Часть третья

***

Старшеклассница перевернула едва ли не всю квартиру, обыскивая каждый уголок в поисках одной, казалось бы, незначительной вещицы — кулона. Но для неё это была не просто безделушка, не просто аксессуар, а нечто гораздо большее. Глупо объяснять кому-то, почему потеря такого мелкого предмета вызывает такой смятенный хаос в душе. Как объяснить, что это не просто вещь, а якорь, связующий её с чем-то важным?

Она исследовала дом от пола до потолка, перебирала подушки на диване, заглядывала в корзины, заглянула даже внутрь стиральной машины всё тщетно. Талисмана нигде не было. Значит, он упал где-то вне этих стен. Но где? За окном солнце медленно клонилось к горизонту, разливая по небу волшебные оттенки огненного заката, казалось бы тот самый момент, когда воздух наполняется тихой магией, а по коже пробегают невидимые мурашки. Закат был слишком красив для обычного вечера, слишком нежным для городской суеты. Но Со А не было до этого никакого дела. Холод пробирал всё глубже, и оранжево-золотистое сияние постепенно сменялось прозрачной синевой надвигающейся ночи. Внезапно в голове вспыхнула вполне возможная догадка — вчера, возвращаясь домой, она идя мимо спортзала, как самая последняя дура остановилась там же, из-за чего и простыла. Там, рядом… именно там мог упасть кулон. Возможно, он всё ещё лежит где-то под деревом, среди травы, у лавочки, на дороге. А может, его уже кто-то нашёл и забрал. Мысль об этом больно кольнула сердце, намного сильнее, чем холодный вечерний ветер. Время на раздумья не было. Накинула первую попавшуюся серую безрукавку поверх изрядно потрёпанного худи, натянула жёлтые носки и тапочки, и выскочила из квартиры, захлопнув дверь. Почувствовала, как сердце стучит, будто готово выскочить из груди, и, едва не спотыкаясь, помчалась вниз по лестнице. Этот кулон не просто случайная вещь. Давным-давно она нашла его в маленьком старом магазинчике неподалёку. Хозяин — мужчина лет под пятидесяти с вежливой улыбкой и глазами, будто хранившими тайны, тогда сказал: «Он приносит удачу. Но только если носить его при себе». Долго брелок просто лежал в ящике. Со А не верила в талисманы. Но потом что-то изменилось. Не магия, и не глупое волшебство, которое даже не существовало, просто он стал её личным знаком, источником спокойствия и придающей ей уверенности. Казалось, пока брелок рядом всё будет хорошо. И вот теперь, когда она начала носить его каждый день, он исчез. Добежав до старого магазина, который теперь уже превратили в стройку, она почти не остановилась, рванув дальше, к району спортзала. Там, где, возможно, он всё ещё лежал. Там, где, возможно, она встретит того, кто сам того не зная, стал смыслом всей этой бессмысленной, казалось бы, гонки.

