Глава 14: Одолжение и ложь

Драко расхаживал взад-вперед по ковру в своей спальне. Он уже практически протоптал в нем тропинку. Сердце трепетало, трепетало, Мерлина ради. Что, черт возьми, с ним происходит? Гермиона Грейнджер проникала в его кровь. То, как она говорила с ним, словно он был обычным мужчиной, а не причиной некоторых ее самых худших воспоминаний. Тео потребовалось пятнадцать секунд, мучительных пятнадцать секунд, чтобы аппарировать, достать флакон с эликсиром регенерации и вложить его в руки Драко. Он превратил флакон в шприц и вонзил его прямо в ее бедро. Риск, но Грейнджер была не в состоянии глотать, а на счету была каждая секунда. Когда ее тело перестало содрогаться и легкие снова заполнились воздухом вместо желчи, он сломался. Он держал ее так крепко, будто пытался убедить сам себя, что она все еще здесь, и он не потерял ее. Тео помог левитировать ее в одну из гостевых спален, а потом они с Ноттом орали друг на друга, пока он не осознал, что оставил ее одну уже больше чем на пять минут. Он должен быть рядом. Наблюдать за ее дыханием. Он не отходил от нее всю ночь. Оставался с ней не смотря на жар и ее всхлипы. Дорога до дома была для нее мучением. Но она позволила ему нести ее на руках, такую уязвимую, и Драко понимал, что это означает — доверие. И он позволил ей увидеть мужчину, которого показывал лишь горстке людей. В бассейне она выглядела сиреной, поднимающейся над сверкающей водой словно неземное существо. Он почувствовал себя человеком, потерявшимся в море, готовым утонуть только ради привилегии увидеть ее в последний раз. Ему пришел пиздец. Она согласилась на ужин с ним наедине. Их совместные трапезы до сих пор заканчивались либо на первом укусе тоста на веранде, либо перепалкой, либо ее попыткой умереть. Он попросил Топси накрыть ужин в обсерватории, его любимой комнате поместья. Сквозь потолок было видно небо, а на полках стояли копии созвездий. Это была самая высокая точка поместья. Драко вошел в их общую гостиную, одетый в пиджак и черную рубашку, как раз в тот момент, когда дверь напротив него открылась. Гермиона в обычных джинсовых шортах и майке широко раскрыла глаза, глядя на него, и испуганный звук застрял у нее в горле. — Одну минутку, — она снова скрылась в своей комнате и закрыла двери. Он слышал шорох ее движений, приглушенное бормотание, скольжение вешалок, стук ящиков и тихие проклятия, а затем дверь снова распахнулась. Она вернулась в черном шелковом платье-комбинации, ее кудри были взъерошены после какого-то заклинания или зелья, которыми она попыталась небрежно их уложить. — Ты же знаешь, что мы здесь живем? — спросила она, посмотрев на него и его безупречные часы Пэджет на запястье. — Мы можем одеваться попроще? Гермиона в этих шелковых летних платьях? Они сведут его в могилу раньше времени. — Можем как-нибудь устроить пикник, — предложил он. — Возможно, это больше подойдет к твоим джинсовым шортам. — Это будет чудесно, — она двинулась вслед за ним по коридору. — Обязательно запланирую это на следующий раз, когда ты решишь почтить меня своим присутствием. — Ты спас мне жизнь. Я решила что будет справедливо отплатить тебе ужином, — легкомысленно сказала она. Но Драко знал, что это неправда. Он не мог быть единственным, кто чувствовал это магнетическое притяжение между ними. Он не мог заблуждаться настолько. — Это единственная причина? — он искоса посмотрел на нее. Она отвела взгляд, посмотрев на ближайший портрет, который презрительно ухмылялся им, пока они поднимались по винтовой лестнице к обсерватории. — Нет, — призналась она. — Ты сбиваешь меня с толку. Я думала, что знаю тебя, но…начинаю понимать, что совсем нет. — Насколько сложно было в этом признаться? — протянул он не удержавшись. — Заткнись, — рассмеялась она. — Я вполне могу передумать, переодеться в пижаму и поесть рамен. — Звучит грустно, — мягко сказал он. — У меня есть вино. — Стоит ли нам вообще пить? Вчера это ни к чему хорошему не привело, — она преодолела последнюю ступеньку обсерватории и замерла. Стол был накрыт на двоих, украшен дюжиной свечей и почти пятнадцатью