Санеми/Канаэ

Санеми знал, что был плохим братом. Он знал, что Генье было бы лучше без него. А еще он знал, что совсем скоро Генья должен был пройти отбор в охотники и прийти в штаб. Чтобы напомнить Санеми о том, о чем он старался вспоминать только в редких кошмарах. То, что они должны были снова встретиться, было лишь делом времени. И это ожидание с каждым днем начинало тяготить его сильнее и сильнее. Он не знал и пока не мог придумать, как именно ему нужно было вести себя с братом, что стоило ему сказать и нужно ли было вообще с ним разговаривать. Хотел ли сам Генья с ним разговаривать? На все свои вопросы Санеми пока не мог дать себе никакого ответа. Ояката-сама давно говорил, что Столпам стоило бы озаботиться поисками тсугуко, чтобы увеличить число сильнейших охотников в рядах организации. Хотя бы до десяти человек. Возможно, Санеми как раз и нужно было бы взять Генью под свою опеку, стать ему если не снова братом, то хотя бы наставником-Столпом. Неважно, хотел бы сам Генья этого или нет. Если Санеми сам сделает из своего младшего брата толкового охотника, шансы выжить у него при встрече с очередной ублюдочной тварью резко возрастут. Генья будет сильным, будет охотиться вместе с Санеми бок о бок. Генья будет живым. Больше Санеми ничего в этой жизни было и не нужно. Найдя наконец ответ хотя бы на один вопрос, Санеми даже начал понемногу продумывать план их тренировок — еще более изнурительных, чем когда-то он проходил сам. Но очень быстро он все-таки опять зашел в тупик — Санеми снова начал думать. Может быть, все это было неправильно? Может быть, Генью наоборот стоило гнать как можно дальше и от штаба, и от убийцы-старшего брата? Гнать тяжелыми пинками, если потребуется. Генья — единственный из них двоих заслужил тихую мирную жизнь в кругу новой семьи, Санеми не должен был тащить его в грязь за собой и превращать его жизнь в кровавую бесконечную бойню. Наверное, Генье здесь было не место, он не должен был здесь прижиться даже под наставничеством Санеми. Или все-таки Санеми ошибался? Или все-таки Генья уже достаточно прошатался неизвестно где — без помощи, поддержки и без брата? Следующие дни, недели Санеми ходил в сквернейшем настроении. Ни у Обаная, ни у Ренгоку не получалось выбить из него мрачные тяжелые думы ни на одной из тренировок — даже когда они выходили безусловными победителями, а Санеми не сразу поднимался с земли. Санеми стал непривычно тихим и немногословным — почти как тот самый неприкаянный и вечно себе на уме Томиока. Как только Санеми в один из дней поймал себя на этом убогом сравнении, он понял, что нужно было срочно что-то делать. Нужно было срочно начинать думать как-то по-другому. Если в его случае это вообще было возможно.

***

— Вас что-то беспокоит, Санеми-сан? Или вы что-то хотели спросить? Кажется, вы ждали, когда я с Канао освобожусь, да? Мы специально сегодня закончили тренировку пораньше. Так что вы хотели? Санеми сморгнул. Тень от дерева, под которым он сидел, стала будто еще гуще. Канаэ Кочо появилась перед ним словно из ниоткуда, почти застала его врасплох. Но вовсе не потому, что, наблюдая за чужими тренировками у дома Бабочки, он слишком уж глубоко не о том задумался и окончательно потерял бдительность. Канаэ Кочо всегда была такой — за ней не уследишь, слишком быстрая, неуловимая. Одна из лучших среди Столпов своего поколения. Одна из тех, кого Санеми считал лучшей. — Нет. Я просто смотрел, — он и не думал лгать ей. Он знал, что Канаэ видела его насквозь — видела, что его что-то беспокоило. А потому даже уставшая после миссий и тренировок она не могла пройти мимо. Канаэ подлетела еще ближе — улыбнулась еще шире. Желудок Санеми невольно свело словно от жуткого голода — сегодня вечером придется навернуть двойную порцию охаги. — За мной? Санеми почти зажмурился. Канаэ Кочо всегда светилась так ослепительно ярко в этом своем узорчатом хаори, словно и вовсе не была человеком. Она была