Глава 23: Обмани меня

Тело Гермионы восхитительно ныло нежной болью, которая опускалась между ног. Ее шея была просто изуродована, грудь все еще слишком чувствительна к любому прикосновению. Она глубоко вдохнула, чувствуя его запах на подушке — кожа, табак и лен. Она уткнулась в нее, пуховое одеяло обволакивало обнаженную кожу. Она приоткрыла один глаз, пытаясь привыкнуть к белоснежному утреннему свету. Комната Драко оказалась совсем не такой, какой она себе ее представляла. Она не была похожа на подземелье. Не была холодной, по-слизерински пещерной, окутанной серебром и тенями. Она была изысканной. Элегантно обставленной. Картины в ней были тщательно подобраны, а цветовая палитра состояла из мшисто-зеленых и дубово-шоколадных оттенков. Она не ощущалась как логово человека, выросшего во время войны, скорее, как дорогой оздоровительный курорт. Она перевернулась, в надежде прижаться к его губам, снова почувствовать эту искру, эту связь, от которой было невозможно устать. Но все, что она обнаружила — пустота. Никакого теплого, раскинувшегося тела рядом. Никакого хриплого «доброе утро». Пустая кровать. Гермиона села, прижимая простынь к груди, и оглядела тихую комнату. Драко исчез. Дверь в его ванную была открыта, но там не горел свет. Она перекатилась на колени, заворачиваясь в простынь, словно в ночную рубашку. И только тогда она заметила кремовую записку с инициалами Драко, аккуратно сложенную на подушке рядом. Она потянулась за ней и развернула, скользя взглядом по завиткам его почерка. Детка, Я попытаюсь достать нам завтрак в Лондоне. Скоро вернусь. Я не хотел звать Топси, она слишком умна, и если бы увидела, как ты прекрасна в моей постели, все твои вещи бы таинственным образом переместились в мою спальню. Оставайся голой. Твой муж, Драко. Гермиона широко улыбнулась, ее сердце стучало так бешено, что казалось, она может парить в воздухе. Щеки уже начинали гореть от слишком долгой улыбки. Прошлая ночь была самым настоящим волшебством, таким, которое заставило ее полностью забыться. Она отгородилась от всего мира и отдала бразды правления Драко. И, Мерлин, он все сделал идеально. Это был, без сомнения, лучший секс в ее жизни. Разрушить ее стены было нелегкой задачей. Для человека, привыкшего полагаться только на свой ум, прислушаться к сердцу было все равно, что прыгнуть со скалы с завязанными глазами, но она это сделала. Она не собиралась влюбляться. Она говорила себе, что не влюбится. Она была упряма и до крайности самодостаточна. Но Драко что-то пробудил в ней, и она не собиралась от этого отказываться. Она все равно будет выступать против этого закона. Хотя, вероятно, будет выглядеть лицемеркой под руку со своим мужем-Адонисом. Она знала, что Министерство не было справедливым. Слишком многих оно принудило жить жизнью, которую они не выбирали. Ей повезло. Другим — нет. Она не собиралась останавливаться, пока у этих людей не появится выбор. Гермиона вскочила с кровати, полная решимости выполнить просьбу Драко оставаться голой. Она небрежно завернулась в одеяло, шлейф которого теперь волочился за ней, пока она шла по коридору. Она направлялась на веранду, глупо кружась. Волосы были растрепаны, шея усеяна засосами, и ей было абсолютно плевать. Она как обычно хотела срезать путь через дамскую чайную, поэтому придерживая одеяло одной рукой, распахнула двери. Ее ушей коснулись звуки классической музыки. На нее с выпученными глазами уставилась Топси. В центре комнаты, среди нежных цветочных композиций и пастельного фарфора восседало воплощение холодной элегантности. Черные волосы с белыми прядями, четко уложенные, обрамляли лицо словно высеченное из мрамора. Ноги скрещены, на тарелке перед ней аккуратно разрезанная напополам булочка, в руках чашка чая. Гермиона окаменела, словно встретилась взглядом с Медузой Горгоной. — Мисс