букетами роз. Топси, похоже была более романтичной, чем сам Драко. Ему следовало отдать приказ четче. — В этом доме нет ничего, что могло бы причинить тебе вред, Грейнджер, — он шагнул вперед, жестом приглашая ее войти. Ее голова повернулась почти на сто восемьдесят градусов. — Ну, это уже не совсем так, правда? — возразила она, переводя взгляд с романтического стола на него. Его глаза обжигали. Они застряли в тупике. — Это обсерватория? — сглотнула она, сдавшись первой. — Да, — тепло ответил он. — Гораздо лучше, чем тот клочок травы. — Мне нравится тот клочок травы. Я простая женщина, Малфой. Она шутливо похлопала ресницами. — Нет, точно не простая, — ровным голосом ответил он, глядя на нее с вызовом. В Гермионе Грейнджер не было ничего простого. Она одновременно была ливнем и громом. Гневом и обновлением, яростью и разумом, словно реинкарнация Персефоны. Теперь Драко понимал, почему Аид похитил ее у сил света. Драко сел и налил ей бокал лучшего вина, которое нашел в своих запасах. Она сделала глоток и закатила глаза в театральном восторге. — А это хорошо, — она тут же сделала еще один глоток. — Не буду говорить тебе откуда это, — ответил он, осторожно взбалтывая свое вино в бокале. — Уверен, это закончится тем, что ты назовешь меня либо избалованным придурком, либо зажравшимся мажором. — Ты все еще ими и являешься, в независимости от того, знаю ли я год урожая. — Она сделала еще один глоток и перед ними появился салат. Гермиона наколола зелень на вилку и поднесла ко рту. Драко наблюдал, как она задумчиво жует. Прежде чем проглотить, она снова посмотрела на него. — Мне нужно тебя кое о чем попросить… — И вот она, истиная причина, по которой ты на самом деле согласилась быть здесь сегодня вечером, — выдохнул он, в глубине души надеясь, что это неправда. Что она и правда поняла, что совсем не знает его, и хотела узнать. — Мне нужно попасть в Отдел Тайн, — сказала она, напрягаясь. — Мне нужно знать почему… Зачем они поставили нас в пару? Что нас связывает? Она посмотрела на него остекленевшим взглядом, привычная сталь во взгляде исчезла. Он сделал глоток из своего бокала. Она снова вернулась к делу, ее разум ни на минуту не мог успокоиться. Или может купание голышом настолько выбило ее из колеи, что вечно логичная Гермиона Грейнджер пыталась найти этому объяснение. Он надеялся, что причина в этом. — Думаешь между нами есть связь? — ухмыльнулся он. — Либо так, либо мы просто измотаем друг друга. Хотя я никогда не считала тебя мужчиной, которого легко утомить. — Это что? Еще один комплимент? — задумчиво пробормотал он. — Уже второй за двадцать четыре часа? — Если хочешь, можешь принимать это за комплимент. — Я приму все, что ты согласна мне дать, — съязвил Драко. Салат исчез и на его месте появилась говяжья вырезка. Она заговорила не сразу — просто не мигая смотрела на него, словно пыталась проникнуть в разум. Он не считал ее легилиментом, но все равно держал легкую защиту. Просто на всякий случай. — Надеюсь ты мне поможешь, — тихо сказала она. Ее глаза не отрывались от него. Она смотрела на него так, будто от его ответа зависела ее жизнь. Он провел языком по внутренней стороне зубов и кивнул. — Учишься манипулировать моими слабостями? — пробормотал он. — Ты… просишь о помощи, об одолжении. — Тебе не обязательно соглашаться, — поспешно добавила она. — Но я знаю, что Фоули — член Визенгамота, а по пятницам у них заседание. Тебя обычно заменяет твой адвокат, но я надеюсь, что ты сможешь пойти. Отвлеки его, хотя бы на время, пока я не доберусь до Девятого уровня. — А если тебя поймают? — Не поймают, — просто сказала она, а затем добавила, — если ты мне поможешь, то меня не поймают. — Ты чересчур полагаешься на мою способность очаровать человека, с которым я почти не общался, — сказал Драко, нарезая стейк. Гермиона взяла нож и вилку. — Усомнился в своем обаянии? — ласково спросила она, одарив его дерзкой улыбкой. Драко усмехнулся. — Я ни секунды не сомневаюсь в своем обаянии. Но если я соглашусь, ты будешь ужинать со мной каждый вечер на этой неделе. Гермиона усмехнулась, но это был не тот