***

Со А опустилась на корточки, прикасаясь к земле, влажной от вечерней росы. Трава была сплющена, земля прохладна и мягка. Она медленно водила рукой по земле, окидывая взглядом каждый клочок, боясь упустить самое главное. Яркие тёплые лучи заката скользили по траве, будто мягкие пальцы, подсказывая, направляя взгляд. Талисман… Он должен был быть здесь. Но нет. Ни единого следа. — Тогда где же я его уронила?.. — пробормотала она, чувствуя, как внутри разливается густое, вязкое разочарование, словно комок, тяжело давящий на грудь. Вдруг за спиной раздался голос. Низкий, спокойный, но с лёгкой ноткой язвительности: — Что, закладки ищешь? Сердце сжалось, а потом взяло бешеный темп, от неожиданности и от того, что буквально минуту назад здесь не было ни души. Со А застыла, затем медленно, почти с опаской обернулась. Над ней склонился парень. Он стоял совсем близко, но смотрел не на неё, а на траву, которую она только что перебирала, словно тоже искал что-то. Или уже знал, что именно. — Закладки? — повторил он, прищурившись так, будто смеялся про себя. «Закладки? Я?!» — ошарашенно промелькнуло у неё в голове. Что за бред? Откуда у него такие мысли? Что он себе вообще вообразил? — Что?.. — выдавила она, ещё не веря в происходящее. — Я… я не… — выдохнула она, и сердце упало в пятки. Язык словно запутался в узлах, мысли спутались, а внутри бушевало чувство стыда и жгучее желание провалиться сквозь землю. — Ну да, — усмехнулся парень, даже не глядя ей в глаза. — Школьница, а занимаешься такой фигнёй. Не стыдно? — наконец повернул голову, и его взгляд проткнул её, как острое шило. Со А хлопала глазами, словно рыба на суше. Слова застряли где-то между «что за бред» и «мамочка, спаси». Очевидно же — она не искала это! Но всё, что получилось выдавить: — Н-нет… извините, я… я пойду… Позор — хуже некуда. Сбежать казалось единственным выходом. Со стороны она, наверное, выглядела сумасшедшей — одержимой чем угодно, чем-то запрещённым. На минуту она даже забыла, что вообще-то искала талисман. Но едва сделав пару шагов, услышала тот же голос сзади: — Это твоё? Она обернулась. Парень с небрежной тёмной чёлкой и лицом «я только что проснулся, и уже жалею» стоял, протягивая знакомый кулон в виде падающей звезды. Она снова оказалась в том же месте, откуда только что пыталась сбежать, и на мгновение застыла, будто запутавшись в собственном движении. Он стоял всё там же, в его руке всё ещё был тот самый кулон в виде падающей звезды, и теперь он протягивал его ей, словно делал это не в первый раз. Вся внутри запрыгала от радости, которая мгновенно вытеснила весь недавний стыд. Она подняла руку, чтобы забрать свою вещь. И в этот момент она, кажется впервые заметила его. Парня с слегка растрёпанной чёлкой, наполовину скрывающей глаза. В них не было ничего насмешливого — скорее, что-то спокойное, даже серьёзное. Но при этом он как будто… играл. Не словами, а именно своим пронзительным взглядом. Она не знала, что сказать. Он не спешил заговорить. Всё это длилось всего несколько секунд, но Со А показалось, что время сбилось с ритма — замерло где-то между её дрожащими пальцами и его молчаливым, спокойным присутствием. И всё, что она успела подумать — неужели вот так может выглядеть встреча, которую ты потом вспоминаешь снова и снова? — Точно твоё? — спросил он с видом прокурора, раскусывающего преступника. — Э-э… — выдохнула она, отчаянно стараясь совладать с лицом. И почему он так смотрит? Прямо в глаза, спокойно, он же ждал, когда она скажет хоть что-то внятное. — Ну? — Д-да! Моё, отдайте, пожалуйста! — затараторила она, чуть не подпрыгивая. — Это… эм… подарок! Он мой! Он… ну… очень нужен! Парень прищурился, будто собирался прочитать её на сквозь, как открытую книгу. — А вдруг ты просто хочешь так выглядеть, будто ты не при чём? — он приподнял бровь, едва сдерживая улыбку, в голосе скользнула лёгкая насмешка, словно он видел эту сцену уже сто раз и сейчас наслаждается моментом. Со А резко вздохнула, глаза расширились от неожиданности и смешанного чувства стыда с раздражением. Она чуть наклонила голову, пытаясь найти подходящие слова, но вместо этого вырвалось: — Что?! Нет! Кто так вообще делает?! — почти захлёбываясь, её голос сорвался, в нём слышалась смесь возмущения и паники. Глаза становились хрустальными, и она держалась что бы не зарыдать прямо здесь от этой ужасно-неловкой ситуации. Ну что за позор… Парень пожал плечами, будто говоря: «Ну, попробуй теперь меня убедить». Его руки не спешили возвращать кулон, он всё ещё держал его спокойно, не выпуская из ладони. Его взгляд оставался пристальным. Медленно, словно делая важное постановочное действие, он протянул руку к ней. В его движениях сквозила игра, чуть театральная и немного ленивая, складывалось ощущение будто он судья, выносящий приговор с минимальной серьезностью. — Ну ладно. Забирай, преступница. Он поднял кулон чуть выше, словно предлагая её звезду обратно. — Она вроде как падала, но я поймал, — негромко бросил он. Со А не сдержала лёгкого выдоха. Даже голос у него был… не таким, как она себе представляла. Подумать только раньше она будто бы не услышала его голос, а сейчас отчётливо запомнила. Она протянула руку, осторожно, словно это был не кулон, а что-то куда более хрупкое. Их пальцы почти коснулись друг друга, и в этот момент что-то странно кольнуло в животе… То ли от неловкости, то ли… от чего-то другого, непонятного и опасного. Кулон лёг в её ладонь, прохладный, но до боли знакомый. Она смотрела на него, не отрываясь, как на что-то родное, как на часть себя, которую слишком долго не могла найти. Пальцы непроизвольно сжались, прижимая металлическую звезду к ладони: крепко, до белых костяшек, страх потерять её снова не хотел отпускать. А потом она подняла глаза. Он уже уходил. Руки глубоко в карманах, плечи чуть приподняты. Небрежная, почти расхлябанная походка человека, которому будто бы всё безразлично. Он не обернулся. Не сказал ни слова. Просто повернулся и пошёл прочь, растворяясь в закатном свете, он был лишь частью этого странного, выцветающего дня. На фоне заходящего солнца его фигура казалась нарисованной. И почему-то взгляд Со А задержался на этом силуэте дольше, чем она бы хотела. Дольше, чем разум подсказывал. Она прежде хотела сказать «спасибо», но губы лишь чуть дрогнули. Слова застряли где-то между мыслью и дыханием. Он тоже ничего не сказал, просто посмотрел на неё чуть дольше, чем позволительно, прежде чем уйти. А потом он повернулся и пошёл прочь, легко, будто всё это: кулон, она, их встреча не имело для него никакого значения. Но Со А почему-то знала: это была не последняя их встреча. Со А, вернув себе самообладание, наконец поспешила прочь, почувствовав, что застряла здесь слишком долго. Сердце всё ещё колотилось, но теперь она старалась не думать ни о чём лишнем. Полубегом, стараясь не обращать внимания на тёмнеющее небо и прохладный вечерний ветер, она направилась домой.

