Глава 2: Эмоциональные травмы

Гермиона осушала бокал за бокалом, бутылка на столе была уже практически пуста. Рон допивал третью или четвертую пинту. Джинни уже хихикала, откинувшись на спинку стула, а Ханна, беременная и сияющая, потягивала газировку. Невилл из солидарности тоже пил газировку. Гарри выглядел измученным — он сидел во главе стола, нахмурив брови, переводя взгляд с Рона на Гермиону, словно мог бы все исправить лишь одним своим внимательным взором. Но, учитывая в каком они оба были состоянии — пьяные, угрюмые и эмоционально подавленные — она сомневалась, что он что-то может поделать. — Мы уже можем поговорить о медиации? — тихо спросила Джинни. — Гермиона, ты прикончила эту бутылку. И Рон, в этой упаковке всего шесть банок пива, она не вечная. — Уууух, — простонала Гермиона, стукнувшись лбом о стол с глухим звуком. Начал Рон. — Это было…даже немного грустно. Я не видел Паркинсон со школы, она выглядела так, будто у нее больше нет сил бороться. Она даже не сказала мне ни единого грубого слова. Просто делала вид, что все в порядке. — Малфой был невыносимым придурком, — Гермиона подняла голову. — Шутил, когда озвучили пункт о телесных повреждениях. Сказал, что будет рад, если я сделаю ему больно. Джинни издала сдавленный смешок, который попыталась замаскировать под кашель. — А потом они выставили мне напоказ все его чертовы деньги, — продолжила Гермиона. — Они еще пожалеют об этом. Все они. — Почему Малфой и Паркинсон просто не поженились? — задал Невилл вопрос, который терзал всех. — А еще лучше, — пробормотал Гарри куда-то в свой бокал, — почему не поженились эти двое? Глаза Гермионы сузились. — Я тебе говорила бесчисленное количество раз! Если мы с Роном поженимся, это все равно что подставить вторую щеку и пойти по легкому пути. Я хочу доказать им, что их нелепый указ не сработает. Что он не решает никаких реальных проблем, с которыми сталкивается магический мир. — Она уже запиналась, вино ударило ей в голову. — Но ты же должна его трахнуть, верно? — спросила Джинни, сдерживая ухмылку. Гермиона резко обернулась и улыбка Джинни тут же исчезла. — Если я этого не сделаю, — сказала Гермиона, — связь разорвется. Нам снова подберут пары. Именно это я и планирую сделать. Снова и снова. Я сломаю систему, пройдя все ее круги. Рон замолчал, избегая зрительного контакта. — Правда, Рональд? — повернулась она к нему. Он выдохнул. — Гермиона, не начинай вот это… Правда, Рональд? Если быть честным, — продолжил он, — Паркинсон не совсем тролль, если вы меня понимаете. Так что, если она захочет со мной переспать, я, скорее всего, так и сделаю. Или если она захочет, чтобы я ее игнорировал, чтобы она могла найти себе пару, это тоже нормально. Но я не собираюсь портить себе жизнь только потому что ты несчастна. Нравится ли мне мысль о том, что Малфой тоже несчастен? Да. Очень нравится. У Гермионы отвисла челюсть. — Это ты выбрала не идти легким путем, — сказал Рон, спокойно глядя на нее. — Мы могли бы спокойно, безбедно жить, Миона. Мы ладим. Даем друг другу личное пространство. — Когда это мы вообще выбирали легкий путь, Рональд? — взвизгнула она. Все подскочили. Джинни выронила стакан. Ханна схватилась за живот. Гарри и Невилл скривились, словно в них попало проклятие. — Это несправедливо, — резко ответил Рон. — Одно дело, сопротивляться, когда пытаешься не позволить Гарри погибнуть от руки темных волшебников. И совсем другое — приковать себя на год к врагу своего детства, чтобы доказать свою политическую точку зрения. Гермиона открыла рот, но Рон оборвал ее, повысив голос. — Мы с тобой оба видим данные. Рождаемость падает. Магическое население