Глава 1: Медиация

— Может, нам стоило сразу пожениться? — пробормотал Рон, немного вспотев. — Думаешь, мы еще можем сказать им, что просто поженимся прямо сейчас? Я думаю, им придется согласиться. Рон и Гермиона сидели так близко друг к другу, что казались склеенными, пока Блейз и Луна отправились на свою медиацию. Это все было частью последнего антиутопического закона Министерства: любой волшебник и волшебница старше двадцати пяти лет, не состоящие в браке или отношениях, должны пожениться. Архаичность не то слово, которым можно было бы это описать. Джинни пощадили, так как они с Гарри были женаты с ее девятнадцати. Гермиона из-за своей веры в справедливость и упрямства никогда по-настоящему не думала, что этот закон будет принят. Она изо всех сил боролась с Визенгамотом, убежденная, что ее аргументы победят. Когда законопроект был принят единогласно, ее сердце рухнуло в пятки с такой силой, что она едва успела выйти из зала суда, прежде чем ее вырвало в корзину с декоративным кашпо. Однако она продолжала бороться, не до конца понимая, что это — ее решительная вера в справедливость или она просто бредит. Конечно же, они не станут на самом деле этого делать. Так она думала до тех пор, пока не пришли письма. Сначала ей. Потом Рону. Луне. Парвати. Падме. Всем нашли пары. Всех отправили на принудительную медиацию. Первого апреля, ни днем раньше — в День Дурака в маггловском Лондоне. Ирония была просто смехотворной. Но по-настоящему пошутили над ней. Гермиона Грейнджер выходит замуж за Драко Малфоя. Парой Рона стала Пэнси Паркинсон. Бывшие слизеринцы сидели по другую сторону комнаты, напряженные, и, вероятно, вели тот же разговор, что и они с Роном. Гермиона задумалась над его словами. Еще не слишком поздно выходить за него замуж? Их сексуальная химия никогда не была…ну, феноменальной. Они слишком легко скатились в уютный ритм дружбы. Но разве это не лучше альтернативы — полного отсутствия химии? Она ни за что на свете не собиралась спать с Малфоем, хотя и консумация в течение года была обязательным условием. Чего они ожидали там в своем Министерстве? Они что, хотят отправить кучку старых волшебников к их постелям подбадривать их, пока это не произойдет? Честно говоря, сейчас бы она уже не удивилась даже этому. Нет. Она превратит все это в настоящий фарс. Было бы легко просто согласиться с Роном и начать приятную, скучную жизнь, но она была слишком взбешена, чтобы просто спустить все это на тормозах. Гермиона Грейнджер, образцовая гражданка, была готова рвать и метать. Если они хотят брака, она им его устроит. Это абсолютное издевательство над всем, за что они боролись. — Они этого и хотят, не так ли? — прошептала она. — Они хотят, чтобы мы поженились, произвели на свет дюжину детей и помогли восстановить волшебное сообщество, как хорошие, послушные маги. Мы не можем позволить им победить, Рональд. И не позволим. Мы сделаем то, что от нас хотят, и развалим это изнутри. Рон застонал. — Мой вариант звучит гораздо проще. — Да, для тебя, — пробормотала она. Луна и Блейз вышли из комнаты для медиации. Луна выглядела довольной и безмятежной, на ее лице играла мечтательная улыбка. Блейз Забини выглядел так, как будто его только что приложили бладжером по голове. Малфой, стоявший в другом конце комнаты, засмеялся. Луна проплыла мимо него и остановилась перед ними. — Если вы откроетесь новому, все получится, — безмятежно сказала она. Затем она просто проследовала дальше по коридору. Ошеломленному Блейзу оставалось лишь кивнуть и проследовать за ней. — Гермиона Грейнджер и Драко Малфой, — с лучезарной улыбкой позвала Пенелопа Уизли, придерживая двери открытыми для них. На автомате Гермиона поднялась и выпрямилась. Жена Перси ей не была неприятна — в конце концов, Пенелопа просто выполняла свою работу, но эта ее веселая улыбка вызвала у Гермионы желание кого-нибудь проклясть. Тем не менее она вошла в комнату с высоко поднятой головой. В центре стоял полированный стол для переговоров, окруженный мягкими офисными креслами. На фоне играла якобы успокаивающая