***

По привычке он снова направился к спортзалу: той же дорогой, что и вчера. Тогда он свернул на эту тропинку случайно, но она сразу понравилась: тише, свободнее, легче на душе. Странно, что раньше не замечал её. Иногда именно спонтанные решения оказываются самыми удачными. Над головой разливался мягкий персиково-золотой свет, закат был почти идеальным. Волшебным, если верить книгам и фильмам. Но У Ен смотрел на него без особого интереса. Закат как закат. Один из сотен. Не повод останавливаться. Внезапно он уловил едва слышный шорох, приглушённые шаги и чей-то тяжёлый вздох — полный досады и усталости. Он замедлил шаг, обернулся… и сразу узнал её. «Вот как. Не думал, что наткнусь на тебя снова.» Теперь она не сидела на холодном бетоне, уставившись в пустоту, как вчера. Она металась в траве, что-то ища, о чём-то тихо бормоча себе под нос. Он почти забыл об этом странном эпизоде, будто сон, что не задержался в памяти. Но вот снова она. Как будто сама судьба решила: им положено пересечься ещё раз. Он сжал в ладони кулон. Потёртый, но всё ещё поблёскивающий в закатном свете, это была падающая звезда. Вчера он нашёл его случайно, когда он стоял в том же месте где она дремала, после того как её увели. Кулон просто лежал в траве. Он и внимания бы не обратил, если бы тот не блеснул на мгновение. Подумал тогда: фигня какая-то. И всё же, не выкинул. Теперь стало ясно, чей он. Перед ним она. Та же странная девчонка. Паника на лице, щёки вспыхнули, руки перебирают траву, будто среди стеблей скрывается нечто важное. Будто кулон это не просто украшение, а ключ к чему-то большему. Он посмотрел на безделушку и пробормотал, почти шепча: — Неужели из-за этого? Он не подошёл сразу. И не отдал сразу. Просто приподнял руку, будто лениво, и посмотрел на неё привычным взглядом: спокойным, ровным, с лёгкой тенью насмешки. Это была его привычная манера. Он редко менял выражение лица, оттого даже шутки казались серьёзными и чаще смущали, чем веселили. Так он всегда «шутил». Не повышая голоса, не меняя выражения лица. От этого все вокруг только терялись. Никто не понимал, серьёзен он или стебётся. Разумеется, он вовсе не всерьёз намекал, будто она какая-то одержимая… запретными веществами, не дай бог. Это была обычная ирония — в его духе. Но, похоже, она восприняла всё слишком близко к сердцу. Вот и сейчас она тоже остолбенела. Слова, кажется, сорвались с губ, но тут же пропали. В её глазах блеснула влага, щеки налились румянцем и всё из-за этого кулона. Или, может, из-за него самого. У Ен чуть вздохнул. Он не ожидал, что всё обернётся так. Думал, будет просто немного неловко и, может, смешно. Лёгкая провокация, не больше. Но теперь даже не знал, кто из них двоих оказался в более дурацкой ситуации. Она забрала кулон осторожно, но с такой решимостью, будто это действительно часть её жизни. Как будто теперь всё встало на место. Он не стал ничего говорить. Просто развернулся и пошёл дальше. Без слов, без оглядки. Прощаться? С кем? Они даже не знакомы. Их будто бы ничего не связывает. Но, отойдя на несколько шагов, он вдруг вспомнил её жёлтые носки, нелепые домашние тапки и то, как она выбежала на улицу, забыв про всё на свете, только бы найти свою «звезду». — Дурацкий кулон, — подумал он, и, сам не заметив, чуть улыбнулся.

