к выходу: — Я пойду. Можешь расслабиться.       Шёл он ровно до того момента, пока Куро не начал следовать за ним, издавая самые грустные в мире звуки. Одно единственное назойливое «мяу» ударило по совести Шэдоу сильнее, чем десять выговоров директора. Будто этот чёрный дьявол мог умереть от одиночества в месте, полном его сородичей и заботливых людишек.              Хейзелнат тоже поднялась со своего места и подошла к тем двоим. Глаза стали спокойнее, тело — менее зажатым. Сцена с Куро тронула её сердце не по-детски.              — Может заберёшь его себе?              Она упрашивала.              Шэдоу обернулся на слова, не меняя отрешённого лица, но внутри умирая от всего: от мольбы, от кошачьей привязанности, которой он не просил. Единственное, что он бросил перед тем, как выйти из кафе, было:              — У меня аллергия на шерсть!              — Лжец! Зачем ты тогда пришёл в котокафе? — крикнула Хейзел, но не стала открывать дверь и пытаться догнать Шэдоу Милка — а то вдруг Куро выбежит на улицу вслед за беглецом.              Он притворился, что не услышал, но в голове ответил: «Потому что хотел увидеть тебя, дурёха...». Щёки покраснели только от самой мысли уже через секунду; он нервно зашагал подальше от этого смущающего места, натянув на голову капюшон. В кармане чёрной толстовки пальцы нащупали пачку таблеток от аллергии, пару штук которых он заранее принял перед встречей. Теперь ему хотелось принять всю оставшуюся пачку, чтобы выявить от чего он помрёт быстрее: от стыда или передозировки?              Хейзелнат отвернулась от стекла, как только его силуэт расплылся перед глазами. Куро тоже проводил его, и как только он исчез из поля зрения — сразу ощетинился. Встал на дыбы, распушил шерсть, будто не был уверен, нападать ему на двуногую или просто поугрожать ей. Или может быть другим котам. А может быть и этому ужасному розовому стулу — чёрт знает, что творится в голове у этого чёрного недоразумения.              — Так, нужно загнать его обратно в подсобку, — думала вслух Хейзел. Она посмотрела на стойку: Ликор даже и не пахло. Наверняка опять заперлась в туалете и залипла в телефон, раз посетителей нет. Помощи не попросишь.              — Э-эй, малыш? Давай-ка я верну тебя обратно в твой уютный домик, — ласково обратилась она к разъярённому коту, наклонившись к нему. Однако не похоже, что он вообще понимал человеческую речь. Для него, вероятно, она звучит как фоновый шум.              «И этот клоун ушёл... С ним бы мы легко затащили его в кладовку», — раздражённо подумала Хейзелнат, потирая переносицу — знала, что уйдёт домой в царапинах.              И тут звякнул колокольчик. Посетитель? Нет, Пюр Ванилла, чья смена должна быть сегодня. Хейз не думала, что он сегодня придёт в котокафе, учитывая его состояние.              — Здравствуйте, президент... — поздоровалась она.              Нилла снова был без очков. Хочет выглядеть привлекательнее для посетителей или не запоминать их лиц? Странные мысли, конечно.              — Здравствуй, Хейзелнат. Ты тоже сегодня работаешь?              Он выглядел намного лучше, чем при их расставании — словно его хандра была лишь иллюзией. Впрочем, кого я обманываю: худоба и синяки под глазами так никуда и не исчезли. Улыбается только, как раньше и это уже хороший знак.              — Так-то нет... Я Куро пришла покормить. Каждый день прихожу, — сказала она, переведя взгляд на ко... Подождите, куда он исчез?              Куро свинтил под стол, за которым они сидели с Шэдоу Милком во время беседы.              — Он сбежал из подсобки, к слову, — добавила она и медленно двинулась к коту. Тот стоял в боевой стойке и сверлил своими жёлтыми глазами-бусинами Пюр Ваниллу из под укрытия.              — Я могу помочь с ним.              Когда объект наблюдения последовал за Хейзелнат, дьявол зашипел. Чего-то невзлюбил он Ниллу.              — Новых пластырей заработать хочешь? Ты лучше пока подготовься к смене, сама тут как-нибудь справлюсь.              Её отказ не был продиктован самоуверенностью. Воспоминания о пустом взгляде президента, усталых движениях просто не могли покинуть разум. Он и так перегружен — ещё и на работу вышел.              Пюр Ванилла кивнул и ушёл в комнату для сотрудников — он не Хейзел, чтобы упрямиться. А помощь он предложил скорее по инерции.              Когда он ушёл, Хейзелнат выдохнула и присела на корточки, мысленно оставив последнее напутствие самой себе: «Ну, с Богом. Надеюсь не помру сегодня».              После совсем не безболезненной поимки Куро и наполнения его миски едой, она вернулась в общий зал. Ванилла обслуживал посетителя (удивительно, что хоть кто-то зашёл сегодня), а Ликор вернулась за стойку. Надо бы Хейзелнат убрать свой стол перед уходом — они же чай с тем идиотом пили. Меньше работы придётся делать Нилле.              «Он даже не притронулся к чаю, — отметила она, когда в кружке Шэдоу увидела собственное отражение: волосы выглядели как обычно растрёпанными. — И ведь сам хотел поговорить «за чашечкой чая»».              Ей никогда не понять, что творится у него в голове.

