Глава 1. Один день из жизни императора

      ― Итак, у нас остались ещё какие-то вопросы, требующие обсуждения? ― Рико внимательно обвёл взглядом сидящих за столом министров.       Было уже около полудня. Яркое летнее солнце заглядывало в зал совещаний через высокие стрельчатые окна. Прозрачный тюль на них ничуть не защищал от палящих лучей и служил лишь в качестве украшения. Стояла страшная духота, несмотря на то, что на календаре значилось лишь начало июня. Рико видел, как все участники совещания то и дело подносят ко лбам белые накрахмаленные платки, и отчаянно желал поскорее снять с себя мундир. Но для этого нужно было сначала завершить с затянувшимся утренним собранием, так что, задав свой вопрос, Рико вымученно улыбнулся, как бы обращаясь к подчинённым: «Ну же, мы обсудили все насущные вопросы, которые требовали дискуссий и коллективных решений, обо всём остальном вы можете поговорить со мной лично, но где-нибудь в другом месте. Где-нибудь, где не настолько высокий потолок... Высокие потолки очень сильно давят на мозг, вы не знали?»       И как назло, со своего места тут же поднялась молодая женщина:       ― Есть, господин Император, ― это была графиня Катрин Зальц. Она работала в Отделе Имперской Безопасности и вот уже несколько недель присутствовала на заседаниях вместо своего начальника Пауля Крола, находившегося в отъезде. ― В районе Ржавых гор начались общественные волнения…       ― Я даже не буду спрашивать, почему мне не было об этом доложено в срочном порядке, ― начал Рико медленно и терпеливо; в то время все, находящиеся в зале совещаний, уже затаили дыхание, заранее зная, каким тоном будет закончена эта речь. ― Я спрошу, какого чёрта мы битый час обсуждали здесь пополнение казны за прошедшее полугодие, когда у нас, оказывается, открыт вопрос безопасности империи?!       Рико не кричал. Пока что. Но по его голосу, с каждой секундой всё более наполнявшемуся ледяной яростью, было понятно, что он готов взорваться в любую секунду.       ― Господин Император, прошу прощения, я не посчитала нужным будоражить всех, в том числе и Вас, этими известиями. Ситуация в Ржавых горах находится под контролем. По нашим оценкам, количество бунтовщиков ограничивается несколькими сотнями жителей ближайших поселений. У них даже оружия толком нет…       ― Какие у них требования? ― перебил Рико.       ― К сожалению, нам это пока неизвестно. Сейчас мы готовимся начать осаду их крупного лагеря, а дальше…       ― Начните с ними переговоры. Немедленно.       ― Господин Император, они не хотят идти на контакт, поэтому, учитывая их маленькую численность, будет целесообразнее сначала арестовать всех или хотя бы большую часть, а уже потом, на допросах, узнавать их мотивы.       Рико поднялся со своего места, выпрямился, посмотрел на Зальц, которая теперь, с высоты шести с половиной футов, казалась совсем крохотной и ничтожной, и медленно заговорил:       ― Знаете, госпожа Катрин, как страшно осознавать, что твою семью убили под радостные крики толпы? Не знаете? Даже представить себе не можете, да? А я вот представляю. Мне больно и обидно оттого, что мой отец не смог завоевать любовь своего народа, и я не хочу повторять его ошибок. Госпожа Катрин, Вы с нами недавно. Насколько я помню, всего несколько месяцев работаете непосредственно вместе с господином Паулем, и, видимо, ещё не усвоили мой главный принцип: со своими подданными я разговариваю. Раз-го-ва-ри-ва-ю. Бунтовщики, засевшие в Ржавых горах — не захватчики, не интервенты и не предатели. Это мои подданные, которых чем-то не устраивает их жизнь. Поверьте, просто так, без всякой причины несколько сотен человек восставать против власти не будут. Значит, у них есть какая-то цель, которой они хотят добиться при помощи бунта, и если Вы просто его подавите, то проблема никуда не денется. Я хочу, чтобы Вы с ними поговорили; я хочу выяснить, что они хотят. Зачинщиков мы арестуем и накажем, не переживайте, но при этом также проанализируем требования, с которыми они выступили, и постараемся их выполнить, чтобы все остальные рихмийцы знали, что я, то есть Император и власть, готов прислушиваться к ним, вести диалог и заинтересован в мирном решении проблем. Вы поняли меня, госпожа Катрин?       ― Да, господин Император, ― однако в её раскосых карих глазах в этот момент мелькнуло не смирение, а чистая ярость. Рико запомнил это.       ― О результатах доложите мне лично. Если вопросов больше нет, то совещание окончено. Благодарю всех за присутствие и продуктивную работу.       Рико первым покинул зал и направился в свои покои. Он давно усвоил, что уходить нужно сразу, не тратя время на расшаркивания с каждым министром, иначе выяснится, что у каждого также имеется десять срочных дел, требующих обсуждения с императором тет-а-тет. Наученный горьким опытом, Рико пулей вылетал со всех мероприятий, едва заканчивалась официальная часть, требовавшая его личного присутствия.       На оставшийся день была запланирована ещё куча дел, но, быстро шагая по пустынным дворцовым коридорам, Рико чувствовал себя свободным, как никогда. По пути ему на глаза попались лишь несколько горничных, при виде императора почтительно склонивших головы. Эта часть дворца, занимавшая половину третьего этажа, именовалась личной, то есть принадлежащей только самому Рико, поэтому обычно здесь не было никого, кроме прислуги и стоящих на своих постах гвардейцев.       Вскоре Рико уже и забыл о том, что ещё несколько минут назад мучился от страшной духоты. В коридорах, светлых, как и весь дворец, царила приятная прохлада. Почти все окна были открыты, и лёгкий ветерок чуть колыхал занавески и играл с листьями комнатных цветов, чья яркая зелень прекрасно сочеталась со светло-бежевыми стенами. Рико сам когда-то распорядился, чтобы в каждом помещении росли цветы, или декоративные пальмы, или миниатюрные туи — в общем, любые растения, которые бы радовали глаз.       Итак, до обеда оставался ещё час, а срочных дел не было, поэтому можно было позволить себе немного отдохнуть. Но сначала познакомиться со своим новым камердинером, который уже дожидался Рико в его комнате.       Как оказалось, парню было лет восемнадцать. Невысокий, почти на две головы ниже Рико, с пшеничного цвета волосами, едва-едва заметной россыпью веснушек на загорелом лице, он больше всего походил на сына какого-нибудь фермера из глубинки. Улыбчивый и открытый парень — так Рико мог описать его по первому впечатлению. Его кандидатуру уже одобрил Отдел Безопасности, а ещё именно за этого паренька ручался граф Лиран, поэтому Рико оставалось лишь вынести окончательный вердикт: хочет он видеть его своим камердинером или нет.       — Как Вас зовут? — спросил Рико, отвернувшись к окну.       — Кристиан Дэвис. Крис.       — Откуда Вы родом? И почему граф Лиран так настойчиво рекомендовал Вас?       — Я из Рендетлена. И приехал сюда, собственно, с графом Лираном. Я его сын.       Рико удивлённо вскинул бровь:       — В чём же Вы так провинились, что Ваш отец предпочёл отправить Вас в прислугу, а не дать образование?       — Я его внебрачный сын, — мрачно выдал Крис.       — Что ж, тогда понятно. У Вас есть какие-то вопросы ко мне?       — Господин Император...       — Рико, — сурово перебил император, однако тут же сменил строгость на тёплую улыбку: — Когда рядом никого нет, я для Вас просто Рико. Если будет удобно, можем даже перейти на «ты».       Крис заметно стушевался, но всё-таки выдавил:       — Хорошо... Хорошо, Рико.       Рико удовлетворённо кивнул. Смышлёный парень попался, а то некоторые даже после десятков уговоров и приказов продолжают талдычить «господин Император».       