Грейнджер. Или, вернее, миссис Малфой, — с гордостью произнесла Нарцисса. Гермиона попыталась плотнее закутаться в одеяло, внезапно осознав насколько она голая и помятая. Она провела в поместье четыре месяца, и Нарцисса еще ни разу не заглядывала. — Э-э-э. Здравствуйте, — выдавила из себя Гермиона, ее голос стал примерно на три октавы выше обычного. Она стояла вся растрепанная перед величественной, непоколебимой матерью мужчины, ответственного за каждый след на ее теле. — Когда я получила письмо, что вы, наконец-то, подтвердили свой брак, я была невероятно рада, — произнесла Нарцисса, похлопывая по сидению рядом с собой. У Гермионы голова шла кругом, она пыталась собрать воедино свои мысли. — Письмо? Какое письмо? — спросила она, шагнув вперед, но отказываясь садиться. — Прошу прощения, — равнодушно сказала Нарцисса. — Просто я очень вежливо просила, чтобы копию письма о консумации вашего брака направили и мне. Пришлось немного повозиться и льстить чиновникам. Надеюсь, вас это не сильно смущает. — Она улыбнулась. — Я не была до конца уверена, что мой сын сможет очаровать могущественную Гермиону Грейнджер, учитывая вашу…довольно бурную историю, но я рада, что он справился, — ее взгляд скользнул по отметинам на ее шее. — Похоже, вполне успешно. Гермиона почувствовала как у нее загорелись уши. Конечно, ей было стыдно, но под неловкостью начинала проступать дрожь замешательства. Почему Нарцисса до такой степени в это вникала? Она всегда предполагала, что глава семьи Малфоев будет ее осуждать, хотя бы из простого принципа. Но вот она здесь, и буквально сияет от удовлетворения. Это, конечно, не совсем теплота, но и на презрение не похоже. Возможно, личность Гермионы волновала Нарциссу не так сильно, как она думала. Возможно, для нее по-настоящему важна святость магии и древних уз, и поэтому исполнение ими тайного долга было чем-то, что стоит праздновать, как бы неохотно это ни начиналось. — Кажется сейчас неподходящее время, — начала Гермиона, переминаясь с ноги на ногу. — Мне нужно переодеться… Нарцисса издала звонкий, мелодичный смешок. — Не стесняйся, дорогая. Мы все-таки теперь семья. Ты не представляешь, как я этому рада. Драко так неохотно согласился на эту свадьбу, как и ты, я знаю. Я слышала о твоей маленькой вспышке гнева на благотворительном вечере Нотта и Гринграсс. Сердце Гермионы рухнуло куда-то вниз. Щеки залило жаром, но не от смущения, а от жгучего предчувствия. Во рту пересохло. — Неохотно? — тупо повторила она. Слово вырвалось из горла, словно осколки стекла. Нарцисса взмахнула рукой, и ее бриллиантовое кольцо отразило свет, будто он тоже хотел над ней посмеяться. — Ты тоже не сильно-то горела желанием, правда? Когда он ввалился в мое поместье во Франции, разъяренный тем, что я не позволила ему жениться на Паркинсон, все стало ясно. Эта дикость в нем. Этот невозможный огонь… И я подумала, да. Огонь есть и в мисс Грейнджер. Он может все испепелить, а может и закалять сталь. Она улыбнулась и неторопливо откусила кусочек булочки, как будто не она только что разорвала на части сердце Гермионы и теперь топталась на его осколках. Гермиона не могла пошевелиться, не могла даже думать. — Простите… Что? — наконец, выдавила она. — О, дорогая, — вздохнула Нарцисса, промокая губы салфеткой, словно все это было ужасно утомительным. — Ты же знаешь каким мелодраматичным он может быть. Он настаивал, что они с мисс Паркинсон просто могут сбежать. Но представь себе, как бы это выглядело. Малфои все еще цепляются за старые взгляды и отказываются признавать, что мир изменился? Это бы выглядело так, как будто мы ничему не научились. Как будто мы даже не можем вынести мысли о союзе с магглорожденной. Нет-нет. Это было бы катастрофой. Для всех нас. Она наклонилась вперед, ее глаза блестели. — Но жениться на вас, мисс