Глава 11: Кореопсис

      Лишь ритмичный танец иглы швейной машинки был слышен в ночной тишине. В тусклом, бледно-жёлтом свету ночного светильника с упорством Золушки работал Шэдоу. Со скрюченной спиной, а также напряжённым лицом он шил то, о чём зарёкся никогда не размышлять всерьёз: костюм шута на потеху публике, состоящей из одного человека.              Впрочем, себе любимому он сказал, что делает его для выступления. Какого? Будущего, конечно! Осталось сценарий не забыть написать.              Полоски трёх цветов подобно ослиным ушам потянулись вниз, когда Шэдоу Милк поставил готовый колпак на стол. Тот оценивающе оглядел своё творение.       — Чего-то не хватает...              Он задумчиво покрутил конец свисающего рожка.              — Точно! Нужно докупить колокольчики.              Без звона ведь совсем не то, правда?              

***

      Наступили выходные. Утренняя порция для Куро выдана, значит, можно было заняться чем-то другим: например, выполнением поручений клуба.              Все ученики были обязаны посещать внеклассную деятельность — и наша Хейз не исключение. Рисовать у неё не получалось; готовить, играть на музыкальных инструментах или на сцене так тем более. Из худшего пришлось выбирать лучшее: клуб фотографий. Щёлкать на кнопочку, когда надо, как раз удел наблюдательной Хейзел.               Чудо-технология, сейчас висящая у неё на шее, попала к ней от тёти, которая тоже в своё время была участником фотоклуба. Это был простой чёрный фотик: не мыльница за одну йену, но и не нечто профессиональное. Фотографии автоматически не печатает, так как он всё же был цифровым, а не плёночным.              Ранее упомянутым поручением клуба была съёмка для весеннего выпуска школьной стенгазеты. Фотографировать цветущую сакуру было бы слишком банально. Птиц? Тяжело подобрать хороший кадр: подойдёшь ближе, чем на пару метров — улетят, а отойдёшь дальше — условный грач уже не будет главным в кадре. Молчу уж про то, что он не будет тебе позировать: нужно иметь быструю реакцию и несколько выученных на птичьем языке молитв для того, чтобы твой пернатый не решил улететь именно в тот момент, когда ты наведёшь на него объектив.              Тогда что снимать? Жучки-паучки сразу отпадают. Облака? Они и осенью, и зимой есть, как-то не очень по-весеннему.              Этот вопрос сегодня и предстоит решить нашей Хейзелнат.              