За три года Рико так и не привык к дворцовому официозу, поэтому требовал, чтобы министры, приближённые и личная прислуга звали его по имени, обращались на «ты» и говорили с ним на равных во время приватных бесед.       — Мне уже рассказали про твой график, — тем временем говорил Крис, деловито оглядывая комнату. Однако он тут же замер, когда увидел, с каким удивлённым видом застыл Рико. — Я... Что-то не то сказал?       Но Рико лишь улыбнулся:       — Мы точно сработаемся.       Крис тоже просиял, но предпочёл всё же вернуться к делу:       — Так у тебя будут какие-то особые требования, про которые мне ещё не рассказали?       — Да. Запомни одно самое главное правило: ты слушаешься только меня. Ты выполняешь только мои приказы и никому, слышишь, никому не докладываешь ни о моих, ни о своих действиях. Даже если тебя будет просить о чём-то начальник моей личной охраны, даже если тебя будут уверять, что я или поступаю неразумно или моя жизнь находится в опасности, даже если будут угрожать увольнением или арестом. Просто слушайся только меня — и никаких проблем точно не будет, понял?       — Да.       — Есть ещё вопросы?       — Да, — тут же просиял Крис. — Точнее, это не воспрос, а просьба. Можешь показать метку? Пожалуйста.       Рико слегка приподнял брови в удивлении, но кивнул, и Крис на это улыбнулся так широко и счастливо, что стал похож на ребёнка, которому наконец подарили желанную игрушку.       Рико снял чёрный, расшитый золотом мундир, расстегнул скрывавшуюся под ним белоснежную рубашку и высвободил из-под ткани одну руку. Глаза Криса тут же наполнились восторгом, а сам парень замер со слегка приоткрытым ртом и застывшим на лице выражением благоговения. Правую руку Рико от локтя и почти до основания шеи обвивала метка в виде чёрной змеи. Резко выделяясь на фоне бледной кожи, она чем-то походила на обычную татуировку, но в то же время явно хранила на себе отпечаток чего-то сверхъестественного.       — Я надеюсь, ты не считаешь меня монстром? — осторожно поинтересовался Рико, внимательно наблюдая за реакцией Криса.       А тот поднял на императора по-детски наивный и полный чистого восторга взгляд:       — Не-ет, ты что? Монстром я тебя не считаю, но... Чёрт, ты выглядишь, как обычный человек, а на самом деле не человек вовсе... Это же так интересно! Я мечтал тебя увидеть все эти три года, что правишь! Даже просил отца протащить меня на какой-нибудь официальный приём, где ты будешь присутствовать.       Рико мягко рассмеялся, чувствуя, как на душе становится легче.       После обеда он встретился с послом из Сармии, побеседовал с ним и пригласил на завтрашний приём в честь заключения союзного договора. Затем была беседа с министром финансов графом Блэком, который подготовил для Рико отчёт о промышленных доходах за первое полугодие. Затем граф Арран, военный министр, доложил о том, что завершена подготовка к параду в честь трёхлетней годовщины возрождённой Имперской армии. Затем Рико доставили донесение от Пауля, сообщавшего, что он закончил работу с орудовавшей в соседней провинции подпольной группировкой и возвращается в столицу... Под конец дня Рико чувствовал себя абсолютно разбитым.       Вернувшись в свои покои, он бегло взглянул на часы (было уже около двух пополуночи), попутно сбрасывая с плеч мундир. Усталость, накопившаяся за несколько суток без сна, волнами накатывала на всё тело и отдавала противной ноющей болью в висках. На кровать Рико посмотрел почти с удивлением, словно забыл, зачем она вообще нужна. Несмотря на усиливающуюся мигрень, спать вовсе не хотелось. Как можно спокойно погрузиться в сон, если государственный бюджет опять грозится уйти в минус и на носу открытие сети крупных сельскохозяйственных предприятий, цель которых — справиться с ежегодным недостатком продовольствия в зимнее время? О нормальном отдыхе лучше не вспоминать до тех пор, пока не будет решена проблема с восстанием в Ржавых горах. В конце концов, он почти ничего полезного не сделал, чтобы заслужить целую ночь сна.       «Отчёт от Блэка», — крутилась в голове навязчивая мысль, и Рико вскоре понял, что не сможет успокоиться, пока хотя бы не пробежится взглядом по документам.       «С другой стороны, я могу встать пораньше, чтобы к утреннему собранию в восемь быть готовым дать Блэку нужные поручения. Хотя... Зачем себя так мучить? Лучше уж вообще не ложиться, чем подниматься в пять утра».       Рико вздохнул. Поднял с пола упавший мундир, повесил его на спинку стула и с тоской оглядел комнату, готовясь вновь удалиться в свой кабинет.       И всё-таки что-то заставило его подойти к кровати и сесть. Голова при этом едва не раскололась от усилившейся боли, и Рико сперва стиснул руками виски, пытаясь подавить приступ, а затем, когда стало немного легче, переместил ладони на простынь. Пальцы сами заскользили по белоснежной шершавой ткани, выводя на ней замысловатые узоры. На коже приятно ощущалась исходящая от постельного белья прохлада, и Рико невольно отдался этому ощущению, чувствуя, как мысли улетучиваются куда-то прочь...       Он лёг на спину, свесив ноги с кровати. Было в этом действии некое кощунство: лезть на идеально чистую постель в пыльной дневной одежде, но Рико успокоил себя тем, что спустя пару минут всё равно уйдёт. Можно ведь было позволить себе минутную слабость. Он повернул голову набок, вдыхая запах свежести, исходивший от простыни, и почему-то подумал о весне — о том времени, когда природа только-только пробуждается от зимнего сна. Да, в это время повсюду тоже пахнет свежестью, только другой — цветочной, слегка сладковатой и ненавязчивой. Рико всегда нравилась весна... Лучше уж терпеть слякоть, неизменно остающуюся после снега, чем маяться в летней духоте.       «О чём я думаю? — осадил сам себя Рико. — У меня же отчёт...»       Тишина ночи мягко убаюкивала его. Боль постепенно уменьшалась, уступая место сладостному умиротворению. Перед глазами теперь расстилалось густое марево, сквозь которое ничего нельзя было разглядеть: предметы сливались в мутные пятна, а Рико всё глубже погружался в состояние пока ещё не сна, но глубокой дремоты, ограждающей усталое тело от реальности. Веки сомкнулись сами собой, пряча остатки мыслей от разума, который давно заслужил хотя бы несколько часов покоя...       Проснулся Рико от странного шороха, раздавшегося откуда-то из глубины комнаты. Открыв глаза, он даже не сразу понял, где находится. Тело было тяжёлым, а в голове царила приятная пустота. Страх, вызванный неожиданным звуком, сковал лишь на секунду. Затем Рико потёрся щекой о простынь, вновь вдыхая запах свежевыстиранного белья и ожидая, когда сердце перестанет учащённо биться. Он готов был уже вновь закрыть глаза и погрузиться в блаженный сон, когда шорох повторился. И ещё раз. И ещё.       На этот раз Рико подскочил с постели так быстро, что от недавней дремоты не осталось и следа. Он испуганно огляделся, готовый отразить нападение, но ещё не способный трезво оценивать обстановку. На улице, благо, уже начало светать: тусклые сумерки пробивались сквозь полупрозрачный тюль, так что в помещении почти не было тёмных углов. Поэтому спрятавшийся за портьерой человек был прекрасно виден.       — Кто вы? Я сейчас позову охрану! — Рико повысил голос, стараясь, однако, сохранять спокойствие.       Никакой реакции не последовало. Тёмная фигура осталась неподвижна словно каменная статуя. Повисшая в комнате тишина стала оглушительно громкой... Малейших шорох, едва заметное движение — те детали, которых сейчас так не хватало; без которых время замедляло свой ход и реальность переставала быть реальностью, превращаясь в бесконечный кошмарный сон.       