Глава 24: Последствия

Гермиона лежала на полу гостевой спальни на площади Гриммо. Когда она пронеслась через камин, все еще небрежно завернутая в одеяло и дрожащая, она напугала Гарри и Джинни, которые мирно завтракали в гостиной. Гарри подскочил мгновенно. Она выглядела безумной со слезами, заливающими ее щеки. Она рыдала так безудержно и глупо, совсем как одна из тех женщин с разбитым сердцем, которой она поклялась себе никогда не быть. Но ее сердце было разбито. Раздроблено на куски. Она была влюблена в Драко Малфоя. Она впустила его в свое сердце. Доверилась ему. Какими бы логичными ни были его аргументы, сколько бы смысла он ни вкладывал в слова о своих чувствах и о том, кем он стал, не помогали ей не чувствовать себя обманутой. Она заикалась, говорила бессвязно, выдыхая просто обрывки фраз вроде: «Драко… Переспали, Я люблю его. Лжец…» А потом она просто бросилась наверх, оставив в гостиной застывших Гарри и Джинни. Она заперлась в гостевой спальне, открыв дверь лишь однажды, когда Джинни принесла ей свитер и спортивные штаны. Потом она просто вернулась на свое уютное место на ковре. Гарри попытался поговорить с ней еще несколько раз, но все его слова растворялись в молчании. Гермиона не была уверена, как долго она смотрела в потолок. Достаточно долго, чтобы запомнить его в мельчайших деталях. Тонкая трещинка слева от дверного проема была ужасно похожа на шрам Гарри. Справа от нее — пятно выцветшей краски, заметное, только если специально его искать. Снаружи продолжалась жизнь. Она слышала шум улицы внизу — смех семей, гудки и шум проезжающих машин. В ее животе заурчало, но она не обратила внимания. Еще один стук. Знакомый голос, который звучал утешающе вовсе не потому, что часто это делал. Наоборот. Потому что он утешал крайне редко. Может совсем в детстве. Это было так редко, что даже не запомнилось. — Миона? Миона, я знаю, что ты там. Можно мне войти? — Рон постучал снова. — Нет. — Ладно, — он вздохнул, и она услышала тихий стук его спины о двери, а затем, как он тихо сполз на пол. Гермиона продолжала смотреть в пустоту, и он попытался снова. — Хочешь сыграть в шахматы? — Что? — вопрос был настолько абсурдным, что она не смогла сдержать усмешку. — Там на столе шахматная доска. Держу пари, я могу выиграть, даже не глядя на нее, — сказал Рон. Его голос звучал более самодовольным, чем хотелось бы Гермионе. — Это невозможно, — резко бросила она, поворачивая голову к столу. — Просто скажи мне, какими фигурами играешь и передвигай мои. Если я выиграю, ты откроешь двери. Идет? — предложил он. Гермиона схватила доску. Она убеждала себя, что это всего лишь небольшое отвлечение, но все дело было в его самоуверенности. В его дерзости. Хотя обычно он выигрывал у нее пять партий из шести. — Идет, но я играю белыми, — сказала она, прислонившись к двери, которая разделяла их. Гермиона прищурившись глядела на шахматную доску, парящую перед ней. Ее глаза все еще были немного затуманены от слез. — Пешка на Е4, — пробормотала она. Ее фигура двинулась вперед. — Пешка на Е5, — слишком быстро ответил Рон. Она прикрыла рот пальцами, постукивая ногтями по губам. —Конь на Ф3, — отрывисто сказала она. Ее конь обнажил свой крошечный меч и поскакал вперед. — Конь на С6, — без паузы парировал Рон. Она почти слышала ухмылку в его голосе, что только сильнее раздражало. — Слон на С4. — Конь на Ф6. Слишком быстро. Рон играл слишком быстро. Ее разум, когда-то затуманенный мыслями о Малфое и болью, теперь был сосредоточен на единственном, что она могла контролировать — на том, чтобы победить Рональда Уизли в шахматы. — Конь на Г5, — резко бросила она, наклонясь ближе, чтобы изучить доску. — Слон на