музыка, несомненно, ее выбирала Пенелопа. Перед ней уже лежал открытый блокнот, куда она может вписать любую свою неразумную просьбу. Напротив нее сидел Мерфи МакЛагген, напыщенный придурок, возглавлявший этот фарс, названный медиацией. Конечно же, он участвовал в принятии этого идиотского закона. Скорее всего, он вернется домой и хорошенько посмеется над ними вместе со своим сыном Кормаком и безвкусной женой. Как нелепа была Гермиона Грейнджер! И для записи, именно нелепой она и собиралась быть. Она опустилась в кресло напротив Малфоя, заставляя себя встретиться с ним взглядом. Он откинулся на спинку и выглядел невыносимо шикарно, стряхивая невидимые ворсинки с плеча и поправляя воротник. Словно только что сошел с чертовой обложки. — Хочу отметить, — протянул Малфой, — что мне не разрешили пригласить моего адвоката. Поэтому, что бы миссис Уизли ни решила здесь потребовать, это сначала будет рассмотрено Голдштейном. — Да, мистер Малфой, — сказал МакЛагген-старший с заученной улыбкой. — Это всего лишь посредничество. Мы здесь, чтобы установить предварительные условия соглашения, которые обе стороны согласуют мирным путем. Все, что выйдет за рамки перечисленного, включая священные ритуалы внутри родословных или включение маггловских традиций, можно обсудить позже с внешним консультантом. Это устроит вас обоих? Малфой ничего не сказал, лишь приподнял бровь. Гермиона коротко кивнула, прикусив язык. — Хорошо. Давайте приступим, — сказал МакЛагген, открывая свою папку. — У меня есть список из четырех пунктов, которые вы оба должны согласовать, прежде чем покинете эту комнату. Как только мы придем к общему мнению, мы назначим дату свадьбы. — Как романтично, — проворчал Драко с сухим смешком. Гермиона сердито посмотрела на него. Неужели он действительно находит это забавным? Она мало что знала о Драко Малфое после войны. Она знала только, что он старался искупить свою вину и восстановить имя Малфоев в глазах общества. Но, по крайней мере, Гермиона в это общество не входила. За исключением короткого, неловкого извинения перед судом семь лет назад, она его больше не видела и не слышала. Теперь, сидя напротив нее, он больше не казался тем дерзким мальчишкой, каким она его помнила, скорее, самодовольным, хвастливым мужчиной. — Первый пункт — условия проживания, — объявил МакЛагген. — Грейнджер переедет в поместье, — вмешался Малфой, прежде чем Гермиона успела что-либо сказать. — Она может занять комнату рядом с моей. Их соединяют общая гардеробная и гостиная, но у нее будет собственная ванная. Он даже не взглянул на нее. Его взгляд был прикован к Пенелопе, он следил, чтобы она все записывала. Гермиона ошеломленно уставилась на него. — Ни в коем случае, — резко бросила она. — Малфой может переехать в мою квартиру. Я не собираюсь бросать всю свою жизнь, чтобы жить в доме, где меня пытали. Формально — она драматизировала. Она посещала целителя разума и уже справилась с этой травмой. Но все же ей хотелось стереть с его лица это аристократическое выражение, и это сработало. Он стиснул челюсти так сильно, что раздался хруст. — В гостиной был сделан капитальный ремонт, — процедил Драко сквозь стиснутые зубы. — Как и во всем остальном поместье. Поверь мне, Грейнджер, это будет гораздо удобнее, чем ютиться в заваленной книгами коробке из-под обуви, которую ты называешь своей квартирой. Его руки на столе сжались в кулаки. Гермиона знала, что он прав — ее студия была маленькой, всего с одной спальней, заваленной учебниками и исследовательскими работами. Мысль о том, что Драко будет жить там, была абсурдной. Но ее раздражало то, что он выиграет этот спор. — Давайте двигаться дальше, — вмешался МакЛагген, чувствуя напряжение. — Нет, — выплюнула Гермиона, не отрывая взгляда от Малфоя. — Хорошо, я буду жить в поместье. Но я предоставлю список требований к своим помещениям. Мой адвокат составит его и отправит Голдштейну. Малфой закатил глаза. — Буду ждать с нетерпением. Ох, он пожалеет об этих словах. — Следующий пункт — причинение вреда, — сказал МакЛагген, глядя