Рико медленно двинулся в сторону портьер, на ходу доставая из ножен ритуальный кинжал — часть военной формы Меченого. Он не хотел использовать силу, поэтому, крепко сжимая рукоять лезвия, приближался к притаившейся опасности. Было ли это глупым решением? Определённо да, так как за то время, что Рико тратил сейчас, он мог бы уже позвать охрану. Впрочем, в том случае, если человек за портьерой вооружён огнестрелом, то Рико не успеет сделать абсолютно ничего.       Но незнакомец не двигался, никак не реагируя на приближение Рико.       «Что происходит? Может, я всё ещё сплю?»       Он ущипнул себя за предплечье — кожа мгновенно отозвалась противным жжением. Рико раздосадовано потёр это место, окончательно убедившись, что находится в реальности, и двинулся дальше, приближаясь к незнакомой фигуре.       «Охрана никого не впустила бы в мои покои без разрешения. Если бы случилось что-то срочное, они бы меня разбудили, но точно никому не позволили находиться здесь, пока я сплю», — думал Рико. Он был уже в трёх шагах от портьер, а спрятавшийся за ними человек по-прежнему стоял неподвижно.       — Кто вы? — выкрикнул Рико ещё раз и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Если вы сейчас же не покажетесь, я убью вас. Мне бы не хотелось потом узнать, что вы были кем-то из адъютантов и приходили ко мне по поручению. Лучше выйдите сейчас, кем бы вы ни были и с какими бы намерениями ни явились ко мне.       Но незнакомец даже не вздрогнул. В Рико вскипела ярость: ему уже порядком надоела эта игра в молчанку, поэтому в два широких шага он подлетел к окну, отодвинул портьеру и увидел за ней грязное обветренное лицо.       В последний момент мужчина поднял было руку к зажатым в ней охотничьим ножом, но Рико оказался быстрее. Выверенным движением он всадил свой кинжал в чужое горло, ощутив, как лезвие вошло в плоть, преодолев сопротивление чего-то твёрдого, и пару секунд с отвращением слушал предсмертные хрипы. Затем мужчина обмяк и, как только Рико вытащил кинжал, повалился на пол.       К горлу подступила тошнота. Рико тяжело привалился к стене, пытаясь справиться с ней и найти в себе силы, чтобы позвать охрану. Он несколько раз тяжело сглотнул, чувствуя, как на лице начинает выступать горячий пот, и с трудом оторвался от опоры, мечтая поскорее оказаться подальше от лежащего на полу трупа.       Рико отчаянно пытался даже не смотреть в сторону неподвижного тела, но что-то всё же заставило раз за разом возвращаться к нему взглядом.       Что-то было не так.       Всё было не так, начиная с самого первого мгновения. С того момента, когда Рико, как последний дурак, решил не использовать силу и не звать охрану, а пойти на потенциального убийцу практически врукопашную. С того момента, когда убийца, умудрившийся проникнуть в императорские покои сквозь десяток постов охраны, не воспользовался чужим замешательством, а стоял истуканом до тех пор, пока сам не умер. Всё это уже казалось полнейшим бредом, который никак не мог произойти в реальности, но было ещё кое-что...       Борясь с отвращением, Рико приблизился к мертвецу и вдруг не сдержал сдавленного стона.       На полу лежал мужчина средних лет. Невысокого роста, крепкого телосложения, с копной светло-каштановых волос, которые закрывали его лицо, повёрнутое вбок, он не производил никакого грозного впечатления. Непонятно было вообще, как он смог незамеченным пробраться в императорские покои, расположенные на третьем этаже и тщательно охраняемые. Что ж, с этим пускай разбирается Пауль. Покушения на жизнь императора — это по его части. Однако успокоиться Рико никак не мог, как бы ни уверял себя, что всё уже закончилось. Наоборот, паника внутри с каждой секундой лишь увеличивалась, потому что у Рико не получалось оторвать взгляд от детали, которая просто сводила с ума.       