какой-то… другой, не такой как все. Это Санеми понял уже давно — почти сразу, в их первую же встречу, которую когда-то устроил Масачика. — С чего вдруг, — Санеми вздернул бровь, скрестил руки на груди. Он терпеть не мог, когда на него начинали давить. Даже если незаметно. Даже если едва ощутимо. Но Канаэ Кочо все-таки он позволял многое — не мог не позволить. — Да так… Извините, Санеми-сан, я не хотела вас смущать, — Канаэ похлопала длинными ресницами. Она любила извиняться именно перед ним за всякую ерунду, тем самым вводя Санеми в еще большее замешательство. Против чего он тоже никогда особо не выступал. — Да я и не… — Санеми сощурился до слепящих искр, так и не придумав, что ответить. Канаэ, казалось, и не ждала от него чего-то вразумительного. За все их редкие встречи и разговоры она никогда ничего подобного от него не ждала. — Надеюсь, когда-нибудь вы позовете меня на ваши тренировки. Если Ренгоку-сан или Обанай-сан не будут против, конечно. Вы же все еще с ними обычно тренируетесь, да? — Если хочешь, сама приходи. Где мое поместье, ты знаешь. Липкая и бесконечно лучезарная улыбка Канаэ лишь на мгновение отклеилась, а в ее больших глубоких глазах промелькнуло что-то вроде напускной печали. Грубость Санеми все-таки не нравилась даже ей — даже той, которой, казалось, нравилось все на этом дрянном свете. Даже твари-демоны — совсем не много. — Так зачем же вы тогда пришли, Санеми-сан? Знаете, я уже давно стала замечать, что вы приходите сюда именно тогда, когда здесь тренируюсь я. — Ошибаешься, — Санеми нахмурился еще сильнее — он снова и не думал лгать. Он и правда приходил сюда посмотреть скорее не на Канаэ, а на ее младшую названую сестру, которую она теперь выводила на тренировки в любое свое свободное время. Санеми не знал и не особо интересовался даже именем этой новой приведенной в штаб девчонки, он лишь слышал, что ее притащили из какой-то дыры, где не гнушались торговать и забитыми детьми. Над единственным полуживым ребенком Канаэ там как раз и сжалилась — привела девчонку учиться выживать в этом мире демонов. Будто эта девчонка и без учений Канаэ не знала, каково это — жить, гуляя на поводке у смерти. — Эта твоя… скоро на отбор пойдет? Быстро все схватывает. На лице Канаэ, казалось, впервые пробилось что-то похожее на живую эмоцию — удивление. — Канао? Думаю, скоро, месяца через три. Нам же очень нужны новые люди, в последнее время нам слишком часто приходится хоронить наших товарищей. Особенно детей… А Канао очень способная и талантливая девочка — думаю, она сможет послужить нашему делу намного дольше. Я рада, что вы тоже заметили ее способности, Санеми-сан. А еще я рада, что хоть кому-то я могу передать свои умения и опыт. Вам бы тоже не помешало подобрать себе какого-нибудь ученика. Вы ведь тоже… талантливый, Санеми-сан. Санеми снова сощурился. Канаэ снова улыбнулась, а глаза ее нездорово блеснули. Будто ей прямо сейчас захотелось предложить ему в ученицы саму себя. Будто она была уверена, что Санеми не отказал бы. Они оба знали это — он не смог бы ей отказать. — Я думаю над этим, — между тем отстраненно буркнул Санеми и напрягся всем телом. Канаэ подошла совсем близко, подсела рядом, ее темные кончики длинных волос коснулись холодной земли. В ноздри Санеми забился приятный легкий запах каких-то полевых цветов, названия которых он все никак не мог запомнить. Канаэ Кочо всегда пахла какими-то цветами — всегда пахла по-разному. Всегда приятно, одурманивающе. — Правда? — Канаэ снова сделала вид, что удивилась. — Да. — Это здорово, Санеми-сан, — она почти просияла, внезапно возбужденно хлопнув в ладоши прямо у Санеми перед носом. — Если вы тоже найдете себе ученика, то мы сможем устраивать и совместные тренировки. Наши дети, наверное, тоже быстро подружатся. Будут вместе ходить на задания, вместе прикрывать друг друга. Как мы с вами когда-то. Помните, Санеми-сан? — Помню, — на выдохе кинул Санеми, ловя на