на них с самым серьезным выражением лица. — Вы оба должны согласиться не причинять друг другу никаких физических и телесных повреждений. Нарушение этого пункта повлечет за собой немедленное заключение в Азкабан. Драко ухмыльнулся. — А что, если я захочу, чтобы Грейнджер причинила мне легкий вред? Уверен, что у Золотой девочки есть извращенная сторона. Гермиона попыталась проигнорировать намеренную провокацию. — Это отвратительно. И просто для ясности — мы говорим обо всех видах вреда? Это включает в себя мелкие сглазы или, скажем, товары для розыгрышей, купленные у Уизли? МакЛагген тяжело вздохнул. — Безобидные сглазы и предметы для розыгрышей теоретически в это не входят, но позвольте мне прояснить — стабильный и плодотворный брак, — он подчеркнул это слово, бросив драматичный взгляд на Драко, — как правило, не предполагает постоянных сглазов или розыгрышей. Он перевернул страницу и продолжил с еще меньшим энтузиазмом: — Если кто-то из вас хочет включить бандаж или фетишизированные ролевые игры, предполагающие боль, в ваши сексуальные отношения, это должно быть сделано по явному обоюдному согласию обеих сторон. Если это четко задокументировано и согласовано обеими сторонами, это не будет считаться нарушением пункта договора. Драко вдруг занервничал, вероятно, осознав, что Гермиона достаточно умна, чтобы составить документ о согласии на пятьдесят страниц и использовать его против него, если он когда-нибудь переступит черту. — Согласна, — промурлыкала Гермиона. — Согласен, — фыркнул Драко, сердито глядя куда-то в пространство за ее плечом. — Вот и славно, — продолжил МакЛагген, перелистывая страницу. — Вы оба согласны на консумацию брака в течение обязательного срока в один год? Если брак не будет скреплен должным образом, ваш союз будет аннулирован, и вам обоим будут назначены новые партнеры. — Согласна, — слишком поспешно выпалила Гермиона. Гермиона Грейнджер могла и будет перескакивать от одного партнера к другому, ни разу не подтвердив ни один брак, просто коллекционируя по пути целую сокровищницу из вибраторов и прочих игрушек, которые полностью могут удовлетворить ее потребности. Если она в чем-то могла преуспеть, так это в своей придирчивой мелочности. — Согласен, — повторил Драко. — И последнее, но не менее важное — активы. — МакЛагген взглянул на них обоих. — Согласны ли вы предоставить друг другу доступ к ресурсам, достаточным для комфортной жизни под опекой друг друга? Это включает стандартное объединение хранилищ. Однако, — он посмотрел на Драко, — учитывая ваше положение, мистер Малфой, есть исключения. Мы предоставляем состоятельным лицам возможность поэтапного доступа — 25 процентов при вступлении в брак, 50 при консумации и полный доступ после рождения ребенка. У Гермионы сжался желудок. — Мне не нужно ни кната из его проклятых денег, — она встала так резко, что ее стул заскрежетал по полу. Драко, сидевший напротив, выглядел раздражающе спокойным. — В этом нет необходимости, — мягко сказал он, не отрывая взгляда от МакЛаггена. — Предоставьте ей полный доступ. Сто процентов. Сразу. Его ухмылка стала еще шире, и Гермиона на мгновение подумала о том, чтобы нарушить пункт о непричинении физического вреда, просто для того, чтобы стереть ее с его лица. — Я же сказала нет. У меня есть собственные деньги. МакЛагген открыл другую папку. — Мисс Грейнджер вступает в брак с тридцатью тысячами галлеонов в своем хранилище в Гринготтсе, несколькими редкими первыми изданиями книг, оцененными по высокой стоимости, двумя маггловскими сберегательными счетами, инвестиционным портфелем и расчетным счетом на общую сумму около пятидесяти тысяч фунтов. Гермиона покраснела, смутившись, от перечисления ее финансового положения вслух, словно это был обычный рыночный отчет. Да, у нее было больше сбережений, чем у большинства ее сверстников, но это вовсе не означало, что она хотела, чтобы он об этом знал. Особенно сейчас, когда Малфой смотрел на нее как на жалкую тварь на подошве своего ботинка. — Ну что ж, — протянул Драко. — Если Грейнджер