S01E03 — «Весы, Бритни и ещё неожиданные подписки»

Автоматические двери с лёгким, почти вкрадчивым шипением разъехались в стороны, будто уступая дорогу на эшафот. Селена перешагнула порог, и её тут же окутал густой, навязчивый запах ванили, но не той, что ассоциируется с выпечкой и уютом, а той, что продаётся в дешёвых диффузорах под видом «аромат элитного отеля». В носу защекотало неприятно, как от фальшивой ноты в любимой песне. Интерьер был вылизан до блеска, как будто его готовили не к приёму гостей, а к съёмке рекламного ролика. Выбеленные стены, глянцевые поверхности, золотые вставки на всём, что можно было обрамить, начиная от дверных ручек, заканчивая до рамок с инструкциями по эвакуации. Всё это напоминало ей поздний барокко, но без души, будто Растрелли уже испустил дух. Хотя от вида такой «роскоши» ему бы точно поплохело. Пол под ногами — плитка цвета шампанского, глянцевая, скользкая, как обещания. Кроссовки Селены проскальзывали на каждом шаге, и ей приходилось чуть замедлять темп, чтобы не выглядеть нелепо. Она шла, как по сцене, где каждый шаг — реплика, а каждый взгляд — потенциальная рецензия. Холл был наполнен звуками, но не голосами: лёгкий гул кондиционеров, щелчки чемоданов, шорох бумаг на стойке регистрации. Люди двигались с отточенной механикой, как персонажи в театре, где все давно выучили свои партии. За стойкой стояли двое сотрудников, одинаково одетых, одинаково улыбающихся, одинаково не интересующихся ничем, кроме фамилии в броне. Селена подошла, поправив лямку сумки на плече. В её походке не было ни усталости, ни вызова, только точность. Как у хирурга, входящего в операционную: она не смотрит по сторонам, она уже знает, где что лежит. — Добрый вечер, — произнесла она, голосом, в котором не было ни приветствия, ни ожидания. Молодой мужчина с аккуратно уложенными волосами и бейджем “Mr. Liu — Guest Relations” поднял взгляд, как будто ждал именно её. — Синьора Гатти. Мы получили ваш рейс. Всё готово. Ваш номер — 1704, с видом на город. Команда Феррари уже разместилась на этажах выше. Он говорил чётко, с лёгким акцентом, но без излишней мягкости. Селена кивнула, не выказывая ни благодарности, ни раздражения. Она не была здесь ради комфорта. Она была здесь ради работы. Mr. Liu протянул ей карту-ключ и конверт с логотипом отеля. Всё — аккуратно, по протоколу, без единой заминки. — Завтрак с шести до десяти. Тренажёрный зал открыт круглосуточно. Если вам что-то понадобится — просто позвоните. Она взяла карту, поблагодарила и направилась к лифту, чувствуя, как за спиной снова шипят автоматические двери, будто закрывая за ней последнюю страницу старой главы. Внутри лифта было тихо, почти интимно. Зеркальные стены отражали её лицо, уставшее, но собранное. Она нажала на кнопку «17» и прислонилась к стене, позволяя себе на секунду расслабиться. Селена толкнула дверь номера, и она с лёгким щелчком поддалась, открывая перед ней прохладную, безмолвную пустоту. Кондиционер работал на автомате, наполняя пространство воздухом, в котором не было ни запаха, ни жизни. Свет из коридора скользнул по полу, выхватывая из темноты очертания мебели, и исчез, когда дверь закрылась за её спиной. Она не стала разглядывать номер. Не ей было рассуждать, хороший он или нет. Да и, по правде говоря, ей было всё равно. Селена никогда не зависела от места ночлега: кровать есть — уже хорошо. Её тело давно научилось отдыхать в любых условиях: в аэропортах, на заднем сиденье машины, в раздевалках. Комфорт был роскошью, а не необходимостью. Сумка с глухим стуком упала на пол рядом с кроватью, а чемодан она лениво подкатила к шкафу, даже не думая его разбирать. Глаза Селены скользнули по комнате, привычно выискивая часы. Нашла на прикроватной тумбе, рядом с лампой в форме стеклянной сферы. 