Часть 11

Дверь лифта закрылась с мягким *дзинь*, отрезая меня от всего, что осталось наверху. От его дыхания, от его слов, от того, как его пальцы сжались, когда я произнесла «Ницца». Я прижала телефон к груди, будто он мог защитить. Франц говорил что-то ещё, но я уже не слышала. В ушах стучало:”Уходи. Уходи. Уходи.” Лифт остановился. Лобби отеля было пустынным - глубокая ночь, даже портье дремал за стойкой. Я прошла мимо, не поднимая глаз. Автоматические двери раздвинулись, и влажный сингапурский воздух обволок меня, как вторую кожу. В кармане жгло ключ-карту от номера. Я достала её, сжала в кулак - пластик впился в ладонь - и швырнула в ближайшую урну. -Так лучше, - прошептала себе. Такси. Адрес. “Марина-Бей, пожалуйста”. Водитель что-то пробормотал, но я не стала вслушиваться. Город за окном мелькал огнями, слепящими и безразличными. Телефон завибрировал. Макс. Я отвернулась. Франц ждал у входа в паддок, как и обещал. Увидев меня, он резко поднял голову - седые брови почти исчезли под козырьком кепки. - Ты выглядишь ужасно, - констатировал он, сжимая мой локоть. - Спасибо, - я хрипло рассмеялась. - Это именно тот комплимент, который мне сейчас нужен. Он фыркнул, но в глазах читалась тревога. - Ладно, раз уж ты решила сжечь все мосты, давай хотя бы сделаем это эффектно. У меня есть контакты в “Мерседесе” и “Феррари”. Но он замялся, - ты уверена? Я посмотрела на трейлеры “Ред Булл” - чёрные, с размытыми золотыми буквами. Где-то там он. Возможно, всё ещё на крыше. Возможно, уже ищет. - Никогда не была так уверена. Франц вздохнул, достал телефон. - Тогда поехали. А над головой, в вышине, уже собирались тучи. Сингапур - он всегда предупреждает о буре заранее. Франц замер с телефоном в руке, его пальцы задержались над экраном. Он медленно поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на… облегчение? - Ты хочешь снимать от имени Формулы 1? - переспросил он, приглушая голос, будто боялся, что кто-то услышит. - Не за команду, а за саму лигу? Я кивнула, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. - У меня же с вами контракт. Не с командой, не с Red Bull, а с вами. С FOM. - Голос звучал тверже, чем я ожидала. Франц, согласиться на эксклюзив с Ред Булл - это была ошибка. Он задумался, потирая подбородок. Где-то вдали раздался рёв двигателя - первая машина выехала на трек для утренних замеров. - Ты понимаешь, что это значит? - наконец сказал он. - Никаких кулис, никаких личных историй. Только гонка. Только факты. - Именно так мне и надо. - А он? - Франц кивнул в сторону гаража Red Bull. Я резко отвернулась. - Он больше не имеет ко мне никакого отношения. Франц вздохнул, затем неожиданно ухмыльнулся. - Ну что ж… - Он достал из кармана пропуск с логотипом F1 и протянул мне. — Тогда добро пожаловать обратно, коллега. Я взяла пропуск. Пластик был холодным. Чистым. Без следов прошлого. - Спасибо, - прошептала. - Не благодари. - Франц хлопнул меня по плечу. - Просто помни: если снова начнешь путать работу с личной жизнью, я лично вычеркну тебя из всех списков. Я усмехнулась. - Не беспокойся. Больше никаких ошибок. Франц прищурился, изучая мое лицо. - Подожди-ка. Ты вообще не подписывала эксклюзив с Red Bull, верно? Ты просто... прилетела. По просьбе. Я резко выдохнула, нервно теребя пропуск на шнурке. - По просьбе. По его. - Губы сами собой искривились в горькой усмешке. -Официального контракта нет. Я просто побывала в их “гостеприимном