согласится, она может оставить себе маггловские счета и положить свои скромные тридцать тысяч в хранилище Малфоев. Еще один язвительный комментарий, и она перепрыгнет через этот стол и придушит его собственным галстуком. — Согласны, мисс Грейнджер? — спросил МакЛагген. Пенелопа, что-то строчащая в своем блокноте, бросила на нее взгляд, полный искренних извинений. — Как скажете, — Гермиона с грохотом опустилась обратно на стул. — Когда этот брак неизбежно развалится, я уйду ровно с тем, что принесла. — Ах, да, — просиял Драко. — Эти тридцать тысяч меня просто разорят. Что же теперь делать? — Если обе стороны согласны, — сказал Маклагген, проштамповывая последний пергамент, — у вас есть два варианта проведения церемонии: вы можете провести свою собственную свадьбу, при условии, что она будет официально оформлена до 1 мая, или, если вы предпочитаете целесообразность, она может состояться в присутствии судьи Визенгамота в следующий вторник. Он взмахнул палочкой, и окончательный вариант документов взлетел на полку на дальней стене. — Перед судьей Визенгамота пойдет, — отрывисто ответила Гермиона. — Не думаю, что кто-то из нас хочет усложнять это зрелище. — Как пожелает невеста, — пожал плечами Драко. Затем он ухмыльнулся и облизал свои клыки. — При условии, что ты наденешь белое облегающее платье с корсетом…желательно с корсетом. Гермиона вскочила на ноги и выбежала из кабинета, не сказав ни слова. Она была готова нацепить на себя чертов бумажный пакет, просто чтобы позлить его.

***

Пэнси не совсем понимала, как ее жизнь дошла до этого: чопорно сидеть в приемной Министерства, старательно избегая зрительного контакта с мужчиной, за которого ее собирались насильно выдать замуж. Рональд Уизли. Получив уведомление, она разорвала его пополам и отправила прямиком в мусорное ведро. Но следом за ним пришло еще одно. И еще. Видимо, обычное игнорирование повесток Министерства не заставляло их исчезнуть. Ей не следовало так удивляться этому постановлению. В конце концов, в разгар введения Статута о Секретности и охоты на ведьм, возглавляемой магглами, Министерство уже вводило подобный закон. И теперь, после войны, после взлета и падения Волдеморта, опустошения, которое он оставил после себя и резкого снижения рождаемости, это повторялось. Самая низкая численность магического населения со времен шестнадцатого века, говорили они. И все же. Уизли? Пэнси предполагала, что ее свяжут с кем-то равным. Возможно, с Забини. Они даже обсуждали это однажды, не из любви друг к другу, а просто из чувства долга. И это почти случилось, но Блейз оказался в паре с Луной Лавгуд и внезапно решил, что «готов попробовать». Что, черт возьми, это вообще было? Следующим логичным вариантом был Драко. Дафна Гринграсс вышла замуж за Теодора Нотта много лет назад, и хотя их постоянные рассказы о тантрическом сексе и звездной совместимости были невыносимы, они были счастливы. Драко всегда был неплохим партнером в сексуальном плане — страстным, драматичным и технически грамотным. И хотя Пэнси находила его характер удушающим, они говорили об этом. Неоднократно. И почти уже пришли к соглашению. А потом пришла новость — его сводят с Грейнджер. Нарцисса, будучи настоящим политическим стратегом, тотчас же направила решительную сову с письмом, в котором говорилось, что брак с магглорожденной будет способствовать миру и единству. Всему, в чем отчаянно нуждались Малфои после поражения в войне. Драко был готов на все, чтобы восстановить имя Малфоев, включая женитьбу на женщине, над которой полжизни издевался. Что несправедливо привело Пэнси к Рональду Уизли. Ее родители, естественно, обвиняли ее. Ее «бездействие» и «подлое неблагодарное поведение» привело к тому, что она до сих пор не была замужем. Они считали этот брак достойным наказанием. С Уизли. — Они все еще в списке Священных Двадцати Восьми, — возражала ее мать. — Да, они небогаты. Но юноша, в конце концов, герой войны. Похоже, она не столько пыталась убедить Пэнси, сколько саму себя. Гермиона так сильно распахнула двери кабинета, что они