2. Эгейская симфония

      Дни бежали, как кадры в ускоренной съёмке. Соня вступила во второй триместр беременности и буквально расцвела. Волосы стали густыми и блестящими, кожа – словно фарфор, подсвеченный изнутри нежным румянцем. Она чувствовала себя живой, наполненной какой-то неземной энергией. И она знала, чувствовала каждой клеточкой своего тела, что Максим действительно любит ее. Не той слепой, эгоистичной любовью, которая когда-то уже сыграла с ним злую шутку, а зрелой, осознанной, ценящей каждую минуту, проведенную рядом с ней. И тогда, глядя на него, Соня понимала, что не зря дала ему второй шанс.       В отражении зеркал она видела ту самую Соню, которую когда-то чуть не потеряла: сильную, способную прощать, но и умеющую ценить себя. И Максим смотрел на нее с обожанием, которое обжигало, как солнце уже наступившего лета. В его взгляде читались гордость, восхищение и то самое трепетное чувство, которое заставляло его сердце биться чаще.       — Ты… Ты просто невероятна, — шептал он, прижимая ее к себе, и Соня чувствовала, как его дрожь передается и ей.       Стрельцов и сам не верил, что эта женщина – его любовь – та, что он разрушил в прошлом году, но которая нашла в себе силы идти дальше и вырасти, действительно принадлежит ему. Что она простила его и позволила ему стать частью своей новой жизни.       Вечера они проводили, погрузившись в мир каталогов строительных материалов и мебельных магазинов. Новая квартира требовала внимания, заботы и, конечно же, их совместного творчества. Соне хотелось больше света, простора, нежности. Все оттенки бежевого манили своей чистотой и умиротворением. Ей представлялось, как в этой светлой, уютной квартире будет, окруженный теплом и любовью, расти их малыш.       — А может, вот эти обои в детскую? Ненавязчивый узор, чтобы потом не переклеивать, — предложила Соня, показывая Максиму каталог.       Он внимательно посмотрел на картинку, а затем на Соню, и ответил:       — Конечно, милая. Всё, что ты захочешь.       Максим проглотил свое эго, свое самолюбие, все те черты, которые когда-то чуть не погубили его. Он осознал, что готов на все ради той, что действительно влезла ему под кожу, заполнила его сердце и душу. Он понял, что его счастье – это не его амбиции и достижения, а ее улыбка, ее смех и ее присутствие рядом.       — Главное, чтобы тебе было комфортно, чтобы ты чувствовала себя хорошо в новой квартире, — говорил он, перебирая образцы ламината. — Я хочу, чтобы это был наш дом. Твой дом. А значит, все должно быть так, как ты хочешь.       И Соня видела в его глазах искренность, раскаяние и огромную, всепоглощающую любовь. И верила ему. Верила, что они смогут построить счастливую семью в этом новом, светлом доме. В доме, где будут царить любовь, взаимопонимание и, конечно же, детский смех.       На дворе стоял конец июня. Ласковое тепло проникало всюду – в дома, в души, в сердца. И тепло было настолько, что внутри расцветало всё, что, как казалось Соне, умерло еще прошлой осенью. Обиды, разочарования, страхи – всё отступало перед напором солнечного света и зарождающейся новой жизни.       Максим, с присущей ему деловитостью, сразу же взялся за обустройство квартиры. Он нанял строительную бригаду для выполнения черновых работ – выравнивания стен, стяжки пола, разводки коммуникаций. Чистовые же работы – поклейку обоев, укладку ламината, установку сантехники – он решил отложить на потом. Хотел сделать это сам, своими руками, вкладывая в каждую деталь частичку своей души.       Но сейчас, когда лето только вступало в свои права, когда солнце щедро поливало лучами Москву, а небо манило своей бесконечной синевой, Максим понимал, что Сонечке и их будущему ребенку необходимо немного другое – море. Свежий морской воздух, ласковое солнце и шум прибоя.       И когда в «Ледяных королях» начался сезон отпусков, Максим поставил Соню перед фактом:       — Собирай чемоданы, любимая. Мы едем на море.       Соня застыла в оцепенении, не в силах поверить своим ушам.       — На море? Сейчас? — захлопала она ресницами в недоумении.       — Да. Сейчас. Тебе нужен отдых, витамин D, йод. А нашему малышу – здоровая мама, — он улыбнулся, обнимая ее за плечи. — Все же готово, Сонь, чего ты? Билеты куплены, отель забронирован. Никаких возражений не принимаю.       Соня была в приятном шоке. Она и мечтать не смела о таком сюрпризе. Она давно не была на море, и сама мысль о теплом песке, ласковых волнах и беззаботных днях казалась невероятно притягательной. Но больше всего её поражал новый уровень ответственности Максима.       Смольская же, услышав новость, была шокирована.       — На море? С ним? Ты хоть подумала? Вдруг он там опять… — Лена не закончила фразу, но Соня прекрасно поняла, о чём она хотела сказать.       — Лен, ну хватит, — устало вздохнула Соня. — Я верю ему. И мне нужен этот отпуск. Мне нужно отдохнуть и набраться сил.       — Ну, если ты так решила… — пробурчала Лена, недоверчиво играя бровями.       Так они оказались в Греции.       Страна на юге Балканского полуострова встретила их ослепительным солнцем, лазурным морем и запахом цветущего жасмина. Белые домики с синими крышами, словно приклеенные к скалистым берегам, казались декорациями к древней сказке. Воздух был пропитан ароматом трав и соленых брызг.       Эгейское море поражало своей кристальной чистотой. Вода переливалась всеми оттенками синего и зеленого, словно дно было усыпано танзанитами, сапфирами и индиголитами. На пляжах – мягкий, словно шелк, песок, согретый щедрым июньским солнцем.       Каждое утро теперь они начинали с купания в море. Соня осторожно заходила в воду, чувствуя, как ласковые волны омывают ее тело. А потом они часами лежали на пляже, наслаждаясь теплом и тишиной. Максим заботливо смазывал ее кожу солнцезащитным кремом, а Соня, прикрыв глаза, слушала шум прибоя и чувствовала себя абсолютно счастливой.       Днем они гуляли по узким улочкам старинных городов, рассматривая античные развалины, величественные храмы и византийские церкви. Соня с увлечением фотографировала каждый уголок этого прекрасного края. Она пыталась запечатлеть каждый момент этого счастливого времени, чтобы потом, долгими зимними вечерами, можно было вернуться в эту летнюю сказку и снова ощутить тепло греческого солнца на своей коже. Она снимала белоснежные дома, увитые бугенвиллеей, рыбацкие лодки, покачивающиеся на волнах, и бесконечное, синее море, сливающееся с горизонтом.       Вечерами они сидели в уютных тавернах, наслаждаясь вкуснейшими блюдами греческой кухни. Свежая рыба, сочный греческий салат, нежный мусака – всё казалось невероятно вкусным под открытым небом, в окружении цветущих олеандров и звуков живой музыки.       Но самую большую радость Соня испытывала при одном только взгляде на Максима. Она видела, как он изменился, каким заботливым, внимательным и любящим он стал. Она видела в его глазах искреннее раскаяние за прошлое и огромную благодарность за настоящее. Она видела, с каким трепетом он относится к ней и к их будущему ребенку. И она бесконечно влюбленно смотрела на него, осознавая, насколько сильно он изменился. Она понимала, что не зря дала ему второй шанс. Что он действительно достоин ее любви.       Соня почувствовала себя по-настоящему счастливой. Она снова поверила в счастливое будущее. И эта вера наполняла ее сердце теплом и светом. Она улыбалась. Много улыбалась. И её улыбка сияла ярче греческого солнца, озаряя все вокруг.       Греческое солнце ласково пригревало Соне спину, пока она читала книгу для будущих мам на пляже. Максим, как всегда, изучал морские просторы, то и дело мелькая среди лазурных волн. Соня улыбалась, наблюдая за ним. Он был словно рожден для этой стихии – сильный, уверенный, свободный. Наконец, Максим вышел из воды, отряхнул мокрые волосы и направился к Соне.       — Вода просто невероятная! Освежает, — сказал он, плюхнувшись рядом с ней на шезлонг.       Соня отложила книгу и посмотрела на него.       — Как заново родился? — мягко улыбнулась девушка.       — Это уж точно, — ответил Максим и, серьёзно посмотрев на неё, добавил: — Благодаря тебе.       Она покраснела и отвела взгляд.       — Не говори так, — чуть надув губы, прошептала Соня. — Я ничего особенного не сделала…       — Сделала, Сонечка. Сделала. Ты поверила в меня, когда я сам себя похоронил. Ты дала мне шанс, который я не заслуживал, — Максим взял ее руку в свою и нежно поцеловал ладонь. — Я должен быть благодарен тебе теперь всю жизнь.       Соня придвинулась ближе к нему и обняла за плечи.       — Ну что ты, правда, любимый, — погладила Стрельцова девушка, — все в прошлом. Главное – что сейчас мы вместе и ждем появления нашего ребенка.       — Это самое главное, — согласился Максим. — А знаешь, о чем ещё я мечтаю? — и когда Соня кивнула, чтобы он продолжил, Максим признался: — Я хочу, чтобы мы каждое лето приезжали сюда всей семьей. Чтобы наш ребенок вырос, купаясь в этом море и впитывая в себя греческое солнце.       Соня улыбнулась.       — Мне бы тоже очень этого хотелось, милый.       Вечером, сидя в уютной таверне, они ждали свой заказ. В воздухе витал аромат жареной рыбы и трав, тихо звучала живая музыка. Соня, подперев щёку кулаком, смотрела на Максима, любуясь его красивым загорелым лицом и искрящимися любовью глазами.       — О чем задумалась? — спросил он, заметив ее пристальный взгляд.       Девушка встрепенулась.       — Просто… Думаю, как же хорошо, что мы оказались здесь. Я давно так не отдыхала.       Максим сахарно улыбнулся и приобнял Соню:       — Я рад это слышать. Я очень хотел, чтобы ты отдохнула и расслабилась, — Стрельцов взял ее руку и нежно погладил. — Тебе это сейчас необходимо.       Девушка вздохнула.       — Знаешь, когда ты сказал, что мы едем на море, я сначала даже испугалась, — призналась Соня.       — Испугалась? Почему? — искренне удивился Максим.       — Не знаю… Наверное, боялась, что все это – слишком хорошо, чтобы быть правдой. Боялась, что ты снова станешь тем, кем был раньше.       Максим нахмурился.       — Я никогда больше не стану тем человеком, Сонь. Никогда. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы снова причинить тебе боль.       — Я знаю, — тихо сказала Соня. — Я тебе верю. Но… Прошлое иногда все еще дает о себе знать.       — Я понимаю, — Максим сжал ее руку сильнее. — Я буду доказывать тебе свою любовь каждый день, чтобы ты никогда больше не сомневалась во мне.       — Не нужно ничего доказывать, — улыбнулась Соня. — Я просто хотела, чтобы ты знал, что я чувствую.       — Я знаю, Сонь. Я все знаю. Я чувствую то же самое, — Максим наклонился и нежно поцеловал ее.       Официант принес их заказ. Они принялись за еду, наслаждаясь вкусом и ароматом греческой кухни.       — Кстати, я тут подумал, — сказал Максим, откладывая вилку. — Может быть, нам стоит поучиться здесь готовить? Взять какой-нибудь мастер-класс по греческой кухне? — подмигнул он.       Соня рассмеялась.       — Ты и на кухне хочешь чувствовать превосходство?       — Ну а почему нет? Не хочу, чтобы ты напрягалась на поздних сроках.       — Ну, это интересно, — задумалась Соня. — Надо будет поискать что-нибудь подходящее.       Соня старалась изо всех сил следить за своим питанием, понимая, что теперь она отвечает не только за себя, но и за маленькую жизнь, растущую внутри нее. Но Греция, с ее щедрой кухней и ароматами, дразнящими из каждого угла, испытывала ее силу воли на прочность. Однажды вечером, поддавшись искушению, она заказала салат с морепродуктами в небольшой прибрежной таверне. Салат был свежим, вкусным, с пикантной заправкой, но… Что-то в нем оказалось не тем.       Ночь выдалась кошмарной. Соня проснулась от сильной тошноты. Рвота, судороги, слабость – все это обрушилось на нее внезапно, словно разбушевавшаяся стихия. Она бегала в ванную, обессиленная и испуганная. Больше всего она переживала за ребенка. Не навредит ли ему эта внезапная болезнь?       С трудом добравшись до телефона, она открыла чат с Кристиной Сергеевной. Пальцы её дрожали от волнения:

«Кристина Сергеевна, добрый день! На отдыхе в Греции отравилась салатом. Теперь переживаю, не навредит ли это ребенку? Никаких симптомов нарушения течения беременности нет. Воды попила. Подскажите, пожалуйста, ничего не будет с ребенком?»

