Глава седьмая, в которой рассказывается о завершении охоты

Акутагава с удовольствием бы закончил дело сейчас, разрезав несчастного химика Расёмоном, но у мафиози не было никакого желания устраивать резню публично. Он подождёт. Даже до утра подождёт, если надо будет. Проследит за ним до ближайшей безлюдной улочки, и от отравителя найдут только две половины с торчащими кишками. Фоном данной сцены будут служить алые брызги на стенах, а на мафиози не попадёт ни капли крови. Потом — отвратительно долгие два часа написания отчёта, которые, возможно, хуже самой миссии. Вдруг дверь подъезда распахнулась, вырвав Акутагаву из потока мыслей. Из раскрытого дверного проёма, можно сказать, вылетел Исикава. Он выглядел так, будто волосы на голове рвать был готов. Выглядел химик более потрёпаным, чем полчаса назад. Он был бледен и из последних крох своего самообладания старался не бежать. Акутагава тихо пошёл за ним. Мафиози не выходил из тени, но он был уверен, появись перед ним хоть сам дьявол, Исикава бы даже этого не заметил. Акутагава был очень удивлён. Что же могло вывести из равновесия, казалось, хладнокровного отравителя? Наконец химик остановился у двери похоронного бюро. Очень знакомого похоронного бюро. Акутагава пожал плечами. Значит, кто-то у него умер. Мафиози отошёл в переулок, откуда было хорошо виден выход. Скрестив, руки на груди, Акутагава уставился в одну точку. Прошло секунд тридцать или может, минута, как вдруг на него ведром холодной воды свалилась мысль. Хаяси с самого начала вела себя подозрительно. А сейчас она разговаривает с убийцей. Совпадение? Акутагава быстро подошёл к заднему входу и проскользнул в комнатку, не издав почти не звука. Также тихо пройдя через комнату, ловко лавируя между гробами, которые в этот раз почему-то валялись как попало, он пробрался до входа в кабинет. Акутагава не стал подходить слишком близко к щёлке, прижавшись к стене неподалёку. Тут в груди что-то сжалось. Акутагава резко прижал обе руки ко рту. Задержав, дыхание, он выругался про себя. Чёртов кашель. Чёртовы лёгкие. Несмотря на борьбу с кашлем, Акутагава старался прислушаться к разговору. В груди неприятно жгло и ныло. Послышался вскрик и звук падающего тела. Мафиози не разобрал, мужчина это или женщина. Тут, послышался до тошноты знакомый голос. — Неужели Вы с ним знакомы? В ответ послышалось тихое, хриплое бормотание. Ничего нельзя было разобрать с текущей позиции. — Не отрицай, тебя узнали — это говорила ноканши — Вы несёте чушь! Сумасшедшая! И… И попрошу обращаться ко мне на Вы! — Ты почти в истерике. И до сих пор отрицаешь? Ладно. По направлению к двери направились тяжёлые шаги. И вслед за ними — насмешливый голос. — До дома ты не дойдёшь, Исикава. Шаги остановились. Акутагава поборол новый приступ кашля, дышать стало труднее. Исикава тихо произнёс: — Я заявлю на Вас в полицию за клевету, осквернение трупа и угрозу. — Да ну? Убийца осмелиться пойти в полицию? — Я не убийца! — Ты отравитель. — Как смеешь ты, грязная ноканши, оскорблять порядочного человека?! У тебя хватает наглости обращаться ко мне на ты, обвинять меня непонятно в чём, показывать мне осквернённый труп! Нечистая! Ноканши разразилась смехом. Пустым смехом, режущим по ушам. Акутагаве стало нехорошо. Не сколько от смеха, сколько от дерущего лёгкие кашля и неприятного удушающе-сладковатого запаха. Смех вскоре утих, в отличии от головной боли. Воцарилась тишина. Тяжёлая тишина. — Сумасшедая… Ненормальная… — пробормотал Исикава. Акутагава едва разобрал это сквозь головную боль и ждение в груди. Ноканши нараспев, тихим голосом произнесла: — Среди твоих жертв были сотрудники Портовой Мафии. Я бы показала их тебе для опознания, но увы, из пепла я ничего не воссоздам — она сделала паузу, словно ждала ответа, но через пару секунд беззаботно продолжила — А ты знаешь, что я работаю с Портовой Мафией? Стоит мне сказать о своих подозрениях… Ноканши сделала многозначительную паузу. Послышалось шуршание, которое оказалось шёпотом. Исикава что-то говорил. Ноканши резко его перебила. — Уходи. Иди пиши завещание и прощайся с родственниками. Могу с похоронами помочь. Учитывая, что за тобой охотится Акутагава… я из чистого сочувствия сделаю тебе скидку. — Что?! Исикава закричал. У Акутагавы ударило в висках. Сидеть становилось невыносимо, но он не мог найти в себе сил сделать хоть малейшее движение. Его начало тошнить. — Нет! Господи! Господи, Боже мой, что я наделал! Нет! Нет! Ты лжёшь! Лжёшь! — Исикаву покинули последние крохи