С5, — произнес он, выстраивая защиту. — Ха! Конь берет Ф7! — она ухмыльнулась. — Слон берет Ф2. Шах! — Рон усмехнулся. — Что? — зашипела она. — Твой король, — подсказал Рон. — Король берет слона, — пробормотала она, зная, что это ловушка, но не желая сдаваться. — Конь на Е4. Шах и мат. — Его конь бросился вперед и пронзил ее короля. Наступила тишина, а затем Рон торжествующе добавил: — Полагаю, теперь тебе придется открыть мне двери. Гермиона выдохнула и потянулась к дверной ручке. Повернув ее, она услышала, как он шаркает, отступая. Дверь со скрипом открылась, и она упала, приземлившись головой в дверном проеме с глухим стуком головы о дерево. Рон лег рядом с ней секундой позже, расположившись по другую сторону проема. Они лежали почти щека к щеке, свет из коридора почти обжигал ее глаза. — Я переспала с Драко, — ровным голосом произнесла она. — Да, это я уже понял, — пробормотал Рон не без недовольства. Больше он ничего не сказал. Просто позволил тишине установиться между ними, чтобы Гермиона могла набраться сил. Она закрыла глаза. — Он женился на мне только потому, что ему так велела его мать. Сначала он хотел жениться на Пэнси, — эти слова, произнесенные вслух, словно вонзали нож в ее сердце еще глубже. — Ты…не знала? — осторожно спросил Рон, поворачиваясь к ней. — Нет, — она открыла глаза и посмотрела на него. — Но судя по твоему тону, знал ты? — Э-эм…да, — сказал Рон. — Пэнси недавно мне рассказала. Я думал, ты знаешь… Ну, учитывая то, что ты тоже не горела желанием выходить за него. Гермиона вздохнула. — Я думала… — она замолчала и нахмурилась. — Не знаю, о чем я думала. Она ведь знала, разве нет? Что в самом начале он просто не мог ее хотеть. Оглядываясь назад, она понимала это. Была просто рассчетливая подчеркнутая доброта и вежливость. Знакомство с Драко было похоже на разгадывание неразрешимой загадки, и она влюбилась в человека, стоящего за этой тайной. — Можно задать тебе глупый вопрос? — спросил Рон. — Задавай. — Малфой… — он замялся. — Он тебе…э-э-э… нравится? Гермиона выдохнула, глаза снова защипало. — Кажется, я его люблю, — призналась она шепотом. Рон издал хриплый полустон, полувздох. — Да… Ладно. Я пока воздержусь от осуждения. Она благодарно посмотрела на него и промолчала. Гермиона знала, что Рон, вероятно, держит при себе миллион саркастических замечаний. — Спустишься вниз? — он дернул ее за край свитера. — Расскажи нам, что случилось. Гарри и Джинни ужасно переживают, они просто хотят помочь. Рон кряхтя сначала поднялся на колени, а затем выпрямился и потянулся, словно слишком долго провел в одной позе. Он протянул ей руку. Гермиона схватилась за его влажную ладонь. Возможно, разговор поможет. Может, и нет, но она в любом случае была благодарна, что они позволили ей занять их дом. — Вино или чай? — раздался голос с лестницы. Джинни стояла там, глядя на них с неуверенной улыбкой, явно нервничая, но ее глаза светились добротой. — Вино, — сказала Гермиона. — Всем вина. Гермиона спустилась по скрипучей лестнице. Послеполуденное солнце проникало сквозь окна туманными полосками оранжевого цвета. В гостиной Гарри неподвижно застыл в кресле. Джинни вернулась из кухни с двумя бокалами вина и двумя пинтами, плюхнулась на диван и растянулась на нем, в ожидании предстоящей истории. Гермиона немного помедлила у подлокотника кресла, прежде чем сесть. Она осушила половину бокала вина и поставила его на стол. Друзья молчали, их взгляды были устремлены на нее в ожидании. Она вздохнула. — Мы с Драко переспали. Гарри поежился. Рон мрачно кивнул. Джинни не шевелилась. — Мы какое-то время работали вместе, — продолжила Гермиона. — Пытались понять, почему Министерство связало