котле”. Франц закатил глаза так, будто хотел посмотреть себе в мозг. - Черт возьми. Значит, я своими руками кинул тебя в пасть к волкам? - Не волкам. К одному конкретному волку, - пробормотала я, глядя на свои потертые кеды. Он схватился за голову. - И что, все это время ты была там просто... как частное лицо? Без защиты контракта? Без редакционной поддержки? - Зато с полным набором эмоциональных травм, - фыркнула я. Франц вдруг разозлился по-настоящему, что было для него редкостью. -Так, слушай сюда. - Он схватил меня за плечи. - Если бы я знал, что тебя там... Что он... - Он замялся, подбирая слова. - Мы бы немедленно... -Ничего бы ты не сделал, - мягко прервала я. - Потому что я сама этого хотела. Ненадолго. Наступила тишина, нарушаемая только гудками служб безопасности где-то вдали. - Ну и дура, - наконец сказал Франц беззлобно. - Согласна. Он тяжело вздохнул и достал из внутреннего кармана запасной пропуск FOM - всегда носил его с собой, параноик. - Тогда давай без дурацких жестов. Ты не “уходишь” из Red Bull, потому что формально ты там и не работала. Он сунул пропуск мне в руку. - Ты просто возвращаешься домой. Пластиковая карта была теплой от его тела. Настоящей. *** Через час я стояла на медиа-платформе над пит-лейн, готовая снимать первую сессию. Внизу мелькали красные комбинезоны Ferrari, серебристые Mercedes… и черно-золотые фигуры из Red Bull. Я намеренно не смотрела в ту сторону. Камера включилась. “Доброе утро, Сингапур. Это первый день гонки, и…” Голос не дрогнул. “...и команды уже выходят на первые замеры»”, - звучал мой голос в наушниках, ровный, профессиональный, будто ничего не случилось. А внутри - буря. “Какой же я дурак.” В объективе мелькали пилоты, механики, инженеры. Я автоматически ловила крупные планы, но мысли крутились вокруг одного. “Я повелась. Как последняя наивная школьница.” На мониторе промелькнул Хэмилтон - улыбался, шутил с механиками. “Вот как надо. Работа. Только работа.” “А я? Я поверила в сказку. В его “останься”. В его “ты особенная” Камера сама нашла красный комбинезон Ferrari. Сайнс что-то оживленно объяснял инженеру. “Они все такие. Приходят, уходят, целуют, забывают. А я…” Рука сама повернула объектив влево. Черно-золотые цвета. Я резко отвела камеру, но было поздно - в кадре мелькнул его профиль. “Нет. Нет-нет-нет.” “...погода пока стабильна, но синоптики обещают дождь к квалификации”, — продолжал мой голос, будто не принадлежал мне. Я резко тряхнула головой. - Франц, - прошептала в микрофон, - возьми крупный план боксов Haas, мне нужно перезагрузиться. В наушниках хрустнуло: - Уже делаю. Держись, солнышко. Где-то внизу загудел двигатель. Гонка началась. “И моя - тоже.” Я глубоко вдохнула, сильнее сжала ручки камеры. Больше никаких чувств. Только факты. Только Формула.- А если где-то в груди ноет - это просто усталость. Не больше. Дождь начался ровно так, как и предсказывали синоптики - внезапно и с размахом. Крупные капли хлестали по крыше медиа-центра, превращая паддок в блестящее зеркало. Я прижала камеру ближе к себе, накрывая ее краем ветровки. “Квалификация может быть отложена”, - говорила я в микрофон, глядя на темнеющее небо. “Команды спешно меняют настройки машин под дождь…” Где-то внизу, среди мельтешения разноцветных зонтов и дождевиков, мелькнул черно-золотой комбинезон. Я резко перевела камеру на боксы “Феррари”. “...