      Скоро телефон завибрировал, оповестив Соню о сообщении Кристины Сергеевны, уже явно привыкшей к поздним звонкам и сообщениям заботливых будущих мамочек:

«Здравствуйте. Не переживайте, на течение беременности это никак не повлияет. На данный момент ничего предпринимать не нужно. Понаблюдайте за своим самочувствием. В случае повторной рвоты пить чистую воду мелкими, дробными порциями. В случае диареи можно использовать «Смекту» два-три пакетика в сутки при необходимости.»

      И вроде бы Соню успокоил ответ гинеколога, но тревога бежала вперёд паровоза и уже накрыла девушку. Она отложила телефон и разрыдалась.       Максим проснулся от ее плача. Подскочил с кровати, испуганно глядя на жену.       — Родная, что случилось? Тебе плохо? — он опустился рядом с ней на пол и крепко обнял.       Соня кивнула, сквозь слезы рассказав ему о своем отравлении и страхах за ребенка.       — Все будет хорошо, любимая. Не переживай. Я сейчас вызову врача.       Он действительно вызвал врача. И, пока они ожидали его появления, Максим принёс Соне новую порцию воды, вытер ей пот со лба и не отошёл от нее больше ни на шаг.       Врач осмотрел Соню и подтвердил диагноз – пищевое отравление. Он посоветовал ей те же самые лекарства, что и Кристина Сергеевна, и строгий постельный режим. В этот день Максим отменил все планы. Он не пошел на море, отказался от экскурсии. Он остался с Соней в номере.       Девушка лежала в постели, в белом постельном белье, обдуваемая морским ветром с балкона и прохладой вентилятора в углу номера. Выглядела она бледной и слабой. Максим постоянно спрашивал, как она себя чувствует, и не оставляя ее ни на минуту. Он был ее опорой, ее защитой, ее любовью.       — Может, тебе что-нибудь принести? Бульончик же тебе можно? — спросил Максим, заметив, как Соня ворочается в постели.       — Нет, спасибо, любимый. Просто побудь рядом, — прошептала Соня, притягивая его к себе за руку, отчего Максим сел на край кровати.       — Я всегда буду рядом, любимая. Всегда.       Соня посмотрела на него и увидела в его глазах такую любовь, такую заботу, такую искреннюю тревогу за нее, что все ее страхи и сомнения мгновенно рассеялись. Она поняла, что она действительно нужна Максиму. Что он действительно любит ее. Не только за ее красоту и ум, но и за то, какая она есть. Со всеми ее слабостями и страхами. Она поняла, что прошлая боль закалила их отношения, сделала их сильнее и глубже. И что теперь они смогут преодолеть любые трудности, потому что у них есть самое главное – любовь.       К вечеру Соне стало немного лучше. Она смогла съесть бульон и даже улыбнуться, едва приподнимая уголки губ.       — Спасибо тебе, — сказала она Максиму, прижимаясь к нему. — За то, что ты рядом. За то, что ты так заботишься обо мне.       — Не за что, Сонечка. Это и есть любовь, — ответил Максим, нежно целуя ее в волосы.       В эту ночь Соня спала спокойно, чувствуя себя в безопасности и тепле. Она знала, что Максим всегда будет рядом, оберегая ее и их будущего ребенка от всех невзгод. И хотя этот день был омрачен болезнью, он стал еще одним подтверждением их любви. Драматичная сцена в Греции лишь укрепила их чувства, показав, насколько они важны друг для друга. Соня окончательно убедилась, что она не зря дала Максиму второй шанс. И что вместе они смогут построить счастливую, крепкую семью.