Чужие

По распоряжению Гаошуна девушку восстанавливали во дворцовом лазарете. За ней ухаживала сестра императорского врача, Рю. Жэньши ни разу не навестил её — не мог смотреть в глаза. Зато приходила Суйрен и приносила с собой много вкусной еды. — Если тебя это утешит, меня тоже наказывали поркой, — пыталась подбодрить её старая служанка. — Императрица-регент — за то, что я шлёпнула Его Величество, когда он был ребёнком. Маомао не нашлось, что на это ответить, а раны от ударов плетьми пылали. Спустя неделю после порки Маомао вернулась к своим обязанностям. Леди Гекуё была предупреждена, но травнице всё равно запретили рассказывать подробности — как и кому-либо говорить о настоящей личности Жэньши. В тот же вечер, когда девушка вернулась в Нефритовый зал, Гекуё вызвала её на приватный разговор. — Покажи спину, — приказала госпожа. Хоннян держала её одеяние. На худом теле Маомао шрамы от плети смотрелись ужасно. — Какая несправедливость… — выдохнула наложница, знаком показав, что та может одеваться. — На самом деле, это не так страшно, как выглядит. — В любом случае, ты освобождена от всех обязанностей, кроме проверки еды, пока твои раны не заживут. — Вы очень добры, — Маомао поклонилась госпоже. — Что произошло? — решилась спросить Гекуё. — Что такого ты сделала, за что тебя выпороли? — Если позволите… я не хочу об этом говорить. — Хоннян, оставь нас. Служанка подчинилась. — Я хочу знать. Особенно после того, как мою талантливейшую служанку так жестоко наказали. Маомао молчала. — Это всё Жэньши? … — Он снова распускал руки? По красноречивому взгляду травницы Гекуё поняла, что угадала правильно. — Мужчины всё равно остаются свиньями, даже несмотря на отсутствие их... причиндала... Маомао улыбнулась. Слово «причиндал», правда, звучало смешно из уст такой утончённой леди, как Гекуё, которая всегда подбирала слова.

***

Посещая Внутренний Двор, Жэньши снедали противоречивые чувства. С одной стороны, он очень хотел увидеть травницу, а с другой — боялся этого. По этой причине он не показывался в Нефритовом зале и посылал Гаошуна справляться о состоянии Гекуё. — Как она? — спрашивал он по возвращении слуги. — Драгоценная супруга чувствует себя хорошо, — отвечал мужчина. — Но, к сожалению, и в этот раз я не застал СяоМао. Говорят, она проводит много времени в купальнях… — Неужели прячется от меня… — пробормотал юноша. — Позвольте высказаться, господин. — Говори. — СяоМао прекрасно знает своё место. Не думаю, что она держит на вас зла. Избегая её, вы ничего не решаете… — Мне достаточно, что я зол на себя. Что толку от моего статуса, когда я не смог защитить её от наказания? Травница — единственный правдивый человек, которого я когда-либо встречал. Все лебезят передо мной из-за власти или внешности, но она всегда говорит, что думает, не просит милостей и не интересуется титулами. Даже умудряется дерзить. Она — единственная, кто видит во мне обычного человека… Единственная, кто видит меня, а не весь этот фасад. С ней я могу быть неидеальным. А теперь это всё потеряно. Возможно, навсегда. Теперь она будет видеть во мне того, кто всегда может наказать её… лично. За её правду. За её сущность. Она никогда больше не будет относиться ко мне, как раньше. Будет ненавидеть, но никогда не покажет этого, потому что я — наследник престола! — Я понимаю, господин, — ответил Гаошун на его тираду. — Но вы не в том положении, чтобы привязываться к чему-либо. Будь то люди или вещи. — Оставь меня одного, — приказал Жэньши, расстроившись ещё больше.

***

Девушка сама обратилась к нему, желая раскрыть тайну призрака в купели леди Лишу. Это была их первая встреча после порки. Жэньши стоило дополнительных усилий, чтобы сохранять невозмутимость, а травница, кажется, полностью сосредоточилась на очередной загадке. Покинув Алмазный зал, он рискнул обратиться к ней напрямую: — Я бы хотел поговорить о случившемся. Приходи сегодня в мою приёмную, как покончишь со своими обязанностями. — Слушаюсь, господин.

— Как твои раны? — обратился он к травнице, когда та явилась. — Заживают. Благодарю, господин Жэньши. — И вот этот тон, которым с ним говорят те, кто знает о его истинном происхождении. Тон подданных. — За что благодаришь? — Он невольно скривил лицо. — За то, что поинтересовались. Я ведь всего лишь служанка. «Для меня ты намного больше, чем просто служанка…» — Ты, должно быть, злишься на меня… — начал он после долгой паузы. — Нисколько, господин. Я благодарна за то, что мне сохранили жизнь и не покалечили, как моего папашу когда-то. — Нынешний Император милостив… но суров, — произнёс он скорее себе, чем ей. — Да продлят боги его дни. — Пожалуйста, не говори со мной так… — Как, господин? — Неуместно вежливо! — Он повысил голос. — То, как он поступил с тобой… с нами обоими — несправедливо, и ты это знаешь! — Я сама во всём виновата, — ответила Маомао серьёзно. — Я спровоцировала вас своими дерзкими речами и подняла на вас руку. Здесь нет никакой несправедливости. — Ты говоришь со мной так, как говорила бы с Императором. Ты делаешь это из-за моего положения или из-за того, что это был я, кто привёл приговор в исполнение? … — У меня не было выбора, — голос Жэньши опустился до шепота. — Иначе тебя бы высек Басен, и, поверь мне, ты бы не пережила этой порки. — Благодарю за заботу, — Маомао поклонилась ему. — Боюсь, мне нечем отплатить вам, кроме как своим телом… Жэньши в ужасе вытаращился на неё. — Если желаете кого-то более опытного, могу свести вас с одной из принцесс Малахитового дворца. — Настоящая ты бы так никогда не сказала, — подытожил он расстроенно. — Уходи. — Слушаюсь, господин. Желаю здравствовать и радоваться. Когда Маомао ушла, в порыве эмоций он скинул все бумаги, что лежали у него на столе. Пропасть между ними разверзлась окончательно.