05:24. Внутри всё сжалось: спать смысла не было, а тело уже начинало ощущать последствия бессонной ночи. Она села на край кровати, провела рукой по покрывалу — ткань была плотной, чуть шершавой, с запахом стирального порошка, который напоминал гостиницы. Всё одинаково, всё безлико. На тумбе, рядом с часами, лежала записка. Белый конверт с логотипом Феррари, аккуратно сложенный, как будто его оставили с особым уважением. Селена взяла его, развернула, пробежала глазами по выведенному тексту: Добро пожаловать, Селена. Встреча с координатором в 07:00, холл отеля. Мы рады, что вы с нами. Никаких лишних слов, никакой фамильярности. Всё по делу. Она положила записку обратно, не испытывая ни радости, ни волнения. Просто отметила: у неё есть полтора часа, чтобы привести себя в порядок, выпить кофе и надеть маску, которую от неё ждут. Селена встала, подошла к окну и отдёрнула шторы. За стеклом просыпалось раннее утро, город ещё спал, но небо уже начинало светлеть. После неопределённого сна в самолёте, она точно не сможет сказать, был ли он, девушка чувствовала себя персонажем фильма, за которым она наблюдает со стороны. Всё было затуманено, как будто ты смотришь на себя со стороны. Руки её потянулись к лицу, она проводила ладонями по глазам, будто пытаясь смыть с себя усталость. Тяжёлый вздох вырвался из груди, она и вправду не готова так быстро входить в ресурс. Глаза шатенки замерли на одном из соседних небоскрёбов, высоком, статном и непоколебимом. Ей бы хотелось быть такой же, но она не небоскрёб, да и он лишь фальшивая обложка. Селена поняла, что так долго загонять себя она не может, и времени на это нет, поэтому стоит наканифолиться. Селена медленно поднялась с кровати, чувствуя, как тело отзывается на каждый жест не болью, а той усталостью, что накапливается не в мышцах, а в позвоночнике, в затылке, в висках. Она прошла к ванной, не включая свет, ей хватало тусклого освещения из спальни, которое ложилось на плитку мягкими тенями. Плитка под ногами была холодной, как напоминание: ты не дома. Зеркало с лёгким налётом времени, по краям потёртость, как у старых фотографий. Селена посмотрела на своё отражение. Лицо было уставшим, но не разбитым. Глаза её чуть потемневшие, но живые. Она не искала в себе красоту. Она искала остатки прежней себя. Сняв одежду, она сложила её аккуратно на край раковины совсем не из педантичности, а из привычки. Включила воду, и душ зашипел, как будто просыпаясь. Первые капли были холодными, но она не вздрогнула. Она привыкла к тому, что тепло приходит не сразу. Поток стал горячим, и Селена шагнула под него, позволяя воде стекать по телу, смывая не грязь, а напряжение. Она стояла неподвижно, как будто в этом моменте можно было раствориться. Халат мягко облегал её тело, ещё влажное от душа. Волосы тёмные, тяжёлые, прилипали к шее. Она не спешила их сушить. В комнате было прохладно, но не холодно. Селена подошла к окну. Оно было огромное, от пола до потолка, как экран, на котором играли сцены чужой жизни. Шанхай раскинулся перед ней бесконечный, пульсирующий, равнодушный. Огни зданий мерцали, как сигналы, которые никто не расшифровал. Где-то внизу двигались машины, как капли крови по венам мегаполиса. Она стояла молча, не касаясь стекла, но чувствуя его холод. В голове не было мыслей, только образы: лицо пациента, которому она не могла помочь. Голос Кармен, говорящий: “Ты не обязана быть сильной всё время.” И собственные глаза. Резкий удар, как электрический разряд, пронзил её насквозь, обнажив что-то глубоко спрятанное и давно забытое. В этот миг она ясно поняла: слишком долго существовала по чужим правилам, подстраиваясь под ожидания, которые не имели ничего общего с её настоящими желаниями. Она не жила ради себя, не ради тихого внутреннего счастья, а словно отрабатывала какой-то невидимый долг, пытаясь быть «правильной» для всех, кроме себя. Девушка уже и забыла, каково это — просыпаться с лёгкостью, а не с тяжестью на груди, каково это — принимать решения не потому, что «так надо», а потому, что душа тянется. Она вспомнила, что когда-то могла смеяться без оглядки, тратить время на пустяки, позволять себе лениться и мечтать без чувства вины. Глядя на своё отражение в окне, в эти холодно-честные глаза, она вдруг почувствовала, как в груди расправляются невидимые крылья. Ни работа, ни чужие капризы, ни чьё-то недовольство больше не будут отнимать у неё силы. Теперь в приоритете только она, её желания, её покой. И впервые за долгое время это решение не показалось эгоизмом. Оно было освобождением.