ударились о стену. Она вылетела в коридор, ее мантия яростно взметнулась. Ходячая грозовая туча с кудрями. — Ты в порядке? — спросил Рон, поднимая на нее взгляд. Пэнси внимательно следила за их разговором. Она всегда предполагала, что Грейнджер и Уизли будут вместе. Как они смотрели друг на друга — уютно, тепло, знакомо. У них были отношения, все это знали и, честно говоря, Пэнси никак не могла понять, почему они просто не поженились и не покончили с этим. На самом деле, ей хотелось схватить их обоих и крикнуть: «Поженитесь! И тогда я смогу выйти замуж за Драко, и все мы сможем жить пусть и не самой прекрасной, но терпимой жизнью, а не той жалкой, к которой мы все катимся!» — Удачи! — с горечью бросила Гермиона через плечо, прежде чем выйти за двери. Мгновение спустя, как ни в чем не бывало, показался Драко. Он поймал взгляд Пэнси и криво ухмыльнулся. — Пэнси Паркинсон и Рональд Уизли, — ласково позвала Пенелопа Уизли с порога, нежно улыбнувшись своему зятю. Пэнси поднялась, стуча каблуками по мраморному полу, Рон с трудом встал со стула с таким видом, словно отправлялся в Азкабан. Драко придержал для нее дверь. — С тобой все будет хорошо. Приходи потом в поместье через камин, — сказал он, сжимая ее руку. Рону стало не по себе от этого прикосновения. Пэнси не оглянулась. Она высоко подняла подбородок, вошла в душную комнату медиаций и села за стол со всей грацией, на которую была способна. Она не собиралась плакать. — Добрый день, мисс Паркинсон и мистер Уизли, — пробормотал Мерфи Маклагген, звуча так, словно ему уже в этом мире было все абсолютно понятно. — Как я уже говорил бесчисленное количество раз за сегодня, и я буду благодарен, если это последний — это медиация. Мы здесь для того, чтобы установить первоначальные условия вашего соглашения, которые обе стороны согласуют мирным путем. Все, что выходит за рамки перечисленного здесь, включая священные ритуалы или учет личных традиций, можно обсудить позже с привлечением внешнего консультанта. Он даже не смотрел на них, пока говорил. Как будто это они ему мешали. Конченый придурок, — подумала Пэнси. — Ладно, — произнес Рон Уизли. Его голос был ниже, чем она помнила. Грубым, ровным, и впервые, Пэнси действительно посмотрела на него. Широкие плечи, он был выше, чем она помнила, небольшая аккуратная щетина на подбородке и едва заметные шрамы, разбросанные по предплечьям. Рон Уизли превратился в мужчину. И достаточно привлекательного. Тем не менее, все еще невыносимого. Во-первых, он Уизли. Во-вторых, гриффиндорец. И в-третьих, судя по тому, что она помнила о нем со школы, он эдакий плаксивый, мелкий засранец. — Мисс Паркинсон? — перебил ее мысли Маклагген. — Да, — хрипло ответила она тоном, который мать прививала ей с детства. — Начнем, — Маклагген со вздохом открыл папку. — Прежде чем мы назначим дату свадьбы, вам обоим нужно согласовать четыре пункта. Во-первых, условия проживания. Согласно вашим документам, мистер Уизли живет в квартире с двумя спальнями в Косом переулке. Мисс Паркинсон, вы сейчас проживаете в семейном поместье в Уилтшире с родителями и двумя младшими сестрами, все верно? Он сказал это таким тоном, словно она была обузой. Как будто была эдакой старой девой из произведений Джейн Остин, которую таскают с места на место, а не девушкой, живущей в особняке размером как минимум в половину всего Косого переулка. — Тогда решено, — сказал Рон, словно это была самая очевидная вещь на свете. — Паркинсон переедет ко мне. Она усмехнулась. — Прости? Решено? Ты хочешь, чтобы я переехала к тебе в квартиру? Сейчас у меня есть бассейн, библиотека, ухоженный сад, огромная гардеробная и ванная на львиных лапах. И ты думаешь я променяю это на прямоугольную комнату с душевой кабиной? — она загибала пальцы, перечисляя. Рон цокнул. — Если я увеличу твою гардеробную, это поможет? Она уже было открыла рот, чтобы огрызнуться, но он продолжил — ровно, спокойно и рассудительно. Это бесило. — Я не могу конкурировать с бассейном или садом, — признался он. — Но у меня есть ванная. И терраса. Лонгботтом