уменьшается. Считаю ли я, что этот закон решение? Нет. Но пятьдесят членов Визенгамота посчитали, что он лучше, чем рекомендованные программы стимулирования. Последовала тишина. — Ну, — Ханна попыталась смягчить ситуацию, — браки по договоренности все еще довольно распространены в некоторых частях маггловского мира. Я помню из курсов маггловедения, что даже если это редкость на Западе, то в некоторых частях Центральной Азии и Ближнего Востока, это все еще очень распространенная практика. Все повернулись к ней. Она смущенно улыбалась, потирая живот. — Я просто пытаюсь помочь. — Я не могу поверить… — голос Гермионы дрогнул, когда она повернулась к Рону. — Разве ты не хочешь любить кого-то? Ее голос дрожал, но слова получились резкими. — Вот что они у нас отнимают. Наше право выбирать. Выбирать, кого любить. Посмотри на своих родителей. На Гарри с Джинни. Невилла и Ханну. Джорджа и Анджелину. Перси и Пенелопу. Билла и Флер. — Она запнулась, но продолжала говорить, хотя на глаза уже навернулись слезы. — Вот что они у нас отнимают. В комнате воцарилась тишина. Смех Джинни стих. Гарри избегал смотреть в глаза кому бы то ни было. Даже Ханна просто вертела в руках свою банку газировки. Гермиона посмотрела на Рона, ее глаза сияли от стоявших в них слез. — Ты заслуживаешь такой любви, и мы оба знаем, что у нас ее нет. Она шмыгнула носом и быстро вытерла глаза, прежде чем полились слезы. — Паркинсон тоже заслуживает такой любви, — добавила она. — И я тоже, — ее голос сломался и едва ли был громче шепота, но она проглотила стоящий в горле ком и заставила себя выпрямить спину. Это было все, что ей осталось. — Не думаю, что этого заслуживает Малфой, — снова повернулась она ко всем. — Но это уже совсем другой вопрос, — она потянулась к стакану и сделала еще один глоток Сансеры, словно вино могло смыть ее уязвимость. — Луна рада своему назначению с Забини, — сказал Невилл, протягивая руку, чтобы сжать руку Гермионы. — Сказала, что гадала на звездах, и все они сложились в ее пользу. Кто знает, может и твои тоже. — Он с нежностью взглянул на жену. — Я понимаю, о чем ты говоришь. Каждый заслуживает шанс. Рон отсалютовал своим бокалом и допил остатки эля. Гарри виновато посмотрел на них. — Я продолжу делать все возможное, чтобы добиться отмены закона, — сказал он. — Ну, знаете… Избранный и все такое. Это еще что-то да значит. Джинни согласилась. — Особенно, когда ты за чашкой чая пытаешься заставить членов Визенгамота чувствовать себя виноватыми. Гермиона улыбнулась — устало, но искренне, и оглядела друзей. Тугой ком в ее груди слегка ослаб. — Но Невилл поднял важную тему, — задумчиво произнес Гарри. — Почему Паркинсон и Малфой просто не поженились? Я удивлен, что их родители не настояли на этом. — Возможно, они даже больше не близки, — предположила Ханна. — Я много лет не видела и не слышала ничего ни о ком из них. — Они определенно все еще близки, — Рон допил эль до дна. — Перед тем как мы пошли на медиацию, Малфой схватил ее за руку и сказал: «Все будет хорошо. Позже приходи в поместье через камин». — Все будет хорошо? — повторила Гермиона. — А что, если они играют в ту же игру, что и ты? — предположила Джинни. — Пытаются превратить все это в фарс? Честно говоря, меня бы это не удивило. У Гермиона закружилась голова. Она вспомнила небрежное отношение Драко. И то, как он закатывал глаза на протяжении всей медиации. То, как он произнес: «Грейнджер переедет в поместье», даже не взглянув на нее. Он играл с ней все это время? Пытался сломать ее, прежде чем она сломает систему? Она не позволит ему взять над собой верх. Если это игра, то она должна научиться играть в нее лучше.