особенно сложная ситуация для команд, которые сделали ставку на сухую погоду…” Голос ровный. Дыхание спокойное. Руки не дрожат. Ложь. В наушниках раздался голос Франца: -Ты где? Нам нужны кадры с пит-стопов перед возможным рестартом. - Уже иду, - бросила я, пробираясь сквозь толпу журналистов. Дождь хлестал по лицу, смешиваясь с чем-то соленым на губах. Я не плакала. Точно нет. Пит-лейн кипел активностью. Механики в ярких дождевиках метались между машинами, инженеры кричали что-то в рации. Я подняла камеру, ловя крупные планы: мокрые шины, нервные пальцы на ноутбуках, лица пилотов, скрытые под забралами шлемов. И тут... Он. Макс стоял у своего бокса, скрестив руки на груди. Дождевик на нем не было - только черная футболка, прилипшая к телу, и капли воды, стекающие по лицу. Он смотрел куда-то вдаль, будто не замечая хаоса вокруг. Я резко опустила камеру. “...команды ждут решения стюардов”, - продолжила я, отворачиваясь. Но было поздно. Как будто почувствовав мой взгляд, он повернул голову. Наши глаза встретились через толпу. Все вокруг замедлилось. Он не улыбнулся. Не кивнул. Просто... смотрел. А я... Я чувствовала. Этот взгляд прожигал насквозь, напоминая о том, что было на крыше. О его словах. О его руках на моей талии. “...похоже, решение будет принято в ближайшие минуты”, — мой голос звучал автоматом. Я заставила себя отвести взгляд. Работа. Только работа. Но когда я снова подняла камеру, он уже шел ко мне. Нет. Нет-нет-нет. Я отступила назад, натыкаясь на кого-то из механиков. -Извините, - пробормотала я, пытаясь раствориться в толпе. Но Макс был быстрее. - Ты избегаешь меня, - его голос прозвучал прямо у меня за спиной. Я не обернулась. - Я работаю. - Я тоже. - Тогда иди и работай. Он шагнул ближе, и его дыхание коснулось моего уха: - Я не могу. Я замерла. - Почему? - Потому что ты везде. Я резко обернулась. - И что? Он стоял так близко, что я видела капли дождя на его ресницах. - В гараже. На трассе. В моей голове. Мое сердце бешено заколотилось. - Это не моя проблема. - Сделай так, чтобы стало. Я открыла рот, чтобы ответить что-то резкое, но в этот момент громкоговорители огласили решение: “Квалификация возобновится через 15 минут”. Толпа вокруг нас взорвалась движением. Макс не отходил. - Поговори со мной. - Нет. - Почему? - Потому что ты снова исчезнешь! - вырвалось у меня громче, чем я планировала. Рядом кто-то обернулся. Макс нахмурился. - Я не... - Всем пилотам на старт! - раздалась новая команда. Он замер, разрываясь между мной и обязанностями. - Я не исчезну, - прошептал он. - Врешь. Он стиснул зубы. - Тогда докажи. Я рассмеялась. - О, теперь ты хочешь доказательств? - Да. - Каких? Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое — уязвимость. - Дай мне шанс. Я покачала головой. - Нет. - Почему? - Потому что я устала верить. Гудок. Квалификация начиналась. Макс еще секунду смотрел на меня, потом резко развернулся и пошел к своей машине. Я подняла камеру. “...дождь ослабевает, и гонка продолжается”, - сказала я в микрофон. Дождь стих так же внезапно, как и начался. Трасса блестела под прожекторами, словно черное стекло, а воздух был густым от влаги и адреналина. Я стояла на медиа-платформе, снимая стартовую решетку. Макс - на поул-позиции. Его красный номер “один” ярко выделялся на фоне мокрого асфальта. “Ферстаппен показал лучшее время в последнем сегменте квалификации, несмотря на сложные условия”, - комментировала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Но когда камера приблизилась к его