***

Холл отеля встретил её шумом кондиционеров и запахом свежеотполированной мебели. Всё здесь было слишком правильным: кресла стояли под углом ровно в сорок пять градусов, журналы на столике выложены по цвету обложки, а ковёр тот самый, с геометрическим узором, который будто создан для того, чтобы сбивать с толку уставший взгляд. Селена шла по нему, как по шахматной доске, где она — пешка, но с потенциалом ферзя. На часах было 06:58. Она не любила приходить ровно к назначенному времени, это казалось ей слишком легкомысленным, да и опаздывать она просто не умела. Координатор оказался мужчиной лет сорока с небольшим, в костюме, который сидел на нём так, будто он родился в нём, а как известно, это уже сигнал, что мужчина опасен. Волосы у него тёмные, аккуратно зачёсанные назад, лицо было сдержанное, но не холодное. Он стоял у стойки, листая планшет, и, заметив её, сразу отложил устройство, как будто оно было лишь временным занятием, а настоящая цель — она. — Синьора Гатти? — голос его был ровным, с лёгким родным итальянским акцентом, но без излишней мягкости. — Да, — Селена кивнула, не улыбаясь, но и не отстраняясь. В её взгляде читалась готовность — не к разговору, а к работе. — Меня зовут Андреа Моретти. Я отвечаю за логистику, расписание и координацию медицинского штаба. — Он говорил быстро, но не торопливо. Как человек, привыкший к плотному графику и отсутствию права на ошибку — У вас будет доступ к медицинскому блоку, к личным данным пилотов, и, при необходимости, к трассе. Мы работаем по протоколу FIA, но Феррари предпочитает, чтобы врач был не просто наблюдателем, а частью команды. — Он сделал паузу, как будто проверяя, как она отреагирует. Селена чуть склонила голову, будто прислушиваясь к внутреннему голосу. В этот момент ей вспомнился Платон и его идея о том, что врач должен лечить не только тело, но и душу. Она не была уверена, что душа у гонщиков вообще имеет время на лечение, но тело — да, тело было её территорией. — Я понимаю. — Голос её был тихим, но твёрдым. Андреа кивнул, удовлетворённо. — В девять — осмотр пилотов. Сначала — Карлос, потом — Шарль. У вас будет по тридцать минут на каждого. Если потребуется больше — сообщите мне, я скорректирую расписание. Селена кивнула. Всё ясно и по делу. Она ценила лаконичность. — И ещё, — добавил он, чуть понизив голос. — Пресса уже знает, что у нас новый врач. Не удивляйтесь, если вас попросят прокомментировать. Феррари — это не просто команда. Это театр. И вы — теперь часть спектакля. Селена усмехнулась уголком губ. Театр? Она уже была в нём. Только раньше это был школьный спектакль, где она играла Джульетту, а теперь Формула 1, где каждая ошибка может стоить жизни. Разница лишь в декорациях. — Я не боюсь сцены, синьор Моретти. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Но я не актриса, я врач. Он улыбнулся — впервые за всё время. Улыбка была короткой, но настоящей. — Тем лучше. У нас слишком много тех, кто играет. Приятно видеть тех, кто режет по сути. Он повернулся, указывая на лифт. — Вам потом в комнату медперсонала на пятом этаже. Добро пожаловать в Феррари, синьора Гатти. Селена кивнула, но, сделав пару шагов, всё-таки обернулась. Мужчина уже что-то быстро писал в блокноте, не замечая её взгляда, но этот мимолётный поворот головы был для неё словно подтверждение реальности: да, она уже здесь. Не в воображении, не в мечтах, а в сердце одного из самых закрытых миров автоспорта. До осмотра оставалось чуть больше полутора часов. Как раз достаточно, чтобы осмотреть одно из временных мест работы, куда ей предстояло приходить в течение уик-энда. Комната медперсонала представляла из себя небольшое светлое помещение со столом, стульями и кушеткой. У меньшей стены стоял