нас. Вы же знаете, что они использовали Отдел Тайн, чтобы навязать нам эти свадьбы. Сначала мы только и делали, что ссорились. — Она посмотрела на свои руки и начала теребить рукава свитера. — Но со временем… Он стал помогать. Мы перестали ссориться. В конце концов, возникла дружба, а потом эта дружба… — она замолчала, сжав губы. — Переросла во что-то другое. Это как-то незаметно произошло. Вчера вечером, после встречи с Фоули, я поняла, что мне все равно как и почему. Я просто… Просто хотела его, — ее голос дрогнул. Она взглянула на бокал, но не потянулась к нему. — Но этим утром я проснулась, и там была его мать. Она все говорила и говорила о том, как она рада, что мы, наконец-то, подтвердили наш брак… — Гермиона немного покраснела, но продолжила. — Сказала, что это она настояла, чтобы Драко женился на мне. Что все дело только в том, как это выглядит для их имиджа, а потом пустилась рассказывать всякую ерунду о том, какая мы «сильная пара». Я… — она осеклась, борясь с эмоциями. — Я чувствовала себя такой дурой, как будто все это было не по-настоящему, как будто все это было просто подстроено. Он умолял меня остаться. Сказал, что, возможно, это начиналось так, но сейчас все иначе. Но я не могла остаться. Потому что если бы я осталась… Это значило бы, что мной очень легко манипулировать. Что, если он на самом деле притворяется? Что, если он даже и не чувствует того же? И это просто всего лишь видимость? В комнате повисла тишина. Гермиона опустила взгляд на колени, и на ее глаза снова навернулись слезы. — Простите, что я вот так внезапно появилась. Просто моя квартира в субаренде. Я не знала, куда еще мне пойти. — Я не эксперт в душевной организации Драко Малфоя, — начала Джинни, — но я видела, как он на тебя смотрел тогда, в домике у озера, Гермиона. Он не мог отвести от тебя глаз. И куда бы ты ни пошла, он следовал за тобой как примагниченный. Такое…трудно подделать. Гермиона была удивлена ее неожиданной защитой. — Ты говорила с Фоули? — вмешался Гарри с типично хмурым аврорским видом. — Гарри, — Джинни бросила на него предостерегающий взгляд. — Нет, все в порядке, — вздохнула Гермиона, благодарная за смену темы. Она не была уверена, что может и дальше выносить звуки собственной горестной истории. — Я… Дело в том, что я вломилась в Отдел Тайн. — Что?! — рявкнул Гарри. — Какого черта ты захотела вернуться туда? — поежился Рон. — Это место до сих пор вызывает у меня мурашки. — Кингсли сказал, что это они разбили нас на пары. Фоули отказался что-либо объяснять, так что я решила посмотреть сама. Наверное, не стоит все это повторять, но… полагаю, никто из вас не побежит с этим в «Пророк»? — Гермиона оглядела комнату. Все покачали головами. Она видела, как в них разгорается гриффиндорское любопытство, хотя Рон выглядел слегка позеленевшим. — Там было пророчество, — продолжила Гермиона. — Оно касается всех нас. В нем говорилось о слишком большом количестве смертей… О послевоенном мире, раздираемым горем, что приведет к снижению рождаемости. Они уже давно знали, что это должно произойти. Кингсли поручил Фоули и другому Невыразимцу расследовать это. В пророчестве постоянно повторялось, что «палочки будут знать». Поэтому во время судебных процессов после Битвы за Хогвартс, когда мы сдавали свои палочки, они сопоставляли их. Ее голос понизился до шепота, она осмотрела трех ошеломенных друзей. — Сопоставляли? — переспросила Джинни. — Они использовали заклинание, Винсио Элементорум, по сути, это связывание стихий. И палочки взывали друг к другу. Моя палочка выбрала палочку Драко, а твоя, Рон… Она выбрала Пэнси. Гермиона наблюдала как Рон покрутил шеей, словно мысленно перебирая страшно