машине, я заметила, как он перед стартом бросил взгляд в сторону медиа-зоны. Будто искал кого-то. Я резко перевела объектив на Сайнса, который занимал второе место. “Для Ferrari это тоже отличный результат…” Франц в наушниках хмыкнул: - Ты уверена, что хочешь игнорировать его всю гонку? - Абсолютно, - прошептала я в микрофон. - Тогда хотя бы сделай вид, что он тебе не безразличен. Сейчас это выглядит слишком личным. Я стиснула зубы. - Это не личное. - Очевидно, - сухо ответил Франц. Гонка началась. Рев двигателей, визг шин по мокрому асфальту, первые брызги воды из-под колес. Макс сохранил лидерство уже на первом повороте. Я снимала, как положено: крупные планы борьбы в середине пелотона, стратегии команд, эмоции инженеров. Но каждый раз, когда в кадр попадал его болид, пальцы сами сжались крепче. На 15-м круге начался легкий дождь. “Команды спешно принимают решения - менять ли шины или ждать…” Red Bull оставили Макса на трассе. Рискованный ход. И тогда случилось это. На 17-м круге, в сложном повороте, его машина вдруг потеряла сцепление с дорогой. “Ферстаппен вылетает!” - сорвалось у меня с губ. Его болид закрутило, он ударился боком о барьер и отскочил обратно на трассу. Сердце упало. “Красный флаг! Гонка остановлена!» Я даже не осознавала, что побежала вниз, к ограждению пит-лейн. - Эй! Ты куда?! - крикнул Франц. Но я уже не слушала. Макс выбрался из машины сам - это было хорошим знаком. Но когда он снял шлем, его лицо было искажено гримасой боли. “Похоже, пилот Red Bull получил травму... Медики уже направляются к нему», - автоматически говорила я в микрофон, хотя камера дрожала в руках. Он сел на барьер, склонив голову. Медики что-то спрашивали, но он отмахивался. И вдруг... поднял взгляд. Прямо на меня. Словно знал, что я здесь. Я замерла. Он медленно поднял руку - не для приветствия, а скорее, как жест: «Видишь? Я в порядке.» Я не шевельнулась. Тогда он улыбнулся - криво, через боль - и показал на свою машину, потом на меня, затем развел руки, будто говорил: “Ну что, сбежишь и от этого?! Я резко развернулась и ушла. Но не успела сделать и десяти шагов, как кто-то схватил меня за руку. - Ты вообще собираешься со мной разговаривать? - Его голос был хриплым. Я обернулась. Макс стоял передо мной, в разорванном комбинезоне, с царапиной на щеке. За ним метались медики, кричали члены команды, но он смотрел только на меня. - Ты только что разбил машину, а первое, о чем думаешь - это наш разговор? - прошептала я. - Да. -Ты ненормальный. - Возможно. Я попыталась вырвать руку, но он не отпускал. -Макс, тебе нужен врач. - Мне нужен ты. Я замерла. - Почему? - Потому что без тебя я врезаюсь даже в ясную погоду. Это было настолько неожиданно и... глупо, что я чуть не рассмеялась. - Это худшие слова, которые я когда-либо слышала. - Зато честные. Медики наконец добрались до нас. - Господин Ферстаппен, вам срочно нужен осмотр! Макс даже не повернулся. -Подождите. - Но... -Подождите. Они отступили. Тишина. Дождь снова начал накрапывать. -Я не хочу больше игр, - наконец сказала я. -Я тоже. - Ты исчезнешь снова. - Нет. Он глубоко вздохнул, затем медленно, будто давая мне время отпрянуть, прикоснулся к моей руке. - Приди ко мне после гонки. - Нет. - Тогда я приду к тебе. - Я не скажу, где мой отель. - Мне не нужно. Я уже знаю. Я открыла рот, чтобы возмутиться, но в этот момент Франц схватил меня за плечо. - Ты вообще понимаешь, что прямо сейчас в прямом