Кровь, вытекающая из глубокого пореза на шее мужчины, была чёрной.       Опустившись на колени рядом с трупом, Рико осторожно отогнул воротник рубашки мертвеца. Действительно, из раны сочилась чёрная маслянистая жидкость, а кожа вокруг была тёмно-серой, как туча перед грозой. Сдерживая рвущийся наружу крик, Рико перевернул мужчину на спину, чтобы посмотреть на его лицо, но и тут его ждал лишь ужас. Абсолютно белая кожа, бескровные синеватые губы, чернильно-чёрные прожилки вен и глаза, которые никак не могли принадлежать человеку, потому что в их кромешной тьме отсутствовали зрачок и радужка.       Вот теперь стало окончательно дурно, и Рико, едва сдерживая рвотные позывы, выбежал из комнаты, на ходу пытаясь позвать охрану.       Он смутно помнил, как затем упал... Помнил, как столкновение с мраморной плиткой отозвалось в теле тупой болью... Как кто-то дал ему то ли ведро, то ли таз, когда тошнота стала невыносимой. Помнил, как умывался холодной водой, как что-то рассказывал своему врачу, как...       — Рико, Вы... уверены, что действительно видели чёрную кровь? — Зальц спрашивала об этом уже сотый раз, пока Рико, едва отошедший от недавнего шока, запинаясь, рассказывал о случившемся целой толпе графов, министров, следователей, гвардейцев... В общем, всех, кто кинулся к нему, едва услышав о покушении.       Рико уже порядком устал. Его всё ещё потряхивало, несмотря на убойную дозу успокоительных, которыми его накачал врач, чтобы тот хоть немного пришёл в себя и смог поскорее дать показания. Он уже знал, что отменит все запланированные на сегодня дела, и с нетерпением ждал того момента, когда сможет наконец просто лечь в свою постель... Но для этого нужно было разогнать назойливую толпу сочувствующих.       «Был бы здесь Пауль, — думал Рико, — и мы бы с ним уже давно побеседовали наедине и разошлись, а эта развела тут целый спектакль... Пора заканчивать».       — Вы за идиота меня считаете?! — голос Рико задрожал от ярости, которая лишь отчасти была притворной. Он злился на всё и вся: на себя, на окружающих его назойливых людей, на саму ситуацию, которая могла произойти разве что в бредовом сне, на судьбу, решившую жестоко пошутить над Рико и выставить его полным идиотом. — Вы думаете, я не способен адекватно воспринимать реальность?!       Ему никто не верил. Ему. Никто. Не верил.       На трупе, который к данной минуте осмотрели со всех сторон уже по сто раз, не нашли ничего необычного. Это был мёртвый человек. Просто мёртвый человек, кровь которого, как и у остальных людей, была алой.       — Нет-нет, что Вы, дело вовсе не в Вас. Поймите, Рико, на Вашем месте мог оказаться любой из нас. Мы все здесь работаем едва ли не круглосуточно, а Вы ещё больше. Вы страшно устаёте, не правда ли? Ну вот, Вы могли просто-напросто переутомиться настолько...       — Настолько что? Настолько, что моим словам нельзя будет верить? А дальше что? Откажетесь исполнять мои приказы, обосновав это тем, что выгляжу недостаточно выспавшимся? — Рико устремил на Зальц ледяной взгляд.       Та сразу же приняла виноватый вид.       — Послушайте, я не хотела обидеть Вас своими словами. Просто... В чём бы ни была причина, итог остаётся одним: чёрную кровь видели только Вы, — она говорила медленно и осторожно, будто пыталась донести прописную истину до капризного ребёнка. — Только Вы видели нечто, что никоим образом не поддаётся логическому объяснению. Возможно, Вам действительно стоит подумать о...       — Вон.       — Что, простите?.. — испуганно переспросила Зальц, оглядываясь на свою свиту, и тут Рико взорвался:       — Вышли все, — процедил Рико, тяжело дыша. — Все вон! Я буду разговаривать только с Паулем!