презрительный звук, который она издавала обычно. — Это вымогательство. — А разве вымогательство это не то, что делаешь ты? — возразил он. — Играешь на том, что я готов сделать все что угодно, о чем меня попросит жена. Его слова задели ее. Он видел это по тому, как вспыхнули ее щеки, веснушки проступили ярче. Ее взгляд заметался, стараясь не встречаться с его, и легкие мурашки пробежали по ее телу. Он проследил за ними от ее шеи до ложбинки груди, открывающейся в декольте ее тесного платья. — Что угодно? — повторила она. — Сомневаюсь, что ты сделаешь что угодно, о чем я тебя попрошу. Она доела последний кусочек основного блюда и встала. Потянувшись, она заскользила по полу к балконным дверям. Ее движения были рассеянными, словно заданный ею вопрос все еще крутился у нее в голове. Позади них тарелки исчезли. Десерт остался нетронутым. Драко сложил салфетку, положил ее на стул и последовал за ней. Она стояла у перил, словно он украл у нее дыхание и теперь она старалась его вернуть. Лунный свет освещал линии ее профиля, полупрозрачное свечение отбрасывало тени на ее лицо, Гермиона смотрела в ночь. Он присоединился к ней, опираясь локтями о мрамор и смотрел на освещенный свечами столик, который они оставили. Ее взгляд был устремлен вдаль. — Я пытаюсь отделить тебя как человека от своего гнева на этот закон. Меня все время удивляет сосуществование этих двух вопросов. — Она повернулась к нему, в темноте ее взгляд был яснее, чем за ужином. — Я хочу, чтобы ты был со мной честен. В горле застрял ком, ему до тошноты хотелось дать ей то, о чем она просила. Быть достойным ее размышлений. Быть честным настолько, насколько он не был никогда и ни с кем. — В первую ночь здесь ты сказал, что хотел меня. Что ты имел в виду? В животе у Драко что-то оборвалось. Что угодно, только не это. Как, черт возьми, он должен на это ответить сейчас — когда она, наконец-то, начала видеть в нем того человека, которым он хотел стать. Не бездушного монстра, выращенного для жестокости. Он на самом деле может быть мужчиной. На самом деле может быть ее мужем. Как он мог сказать ей правду? Что единственная причина, по которой она вообще здесь — это то, что мать заставила его жениться на ней. Что она просто была пешкой, идеально подходящей для того, чтобы вытащить его фамилию из канавы и вернуть ей власть. Если он скажет ей прямо сейчас, она больше никогда не захочет смотреть на него. Она отшатнется, все ее худшие предположения о нем окажутся правдой. Ей будет противно. Он потеряет все, что так отчаянно хотел сохранить. Он никогда не думал, что ему придется в этом признаваться. Он думал, что ему просто придется играть в игру — очаровать ее, трахнуть, держать послушной и влажной. Сделать все, что от него ожидали. Он не думал, что ему будет не все равно. Не ожидал, что при этом будет чувствовать что-то. Теперь он был тем мужчиной, который обнимал ее всю ночь, баюкал, словно она была сделана из звездного света, шепча молитвы, в которые никогда не верил, лишь бы она проснулась и осталась с ним. Где-то там его чувства изменились. Он не мог дать названия этим чувствам, но это точно была не ненависть. Они не были и платоническими. И совершенно точно это было не безразличие. Поэтому он солгал снова. — Я всегда верил… — Драко сделал вдох. — Что нас разбили на пары по какой-то причине. Так что да…в каком-то смысле, я хотел тебя. Слова дались ему гораздо легче, чем должны были. Ложь, наполовину прикрытая правдой соскользнула с его языка с гораздо меньшим сопротивлением, чем он ожидал. И последовавший за этим стыд не был резким. Он получил отсрочку. Гермиона покусывала нижнюю губу и смотрела на его лицо, выискивая трещинки. Она ему поверила. Между ними и сейчас оставалось это практически гравитационное притяжение, размытая грань между отвращением и вожделением. Их взгляды были прикованы друг к другу, ее глаза горели, его — отражали свет созвездий. Внезапно с небес на них рухнул филин, словно вселенная напоминала ему о последствиях. Кусок пергамента выпал из его когтей и приземлился на один из шезлонгов. Гермиона обернулась. — Слишком поздно