эфире?! - прошипел он, указывая на камеру, которая снимала нас с расстояния. Я побледнела. Макс усмехнулся. - Отлично. Теперь весь мир знает. - Знает что?! -Что ты не можешь остаться равнодушной. Даже если очень стараешься. Он отпустил мою руку и, не дав ответить, развернулся к медикам. -Ладно, теперь можете меня осматривать. Я стояла, как вкопанная, пока его уводили. Франц схватился за голову. - Ты понимаешь, что мы только что устроили самый нелепый эфир в истории Формулы 1? Я медленно повернулась к камере. -”Э-э... как вы видите, пилот Red Bull в порядке…” Франц застонал. - Боже, ты безнадежна. Гонка закончилась хаосом. Дождь, аварии, три рестарта - и в итоге победу неожиданно вырвал молодой пилот “Макларена”. Макс, несмотря на аварию, сумел финишировать пятым, но по его лицу было видно: этот результат его не устраивал. Я пробиралась сквозь толпу журналистов в паддоке, стараясь держаться подальше от зоны Red Bull. Моя задача была проста - взять стандартные интервью у пилотов, сделать кадры для репортажа и... не думать о том, что было днём. “Приди ко мне после гонки.” “Нет.” Но мои ноги предательски замедлились возле их гаража. -Не надо, - прошептала я себе, заставляя себя идти дальше. Первым на пути попался Шарль Леклер. Он стоял возле Ferrari, мокрый от дождя, но улыбающийся. Его карие глаза блестели от адреналина, а рука автоматически поправила растрепавшиеся после гонки кудри. Увидев меня, он широко улыбнулся. - Ну наконец-то приличный блогер! - крикнул он через шум толпы, жестом приглашая подойти ближе. Я невольно улыбнулась в ответ. Шарль всегда умел создавать вокруг себя лёгкую атмосферу. - Шарль! Поздравляю с подиумом! - я подняла камеру, включая профессиональный режим, но он тут же схватил меня за запястье. - О нет, ты не начнёшь с этих официальных вопросов, как все они, - он кивнул на толпу репортёров. - Сначала скажи мне, как ты сама? Я не видел тебя со времён Монако. Я почувствовала, как теплеют щёки. Шарль действительно всегда помнил такие мелочи. - Я... в порядке. Работаю. - Постаралась сделать голос ровным. - А теперь, как “официальный блогер”, должна спросить: какие эмоции после такой безумной гонки? Он вздохнул, вытирая лицо полотенцем. Капли воды скатывались по его шее, исчезая под комбинезоном. - Если честно? - он наклонился ближе, будто делился секретом. - Я до сих пор не понимаю, как мы все не разбились вдребезги. - Его глаза смеялись. -Но ты же не для этого подошла, да? - Для чего же? - Чтобы спросить про него. - Шарль сделал едва заметный жест в сторону гаража Red Bull. Я резко кашлянула, чуть не уронив камеру. - Я... я просто беру комментарии у всех пилотов. Стандартная практика. -Конечно, конечно. - Он ухмыльнулся. - Тогда скажи, почему твои пальцы дрожат, когда ты говоришь о “стандартной практике”? Я судорожно сжала оборудование. Чёрт, он был слишком наблюдательным. -Это от усталости. Дождь. Холод. -Ложь, - он мягко улыбнулся. - Но ладно, сохраним твои секреты. Давай твои официальные вопросы. Я глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. - Вы боролись с Максом за позицию в середине гонки. Было опасно? Шарль задумался, его пальцы барабанили по крылу машины. - С Максом всегда опасно, - наконец сказал он. - Но знаешь, что самое интересное? - Он снова наклонился ближе, и я уловила лёгкий аромат его духов, смешанный с запахом резины и дождя. - Сегодня он ехал... по-другому. - По-другому? -Да. Обычно он холодный, расчетливый. А