самоконтроля, он истерично кричал. — Пожалуйста! Помоги, сделай что-нибудь! Я не хотел! Я не знал! — Успокойся. Ты сейчас себе не помогаешь. И ты только что признал свою вину. Вслух. Голова Акутагавы раскалывалась, лёгкие ныли нестерпимо. Вот, отравитель признал вину, выйди и убей. Оттолкнувшись от стены, мафиози чуть не свалился лицом вниз. Он зашатался, но удержался. Падать можно только замертво. Иначе это слабость. Всё было как в тумане. Тут его ушей достигли слова: — Ты можешь идти. Только быстро и осторожно. Слабость как рукой сняло. Добыча уходит. Ждать больше нельзя. Резко распахнув дверь, Акутагава выкрикнул: — Расёмон! Чёрной молнией Расёмон вырвался из-под плаща своего хозяина и, как спущенное с цепи чудовище, набросился на свою жертву. Исикава резко развернулся, но не успел даже вскрикнуть, как его грудную клетку пронзили чёрные клинки. С полухрипом, полустоном его губы раскрылись, глаза закатились и в секунду, когда Расёмон покинул его тело, отравитель безвольной куклой упал на пол. Под телом медленно росла красная лужа. Эти несколько секунд Хаяси стояла молча, со слегка удивлённым выражением лица. Потом она медленно повернулась к Акутагаве. — Ты убил его. — А чего ты ждала? Что я прощу и отпущу его? — голос был низким из-за едва сдерживаемого кашля. — Акутагава! Ты убил его в моём похоронном бюро! В моём доме! На моём паркете! Ты хоть представляешь, как трудно отмыть дерево от крови?! Акутагава промолчал, ибо сказать ему было решительно нечего. — Разбирайся с этим сама — хрипло произнёс он. Акутагава хотел было сделать шаг, как вдруг кашель, который он так долго и упорно сдерживал, вырвался наружу. Рука инстинктивно прильнула ко рту. Ноги едва держали. Боль в груди возобновилась адским пламенем. Голова закружилась и тупая боль ударила в темя. Ноканши хлопнула себя по лбу. — Акутагава! Ты как долго среди гробов стоял?! Ты запах формалина не почувствовал?! Акутагава попытался ответить, но лишь закашлялся ещё сильнее и, к своему огромному ужасу, почувствовал на ладони жидкость. Кровь. Чёрт возьми. Хаяси не стала ждать ответа и рванула по направлению к столу. Акутагава воспользовался секундой и вытер руку о плащ, сделав несколько глубоких вдохов. Он сделал шаг в сторону двери, однако его окликнули: — Акутагава! Присядь на кресло и не шевелись! На это мафиози только поморщился. — Мне здесь делать нечего. — Ты надышался формалином! У тебя в буквальном смысле отравление! Ты кашлял! Я с формалином работаю и то, так не кашляю. Акутагава вздохнул, но предпочёл послушаться и опустился в кресло. Конечно, дело было не в формалине. И конечно, ноканши об этом знать не надо было. Акутагава прикрыл веки и взглянул на девушку, которая рылась в столе. Белые волосы падали на лицо, скрывая выражение лица. Чёрные глаза устремились вниз, выискивая что-то в ящике. Она была такая маленькая, хотя рост у неё средний. Возможно, это из-за круглого лица, пухлых щёк и слегка болезненной худобы. Её можно было назвать милой. Даже красивой. На эту мысль Акутагава тряхнул головой. О чём он вообще думает? И с какого перепугу он вообще на неё пялистя? Акутагава резко отвёл взгляд. В его поле зрения попал покойник, ранее оставшийся незамеченным. Последняя жертва отравителя. Что ж, теперь убийца может встретиться с жертвами. Акутагава нахмурился, сжав губы в тонкую линию. Он не хотел бы умереть так же жалко, как те слабаки, которых он убил. Дазай ему бы этого не простил. Акутагава сам себя бы не простил. — Голова болит? — неожиданно спросила ноканши. Её голос прервал поток мрачных мыслей. Акутагава, не поворачиваясь, покачал головой. Это была откровенная ложь. Голова до сих пор ныла. Хаяси подошла к нему, держа в руке какой-то пузырёк, и посмотрела него. Акутагава повернулся. У ноканши было странное выражение лица. Не усмешка, не презрение, не равнодушие и не любопытство. Акутагава пристально посмотрел на неё в ответ, пытаясь прочесть это выражение. — Нашатырь. Самый обычный — прервала молчание Хаяси. Акутагава моргнул. Ноканши протягивала ему этот пузырёк. — Зачем? — Вдохни немного, нейтрализовать формалин. Судя по тому, как ты кашлял, у тебя может быть аллергия на формалин. Акутагава встал, посмотрел на ноканши презрительным взглядом. Как будто ей было на него не всё равно. — Оставь себе. Мафиози не стал ждать. Он быстро вышел, едва не споткнувшись о всё ещё лежавший труп Исикавы. На улице уже было темно. Воздух был холодным и свежим, приятно охлаждая разгорячённые лёгкие. Миссия была выполнена.