Глава пятая, в которой происходит разговор по душам

Мертвец лежал на прежнем месте. Темнота обволакивала его, скрывая выражение боли, неестественную позу и синие, раскрытые в предсмертной агонии губы. Над трупом, склонившись, стояла девушка. Поодаль, наблюдая за ней, стоял юноша в чёрном плаще. Звёзды едва освещали их лица. Первой заговорила девушка: — Акутагава, зачем ты меня привёл сюда в такой кромешной тьме? — Если ты не можешь осмотреть труп здесь, отнеси его к себе. — Не могу. — Почему? — Он ведь убит. Так что если я унесу труп с места преступления, у меня будут огромные проблемы с полицией. Акутагава промолчал. Она снова права. И почему он об этом не подумал? Может, потому что ему на полицию плевать. Ноканши, конечно, не жалко. Но она всё ещё полезна мафии. — Тогда мне здесь делать больше нечего. — Постой. Мы не можем оставить этого бедолагу гнить здесь. — Ты хочешь перенести труп с места преступления. — Просто — ноканши повернулась к Акутагаве лицом — подумай о его родных. Каково им будет? Им и так скорее всего плохо, так они ещё и труп с трудом узнают. — Мне всё равно. — Акутагава, я серьёзно! Осень на дворе, погода влажная! Да он уже гнить начал, просто ещё не пахнет! Нужно же придать ему хоть сколько-нибудь приличный вид! Ноканши явно злилась. Брови были нахмурены, а нос забавно вздёрнут. В своём праведном гневе она выглядела как обиженный ребёнок. Это было даже смешно. Ребёнок, говорящий о важности сохранения трупов в изначальном виде перед погребением. Акутагава не сдержал смешок. — И что ты предлагаешь? — Не знаю. Но мы его здесь не оставим. — Мы? С чего это? Ты можешь делать что хочешь, я за тебя не отвечаю. Просто узнай, как он умер. А лучше, личность отравителя. Акутагава развернулся, и зашагал по переулку. Хаяси побежала вслед за ним и хотела было схватить его за руку, но она очень быстро её отдёрнула. Акутагава смерил её презрительным взглядом через плечо и зашагал ещё быстрее. Не хватало ещё, чтобы такая, как она его коснулась. Он и так не любил физического контакта, а тут ещё эта ноканши лезет. Она, кажется, остановилась и осталась там. Наконец-то. Акутагава оглянулся, и не обнаружив никого, облегчённо выдохнул. Краем уха он услышал голос ноканши. Она с кем-то разговаривает. Акутагава остановился. А если ноканши ждала его ухода? Что он должен сделать? Может, она разговаривает с душой того мертвеца? Тогда нужно послушать. Зная её, она не скажет ему о результатах беседы. Мафиози начал тихим шагом приближаться к ней. Голос ноканши становился всё громче. Акутагава стоял почти рядом, его плотной завесой скрывали тени. Ноканши смотрела на стену рядом с трупом и что-то говорила. — Мне действительно приходится вести дела с Портовой Мафией. Тебя это смущает? Молчание. Потом она заговорила снова. — Знаешь, я людей не убиваю. Только хороню. А что касается Акутагавы… именно благодаря ему у тебя есть шанс не выглядеть как куча гнили на своём последнем празднике. Более длительное молчание. Оно было прервано горьким смешком ноканши. — Твой труп сейчас, друг мой любезный, куча гниющего мяса и органов, здесь нечего стесняться, и тем более не к чему проявлять уважение. Так что будь добр, не трать моё время, лучше скажи, что ты помнишь о своём предсмертии и посмертии. Очень долгое молчание. Ноканши не проявляла никаких эмоций. Она просто стояла. — Вы все рассказываете одно и тоже. Почти ничего нового. Но всё же, думаю я смогу найти этого человека. Главное, чтобы меня не опередили. Что? Полиция? — ноканши усмехнулась — нет, я не беспокоюсь о полиции. Они даже трупы вскрыть не додумались. Видишь ли, зачем вскрывать, если и так всё очевидно. Ага, как же. Нет, милый друг, я волнуюсь об Акутагаве. Всё же, он знает больше чем полиция и очень скоро нападёт на след. А если Бешеный Пёс нападёт на след, что ж, он утащит добычу в преисподнюю. Снова молчание. Долгое молчание. Ноканши опёрлась на стену и прикрыла глаза. — Я не знаю, что с тобой делать. С телом, всмысле. Я не хочу тебя оставлять, но и сообщать о находке трупа — рисковое дело. Для меня. Хаяси натянула рукава свитера на руки, что ей было совсем не трудно, ведь он был ей велик на несколько размеров. Она с величайшей осторожностью положила одну руку под колени покойника, а вторую — под лопатки. Акутагава заметил, как она сжала губы, приподняв труп. Медленным шагом она направилась в противоположную от мафиози сторону. Акутагава решил, что необходимо за ней проследить. Она явно знает больше, чем говорит. И если добровольно она сказать не