сегодня... - Шарль сделал паузу, изучая мое лицо. - Сегодня он ехал так, будто ему было на всё наплевать. Будто он то-то... или кого-то... пытался догнать. Я чуть не поперхнулась слюной. Слишком правдиво. - Может, просто сложные погодные условия, - пробормотала я, отводя взгляд. Шарль рассмеялся - звонко, искренне. - О, дорогая, если бы ты видела, как он смотрел в камеру после аварии... -Он вдруг замолчал, его взгляд скользнул куда-то за моей спиной. -О, похоже, наш герой не выдержал ожидания. Я обернулась и застыла. В десяти метрах от нас, прислонившись к стене, стоял Макс. Его руки были скрещены на груди, а голубые глаза, обычно такие холодные, сейчас горели чем-то тёмным и неконтролируемым. Шарль тихо свистнул. - Кажется, я только что подписал себе смертный приговор на следующей гонке, - он улыбнулся, но в его глазах мелькнула тревога. - Лучше я пойду... пока цел. -Шарль, подожди... Но он уже делал шаг назад, его улыбка стала формальной, профессиональной. - Спасибо за интервью. Удачи в следующей гонке, - громко сказал он, прежде чем повернуться и уйти, на ходу бросив через плечо: - И... будь осторожна. С некоторыми вещами шутить нельзя. Я осталась стоять посередине паддока, чувствуя, как между лопаток стекает холодный пот. За спиной раздались шаги - тяжелые, размеренные. Я не оборачивалась. Не дышала. Тёплая рука легла на моё плечо. - Ты так и собираешься избегать меня всю ночь? - Его голос звучал прямо у уха, низкий, с легкой хрипотцой после гонки. Я резко развернулась, отстраняясь от его прикосновения. - Я работаю, - холодно бросила я, не глядя ему в глаза. - И ты мне мешаешь. Макс замер, его рука повисла в воздухе. Я видела, как его пальцы слегка сжались, прежде чем он опустил руку. -Ты серьезно? - Абсолютно. - Я сделала шаг назад, намеренно отводя взгляд. - У меня есть интервью. - С кем? - С тем, кто не устраивает сцен на глазах у всего паддока. Я резко развернулась и направилась к гаражу «Мерседеса», чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Но я не обернулась. Нельзя оборачиваться. Джордж Рассел как раз выходил из бокса, протирая лицо полотенцем. Увидев меня, он улыбнулся. - Ну наконец-то! Я уже думал, Red Bull полностью монополизировал твое внимание. Я фальшиво рассмеялась, поднимая камеру. - Не волнуйся, Джордж, ты мне тоже нравишься. - О, это я люблю слышать, - он игриво подмигнул. Я включила запись, стараясь сосредоточиться на работе. - Джордж, сложная гонка. Ты боролся за позиции, но в итоге только седьмое место. Что пошло не так? Он вздохнул, почесывая затылок. - Честно? Мы просто не угадали с настройками на дождь. Машина была… Его речь оборвалась, глаза скользнули куда-то за моей спиной. Я почувствовала знакомое покалывание на затылке. Нет. Не сейчас. Но Джордж уже ухмылялся. - О,похоже, у нас зрители. Я не обернулась. - Игнорируй. Продолжай. - Эм… - Джордж явно пытался не смотреть за мной, но это у него плохо получалось. - Как я говорил, машина была… - Несбалансированной, — раздался низкий голос сзади. Я сжала камеру так, что пальцы побелели. Макс подошел вплотную, его плечо почти касалось моего. - Джордж, - кивнул он Расселу, словно ничего не произошло. -Макс, - Джордж ответил кивком, его глаза бегали между нами с явным интересом. Я резко выдохнула. - Джордж, мы прервемся. Извини. - О, нет-нет, - он поднял руки, отступая. -Я вижу, у вас тут… более важные переговоры. Он быстро ретировался, бросив мне на