для почты. — Именно, — раздраженно пробормотал Драко, хватая пергамент. Он развернул его и начал читать. Драко, Я не разрешаю тебе говорить «нет». Ну, наверное, ты мог бы, но это было бы ужасно грубо с твоей стороны. А поскольку ты был ужасно груб в последний раз, когда я тебя видела, и я до сих пор не получила извинений, я засчитаю это как компенсацию. Я работаю над дизайном собственной линии спортивной одежды для волшебников и ведьм. Демонстрация состоится в студии Бриг в Косом переулке в узком кругу во время завтрашнего занятия Тео и Даф. Приведи Грейнджер. Мне нужна еще одна пара сисек для демонстрации спортивного бюстгальтера. С любовью, Паркс. Гермиона склонилась над его плечом, чтобы тоже прочесть. Он чувствовал ее легкие прикосновения к своей шее. — Я собиралась сходить на одно из их занятий вместе с Джинни, — задумчиво пробормотала она. — Хотя… — она склонила голову. — Не уверена, что чувствую, когда меня приглашают исключительно ради… как там? — она прищурилась. — Еще одной пары сисек. Гермиона фыркнула, Драко издал смешок. Письмо было совершенно нелепым. Типичная Паркинсон. И все же, он знал, что она права, он не мог сказать «нет», хотя это и было похоже на какой-то очередной круг ада. — Как думаешь, я могу притвориться больным? — Нет, — съязвила она. — К тому же будет забавно посмотреть, как ты будешь пробовать прокатиться на велосипеде. — Подожди, Тео сказал мне, что он неподвижен. — Ухмылка Драко исчезла. Гермиона уже вернулась за стол и теперь делала глоток вина из бокала, запивая им чизкейк. — Ради всего святого, ведьма! — крикнул он. — Он же неподвижный, правда?

***

Разум и тело Пэнси больше не принадлежали ей. С той самой ночи, как они с Роном пересекли эту границу, их взаимное притяжение только усилилось. После работы в магазине, она запиралась в его кабинете, дорабатывая прототипы для своей линии, поправляя швы и магию, и шила с какой-то маниакальной сосредоточенностью. Сегодня вечером она пригласила самых близких друзей, чтобы протестировать свою одежду. Ее мысли неслись со скоростью сто километров в минуту. Она размышляла о том, правильно ли подобрала цвета, выдержат ли ее заклинания и как долго она сможет воздерживаться от желания снова оседлать колени своего мужа. Они с Роном не говорили о том, что произошло. По крайней мере, не вслух. Все остальное было оглушающим. Взгляды. Напряженное молчание. Как он наклонялся к ней через плечо, делая вид, что рассматривает швы, и прижимался грудью к ее позвоночнику. Как его ладонь ложилась ей на затылок, словно он не понимал, что вообще-то на целый фут выше, и ему совсем не обязательно подходить так близко, чтобы заглянуть за ее плечо. Она держалась спокойно — делала вид, что ее кожа не горит, по ней не бегут мурашки и соски не становятся твердыми. Делала вид, что не становится влажной только от его прикосновений. Она снова мастурбировала, только уже даже не старалась делать этого тихо, нет, теперь она полностью отдавалась процессу. Представляла его на ней. Под ней. Внутри нее. Им нужно было поговорить. Она знала, что нужно. Было бы разумно — поговорить. Разобраться во всем, во что превращались их отношения. Но они этого не делали, и она не знала, что пугало ее больше — мысль о том, что это что-то значило, или наоборот — не значило ничего. Но сегодня вечером состоится ее показ. Она не могла позволить себе погрузиться в водоворот загадки по фамилии Уизли. Сегодня вечером она по-настоящему покажет, над чем работала. Она пригласила всех. Даже Гермиону, которую совсем не знала, в комплекте с Драко. Хотя, казалось, не стоило этого делать. С бешеной энергией она запихивала образцы в чехлы для одежды, неровными буквами царапая на них имена. Представляла, как кто-то будет носить ее одежду. Как она будет сидеть, растягиваться и сиять. Как раз тогда и вошёл Рон. Он взял выходной на работе, заявив, что хочет помочь ей, если это потребуется. — Ладно, чем я могу тебе помочь? — спросил он, скользнув взглядом по чехлам с одеждой и тканям, разбросанным там, где раньше было его рабочее пространство. — А-а, ничем. Я просто не могу