заваленный ящик с документами. — Полагаю, в этом есть логика, — кивнул он. — Теперь понятно, почему меня тянуло к ней с самого первого дня. Думал, это просто потому, что она шикарно выглядит. — Он взглянул на Гарри, словно надеясь на поддержку. — Серьезно, Рональд? — выдохнула Гермиона. — Что? — пожал плечами Рон. — Между нами с самого начала была эта искра… По крайней мере, для меня. Я думал, это просто что-то поверхностное, понимаешь. Она красивая… Но как только я начал узнавать ее поближе, то уже не мог насытиться. Честно говоря, мне сейчас было бы все равно, скажи ты мне, что моя палочка выбрала кого-то другого. Я бы все равно выбрал Пэнси. Каждый раз. Независимо от причины. Но… наверное, приятно знать, что в этом был какой-то план. Он огляделся так, словно его ответ был совершенно логичным. Это было мило. И все же Гермиона не могла не задаться вопросом, и уже не в первый раз, каково это — жить с блаженно простым мозгом Рона? — Что это значит для… ну, для нас всех? — тихо спросила Джинни, метнув взгляд на Гарри. Гермиона почувствовала как у нее в животе защемило от страха. Она практически забыла о том, что палочки Джинни и Гарри друг друга не выбирали. — Фоули мало что говорил об остальных, — сглотнула она. — Только то, что помимо Малфоя и меня была еще одна пара, которая не консумировала брак. Теперь, наверное, остались только они. Она закрыла глаза и представила себе Драко — сплотились ли его друзья вокруг него и что происходит? Выставляет ли он это напоказ как горькую победу или он тоже уничтожен? Оказавшись в той точке, из которой никто из них не понимал, как жить дальше, не говоря уж о том, чтобы куда-то двигаться. — Ты можешь остаться у нас, Гермиона, — Гарри поднялся с дивана. — Пока не поймешь, чего ты хочешь. Я приведу в порядок твою старую комнату. — Он осторожно, понимающе улыбнулся и направился к лестнице. — Спасибо, — пробормотала она в ответ. — Мне нужно найти Пэнси, — добавил Рон. — И слушай, мне очень жаль, что в начале Малфой поступил с тобой так. Но… — он огляделся, словно проверяя, не подслушивают ли их. — Ради всего святого, не говори ему, что я сказал это… Но не будь к нему уж настолько сурова. Гермиона была уверена, что ее брови взлетели вверх так, что их больше не видно за волосами, а глаза, скорее всего, стали больше, чем у Топси. — Это все… Не совсем то, чего хотел каждый из нас, — продолжил Рон. — Но я бы ничего не стал менять в том, как все это обернулось. Ни за что на свете и, возможно, он тоже это осознал. — Он помедлил, а потом посмотрел прямо на нее. — Я видел это. То, о чем говорила Джинни. В доме у озера. Вы были… словно на своей собственной орбите. Я никогда раньше не видел тебя такой. — Рон наклонился и слегка сжал ее ногу с братской нежностью, прежде чем направиться к камину. Вспышка пламени, и Рон исчез. Гермиона выдохнула и опустила взгляд на свой мутный бокал вина. Когда она снова подняла глаза, то обнаружила, что Джинни все еще испытующе смотрит на нее, словно пытаясь расшифровать неподатливую руну. Джинни потянулась и посмотрела на лестницу, на которой исчез Гарри несколько секунд назад. — Думаешь… Моя палочка выбрала палочку Гарри? — быстро спросила Джинни, переводя взгляд на Гермиону. Гермиона смотрела на нее, на трепет ее ресниц, на блеск в глазах, на вопросительно поднятую бровь. Она подумала — чувствует ли Джинни это? Неужели она каким-то образом поняла, что ее палочка выбрала кого-то другого? Чувствовала ли она это нутром, как сама Гермиона? И все же она не собиралась сеять в ней сомнения. — Почти гарантирую это, — ложь сорвалась легко. — А почему ты спрашиваешь? — Просто… ах, — Джинни оглянулась на лестницу, затем обошла диван и