***

Пэнси рухнула на свой любимый диванчик в гостиной Драко, бархатные подушки поглотили ее целиком, за каминной решеткой вспыхивали языки пламени. Драко молча подливал ей виски, и она была полна решимости выпить все до дна. Пэнси только что пришла, но атмосфера уже была полна невысказанными вопросами. Тео и Дафна уже дрожали от предвкушения узнать, что произошло и на медиации Забини-Лавгуд, и на их с Драко. Она видела, что они старались выглядеть не слишком горделиво, но то, как рука Тео лежала на бедре Дафны, то, как естественно они прижимались друг к другу — все это еще больше усугубляло любые, испытываемые ей эмоции. Наверное, после этого они вернутся домой и будут трахаться до беспамятства, подпитываемые своим отвратительным сексуальным влечением друг к другу. И будут истошно стонать о том, как прекрасна их жизнь, как легко любить того, кто любит тебя в ответ. Возможно, она немного эгоистична. Она сомневалась, что они действительно так поступят. Но этот образ уже застрял в ее сознании, как заноза, и теперь не хотел отпускать. — Ты в порядке, Паркс? — осторожно спросил Драко. Она знала, что Малфой чувствует себя виноватым. Виноватым за то, что вынудил ее выйти замуж за Уизли, пока сам будет изображать из себя мученика послевоенных реформ. Она знала, что это не его вина, но это все равно злило. — Ты знал, что Уизли богаче меня? — выпалила она. Слова вырвались из ее рта прежде, чем она успела их остановить. Повисла пауза. — Это не может быть правдой, — усмехнулась Дафна. — Пэнси, у твоей семьи целое состояние. — Уизли? Богат? — задумчиво спросил Нотт. — Если говорить точнее, — сказала Пэнси, выпрямляясь и по очереди указывая пальцем на Драко, Блейза и Тео, — он не богат по вашим меркам. В этом-то и суть, верно, Даф? У моей семьи состояние. У меня — нет. Она не смотрела на них, просто тупо смотрела на огонь в камине перед собой. — Мой отец решил, что моя стоимость — двести тысяч галлеонов после замужества и еще двести — после рождения сына. Не просто ребенка. Сына. Пока родители не умрут и мы не поделим с сестрами то, что останется от семейных сокровищ. Вот и все. Вот и все, чего стою я сама. Дафна осторожно спросила: — Но ты все еще сможешь пользоваться семейной кредитной линией в магазинах и ресторанах, правда ведь? Она произнесла это так, словно кто-то только что сообщил ей, что на них наложено проклятие перманентной завивки. Пэнси чуть не выплеснула свой напиток прямо в ее хорошенькое личико. Она любила свою лучшую подругу, но как она смеет — сидеть здесь, замужем за вторым по богатству мужчиной в этой комнате, и ужасаться одной мысли о финансовых ограничениях. — Мы можем вернуться к тому, что делает Уизли богатым? — вмешался Тео, милосердно меняя тему. — Он владеет половиной «Всевозможных волшебных вредилок Уизли», — пробормотала Пэнси. — Его состояние почти три миллиона галлеонов. Тео цокнул. — Может, мне тоже стоит вкладываться в магазины приколов? — Я вкладываюсь, — пожал плечами Блейз. — Они только что расширились — магазины в Косом переулке и Хогсмиде процветают. Прибыль огромная, большинство ингредиентов для них — очень доступны по цене. Я начал инвестировать после войны. И их стоимость только выросла с приходом Рона. Судя по всему, это он занимается финансовой стратегией. Он работает по своему графику, так как в обычное время он Аврор, поэтому за повседневные дела и разработку продуктов отвечает Джордж, — объяснил Блейз, словно цитируя заголовки «Ежедневного пророка». Пэнси все больше уходила в себя, полуслушая, полувозмущаясь. Как будто они просто сплетничают, а не говорят о ее будущем муже. — Три миллиона — это много? — усмехнулся Драко. — Закрой рот, Драко. Это гораздо больше, чем двести тысяч. — С этими словами она допила виски и с грохотом опустила стакан на стол. — Извини, — тихо сказал Драко, почесывая затылок в знак раскаяния. — Я буду искать работу, — фыркнула Пэнси. Дафна громко ахнула, а Драко и Тео расхохотались. Блейз лишь вопросительно поднял бровь. — Я не шучу, — упрямо сказала она. — Это мой единственный вариант. Когда этот брак распадется — а он распадется — я очень сомневаюсь, что мы с Уизли когда-нибудь достигнем точки, когда найдем друг друга хотя бы отдаленно достаточно желанными, чтобы выполнить условие о консумации. Конечно, это было ложью. Но она не собиралась признаваться, что глупое, грубое лицо и широкие плечи Рона Уизли кажутся ей потенциально привлекательными. Правда только добавит ее друзьям аргументов. — Сомневаюсь, что мой отец