хочет, а страх на неё не действует, можно пойти на хитрость. Стараясь идти шаг в шаг, оставаясь в тени, Акутагава продвигался по переулку вслед за ноканши. Она шла очень медленно, порой останавливаясь. Фонарей не было, что позволяло идти метрах в двух-трёх от девушки. Вдруг Хаяси остановилась. —Прекрасное место. Тебя найдут до того, как начнёшь вонять. И где моя благодарность, душка? Ты, знаешь ли, немало весишь. А я всего лишь хрупкая девушка. И снова тишина. Ноканши бережно, можно сказать, нежно опустила труп на асфальт. — Какой же ты зануда. Просто жуть. Я бы хотела взять у тебя лимфу, ты же не против? Ой, посмотрите какие мы гордые! Молчание длилось несколько секунд. Вдруг, тишину прорезал смех. Хаяси смеялась. Акутагава поморщился. Этот смех не был похож ни на что. Он никогда не слышал такого смеха ни из её уст, не из каких-либо других. Этот смех резал уши, но он не был пронзительным или визгливым. Ноканши замолкла. — У тебя совершенно нет фантазии. Ты снова не сказал ничего нового. Тишина. Гробовая тишина. Акутагава стоял в тени, ничем не выдавая своего присутствия. Смех ноканши всё ещё звучал у него в ушах. Наконец, она тихо сказала: — Ты всё не можешь привыкнуть, что мёртв, да? Что не смог попрощаться с близкими людьми? Что был таким глупцом? Ты жалеешь о чём-то, может быть? Ноканши улыбнулась этой своей улыбкой. — Слушай, а ты не против поболтать? Ну знаешь, о жизни…. о смерти. Может, расскажешь мне какую-нибудь тайну? Секунду длилось молчание. Хаяси вдруг непривычно посерьёзнела. Губы стали тоньше, глаза как будто стали ещё темнее. Её лицо даже потеряло часть своей детской милоты и веселья. — А я не шучу. Не когда это касается работы. У тебя есть последний шанс передать прощальные слова своим родным. И может быть, ты хочешь выговориться? Клянусь, твоя посмертная исповедь уйдёт со мной в могилу. Если не хочешь, не нужно. Фальшивая ценность пустых откровений смешна. Смешна тем, что очевидна. А мы сейчас не смеёмся. Любая душа должна уйти из этого мира спокойно. Не задерживаясь. Акутагава очень удивился этой неожиданной серьёзности. Он раньше и не думал, что ноканши может быть серьёзной. Это было странно. Словно видишь совершенно другого человека. Ноканши тихо продолжила: — Я помню, как в детстве я была на похоронах своей дальней родственницы. Троюродная тётя, да я уже и не помню. Я, видя её призрак, не понимала, почему все плачут, если она стоит недалеко в углу. Когда я спросила об этом у мамы, она сказала, что я ещё маленькая и слишком много думаю. Она, наверное, думала что я была в шоке или не понимала смерти. А ведь даже я не догадывалась, что это был призрак. Ноканши слегка улыбнулась. — А теперь ты. Расскажи мне что-нибудь. Акутагава понял, что больше он, скорее всего, не узнает. Поэтому также тихо, в задумчивости, он побрёл прочь. Итак, ноканши что-то знает, может даже знает всё, но ему явно не скажет. Он же не знает ничего, все зацепки, которые у него имеются это яды и упоминание ноканши «этого человека». Дело шло в тупик. Акутагава шёл сквозь лабиринты узких улочек, становилось чище, кое-где стояли фонари. Он ничего не понимал. Где искать убийцу? Как его искать? Что сделал бы Дазай? Уже раскрыл бы это дело, очевидно. Акутагава глубоко вздохнул. Хотелось сломать кому-то череп. Можно и себе. Итак, убийца явно знает кое-что о ядах, раз смог с их помощью убить скольких человек. Он имел к ним доступ, возможно, с чёрного рынка. Хотя… даже на чёрном рынке яды достать не так легко. Качественные — тем более. А если убийца травил каждую жертву разными ядами? Такое разнообразие ядов вряд ли возможно получить на чёрном рынке, где самыми распространёнными были мышьяк и зарин. Иногда можно было встретить цианиды или синильную кислоту. Другие достать было в разы труднее. Да и не задумываются в преступном мире над ювелирностью отравления. Нет, задумываются. Но крайне редко. Преступник бы не нашёл такое количество ядов за такой короткий срок, если только не имел бы к ним легального доступа. К ядам имеют доступ лаборанты, фармацевты, некоторые учёные, в чём Акутагава уверен не был, и, возможно, врачи. Акутагава потёр виски. Да тут работы на два месяца, а отчёт нужен через несколько дней. А если ещё подумать, то к такому разнообразию труднодоступных ядов легальный доступ имеют только лаборанты и учёные. Тогда фронт работы выглядит более приемлемым. Акутагава недовольно выдохнул. Все места, где хранятся яды, придётся проверить. Мафиози надеялся, что хотя бы это принесёт ответы, а не новые вопросы.