села на подлокотник кресла рядом с Гермионой, наклонившись к ней так, словно собиралась поделиться секретом, который жег сердце. — На шестом курсе, — начала она, — когда вы с Гарри и Роном искали крестражи… Мы с Невиллом возглавляли сопротивление в Хогвартсе. Мы были близки. Очень близки… — Джинни сделала паузу. — Пожалуйста, Гермиона… Ты должна пообещать, что это останется между нами… Гермиона кивнула. — Конечно. — Невилл принял на себя проклятие Круциатус, защищая меня от Алекто. Я нашла его без сознания и отнесла в Выручай-комнату. Мы целовались, и…ну…кое-что еще, я не буду вдаваться в подробности. Потом вернулся Гарри, началась битва и все изменилось. Невилл сказал, что не хотел причинять боль ни мне, ни Гарри, но у него были чувства, от которых он не мог избавиться. И я… Мерлин, я очень люблю Гарри. И все же, иногда, я продолжаю думать о Невилле. — Джинни посмотрела на свои руки. — Время шло. Он начал встречаться с Ханной. Мы оба делали вид, что ничего не было. Так было проще. Иногда… Иногда я до сих пор задаюсь вопросом, а что было бы… Меня все еще тянет к нему, как будто какая-то часть меня так и не отпускает это до конца. Знаю, это глупо. — Вовсе не глупо, — сказала Гермиона, прекрасно зная правду, но слишком напуганная, чтобы произнести что-то еще. Глаза Джинни блестели, но ни единой слезинки не скатилось по ее щеке. Она улыбалась, но в ее улыбке было что-то хрупкое. Гермиона сжала ее руку. — Вы с Гарри… Вы любите друг друга, — сказала она. — Это никогда не будет неправильным выбором. Джинни резко вдохнула, сморгнув упрямую тоску, отдернула руку и поднялась на ноги. — Позволь себе быть счастливой, Гермиона, — спокойно произнесла Джинни. — Как бы это счастье для тебя ни выглядело.

***

— Я думал, этого ты и хотел? Разве ты не хотел, чтобы Грейнджер подтвердила ваш брак? — Тео поморщился, глядя как Драко бессильно опустился в кресло в гостиной. В воздухе витал запах огневиски, глаза Драко налились кровью, волосы падали на его лицо. — Я, блядь, хотел, чтобы она осталась, Тео. Драко осушил свой бокал и швырнул его через плечо. Его осколки присоединились к осколкам трех предыдущих бокалов, уже разбившихся об пол. — Я влюбился в нее, — с горечью произнес он. — По-идиотски с моей стороны. Просто какая-то кармическая шутка. — Он небрежно взмахнул палочкой, и графин подлетел к нему, наливая еще одну щедрую порцию виски. — Может принести тебе Отрезвляющее Зелье? Или хотя бы кофе? — предложила Пэнси, с тревогой поглядывая на Блейза и Тео. Ее беспокойство начинало перевешивать раздражение. — Нет, — рявкнул Драко, опустошая еще один стакан. — Я хочу свою жену. Чтобы она мне поверила. Черт. — Этот стакан постигла участь всех предыдущих. — Теперь она застряла со мной, — прокашлялся Драко. — Прикована ко мне цепями. И я просто должен жить своей жизнью, пока моя жена будет жить у Поттера, притворяясь, что меня не существует? Я не могу… Не могу этого выносить. Мне просто нужно, чтобы она поговорила со мной… — он провел по лицу, стиснув зубы, едва сдерживая себя. Если все происходящее вообще возможно было засчитать как сдержанность. — Ты не думаешь, что она появится? — резко спросил Блейз. — И почему ты с самого начала не сказал ей правду? Да, она, вероятно бы использовала это против тебя… Но… Когда вы сблизились, тебе стоило ей сказать. Драко вздрогнул, но спорить не стал. — Она злится. Ей больно. Она сейчас зализывает раны, — вмешалась Пэнси. — Но она придет в себя. Тебе просто… нужно сделать широкий жест. Признание. Покажи, что она для тебя значит. Драко промолчал, но в его глазах вспыхнул огонек, которого там не было, когда она только пришла. Возможно, он начал думать над этим. — Тебе