поверить! — сказала она тяжело дыша, ее сердце готово было замереть. — Уверена? — ухмыльнулся он. — Мы оба знаем, что ты не очень-то умеешь просить о помощи. От этого поддразнивания ее сердце заколотилось. — И все же, тебе каким-то образом удается помогать, — парировала она, приподняв бровь. — Я думаю этот новый Уизли весь про ответственность. Ей не стоило этого говорить. От пульсации между ног захотелось сорвать с себя одежду и забраться на него как на дерево. Будь все иначе, она бы уже была в его комнате и впивалась ногтями в матрас. Но она не могла. Потому что если бы она это сделала, если бы они перешли эту черту, это связало бы их. И она знала, что он тоже об этом знает. Они ходили на цыпочках по лезвию ножа над пропастью. И если они не будут осторожными, могут разбиться вдребезги. Им нужно понять, что все это такое, прежде чем они позволят похоти принимать решения за них. Его нежно-голубые глаза сверкали. — Ты уже выбрала название? Блять. Она не выбрала. Она была слишком поглощена им и своим страхом потерпеть неудачу, чтобы еще думать и о названии. — Хм-м…я все ходила вокруг да около, — уклонилась она, а затем поморщилась. — Потей вместе с Пэнси. Его ухмылка чуть поблекла. — Сокращенно Пи-пи? Она простонала. — О, это ужасно. Он засмеялся и на секунду исчез, чтобы вернуться с кучей вырезок в руках. Чертовых вырезок. Казалось, они размножились с того момента, как она видела их. — Я тут листал несколько журналов, — протянул он. — Кажется, все спортивные бренды короткие, цепляющие. Подумал, может, тебе это будет полезным. Их руки соприкоснулись, когда она взяла их, и она чуть не набросилась на него. Ей хотелось проникнуть в его рот. Попробовать его язык на вкус. Вместо этого она судорожно вздохнула и отвернулась. — Возможно, это мое спасение, — она пролистала страницы, чтобы отвлечься и не кончить прямо здесь и сейчас. Пэнси начала подавать ему чехлы с одеждой. На верхнем было имя Драко. Она заметила, как Рон сжал челюсти и его улыбка сменилась хмурым выражением. — Я посадила Грейнджер между вами двумя, — в шутку добавила она. — Сегодняшний вечер — твой. Уверен, я смогу пережить Малфоя часок-другой. — Нам нужно идти, — поторопила Пэнси, направляясь к входной двери. План состоял в том, чтобы прийти пораньше и закончить подготовку. Выставить свет, украсить помещение. Тео и Дафна согласились провести тренировку, поэтому они должны были быть уже там. — Я ведь не единственный, кто тоже никогда раньше этого не делал? Не катался на велосипеде? Это сильно отличается от пробежки или спортзала? Просто я никогда не катался, но спрашивал Джин, она сказала, что он неподвижный… — он нервничал, и почему-то от этого Пэнси почувствовала себя спокойнее. Она переживала, что все возненавидят ее одежду и посчитают ее дурочкой за то, что она вообще попыталась. Он переживал, что у него не получится кататься на велосипеде. В сравнении это казалось глупым, и она поняла, что как должное принимала то, что все ее друзья так быстро согласились выйти из зоны комфорта ради нее. — Велосипед неподвижен, хотя Тео обычно использует палочку, чтобы двигать его туда-сюда или наклонять, как будто ты едешь в гору или наоборот вниз по склону. Но вы будете пристегнуты. Там больше важны твои движения и кардионагрузка, — они спустились по ступенькам на улицу и Пэнси расслабилась. Погода стояла влажная, вечернее солнце уже клонилось к горизонту, магазины закрывались и оживали пабы. — Думаю, что единственные, кто ходил на эти занятия — это я и твоя сестра, так что у многих это будет первый раз, — добавила Пэнси. — Кого еще ты пригласила? Я насчитал десять чехлов, — спросил Рон, перебирая сумки в румках. — Будут Блейз и Лавгуд, Тео и Дафна, Джинни с Поттером, Драко и Грейнджер. Ну и мы, — перечислила Пэнси, загибая пальцы. — Хорошее начало. Посмотрим, что получится, — кивнул он, и она лучезарно улыбнулась, когда они вошли в студию и увидели, что Тео и Дафна уже там. Заметив их, Дафна радостно запрыгала и захлопала в ладоши. Они оба были в своих обычных мантиях, ожидая во что их оденет Пэнси. — Я так взволнована, так взволнована, — пропищала