***

             Как итог, ноги привели её в центральный парк — всё же нет для поиска ответа места лучше, чем это. Здесь по ощущениям всё цвело гораздо раньше: трава, как и листья сосен, была зеленее, чем у неё во дворе. Пчёлы уже во всю седлали ранние цветы, иногда пугая Хейз своим жужжанием прямо у уха.              Однако даже среди всей этой красочной зелени было тяжело определиться с выбором. Может снять величественный кедр, стоящий в центре парка? Нет, он не проходит по критериям фотогеничности, староват, да и вряд ли ещё остались ученики, что не видели его на школьной стенгазете. Нужно быть уникальной.              Но зачем?              Это обычное клубное задание. Даже не конкурс. Кто на эти фотографии, кроме главы клуба, посмотрит? Можно побыть банальной, вот подойти сейчас к ближайшей сакуре и нажать на спусковую кнопку...              Хейзелнат уже собралась было смириться с поражением, но тут нечто малюсенькое и жёлтое показалось низко в траве, заставив ту притормозить.              Она не ожидала увидеть цветок, что посреди зелёной полянки будет выглядеть, словно маленькая копия солнца, снятая с облаков. Хейз не знала его названия — её ботанический максимум отличить картошку от помидора — но оно ей и не нужно было для того, чтобы понять, что перед ней чистая находка. Её рука в эту же секунду сняла крышку с объектива, нацелив его на это крохотное чудо природы.               Она нередко занималась макросъёмкой и вот почему: только с этого ракурса можно было наиболее отчётливо острую форму лепестков и пухлую, мохнатую сердцевинку, напоминавшую брюшко шмеля. Человек ни за что бы не увидел данную красоту издалека.              Это напомнило Хейзел о том, что был ведь какой-то архитектор, который со всем трудом и любовью создавал подобные маленькие объекты. Снежинки ведь тоже для человека лишь белые комочки. Но вблизи, как оказывается, они сложные и многогранные фигуры, которую в наше время дети вырезают из бумаги и вешают на окна «для красоты».              И вот Хейзелнат, закусив губу от сосредоточения и стоя на одном колене, спускает затвор. Раздался узнаваемый щелчок камеры — на экране появился итоговый снимок. Идеальный весенний цветок в самом его расцвете.              Возможно, не так уж она безнадёжна, и клуб фотографий вовсе не был создан для людей, не умеющих ничего, кроме нажимания одной единственной кнопки.              С сияющими глазами Хейз выпрямилась. Кто бы не почувствовал удовлетворения, найдя ответ на вопрос, который мучает весь день?              Но в следующую секунду послышался тихий голос.              — Кореопсис... Хороший выбор.              Хейзелнат вздрогнула так, что камера выскользнула из рук. Если бы не шейный ремешок, то она бы точно разбилась о землю, вместо того, чтобы насмешливо покачнуться и удариться о её грудь.              — Осторожнее, — обеспокоился ранее говоривший.       — Президент? Как давно вы...              — Ванилла, — поправил парень, перебив перепуганную бедняжку. — Я хотел поздороваться, но ты была так сосредоточена, что я не смог не вставить ни слова.              Хейз показалось, или в его глазах мелькнуло нечто нехорошее, когда она обратилась к нему по званию? Нет, безусловно, странно называть друга по титулу, но что-то ей подсказывало, что дело в другом.              Хотя, ладно, даже невыносимого шута она начала звать по имени. Нилла разве хуже?              — Да... Привет, Ванилла.              Хейзелнат неловко отвела взгляд, вцепившись в ремешок. Вроде недавно виделись, и он выглядел нормально, однако всё равно находиться рядом было напряжно. С одной стороны, он улыбается, а с другой, кажется, что пусто. И спросить нельзя.              Она вспомнила то столкновение в коридоре. Казалось бы, за спрос денег не берут, но что-то ей не хочется снова испытывать тот взгляд на себе.              Словно что-то почувствовав, президент сказал:              — Я в порядке. Наполовину.              — ...?              — Просто устал. Хотя от начала первого триместра прошёл только месяц, — самоуничижительно улыбнулся Пюр Ванилла.              И что это было? Если этот тип подумал, что может принижать себя перед лицом Хейзел, то он очень сильно ошибся.              — Я видела, сколько на тебе работы висит. Тебя совсем не жалуют, так что нет ничего удивительного в том, что ты успел выдохнуться.              — Но я уже не первый год являюсь президентом. Для меня эта работёнка давно уже должна была стать пустяковой, — отчего-то начал препираться Нилла.              Однако Хейзелнат не собиралась сдаваться.              — Ага, только не забывай, что ты совмещаешь деятельность президента с учёбой, которая, между прочим, из года в год проще не становится, а, наоборот. К тому же, на это всё накладывается работа, к которой ты вряд ли ещё успел привыкнуть, — серьёзно взглянула на него Хейз. — То, что ты устал, ещё не значит, что ты автоматически стал плохим. Ты ж не железный.              — Но я...              — Никаких «я», — легонько стукнула она ему по плечу, — не знаю, за чем ты так пытаешься угнаться, когда берёшь на себя столько дел, но не забывай о здоровье. Особенно о ментальном.              Пюр Ванилла замер, с непонятным выражением лица уставившись на девушку. Он просто хотел немного подшутить над собой да легонько посмеяться вместе с ней, но в итоге получил лекцию на уровне школьного психолога. Хорошего или плохого — не ей решать.              — Возможно, ты права, — он отвёл взгляд, вернувшись обратно к жёлтому цветку.              Нилла всегда был таким. Человеком с идеальной репутацией, «святым», тем самым сыном маминой подруги, на которого постоянно просят равняться. Однако под всем этим также скрывается человек, что мало-помалу задыхается от ожиданий — прежде всего собственных. Он разучился дышать, а заметила это Хейзелнат только сейчас.              — Ты же пришёл сюда отдохнуть, да?              Подул ветер, развеявший лепестки кореопсиса. Ванилла неосознанно расслабил плечи и мягко улыбнулся:              — Так и есть. Ничто не успокаивает так хорошо, как природа.               Он никак не мог ожидать, что после его слов Хейзелнат свалится в траву. Осознанно. Спиной к приевшейся зелени и лицом к чарующему небу, где плыло всего парочка белых безобидных облаков. Зрелище, на которое обычно не обращают внимания, когда заняты, но которое становится единственным источником умиротворения, когда городская суета кусает за лодыжки.              Пюр Ванилла удивлённо посмотрел на Хейз, отключившуюся от него и включившуюся в мирное наблюдение за живым доказательством того, что синоптики не прогадали — день сегодня будет ясным. И, возможно, речь даже не только о погоде.              «Спасибо, подруга», — подумал он, перед тем как упасть точно сбоку от неё.              Время замедлилось. Ветерок слегка задувал в лицо, трава щекотала открытую кожу на руках. Небо практически не двигалось: лишь спустя пару минут непрерывного взгляда в пушистую белизну стало очевидно его продвижение. Ничего, кроме редкого шелеста, не было слышно.              Пока не раздался голос Хейзел:              — Слушай, ты знаешь название того цветка, он тебе нравится?              Она обернулась в сторону лежачего с руками на груди. Он не посмотрел на неё в ответ, когда ответил:              — Я многое знаю о цветах. Кое-кто меня обучил отличать их.              Хейз заинтересованно уставилась на Пюр Ваниллу. Он казался умиротворённым.       — Кореопсис — символ стойкости и света. По легенде, во время Второй мировой войны его соцветие стало последним, что увидели молодые лётчики перед вылетом. Довольно трагичная история.              — И вправду.              Президент стал задумчивым.              — Честно, я немного удивлён, что он зацвёл в апреле. Обычно это происходит летом.              В этом году апрель выдался таким же тёплым, как июнь. Даже сейчас ни Хейзелнат, ни Нилла не нуждались в свитерах или ветровках. Солнце палило не хуже летнего.              — Так тепло же, а у цветов нет календаря, — ответила Хейз.              Он наконец взглянул в ответ. Но не повернув голову, как это сделала она, а перевернувшись на бок. Улыбка с его стороны показалась куда более искренней, чем за все их встречи до сегодняшнего дня.       Они пролежали так ещё некоторое время...       