легко говорить, — невнятно пробормотал Драко. — Ты можешь выставлять своего Уизли напоказ, и он даже не задаст ни единого вопроса… Глаза Пэнси закатились так сильно, что едва не застряли. Она взглянула на Блейза и Тео, которые оба поморщились. По правде говоря, Рон не был настолько милым и любезным, когда она была мокрой и голой, но суть была не в этом. — Боги, — пробормотал Драко, слегка покачиваясь. — Ее грудь… Ничего прекраснее я уже в жизни не увижу. — Он еще больше сник, и очередной стакан повис в его пальцах. Пэнси подошла и щелкнула пальцами перед его лицом, ее острые ногти щелкнули словно челюсти. — Драко. Сосредоточься. Ты вообще еще способен что-то видеть? Его тяжелые веки поднялись. — Ладно, хватит, — фыркнула она. — Протрезвей, капризный маленький мерзавец, и иди уже за своей ведьмой. Нытье и пьянство точно ее не вернут. Это жалко, и честно говоря, не подобает мужчине твоего возраста. Она скрестила на груди руки и посмотрела на него сверху вниз. — Если тебе нужна помощь — моя, Тео или Блейза, так и скажи. Но перестань ныть, потому что я не собираюсь сидеть здесь и смотреть, как ты утопаешь в жалости к себе, как какой-то влюбленный школьник с бутылкой и проблемами с мамочкой. Драко издал стон, который вполне можно было принять за согласие. — Агрх… Ладно, черт, ты права, Паркс, — Драко помассировал виски. — Забини, попроси Топси принести мне Отрезвляющее Зелье и скажи ей, чтобы она покормила кота Грейнджер. Живоглот все еще шляется где-то здесь, и я планирую держать его в заложниках, пока она не вернется, и не поговорит со мной. — Блейз посмотрел на него скептически, но спорить не стал. — Нотт, — продолжил Драко и поднялся на ноги, шатаясь. — Бери Гринграсс, а потом назначьте встречу с оставшимися семьями Священных Двадцати Восьми, которые все еще занимают места в Визенгамоте. Пэнси была весьма довольна тем, как ее резкие слова заставили этого болвана собраться. Мужчины, подумала она. На самом деле именно они являются слабым полом. Абсолютно бесполезные, пока не загонишь их в угол и не заставишь что-то чувствовать. — И когда меня спросят для чего эта встреча, — фыркнул Нотт. — Что мне сказать? Драко не оглядываясь вышел из кабинета. — Что я хочу отменить закон о браке.

***

Пэнси вернулась домой совершенно опустошенной. Гермиона и Драко были до смешного похожи друг на друга — непостоянные, страстные и немного эгоцентричные. Она никогда не видела, чтобы Драко так страдал из-за ведьмы, и тот факт, что сейчас это было из-за Гермионы Грейнджер, делал все еще более загадочным. Хотя… Если подумать, это вовсе не было чем-то необычным. Сейчас Пэнси не видела в Гермионе «героиню войны», «бывшую Рона» или даже ту «маленькую зубрилу-всезнайку». Она видела в ней женщину. Женщину с собственными ранами. Упрямую, резкую, которая могла любить безрассудно, но пыталась отдалиться, если все начинало гореть слишком ярко. Она превратилась в кого-то, кого Пэнси, как бы это ни было странно, могла понять. Потому что ей было знакомо это чувство — неутолимая привязанность к мужчине. То чувство, когда ты жаждешь его, хочешь всеми фибрами души, но все равно возводишь стены, потому что ты боишься, что он полюбит кого-то другого. И ты в ужасе останешься разгребать последствия. Они с Роном прошли через это в самом начале. Гермиона и Драко проходили через это сейчас. Пэнси подумала, что бы она сделала, если бы Рон с самого начала не был с ней честен. Если бы она с первого дня не знала, что он предлагал Гермионе выйти за него замуж и хотел пойти по легкому пути. Сейчас это казалось смешным, этот укол неуверенности. Но ведь ни у кого из них не было выбора, разве нет? Эго — вещь нестабильная, а