***

             На стене в переулке сохла ярко-синяя краска — размашистыми линиями нарисовали контур переплетённых перьев. Гусиных, ангельских — неважно. Оценивающе глядя на своё творение, напротив рисунка стоял художник. Едва ли просочившийся закатный свет лишь слегка освещал его лицо; было здесь в разы холоднее. Но чёрное ведь сохраняет солнечное тепло, не так ли?              — Лидер, где ты всё шатаешься?              Мускулистые красные руки легли творцу на плечи. Это Бёрнинг Спайс, и он легко бы мог раздавить их — если бы поставил авторитет своего «вожака» под сомнение. В его хриплом баритоне смешалось недовольство и некоторое смятение.              — Да, дорогуша. В последнее время ты стал менее активным, — встала сбоку от них Этернал Шугар. Её тон был как обычно обманчиво сладок — однако беспокойство было искренним.              Бёрнинг Спайс перегнулся сквозь лидера, слышно обнюхав его, как животное.              — Воняет кошатиной, ёк-макарёк! Чем ты вообще занимался?              — Отвянь-ка, зверь, — Шэдоу Милк наконец нарушил тишину.              И улыбку, ядовито расцвётшую на губах лидера, и шлепок по рукам, тестостероновый чёрт счёл панибратским жестом — потому отступил. Посмеялся.              — Ладно-ладно, не трогаю. Но это не значит, что я позволю тебе увильнуть от вопроса, — Бёрнинг игриво ткнул того в плечо.              Шэдоу обернулся в сторону Шугар и заметил, что там так-то стояли ещё и Мистик Флор с Сайлент Салтом. Первая была слишком апатична для того, чтобы выразить общее беспокойство, а второй — слишком молчалив. Флор стояла спиной к стене и безучастно смотрела на них чёрными глазами, Сайлент — скрестил руки на широкой груди; из-за редко бреемой щетины он всегда выглядел старше всей этой компашки.              — Может, наконец, распустишь Зверей? — сказала уныло Мистик Флор. Она пошарила в карманах и достала оттуда пачку сигарет. Одну штуку она сжала между средним и указательным пальцем, но вместо того, чтобы закурить самой, подошла ближе к лидеру:               — Шэдоу, ничто не вечно, — сказала она ему со смирением в голосе, затем протянула сигарету. — Будешь?              — Нет... Спасибо, — он быстро отстранился, правда, всё ещё пытаясь выглядеть так, будто сейчас ему не был предложен яд. А ведь раньше он всегда был только за. Он отвернулся.              «Ничто не вечно, говоришь?» — с горькой тоской подумал Шэдоу Милк. Эти слова имели смысл. Так почему ему было так больно вспоминать, с каким энтузиазмом он работал над бандой? Создание эмблем и лозунгов перед сном, прорабатывание стратегий, за счёт которых они по сей день могут прятаться от студсовета — всё было только для того, чтобы Зверей распустили? Из-за его отстранëнности?              — Ну почему мы должны сразу закрывать лавочку? Давайте просто поменяем лидера, раз наш сдулся, — вклинился Бёрнинг Спайс. Мистик Флор удручённо вздохнула и вернулась обратно к стенке, оставляя решение за другими.              — Эй, как грубо! Я не сдулся, я просто... Слегка приостановил свою деятельность, да! Взял отпуск, так называемо, — вернулся прежний Шэдоу Милк, хотя бы внешне. — Пока я не закончу с кое-чем, я не буду активен так же, как раньше. Извините, ребята.              Сайлент Салт неодобрительно покачал головой, якобы говоря: «Я не верю ни единому твоему слову». Шэдоу притворился, что проглядел это. Другие (не считая Мистик Флор, которая уже давно раскусила его ложь) почувствовали облегчение.              — Вот, узнаю своего лидера! — Бёрнинг Спайс по-дружески обнял его за плечо. Да только не подрассчитал силы и сжал чересчур сильно — до боли, в которой Шэдоу Милк точно не признается.              Этернал Шугар тоже оживилась.              — Значит Звери останутся? Правильный выбор, милый, — прильнула она к лидеру, не касаясь прямо. — Не то чтобы я признавала себя членом банды... Однако даже так я бы очень расстроилась, если бы вы распались.              «Никого лицемернее неё я ещё не встречал — это и очаровательно, и отвратительно одновременно, — подумал Шэдоу, улыбнувшись ей так же — с привкусом отравленной карамели. Он знал, что клуб, чьим президентом она является, предоставляет помощь жертвам буллинга. Как и знал, что предложение не может идти без спроса.              Он вывернулся из хватки Бёрнинг Спайса и вспомнил, как понабрал каждого из рядом стоящих. Взгляд упал, в первую очередь, на самого Спайса.              «Этого громилу я подобрал, когда увидел, как он подрался с каким-то щупликом в коридоре. Он был более чем рад присоединиться, узнав, что под моим крылом можно, как он сам выразился, «драть задницы без последствий». Примитивный, как орангутан — но его пользу отрицать нельзя. В последней стычке с другой шайкой без него мы бы не справились».              Взгляд скользнул к Этернал Шугар. Она вопросительно склонила голову, словно любопытная кошечка, ожидая, что Шэдоу с ней заговорит.              «А эта... Формально даже не является членом банды. Иногда приходит, вьётся, чтобы в какой-то момент невзначай рассказать о тихих учениках, а затем невинно уйти. Мерзость».              Он подавил желание сморщиться и перевёл взгляд на следующую пару. Оба словно синхронизировались: выпрямились, да посмотрели на своего лидера одинаково проницательно, словно пытаясь залезть в душу.              «Мистик Флор пришла сюда по своему желанию. Хоть так и не выглядит, но она ищет комфортной жизни — ту, которая не включает в себя издевательства над ней за её апатичный характер. В обмен на защиту она доносит обо всём. Странная, но всё же её можно понять».              Шэдоу не заметил, как задумчиво хмыкнул, пытаясь вспомнить, как Сайлент Салт оказался в их рядах: «Вроде как он тоже пришёл сам. Только его мотив для меня всё ещё загадка. Не совсем ощущаю его пользу, но громила обожает с ним устраивать дуэли. В последний раз это был армреслинг».              Шэдоу Милк отвёл взгляд и снова взглянул на своё ярко-синее творение. Эмблема банды отсюда показалась обычным детским рисунком — точно была нарисована подростком, что впервые взял баллончик с краской. Он понял: будь у их жестоких проделок запах, то он бы пах безрассудностью и зря пролитой кровью. Чего он сам жаждал, когда создавал подобное? Власти, насилия, может быть узнать «тварь он дрожащая или право имеющая»?              «Я ведь... Просто хотел признания, — подумал Шэдоу и от обиды прикусил губу так, что ощутил медь на языке. Его мысли с каждой секундой распалялись всё сильнее и сильнее: — Вот серьёзно! Я, между прочим, всегда был талантлив и крут, но, ой, как неожиданно, когда я был в шкуре «хорошего мальчика» — никто этого не оценил! А сейчас? Сейчас обо мне беспокоятся и не хотят, чтобы я уходил с поста! Да я шикарный лидер, если так посмотреть».              Что-то мысли завели его не в ту степь... Хорошо, что пение хвалебных од самому себе успел прервать растерянный возглас Бёрнинг Спайса:              — Эй, а чё мы все замолчали?              — Злодеи никогда не должны говорить о своих планах вслух, — озорство вернулось в голос лидера. Оно раззадорило спросившего, и тот широко улыбнулся, как варвар перед хорошей взбучкой:              — Веди нас!              Мистик Флор тяжело вздохнула и стала первой, кто смиренно пошёл вслед за ними. И теперь только чёрт знает, вздохнула она из-за того, что Бёрнинг Спайс — идиот, или из-за того, что Шэдоу, кажется, был близок к тому, чтобы осознать истину, но провалился...