добавит еще хоть кнат на то, что он считает «безнадежным случаем», — продолжила она. — И когда это произойдет, я останусь одна. Она посмотрела им в глаза, провоцируя на спор. — Ты никогда не будешь одна, — Драко обошел диван и сел рядом с ней, прижав ее к своему плечу. — Ты же понимаешь это? Никто из нас этого не допустит. Она не хотела жалости. Она хотела, чтобы хоть кто-то поверил, что она сможет сама стоять на ногах. — Тебя всегда могут переназначить кому-то еще, — предположила Дафна. — Именно, — вмешался Тео. — Давайте будем реалистами — Грейнджер в ближайшее время трахаться с Малфоем не будет. Так что, когда она закончит драматизировать и сводить его с ума, вы сможете, наконец-то, пожениться. И все мы будем жить долго и счастливо. — Он приподнял бокал в знак ликования. — И еще, Забини, мне всегда нравилась Лавгуд. Молодец. К счастью, это отвлекло внимание от нее. Невольно заинтригованная, Пэнси взглянула на Блейза. — И как все прошло? — Вообще-то, неплохо, — ответил Блейз, развалившись на своем месте с присущей ему ленивой элегантностью. — У Луны потрясающие длинные светлые волосы, подтянутая фигура, и она сразу же согласилась переехать в поместье. Сказала, что наши звезды сошлись в Раке, так что нам обоим ничего страшного не грозит. А потом она сообщила, что после свадьбы планирует принять мое семя. Драко поперхнулся. — Она серьезно прямо так и сказала? «Я возьму твое семя?» Прямо перед Маклаггеном? — Она сказала, цитирую: «Я с радостью подтвержу наши отношения, приняв твое семя в нашу брачную ночь», — Блейз еще сильнее откинулся, раздвигая ноги. Пэнси уставилась на него, открыв рот. Она могла бы поймать им муху. Они с Драко встретились взглядами, и на их лицах отразился взаимный ужас. Их медиации не прошли настолько хорошо. — Грейнджер спросила, нарушают ли сглазы или товары для волшебных розыгрышей Уизли пункт о непричинении вреда, — добавил Драко, помешивая виски в своем стакане. — Мне придется начать проверять всю свою еду. — Ты и правда думаешь, что сможешь ее очаровать? — хихикнула Дафна. Она громче всех рассуждала о том, что Драко нужно было проигнорировать приказы матери, жениться на Пэнси и избежать всей этой неразберихи. — Я уверен, что единственная причина, по которой она на это согласилась — это чтобы сделать громкое заявление перед всем Визенгамотом. Кто лучше меня с этим справится? — он расслабился, не смотря на тему. — И я никому не позволю сказать, что я не дал ей всего необходимого. Если этот брак распадется, я хочу, чтобы было совершенно ясно, что я свою часть сделки выполнил. Я собираюсь сделать все возможное, чтобы ей было комфортно, приятно и даже чтобы она была счастлива. Я был одним из сторонников этой программы в Министерстве. Так что это не моя вина, что меня поставили в пару с буйной ведьмой. — Он постучал по колену перстнем с печаткой, что Пэнси находила странным, эта нервная причуда была у него с детства. — А что если Грейнджер в нижнем белье в вашу брачную ночь будет умолять о твоем семени? — вмешался Тео. Ухмылка Драко стала волчьей. — О, я с радостью дам ей его. — Ты консумируешь брак? — спросила Дафна наполовину заинтересованно, наполовину ужасаясь. — Давайте все перестанем постоянно повторять слово «консумация», — простонала Пэнси, плюхнувшись на диван так, словно это слово вызывало у нее чесотку. — И чему ты так удивляешься? Малфой трахнет все, у чего есть ноги и сиськи. — Больше нет, — начал защищаться Драко. — Теперь я планирую быть образцовым мужем. Но это не значит, что я не буду пытаться залезть под ее железный пояс верности. В лучшем случае? Грейнджер забеременеет и все пройдет гладко. Она умна, ее уважают и она имеет влияние в Министерстве. Если она…будет удовлетворена, это только мне на руку. — Но ты же ее не любишь, — проворковала Дафна. — Любовь никогда не была моим предназначением, Даф, — подмигнул Драко. Пэнси так сильно закатила глаза, что чуть не завалилась набок. Она потянулась через него за бутылкой, чтобы снова наполнить свой бокал. У нее заныло в груди от этих слов, но она убедила себя, что это просто алкоголь. — Три из пяти, — она подняла бокал в сторону идеальных Тео и Дафны, и зарождающихся отношений Блейза. — Неплохие шансы. — Может, звезды сойдутся для всех нас, — поддразнил Блейз. Пэнси вздохнула, ее тело налилось свинцом, а руки и ноги согрелись от виски. Она либо отключится на этом диване, либо будет пить до самого утра понедельника. А потом ей придется просыпаться в квартире Рона Уизли каждое утро следующего года.