ревность — чувство, которое в логике не нуждается. Достаточно простого осознания, что кто-то другой был любим до тебя. Что кто-то другой был выбран для близости и утешения до того, как пожар разгорелся. Она была благодарна Драко за то, что он выполнил приказ своей матери. Если бы он этого не сделал, она бы стала обитать в его особняке, живя скучной, напрочь лишенной любви жизнью с Драко Малфоем, вместо того, чтобы быть абсолютно и беззастенчиво одержимой мужчиной, который обожал ее в ответ. Только за это она была обязана Нарциссе Малфой больше, чем была готова признавать вслух. — Эй, — она тихонько разбудила Рона, войдя в спальню. Он заснул прямо в одежде, как будто ждал ее возвращения домой. Он сонно моргнул, а затем улыбнулся. — Привет, красавица, — зевнул он, протягивая к ней руки. Она быстрыми шагами пересекла комнату и юркнула в его объятия, прижимаясь к нему с такой силой, что захрустели кости. Пэнси положила голову ему на грудь. — Как Грейнджер? — Не очень, — вздохнул Рон. — Она думает, что у Малфоя был целый план, что он соблазнил ее только для того, чтобы получить желаемое. Но…думаю, в глубине души, она знает, что это неправда. Зная Гермиону, ей стыдно. — Драко думает, что она не вернется, — добавила Пэнси. — А ты как думаешь? Рон на мгновение замолчал, проводя пальцами по ее позвоночнику. — Не знаю. Она упрямая. — Как и все мы, — рассмеялась Пэнси, еще глубже зарываясь в его объятия. — Пэнс… Я хочу спросить у тебя кое-что, — сказал Рон. Его голос понизился и зазвучал серьезно. Он использовал такой голос, когда нервничал или собирался сказать что-то важное. — Спрашивай… — осторожно произнесла она, поднимая голову, чтобы встретиться с ним взглядом. — Ты выйдешь за меня замуж? Пэнси рассмеялась. — Разве мы уже не женаты? — Да… — признал Рон. — Но я имею в виду… Может, ты хочешь выйти за меня замуж по-настоящему? Устроить реальную свадьбу. Пригласить всех — семью, друзей. Устроить ужин, потанцевать. Я просто… — он замолчал. — Я хочу это отпраздновать. Нас. Дразнящий ответ замер на ее губах, потому что его вопрос внезапно перестал казаться забавным. — Настоящая свадьба? — задумчиво спросила Пэнси, целуя его в щеку. — Проведем церемонию на открытом воздухе в саду… Скажем, в середине осени, когда листья начнут менять цвет? — Не обязательно, чтобы это было чем-то экстравагантным, учитывая все, что у нас происходит, но я хочу тебя больше всего на свете. Хочу фотографии, где ты улыбаешься рядом со мной в свадебном платье, которые мы когда-нибудь сможем показать детям. — Рон помолчал. — Я знаю, что забегаю вперед. Я просто хочу, чтобы у нас была жизнь, которую мы выберем, а не та, которую нам подсунули. Сердце Пэнси чуть не разорвалось, она подпрыгнула в его объятиях, развернулась и села на него верхом. Ее пальцы запутались в его волосах, когда она потянулась за поцелуем. Когда она, наконец, позволила ему сделать глоток воздуха, она одарила его одной из самых застенчивых слизеринских ухмылок. — Тогда ладно. Какой у меня бюджет? На приглашения, кейтеринг, платье, цветы? — Это зависит от… — медленно произнес Рон, усаживая ее поудобнее себе на колени. Он положил руки ей на бедра и начал слегка покачивать ее взад-вперед, его глаза горели желанием. — От чего? — выдохнула она. — От того, как быстро ты сможешь снять эту одежду, и как именно ты планируешь торговаться, — выдохнул Рон. — О, так у меня совсем нет бюджета… — поддразнила Пэнси, стягивая платье через голову и откидывая от лица волосы. Теперь ее грудь была прямо перед его лицом. Его взгляд практически оцепенел, и она невольно улыбнулась. В очередной раз она поняла, что Уизли был исключительно податливым, когда она была голой.