постоянно привозит мне растения, и каким-то образом, они все еще живы, — он откинулся в кресле, скрестив руки. — Но ради обвисшей мошонки Мерлина, небеса не допустят моего переезда к твоим родителям и сестрам. Пэнси уставилась на него. Не то, чтобы он говорил что-то неправильное. Ведь, честно говоря, возможность вырваться из-под родительского контроля была заманчивой, но такого она не ожидала. Точно не этого странно прагматичного, слегка обаятельного и напористого Уизли. Она ожидала столкнуться с капризным, неловким рыжим мальчиком. А не с мужчиной, который предлагает решения — высокомерные и упрямые, но все же решения. Это бесило ее по-настоящему. — Ладно, я буду жить у Уизли, — Пэнси сглотнула, а Рон вскинул брови и немного выпятил губы от удивления. — Замечательно. Следующий пункт — причинение вреда, — забубнил Маклагген, явно читая тот же самый текст уже в шестой раз за день. — Вы оба должны согласиться не причинять друг другу никаких физических и телесных повреждений. Нарушение этого пункта влечет за собой немедленное заключение в Азкабан. — Вреда? Я бы не причинил ей вреда! — воскликнул Рон в таком искреннем ужасе, словно сама мысль об этом была варварством. Пэнси росла, наблюдая, как мужчины бьют своих жен. Ее отец не раз поднимал руку на мать в разгар войны. Возмущение Рона от этой мысли было неожиданным, и по какой-то причине застало ее врасплох. — Мисс Паркинсон? — снова поторопил ее Маклагген. — Да ладно вам, — сказал Рон, выпятив грудь, прежде чем она успела произнести хоть что-то. — Как будто она может мне навредить. Он скрестил руки на груди, непреднамеренно напрягая их, бицепсы были…заметны. Пэнси не была уверена, было ли это связано с эмоциональным хаосом этого дня или тем фактом, что у нее слишком давно не было секса, но внезапно в комнате стало слишком жарко. — Конечно, могу, — сказала она, вздернув подбородок. — И я бы непременно это сделала. Но не буду, хотя бы по той причине, что полосатая форма Азкабана не подходит к моему цвету кожи. Рон усмехнулся и фыркнул. — Засчитаю это как обоюдное согласие, — кивнул Маклагген. — Далее, вы согласны на консумацию брака в течение обязательного срока в один год? В противном случае, союз будет аннулирован, и вам обоим назначат других партнеров. Пэнси покраснела, метнув взгляд к окну на дальней стене, изо всех сил стараясь не представлять, как Рон Уизли медленно снимает с нее чулки зубами. Что, блять, с тобой не так? Салазар, Паркинсон, соберись! — Ага, — серьезно ответил Рон. Слишком страстно для этого богом забытого места. — Э, да. Согласна, — пропищала Пэнси. Рон дернул за воротник рубашки, словно ему стало не по себе от того, в какое русло зашел разговор, и Пэнси почувствовала, как что-то сжалось внутри. Он был странно любезен. Это ее нервировало. Неужели он планировал полностью ее игнорировать? Жить в одной квартире, шататься по Косому переулку, и пользуясь славой героя войны, трахаться с ведьмами за ее спиной? Ее жизнь уже шла по наклонной. Словно читая ее мысли, Рон нерешительно произнес: — Может ли она… То есть, она…может ли она изменять? Пэнси резко повернулась к нему и ее охватил ужас. Он боялся, что она унизит его? Что будет так жаждать ласки, что отправится искать ее где-то еще? — Ты что не читал закон? — съязвила она. — Нет, Уизли, мы не можем изменять друг другу. Если кто-то из нас это сделает, связь будет разорвана. Мы заплатим штраф. Нас переведут. Конец истории. — Ох. Верно. Пэнси потрясла головой, отгоняя от себя эти мысли, пообещав себе обдумать это позднее. — Хорошо, — вмешался Маклагген. — И последний пункт — активы… — Я просто скажу сразу, — перебила Пэнси. — По настоянию моего отца, если этот брак будет удачным, Уизли получит приданое. Двести тысяч галлеонов. — Да. Я как раз собирался к этому перейти, — сказал Маклагген, переворачивая страницу. — Мистер Уизли вступает в брак с пятьюстами тысячами галлеонов в своем личном хранилище в Гринготтсе, а также с пятьюдесятью процентами доли во «Всевозможных волшебных вредилках Уизли». Она включает в себя в том