железный шкаф, отсвечивая от себя лучи солнца, внутри него находились базовые медикаменты: обезболивающие, бинты, антисептические средства и другое. Рукой девушка вскользь провела по металлу, на кончике языка чувствуя солоновато-колющий специфичный вкус медицины. На столе уже лежали знакомые ей папки, сверху помеченные «Сайнс» и «Леклер». Селена подошла ближе к столу, где на спинке стула ожидающе висел белоснежный свежий халат, на груди которого вырвиглазно сияла вышивка жеребца, а чуть выше каллиграфически черными нитями надпись «Селена Гатти». Что-то трепетное отозвалось в её груди, вроде такая небольшая вещь, как её имя, но оно уже было запечатлено рядом со знаменитым знаком. Может быть, она наконец нашла путь истинный, который не приводит её в глухие заросли тревожных мыслей. Селена уже разложила на столике необходимые приборы: тонометр, пульсоксиметр, термометр, планшет. Дверь приоткрылась, и в проёме появился Карлос Сайнс. В тёмно-красной командной футболке, с чуть взъерошенными после утренней тренировки волосами. Он шагнул внутрь уверенно, но с той лёгкой усталостью, которую Селена сразу отметила про себя. — Buenos días, — поздоровался он, взглядом бегло оценивая помещение. —Доброе утро, Карлос, я ваш новый врач Селена Гатти, — отозвалась Селена и пригласила его жестом к креслу. — Сначала давление, потом пульс. Постарайтесь расслабиться. Карлос сел, положив руки на подлокотники, и с интересом следил за её движениями. Его спокойная манера и лёгкая улыбка, скользнувшая на лице, будто проверяли, насколько новый медик уверена в себе. Он протянул руку, и Селена аккуратно закрепила манжету, чувствуя, как мышцы под её пальцами напрягаются и тут же расслабляются. Прибор зашипел, стрелка медленно поднималась, а за окном тихо гудели звуки утренней подготовки к тренировке. — Чувствуете усталость после перелёта? — спросила она, всматриваясь в циферблат. — Немного, но это нормально. Шанхай всегда чуть сбивает график. Сняв манжету, Селена отметила цифры в планшете и, не отрывая взгляда от экрана, спросила: — Жалобы на сон, головные боли? — Только на будильник, — усмехнулся он, отчего уголки её губ тоже едва заметно дрогнули. Дальше пошли привычные шаги: фонендоскоп коснулся его спины, она попросила сделать глубокий вдох, потом выдох. Его ровное дыхание и стабильный пульс успокаивали. Здоров, готов. — Отлично, Карлос. Через час вернётесь на взвешивание и тест гидратации, — сказала она, закрывая планшет. — Как скажете, doctora, — ответил он и, слегка приподняв бровь, добавил: — Только давайте вы не будете такой строгой? Селена немного прищурила взгляд в ответ и кивком указала на дверь. Девушке тяжело давались неформальные отношения на работе, она привыкла к строгости и порядку, без которого в её голове происходил хаос. Но утром она дала себе обещание, которое заставило задуматься о её привычках. Не успела дверь за Карлосом закрыться, как она распахнулась опять. Второй посетитель кабинета почему-то слегка неловко встал в проходе. Селена недоумевающе уставилась на него, но спустя пару секунд ничего не произошло. Странное волнение прошибло её с ног до головы, что-то шло не так, нужно было взять происходящее в свои руки. — Добрый день, Шарль? Собранный, как будто готовый к атаке, мужчина внимательно присмотрелся к девушке, но потом, словно опомнившись, провёл ладонью по волосам. — Добрый день, я так полагаю, вы новый доктор? Просто меня не предупредили, был слегка удивлён. — А я решила, что внезапный дебют запомнится лучше, — в глазах промелькнул огонёк дружелюбия, она искренне хотела войти в коллектив быстро и гладко. — Меня зовут Селена Гатти, теперь вы будете под моим контролем. — Никогда не думал, что мне понравится быть под чьим-то контролем, — произнёс