Дафна, прыгая в объятия Пэнси, и та обняла ее в ответ. — Я так нервничаю, — прошептала Пэнси на ухо подруге. — Не стоит. Это будет потрясающе, и мы обе это знаем. К тому же, нам всем это реально очень нужно. Тео поздоровался, глядя на Рона и кивая ему в знак приветствия. — О чем ты? — спросила Пэнси, опуская сумки в комнате ожидания перед тренировочным залом. — Теодор чуть не убил Гермиону Грейнджер, но сейчас все наладилось. Драко успел дать ей эликсир, и с ней все в порядке. Но все равно мы чувствуем себя ужасно, — тихо сказала Дафна, словно боялась что кто-то может подслушать. — Что?! — спросил Рон. — Ой, только не говори ничего. Ей тоже очень неловко. Они с Малфоем напились, когда ужинали у нас и, похоже, она буквально умоляла его провести ее через защиту крови, а поскольку Малфой не отличается твердостью характера, когда дело доходит до Грейнджер, то он так и сделал. Она взяла в руки проклятую книгу. Обошлось легкими конвульсиями и пеной изо рта, — рассказал Тео. Пэнси и Рон в ужасе переглянулись. Небрежность, с которой Тео рассказывал об этом, совершенно не отражала суть произошедшего. — Но она жива? — снова спросил Рон, вероятно желая убедиться. — На следующее утро была здорова как гиппогриф. Если она придет сегодня вечером, значит уже чувствует себя на все сто, — просиял Тео, но Дафна все еще выглядела неуверенной. — Я всегда говорил, что чтение может тебя убить, еще с того проклятого дневника на втором курсе, — фыркнул Рон, а Пэнси слегка усмехнулась. Он явно научился лучше владеть собой. Случись это в прошлом месяце, она была уверена, что он бы набросился на Драко с обвинениями. — Я выбрала для тебя вот это, Даф. Можешь переодеться? Ты наденешь легкие леггинсы по щиколотку и подходящий к ним охлаждающий спортивный бюстгальтер. Тео, для тебя я выбрала мужские шорты и вот эту впитывающую пот майку. — Пэнси передала им чехлы с одеждой, они оба заглянули внутрь, кивнули и направились к раздевалкам. Тео крикнул: — Студия открыта, если хочешь загляни, решишь, где всех разместить. — Я покажу тебе как садиться на велосипед, а потом мы можем переодеться, пока все не пришли, — Пэнси хлопнула в ладоши. Рон улыбался ей все той же широкой улыбкой, в которой хотелось утонуть. Она таяла под его полным гордости взглядом. Еще никто не гордился ею, и она была в восторге от этой улыбки Уизли. Она распахнула двери студии. Внутри уже гудели охлаждающие чары. Над черными и рыхлыми ковриками, в нескольких дюймах над землей парили велосипеды. Они были расположены в форме буквы «U», два из которых в центре — для Тео и Дафны. — Ты будешь сидеть рядом со мной, — Пэнси указала на один. — Потом Грейнджер, Драко, и Джинни. Поттер, Блейз и Лавгуд сядут на те три, напротив. Пэнси показала предназначенный для Рона велосипед, и он окинул его взглядом. Тот доходил ему примерно до паха. Он не просто возвышался над ним, а выглядел гигантом. — Тебе не кажется…э-э-э… Что он немного маловат? — Садись сюда, — сказала она, похлопывая по седлу. — Сядь на него верхом, — ухмыльнулась она. Она знала, что это было дерзко, но ничего не могла поделать. Рон повернулся к ней, его глаза и губы блестели. Он точно следовал ее указаниям, точно так же, как она сделала для него несколько ночей назад. На нее нахлынули воспоминания: ее клитор трется об изгиб его бедра, ошеломленное благоговение на его лице, когда она проводит ногтями по его скульптурному торсу. — Он чудесно умеет подстраиваться под твое тело, — отмахнулась она от мысленных образов. Велосипед приподнялся, его руль удлинился. Рон выглядел немного ошеломленным. — Вот видишь, болван долговязый, — поддразнила она. Он усмехнулся, просунул ноги в ремни и попробовал покрутить педали. — Звучит гораздо лучше, когда ты говоришь это без злобы. — Пойду переоденусь. Уже скоро все должны появиться. — Пэнси опустила взгляд, понимая, что не может больше продолжать этот флирт, иначе к приходу друзей она окажется совершенно не готова. — Паркинсон, — крикнул он ей вслед, выпутываясь из ремней. — А что ты хочешь, чтобы я надел? Я посмотрел в свой пакет, но там только шорты…