прощание: - Найди меня позже, если… ну, если выживешь. Я осталась стоять посреди паддока, стиснув зубы. Макс не двигался, его дыхание было ровным, но я чувствовала напряжение, исходящее от него. - Ты закончила? - спросила я, наконец поворачиваясь к нему. - Нет. - Тогда я пошла брать интервью у кого-то еще. Я сделала шаг в сторону, но он перегородил мне дорогу. - Хватит бегать. - Я не бегаю. Я работаю. - Врешь. - Оставь меня в покое, Макс. - Не могу. - Почему? Он наклонился ближе, и его голос стал тише, грубее. -Потому что ты тоже не можешь. Я замерла. Он был прав, и это бесило больше всего. - Это не значит, что я должна… - Дай мне пять минут, - перебил он. - Если после этого ты скажешь “уходи” — я уйду. Я посмотрела ему в глаза. Они были такими голубыми. Такими знакомыми. - Пять минут, - наконец согласилась я. Он кивнул и развернулся. - Пойдем. - Куда? - Туда, где нас не будут снимать. И прежде чем я успела возразить, он взял меня за руку и повел за собой - прочь от камер, от толпы, от посторонних глаз. Он провел меня через лабиринт служебных коридоров, мимо охраны, которая лишь кивнула Максу, привыкшая к его появлению в неожиданных местах. Мы вышли к закрытой зоне - небольшому внутреннему дворику, где хранились запасы шин и оборудование. Здесь было тихо, только далекий гул генераторов нарушал тишину. Макс отпустил мою руку и обернулся. - Здесь нас никто не увидит. Я скрестила руки на груди, стараясь сохранить холодный тон: - Ну? У тебя есть пять минут. Он тяжело вздохнул, провел рукой по лицу. Вдруг он выглядел уставшим - не физически, а как будто нес на себе что-то тяжелое. - Я не знаю, как это сказать правильно… -Попробуй просто. Без игр. Он посмотрел на меня, и в его глазах было что-то новое - уязвимость. - Я был идиотом. Я подняла бровь. -Это твое большое откровение? - Нет. - Он сделал шаг ближе. - Я думал, что контролирую все. Себя, тебя, ситуацию. Но это не так. - Поздравляю, сделал открытие, - я язвительно улыбнулась, но внутри что-то сжалось. - Ты злишься. Это справедливо. - О, как великодушно с твоей стороны признать это! Он стиснул зубы. - Хочешь, чтобы я извинился? Хорошо. Прости. - За что именно? За то, что исчез? За то, что обвинил меня в сливе данных? Или за то, что сегодня устроил сцену перед всеми? - За все. Я замерла. - Это не так работает, Макс. - Тогда скажи, как работает. - Ты не можешь просто сказать “прости” и стереть все, что было! - Я не пытаюсь стереть! - он резко повысил голос, и эхо разнеслось по двору. - Я пытаюсь исправить. - Почему сейчас? - Потому что… - он замолчал, его взгляд упал на мои губы, потом снова встретился с моим. - Потому что когда я увидел, как ты говоришь с Леклером… - Ага, - я язвительно рассмеялась. - Вот оно что. Ты появился, потому что ревнуешь? - Нет. Я появился, потому что наконец понял. - Что? - Что ты можешь уйти. По-настоящему. И это… - он впервые запнулся, подбирая слова. - Это пугает. Тишина повисла между нами. Где-то вдали загудел мотор, но здесь, в нашем маленьком укрытии, время будто остановилось. Я смотрела на него, на этого самоуверенного, упрямого человека, который вдруг стал таким… настоящим. - Твои пять минут истекли, - наконец сказала я. Он не двинулся с места. - И что теперь? Я глубоко вдохнула. - Теперь… теперь я не знаю. Он медленно кивнул. - Это честно. - Но, я знаю одно, - я подняла на него глаза. - Если ты снова исчезнешь… - Я не исчезну. - Докажи. Он шагнул вперед, его руки