он, чуть наклонившись вперёд, словно проверяя, как она отреагирует. Селена лишь спокойно посмотрела на него, не давая эмоциям прорваться наружу, и, взяв стетоскоп, жестом предложила: — Снимайте футболку. Шарль медленно, без спешки, взялся за подол футболки и стянул её через голову, не отводя взгляда от Селены. Мышцы под загорелой кожей заиграли в мягком утреннем свете, пробивавшемся сквозь жалюзи, оставляя на нём полосы света и тени. Селена, стараясь сохранить строгость, опустила взгляд на прибор в руках, но заметила, что он слегка приподнял бровь, словно угадывая её мысли. Она шагнула ближе, холодный металл стетоскопа коснулся его груди, и он тихо втянул воздух. — Дышите глубже, — ровным голосом произнесла она. — Если будете стоять так близко, — ответил он чуть тише, — я, боюсь, забуду, как это делать правильно. — Вы всегда такой озорной или вас после перелёта немного накрыло? Если это после перелёта, то скажите, какие симптомы. — Возможно, это не перелёт, а просто непривычно видеть нового человека на этом месте, — спокойно ответил Шарль, позволяя себе короткую улыбку. Сделав глубокий вдох, он продолжил: — Но, если хотите, могу описать: лёгкая усталость, немного тяжеловато сосредоточиться. Селена кивнула, зафиксировав ответ в блокноте: — Запишем. Симптомы могут быть следствием смены часовых поясов и нагрузки. После осмотра дам рекомендации. — Понял, — коротко ответил он, опустив взгляд и полностью сосредоточившись на процедуре, пока она методично продолжала проверку, не отвлекаясь на разговоры, фиксируя каждое значение. Селена молча кивнула и вернулась к делу. Её руки двигались спокойно и отточенно: манжета тонометра легла на плечо Шарля, прибор зашипел, стрелка зафиксировалась, она записала показания, не поднимая глаз от планшета. Пальцы ловко нащупали пульс у лучевой артерии, посчитали, сверили с монитором: ритм ровный, регулярный. Пульсоксиметр мягко замигал, показывая насыщение кислородом в норме. Далее был стандартный неврологический блок. Она попросила поднять руки, сомкнуть пальцы, провести указательным пальцем из носа в указательный палец. Движения были точные, координация тоже в норме. Проверка на мелкую моторику: быстрые чередующиеся движения, тянучки без задержек. Рефлексы идеально симметричны. Ещё пара тестов на вестибулярный аппарат: повороты головы, оценка устойчивости — всё адекватно, без признаков дисбаланса. Она аккуратно повернула голову Шарля, проверила подвижность шейного отдела: никаких ограничений, без болезненных точек при пальпации. Затем, лёгкая пальпация плечевого пояса и крупных мышечных групп: напряжения местного характера нет, только ожидаемая после тренировок лёгкая болезненность в трапециевидной мышце. Отметила в карте и сделала пометку «массаж/растяжка перед сессией». — Мы проведём контроль веса и тест на гидратацию через час, — сказала она, не отрываясь от записей. — Сейчас рекомендую лёгкую разминку и восстановительное питание: углеводы с небольшим содержанием соли и минералов, вода с электролитами. Избегайте тяжёлой пищи до тренировки. Шарль коротко кивнул, не задавая лишних вопросов. В его голосе сквозила профессиональная привычка принимать рекомендации как часть рабочего процесса. Перед выпиской она ещё раз просмотрела показатели на планшете и, убедившись, что всё в пределах нормы, подняла взгляд. Он встал, собрался и протянул руку для короткого делового рукопожатия — знак благодарности и профессионального признания. Селена сжала ладонь крепко, но без излишней теплоты. — Спасибо, — сказал он просто. Она кивнула, поправила планшет и уже по шагам вела мысленно план дальнейших действий: сверка телеметрии с биоданными, настройка уведомлений при отклонении параметров, подготовка протокола на