Грейнджер? Это заявление. С вашим влиянием в Министерстве, с вашим наследием. Вы вместе с Драко можете стать очень влиятельной парой. Гермиона пыталась догнать ее мысли с самого первого момента, как вошла в эту комнату. Теперь она поняла, что даже не участвовала ни в какой гонке. — В любом случае, если я чем-нибудь могу помочь, дайте мне знать, — продолжила Нарцисса. — Думаю, вам с Драко пора начать обсуждать траекторию вашей карьеры и, конечно же, то, как на нее повлияют дети… Министр Грейнджер… Нет, нам нужно начать процесс официальной смены вашей фамилии. Министр Малфой будет звучать более внушительно, правда? Гермионе показалось, что земля под ней треснула, и она провалилась в какую-то сюрреалистическую, аристократическую версию ада Данте. — Я…нет. Этого не может быть, — пробормотала она. Гермиона быстро заморгала, внезапно ощутив как глаза обжигают слезы. Предательство ощущалось как сокрушительный удар под ребра. — Я прошу прощения, дорогая, — Нарцисса отступила с извиняющейся ухмылкой, которая сбила Гермиону с толку еще больше. — Возможно, я слишком увлеклась. Почему бы тебе не присесть и не выпить чаю. Мы дождемся возвращения Драко. Может хочешь что-нибудь надеть? Нарцисса подошла и положила холодную ладонь на руку Гермионы. — Мама, что ты здесь делаешь? — в комнате прогремел голос Драко, пробиваясь через статический шум в голове Гермионы. Она резко обернулась, ее колотила дрожь. Он стоял в дверях с пакетом еды навынос в одной руке и с двумя чашками кофе на подставке в другой, в его позе больше не было нежности. Исчез тот преданный, дразнящий мужчина, который целовал ее до бесчувствия всего несколько часов назад. Он выглядел…разъяренным. Но его ярость была направлена вовсе не на нее. — Пришла тебя поздравить, — съязвила Нарцисса. — Ваши узы скреплены. Я получила то же письмо, что и вы вчера вечером. Естественно, я захотела заглянуть… — Мама, — резко прервал ее Драко. Его голос прозвучал словно удар кнута. Гермиона вздрогнула от этого звука и тоже повысила голос. — Ты женился на мне…потому что она тебе так сказала? — внезапно по ее щекам ручьем хлынули слезы. Она не понимала откуда в ней взялось столько слез, они все никак не хотели заканчиваться. — Что ты ей сказала? — рявкнул Драко, повернувшись к Нарциссе. — Я не думала, что это станет таким сюрпризом, — с усмешкой ответила та. — Я вижу, вы успели привязаться друг к другу. Вообще не понимаю в чем проблема. — Проблема? — вскипела Гермиона. — В том, что Драко не выбирал этого. Ты хотел жениться на Пэнси, но не смог из-за того, как бы это выглядело! Драко бросил пакеты на столик, поднимая руки в успокаивающем жесте. На его лбу выступил пот, когда он шагнул вперед. — Гермиона, пожалуйста. Дай мне минутку, чтобы все объяснить… Но она не хотела его слушать. Все, что она слышала сейчас — жестокий, знакомый голос в своей голове. Идиотка. Конечно, это не было по-настоящему. Конечно, он никогда не хотел тебя на самом деле. Ты всего лишь была удобной. Политической пешкой… игрушкой. Ее губы дрожали. Руки сжимались в кулаки. Гермиона пронеслась мимо него, отталкивая с дороги. Одеяло запуталось возле ее лодыжек, и девушка чуть не споткнулась. Она не оглядывалась. Не хотела видеть ошеломленные лица обоих Малфоев позади. Ей просто нужно было выбраться. — Грейнджер! — крикнул ей вслед Драко. — И все? Ты собираешься сбежать? Я знал, что ты найдешь повод не обращать внимания на прошлую ночь и на все наши чувства! Она не остановилась. — Каким бы ни был этот брак изначально, — прорычал он, догоняя ее и практически наступая на пятки, — сейчас это совсем другое! Он поймал ее у дверей спальни, схватил за плечи и резко развернул к себе. Она извивалась, пытаясь вырваться, но одеяло соскальзывало, и Гермиона поняла, что если продолжит сопротивляться, то окажется не просто униженной, а