осторожно обхватили мое лицо. Его пальцы дрогнули на моих щеках, но я резко отстранилась, выскользнув из его рук. - Нет, Макс. Так не пойдет. Он нахмурился. - Что ты имеешь в виду? - Я имею в виду, что если у тебя действительно есть что сказать - скажи это завтра. На вечеринке команды. А сейчас... - Я сделала шаг назад, подняв камеру, словно щит. - Сейчас у меня работа. Его глаза потемнели. - Ты серьезно? - Абсолютно. - Я повернулась к выходу. - И не вздумай снова устраивать сцены перед камерами. - Ты сама придешь? Я обернулась, поймав его взгляд - напряженный, почти отчаянный. - Если у тебя хватит смелости объясниться по-настоящему - да. И прежде чем он успел ответить, я вышла во внутренний коридор, оставив его одного среди штабелей шин и оборудования. Мое сердце бешено колотилось, но я не позволила себе оглянуться. Завтра. Все решится завтра. А пока... пока мне нужно было закончить этот чертов репортаж. Я резко встряхнула головой и направилась к пресс-центру, где меня уже ждал Франц с поднятыми в немом укора бровями. Франц встретил меня на выходе из служебной зоны, скрестив руки на груди. - Ну что, помирились? - спросил он, ехидно поднимая бровь. Я поправила камеру на плече, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. - Я просто брала интервью. - Да-да, конечно, - он фыркнул. - А я, выходит, просто так полчаса бегал по всему паддоку в поисках тебя. - Ты преувеличиваешь. - И тем не менее, - Франц бросил взгляд в сторону служебного выхода, откуда я появилась, - я рад, что вы наконец разобрались. Мое сердце больше не выдержит этих мыльных опер. Я толкнула его плечом. - Заткнись и скажи, куда идем. - В пресс-центр. Твой репортаж ждет монтажа, а я не намерен засиживаться здесь до утра. Мы направились к медиа-зоне, но не успели сделать и десяти шагов, как впереди показалась знакомая фигура. Шарль Леклер. Он стоял, разговаривая с кем-то из команды, но, заметив меня, сразу же поднял руку в приветственном жесте. - Вот черт, - пробормотала я. Франц хмыкнул: - Ну что, бежим интервьюировать или признаем поражение? - Я не трушу, - огрызнулась я и направилась к Шарлю. Он встретил меня теплой улыбкой. - Ну вот, наконец-то ты освободилась. - Освободилась? - Ну да, - его глаза блеснули озорно. - От него. Я почувствовала, как по щекам разливается тепло. - Шарль, я... - Расслабься, - он рассмеялся. - Я просто рад, что ты в порядке. А теперь, раз уж ты все-таки подошла, может, задашь мне те вопросы, которые изначально планировала? Я благодарно кивнула и подняла камеру. - Конечно. Давай начнем с твоих ощущений после гонки... Когда интервью закончилось, Шарль неожиданно задержал меня легким прикосновением к руке. - Послушай, - его голос стал тише, - я знаю, что это не мое дело, но... будь осторожна. Я нахмурилась. - О чем ты? - О нем, - Шарль бросил взгляд через мое плечо, туда, где вдалеке мелькнул черно-золотой комбинезон. - Он не тот, кем кажется. - Ты говоришь так, будто знаешь что-то, чего не знаю я. - Возможно, - он пожал плечами. - Просто... помни, что в нашей жизни не все крутится вокруг гонок. Иногда стоит смотреть шире. Его слова повисли в воздухе, оставляя после себя странное ощущение тревоги. Я хотела спросить еще что-то, но в этот момент Франц окликнул меня: - Ева, Движемся! Шарль мягко улыбнулся. - Тебе пора. Но запомни мои слова, ладно? Я кивнула, не находя, что ответить, и пошла к Францу, чувствуя, как за спиной нарастает странное беспокойство.