числе недвижимость в Косом переулке, которая в настоящее время оценивается в полтора миллиона галлеонов, и здание в Хогсмиде, оцениваемое в семьсот тысяч. Пэнси моргнула. Пятьсот тысяч? — А мисс Паркинсон, — не теряя ритма, продолжил Маклагген, — приносит приданое в двести тысяч галлеонов при консумации брака и еще двести тысяч, ее родители подарят, если вашим первенцем станет сын. Пэнси снова моргнула. Горло горело и жгло глаза. К ним подступали слезы. Она быстро смахнула их, надеясь, что никто этого не заметил. Вот и все, чего она стоила — племенная кобыла и папины деньги. А Рон, Рон, мать его, Уизли — явно вкалывал как угорелый. Построил свою жизнь и помогал брату вести бизнес, работая при этом аврором. Она ассоциировала его с поношенными мантиями, старыми метлами и сломанной палочкой. А теперь? Он был стабилен. Он всего добился сам. И это заставило ее еще больше злиться на сложившуюся ситуацию. — Согласны ли вы предоставить друг другу доступ к ресурсам, достаточным для комфортной совместной жизни? — спросил Маклагген, скучающим тоном, явно желая побыстрее закончить. Пэнси не ответила. Она разглядывала комнату, но не смотрела ни на Рона, ни на Маклаггена, ни на Пенелопу. Стены, казалось, стали еще теснее, чем прежде, а воздух — разреженнее. — Согласен, — просто ответил Рон. С легкостью. Без колебаний. И все? Никакой суеты? Никаких обвинений в избалованности? Лекций о том, что нужно взвалить на себя бремя? Нравоучений о необходимости зарабатывать себе на жизнь? Она почти ожидала, что он потребует от нее помощи — финансовой, бытовой, магической. Она не сможет жить на двести тысяч галлеонов. По крайней мере, всю оставшуюся жизнь. Не с таким образом жизни, к которому она привыкла. Как она будет ходить по магазинам? Где она будет ужинать? Принимать друзей? Одеваться? Быть собой? Работа. Ей нужна работа. Эта мысль пронеслась в ее голове, словно проклятие. Сможет ли она это сделать? Сможет ли Пэнси Паркинсон работать? Быть чем-то большим, чем просто светская львица и разменная монета? Да. Она была чем-то большим, чем ее приданое.Чем-то большим, чем просто имя. Чем-то большим, чем Министерство, продающее ее как скот, и родители, обращающиеся с ней как с неудачной инвестицией. Она сглотнула, пытаясь успокоиться. — Согласна. — Замечательно. Все прошло хорошо, — сказал Маклагген, размашисто проштамповав последний пергамент. — Если обе стороны согласны, у вас есть два варианта проведения церемонии: вы можете провести свою собственную свадьбу, при условии, что она будет официально оформлена в срок до первого мая, или, если вы предпочитаете целесообразность, она может состояться в присутствии судьи Визенгамота в следующий понедельник. Он улыбался так, словно это не он только что втиснул двух людей в юридически обязывающее соглашение. Как будто это все лишь часть какой-то грандиозной бюрократической игры. Пэнси тихо фыркнула и закрыла лицо ладонями, зарывшись ногтями в свою короткую стрижку, чтобы не закричать. Рон, сидящий напротив, поерзал на месте. — Ты… ты хочешь настоящую свадьбу? По правде говоря, да. Конечно, она хотела. Хотела настоящую свадьбу с огромным, четырехъярусным тортом, крошечными закусками, бокалами шампанского, умопомрачительным платьем и аплодирующими ей друзьями. Она хотела чувствовать себя красивой. Знаменитой. Избранной. Но она не собиралась унижаться еще больше. Она не даст родителям возможности фальшиво улыбаться и шептаться о ней. Она не даст обществу еще одного повода показывать пальцем и смеяться над девушкой, которая выставляет себя напоказ так, словно ее любят. — Нет, — безжизненно ответила она. — В следующий понедельник. Визенгамот. Рон слегка постучал ладонью по столу и встал, потирая затылок. Он выглядел уставшим. Не только физически, но и морально. — Все готово? — спросил он. — Да, — подтвердил Маклагген, вставая с довольным кивком. Он собрал последние документы и взмахом палочки отправил их в полет. Пэнси смотрела как они исчезают один за другим. И на один короткий, нелепый миг ей захотелось исчезнуть вместе с ними.