***

      Ближе к вечеру Пюр Ванилла и Хейзелнат договорились о том, что он проводит её до дома. Он был готов каждую минуту осыпать её благодарностями за этот день, но всё же понимал, что это будет слишком. Одного раза было достаточно, причём более чем, так как Хейз даже эта единоразовая акция показалась незаслуженной. По её мнению, они просто полежали в траве да поговорили о всяком. По его мнению, это был один из самых лучших выходных в его жизни.              Подходя к дому, Хейзел заметила, что у её забора скрючилась знакомая копна синих волос. Нилла это тоже увидел и сразу же остановился, закрыв той проход рукой.              Спокойствие сменилось враждебностью. Каждая напрягшаяся мышца президента твердила об этом.              «Что он...? Неужели снова лезет? Я как-то неясно выразился?» — тысяча гневных вопросов пролетела в его голове.              Тогда их диалог на стадионе закончился на том, что Нилла дал ему последнее предупреждение. Он больше не мог терпеть манеру Шэдоу приставать к людям. Но что мы имеем сейчас? Переход всех границ. Он отследил, где живёт слабая Хейз, ранее насолившая ему? Непростительно.              У «святого» зачесались кулаки. А Хейзел пыталась понять, чем занят лидер. Он точно сидел на корточках и тянул руку к... кошке? Издалека было плохо видно.              Пюр Ванилла решительно зашагал в сторону Шэдоу Милка, совсем не замечающего надвигающейся опасности. Хейзелнат пошла за ним, движимая скорее любопытством, чем страхом перед тем, что Шэдоу где-то раздобыл её адрес. Для неё он давно уже не угроза.              Вблизи стало понятно, что там действительно кошка. Трёхцветная красавица с зелёными глазами и гладким хвостом. Шэдоу пытался что-то прочитать на её красном ошейнике, заливаясь... слезами? Его глаза опухли, а лицо покраснело, вызывая искреннее недоумение у Хейз.              Тот чихнул.              «Стоп, он тогда не обманул, когда сказал об аллергии...?»