голой и униженной. — Отпусти меня! — прокричала она, чуть не упав навзничь. Драко рефлекторно подхватил ее, но тут же отпустил, поднимая руки в примирительном жесте. Его грудь тяжело вздымалась, глаза шикоро раскрыты, словно он смотрел на что-то, что может исчезнуть в любой момент. Он отступил назад, горло сжалось. — Ты сказал, что хотел меня, — выплюнула Гермиона. — Ты заставил меня поверить, что это все, мы — что-то значим. Что у нашей связи есть цель. Что ты это чувствовал. Что наша магия звала друг друга, и ты это знал. — Она задыхалась, ее голос срывался на каждом слове. — А все это время, ты просто делал то, что велела тебе мамочка. Исполнял приказы. Защищал свою драгоценную репутацию. Я тебе была не нужна, ты просто хотел, чтобы тебя посчитали исправившимся. Выросшим. — Она горько усмехнулась, сдерживая новые слезы. — Ты вообще себя слышишь? — взмолился Драко. — Какое лицемерие! Ты согласилась выйти за меня только для того, чтобы доказать свою правоту, доказать что этот закон — полная нелепость! Хотела превратить все это в фарс! Он шагнул к ней, его глаза сверкали. — И вот мы оказались здесь. Мы занимались любовью, потому что оба хотели этого! Потому что влюбились друг в друга… И сейчас ты стоишь здесь и пытаешься сказать мне, что это ничего не значит, потому что я запаниковал, когда услышал, что нас поставили в пару друг с другом? Как это перечеркивает все, что мы построили? Драко замер, тишину нарушало лишь их прерывистое дыхание. — Внезапно я превратился в лжеца? Вдруг все это стало нереальным? Гермиона, я клянусь, я не настолько хороший актер! Она качала головой, не давая этим словам проникнуть в свое сердце. — Ты бы мог сказать мне правду, — прохрипела она. — Я давала тебе шанс. В ту ночь, в обсерватории. Я смотрела тебе в глаза и просила сказать мне правду. Буквально умоляла тебя об этом. В голове всплыло воспоминание — звезды, его глаза сияют в бледно-голубом, неземном лунном свете. Ей так сильно хотелось поцеловать его. Пока сова Пэнси не прервала момент, и она отговорила себя это делать. — Ты выбрал соврать, — прошептала она. — Ты смотрел мне в глаза и решил соврать. Почему? Скажи мне зачем, если не для того, чтобы специально запутать меня? — Мне было страшно, понятно? — Драко стал казаться больше. Его грудь поднималась и опускалась от практически панических вдохов. — Можешь называть меня трусом, потому что я послушал маму, но я трус, потому что когда я, наконец-то, добился чтобы ты смотрела на меня так… Я всегда мечтал, чтобы ты смотрела на меня так, будто я и правда что-то значу. Как будто я и правда могу быть достойным кого-то вроде Гермионы Грейнджер. — Его тон понизился. — Если бы я тогда сказал тебе правду, ты бы замкнулась. Прямо как сейчас. Ничего бы этого не случилось. Ничего. Он шагнул вперед, его рука дернулась к ней. — Неважно, как все это началось. Важно только то, что ты моя жена. И я хочу, чтобы ты была ею. Ты говорила, что останешься. Гермиона смотрела на него, опустошенная яростью и горем. — Вот какой у тебя был план, Драко? — спросила она. — Влюбить меня в себя? Трахнуть? Использовать мое любопытство как приманку, чтобы сблизиться со мной? Сделать меня послушной? Заставить меня переспать с тобой, чтобы ты засчитал это, как свою победу? Она отвернулась, чтобы не видеть, как скривилось его лицо после этих слов. На языке горел кисловатый вкус предательства. Она наклонилась, чтобы поднять сумку, которую уронила прошлой ночью, и прижала ее к себе, словно доспехи. Пальцы нащупали ремешок. Ей нужно было уйти. Она должна вырваться из этой позолоченной паутины лжи. Нужно выбраться, прежде чем она окончательно потеряется в созданной ими иллюзии. Драко позвал ее по имени, потом еще раз, но она не остановилась. Она не оглядывалась, потому что самым страшным была вовсе не его ложь. Самым страшным