***

Школьница сидела за столом, словно на скамье подсудимых. Только вместо зала суда — знакомая кухня, где обычно звучали споры и ссоры, превращая ужин в поле боя. Но сейчас мама молчала, не вставала на сторону ни отца, ни дочери. Лишь тихо глядела в тарелку, словно замкнувшись в себе. Перед Со А стояла миска с кальбитханом — горячим и ароматным супом из говяжьих рёбер, в котором плавали ломтики редьки, зелёного лука и мягкое мясо. Вокруг — миски с рисом и кимчи, банчаны, всё как обычно. Но есть не хотелось. Она медленно ковыряла ложкой, откладывая момент, когда раздастся вопрос, который уже давно витал в воздухе. Тишина была давящей. Слишком длинной и тяжёлой. И тогда отец, холодным ровным голосом, спросил: — Решила, что на улице жить? Со А ответила почти мгновенно, она тысячу раз мысленно репетировала этот диалог: — Нет. — Почему на улице спала? — продолжил он без интонаций. — А если бы кто-нибудь увидел? Сердце девушки сжалось. Отец не кричал и не ругал, но холод его слов пробирал сильнее любого крика. Для него важна была репутация, как семья выглядит со стороны. Что скажут люди, если увидят, что его дочь спит на улице, как бродяжка? Со А опустила взгляд, с трудом сдерживая ком в горле: — Я просто остановилась и случайно заснула. Мать молчала, но её взгляд на мгновение встретился с глазами дочери, в нем читалась тревога и усталость. Но ни слова она не сказала, лишь тихо взяла ложку и продолжила есть. — Не заставляй родителей волноваться, — добавил отец, вставая из-за стола. Его слова звучали как предупреждение, а не забота. «Волноваться, — мысленно повторила она, — вот как он это называет». Она медленно зачерпнула бульон, поднесла ложку к губам, но даже не почувствовала вкуса. Всё казалось выцвевшим. Даже кимчи, которое обычно жгло и бодрило, теперь было просто кислым. И всё. Он не спрашивал как она себя чувствовала. Не интересовался, почему она не захотела придти домой, хотя скорее понимал что она не случайно там заснула. Просто дождался момента, чтобы напомнить: так нельзя. Не потому, что опасно. А потому что стыдно. Неловко. Неприлично. Перед кем? Со А не знала, кому он играет в идеального отца. Но казалось, что даже за семейным столом он словно перед публикой — каждый жест, каждое слово были частью какого-то тщательно отрепетированного спектакля. Вроде бы идеальная семья, если не считать постоянных скандалов и тех давящих, болезненных разговоров, как этот к примеру, все это было лишь затишьем перед бурей. Она опустила голову, разглядывая суп, будто могла утонуть в нём и исчезнуть. Бежать, хотя бы мысленно. Куда угодно, только не здесь. Только не среди этого фарса, где она просто пятно на аккуратной картинке. Он ушёл в свою комнату, оставив после себя тишину, которая казалась ещё тяжелее. Пэк Со А знала это не тревога и не любовь. Это про порядок. Про фасад. Про то, как всё должно выглядеть.

***

Лёжа в темноте своей комнаты, она снова вернулась мыслями к этому дню — к тому странному фрагменту, к нему. Медленно перебирала пальцами холодный кулон, который тихо блестел в темноте. — Когда же ты по-настоящему принесёшь мне удачу?.. — едва слышно пробормотала она, сдерживая слёзы, что по привычке наваливались на неё каждую ночь.