себе мягкий теплый взгляд. У него и правда остались только воспоминания — о его ушедшем лучшем друге и о той самой улыбчивой девчонке с заколкой бабочки, которая и спустя годы продолжала улыбаться ему, но теперь уже как-то не так, по-другому. Теперь от улыбок Канаэ Кочо у Санеми все чаще что-то до боли сжималось под ребрами. Почему — Санеми особо не задумывался. Думать лишний раз о Канаэ Кочо, об их прошлом, настоящем и будущем ему и без того было вредно. Глупо. — Я тоже никогда этого не забывала, — Канаэ попыталась было поймать руку Санеми в своей, но он резко отстранился, поднялся на ноги. — Мне пора, — хмуро кинул он, бросив на Канаэ один из своих тяжелых бешеных взглядов. Канаэ тоже поднялась с земли, улыбчиво кивнула. — Мне тоже пора, Санеми-сан. Знаете, Канао без меня даже поесть сама не может, она у нас пока все только строго по командам делает. Думаю, во многом поэтому из нее выйдет хорошая охотница — может, она и к нам в Столпы попадет быстрее, чем я когда-то. Такую преданную и исполнительную девочку еще нужно поискать… Надеюсь, вам с учеником тоже очень повезет!.. Хотите, я могу помочь вам кого-нибудь подобрать? Мы с сестрой как раз недавно на прошлом задании наткнулись на одного торговца… У него наверняка тоже найдется много несчастных бедняжек… Санеми не сразу нашелся, что ответить. Внутри заскреблось липкое противное чувство, которое он пока даже не мог сам себе объяснить. Ему просто вдруг захотелось уйти. Оставить пока и Канаэ, и свои тяжелые мысли. — Я сам разберусь. Санеми резко развернулся и широким шагом пошел в сторону своего поместья. Смотреть за тренировками Кочо теперь у него почему-то отпало всякое желание. Звать ее на свои — тоже. — Мы будем ждать вас, Санеми-сан, — крикнула Канаэ ему вдогонку, но Санеми даже не обернулся. Лишь ускорил шаг. Санеми уже давно испытывал к Канаэ мутные чувства — она давно ему нравилась. Она ведь отличалась от других. Даже, как и он, живя одной лишь охотой на ублюдков, она продолжала светиться, продолжала одаривать своими улыбками, от которых не только Санеми всегда становилось тепло. Вот только сегодня их встреча закончилась как-то иначе, сегодня Санеми впервые и от Канаэ, и от ее улыбки стало холодно. Почти противно. Санеми было противно от своей же путаницы в голове. То, что Канаэ подталкивала свою очередную ученицу скорее добираться до самых вершин, до высшего ранга, было правильным — у них же ведь и правда каждое новое пополнение редело быстрее предыдущего, свежая кровь была нужна как никогда. Канаэ как всегда думала и заботилась об их деле, наверное, даже больше, чем он сам. Кажется. Санеми не так часто на самом деле об этом задумывался. То, что Канаэ вытащила девчонку из рабства и дала ей второй шанс на жизнь в штабе охотников, было правильным — здесь к ней хотя бы не относились как к безвольному животному. Кажется. Санеми на самом деле особо не присматривался. Ему сейчас хотелось думать немного о другом. О Генье. О совместных тренировках с Канаэ и ее девчонкой. Действительно ли он этого хотел? Действительно ли это было правильно? Нет. Канаэ и правда была другой, смотрела на своих «сестер» по-другому. А они смотрели на нее как на что-то бесконечно светлое, бесконечно близкое и в то же время бесконечно недосягаемое. Санеми когда-то тоже так на нее смотрел. Почти всегда. Но не сегодня. Санеми не хотел, чтобы Генья, которого он тоже совсем скоро собирался готовить проживать каждый день как последний, тоже так на него смотрел. А он ведь будет — Санеми все еще помнил, каким был его брат. Все-таки Санеми хотел для Геньи другой жизни — светлой, легкой. Без ублюдков-демонов. Без убийцы-брата. Значит, у них будет другой путь — путь, который у Геньи пройдет мимо штаба, Канаэ Кочо и дальше придется тренировать своих «сестер» в одиночку. Санеми сделает для этого все возможное и невозможное — даже если придется наступить на горло не только себе, но и глупому младшему брату.