было то, что даже сейчас, стоя среди обломков, глядя через всю комнату на его разбитую маску, отчаянного и умоляющего… Она все равно хотела его. Это пугало ее сильнее, чем любое предательство. Ведь если Драко Малфой мог заставить ее забыть, кто она… Забыть, за что она боролась, во что верила…то кем это делает ее? Слабой? Соучастницей? Девушкой, которой легко манипулировать обычным поцелуем, взглядом и соблазнительным шепотом? Это и есть любовь? Боже, ей очень хотелось, чтобы все это было по-настоящему. Ей было это необходимо. Долгие взгляды. Невысказанные слова. Медленно испаряющаяся многолетняя ненависть. Их палочки, которые нашли друг друга. Это казалось реальным. Как можно подделать что-то настолько чистое? Гермиона бросилась к камину, босые ноги шлепали по мрамору особняка словно выстрелы. Ее легкие горели. Где-то внутри ныла уязвленная гордость. Ей нужен был воздух. Тишина. Ей нужно было сбросить с себя Драко Малфоя и найти те части себя, которые он заставил ее забыть. Она стояла полуголая перед его матерью. После секса. Неосознанно выставленная напоказ, словно пешка в войне, о которой она даже не подозревала. Улыбайся журналистам. Будь рядом с ним. Продолжай наследие. Нет. Не так. — Гермиона! Черт, пожалуйста, просто останься, — голос Драко за ее спиной дрожал от отчаяния. — Давай позавтракаем. Позволь мне все объяснить, и показать тебе, что все это — реально. Он был в трех шагах от нее, когда она подошла к камину. Его пальцы легонько коснулись ее, но она отстранилась. Она не могла позволить ему прикасаться к ней. Не сейчас. Не тогда, когда еще одна секунда в его объятиях, и она снова обо всем забудет. Она схватила порох и бросила его в огонь. Площадь Гриммо!

***

— Пэнси, черт-черт-черт, — простонал Рон, с титаническим усилием заставляя себя остановиться. Она все еще была такой чертовски роскошной и податливой после последнего раунда. Пэнси предположила, что сдерживать свой оргазм будет весело. Рон не был согласен. Ничего веселого в этом не было. Ему хотелось погрузиться в нее и кончить глубоко внутри, а потом повторить. — Я думала ты сейчас сознание потеряешь… — пропыхтела Пэнси, закинув лодыжки на его плечи. Ее кожа блестела от пота и его слюны, головка члена яростно терлась о ее лобок. — Как ощущения? — Как будто мне скоро придется отправиться в Больницу Святого Мунго, если я не кончу в ближайшее время, — прорычал он, сжимая основание члена, чтобы не излиться ей на живот. — Тогда вместе? — дьявольски ухмыльнулась она. — Наконец-то, да. Он скользнул обратно в нее, застонав, когда ее мышцы сжались вокруг. Его бедра яростно шлепнули ее ягодицы, когда он подался далеко вперед — туда, где он точно знал, что доставит ей удовольствие за секунды. Она лежала на кровати по диагонали, ее голова свесилась с матраса, и ему пришлось напомнить себе не набрасываться на нее с такой силой. Не так сильно. Он был тяжелее нее как минимум на сотню фунтов, и его каждый раз поражало, как легко она принимала его. И с каким энтузиазмом. — Ох, черт… я почти… — прохрипел он, двигаясь в ней. — Да, Рон, да! — простонала она. — Мне нравится, когда ты произносишь мое имя вот так… — Рон! Этот голос Пэнси не принадлежал. Он замер прямо посередине толчка. Пэнси вскочила, вцепившись в подушки, ее глаза были почти безумными. Рон чуть не свалился с кровати, сердце бешено колотилось, потому что голос, который только что позвал его по имени вовсе не был хриплым, предоргазменным хрипом его жены. — Кто это?! — прошипела Пэнси, хватаясь за простыни, чтобы прикрыться. Рон зарычал себе под нос, натягивая шорты, когда голос раздался снова, на этот раз громче. — РОН! Тон и тембр голоса — все сошлось. — Это Гарри, — раздраженно пробормотал Рон. — Клянусь, лучше бы он был здесь, потому что Джинни серьезно больна… Пэнси фыркнула и с хохотом скатилась с кровати, пытаясь натянуть на себя одежду. — Не говори так, — пожурила она, все еще посмеиваясь. Рон приоткрыл двери спальни и вышел в коридор, весь потный, багровый и все еще возбужденный. Тонкие шорты едва прикрывали его эрекцию. Он увидел Гарри, который расхаживал взад-вперед по гостиной, уперев одну руку в бедро, а другой то и дело проводя по своей печальной, колючей бороде, которую все пытался отрастить. — Все в порядке? — коротко спросил Рон, стараясь придать своему голосу нужную степень раздражения. Гарри обернулся и поморщился. — Ох, черт. Я чему-то помешал? — Ага, — невозмутимо выдохнул Рон. Следом за ним вышла Пэнси в белом льняном сарафане и с волосами, взъерошенными настолько, что было моментально понятно, чем они занимались. — Поттер, — кивнула она. — О… Привет, Паркинсон, — неловко поприветствовал Гарри. — Я не собирался вот так врываться, — продолжил он, переминаясь с ноги на ногу и быстро переводя взгляд с Рона на Пэнси. — Но мне действительно нужно, чтобы ты пошел со мной. Не смотря на явно смущенный тон, беспокойство на лице Гарри было несомненным. У Рона был зоркий глаз, развившийся за годы их околосмертного опыта. — Все в порядке? Джин в порядке? — Рон тут же запаниковал, но Гарри быстро замахал руками. — Нет-нет, ничего такого. Это… Гермиона. Она появилась у нас сегодня утром. Много плакала и что-то там лепетала. Думаю, ну… Это неловко. Но я почти уверен, что они с Малфоем…сделали то же, чем вы только что занимались. — Потрахались? — пошутила Пэнси, но выражение лица Гарри тут же стерло ее веселье. — Да, но что-то случилось. Она просто унеслась наверх, закрылась в гостевой спальне и с тех пор не выходила. Джинни пытается поговорить с ней весь день, а она просто твердит, что все испортила. Честно говоря, я совершенно не в своей тарелке. — Он причинил ей боль? — напрягся Рон. — Клянусь, если он… — Нет! Все не так… — вмешался Гарри. — Уверен, это… Это было по обоюдному согласию. Просто кажется она немного…сорвалась. Вся эта история с «ты-теперь-навсегда-замужем-за-Драко-Малфоем», наконец-то, ее настигла. — И что, она просто бросила его? — Пэнси прищурилась и подошла к Рону. — Где Драко? — Он большой мальчик, Пэнс, — пробормотал Рон, понимая, что ступает на опасную территорию. — Большой мальчик, который до беспамятства в нее влюблен, — резко бросила она, скрестив на груди руки. — Если они переспали, и она просто бросила его, он, вероятно, раздавлен. Рон не стал спорить. Ему было все еще не по себе от мысли, что у Драко Малфоя есть сердце, но он понимал, что в этом вопросе лучше не ставить под сомнение слова Пэнси. — Послушай, — вздохнул Гарри. — Я не знаю, что делать. Ты можешь поговорить с ней? Может у тебя получится достучаться? Рон поморщился. Если уж Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, то ему и вовсе уже хотелось утопиться. — Я…да. Я могу попробовать, — пробормотал он, взглянув на Пэнси в поисках какой-нибудь подсказки. Пэнси действовала гораздо быстрее — она уже побросала в сумочку вещи и направилась к камину. — Иди, — сказала она, перекидывая волосы через плечо. — Дай знать, если понадобится помощь. Я не думаю, что мы с Грейнджер так близки, но иногда женский взгляд может помочь. Особенно от девушки, которая знает Драко давно. — Она замолчала, нанося слой блеска на губы. — Я зайду за Тео и Блейзом, и мы отправимся в поместье. — Тебе обязательно идти? — Рону все еще не нравилась ее дружба с Малфоем, но Пэнси с уважением отнеслась к его истории с Гермионой. Было бы лицемерным с его стороны отказывать ей в этом. Она повернулась и посмотрела на них с Гарри так, словно они были двумя недалекими подростками с эмоциональным диапазоном, как у чайной ложки. — Грейнджер — ваша лучшая подруга, — сказала она спокойно. — А Драко — один из моих лучших друзей, и я знаю, что это просто катастрофа.