случай гипертермии или травмы. Врач в паддоке — это и аналитик, и оперативный реагирующий; сейчас, в первые часы, задача была выстроить работу так, чтобы реакции стали рефлексом. У девушки оставалось время до второй встречи с её пациентами, и поэтому, даже секунды не медля, её душа потянулась за кофе. Ресторан находился на первом этаже, чуть левее главного холла. Выполнен в таком же стиле, что и отель. Селена усмехнулась, сравнив вкус владельца с цыганами. Да, он определённо любит роскошную жизнь. Мобильник в кармане брюк зазвонил, она сразу же приняла трубку. — La mia vita, как твои дела? — Кармен, судя по чуть охрипшему голосу и сбивчивому дыханию, вернулась с пробежки, которую она делала каждое утро и пыталась навязать такую же привычку и Селене. Но девушка зачастую заканчивала марафон, пробежав километра полтора, а регулярность данного мероприятия происходила два-три раза за месяц. — Кармен, я ждала твоего звонка. Пока особо нечего сказать, но вроде всё идёт хорошо, все достаточно дружелюбны, я не чувствую тяжести. — Девушка прервалась для того, чтобы сделать заказ, — капучино и бутерброд с сёмгой. — Тяжесть — это когда в сорок лет у тебя колени разваливаются, а поясница ноет после здорового образа жизни, а у тебя и не должно было её быть. Какой раз говорю, что пора жить в своё удовольствие, порой мне кажется, что ты приёмная и в тебе явно не кровь итальянки, а какой-нибудь англичанки, которая переела утренней овсянки с горьким чаем. Ах, точно, видимо, Лондон так сказался на тебе. — Шатенка закатила глаза, но, стараясь промолчать про Лондон, она и сама воспринимала это как великую ошибку жизни. — У меня ровно через тридцать пять минут встреча, и мне нужно успеть поесть, — Кармен перебила её. — Ну ешь, кто тебе мешает, говорить я буду. Так вот, я не просто так звоню, — женщина заговорщицки замолчала, а рядом маякнул официант, доставляя заказ Селены. — То есть для тебя не веская причина поинтересоваться моим самочувствием в другой стране? — Не такая, как моя новость, так вот, ты же помнишь Регину? — Селена затихла, она сроду не помнила, кто такая Регина, и даже не предполагала, кем она может быть. — Ну боже, я тебе рассказывала, что у твоего дедушки после нашей матери была вторая жена, а Регина — моя сводная сестра, получается. Не суть, у неё есть дочь, она вроде лет на 8 младше тебя, — шатенка, придерживая телефон плечом, вполуха принялась слушать галдёж тётушки, уделяя более цепкое внимание еде. — Её зовут Аделина, так вот, мне она сегодня позвонила, буквально минут двадцать назад, и попросила достаточно крупную сумму денег, porca madonna, — Селена поперхнулась кофе, слишком уж грубо прозвучало, — я ей мать Тереза, что ли, оказывать благочестивое содействие неимущим?! Я её и спрашиваю, что же такое произошло, раз она решила обратиться к неродной тётке, которую видела раза три по часу на семейных застольях. — Эта та, что пару месяцев назад выставляла фото в инсту на яхте под Энрике Иглесиаса? — по ту сторону раздался разразительный смех. — Да, это именно она, а яхта была её ухажёра, но уже бывшего, который оставил ей подарок, но не в виде яхты, а в виде ребёнка, — что бы то ни говори, но итальянская кровь оказывала воздействие на девушку, она до ужаса любила совать нос не в свои дела, хоть и понимала, что это аморально, но интерес играл для неё большую роль. — Figa, — удивлённо повысила тон девушка, но тут же осадила себя и обернулась по сторонам в поисках итальянцев, что могли услышать её бескультурье. — Ну а деньги ей нужны на обеспечение ребёнка, а мать где? — Селена направилась обратно в кабинет. — Мать, как только узнала, что она залетела, выгнала из дома, ведь та не окончила институт, ну и сумасшедшая семейка! Ну я ей сказала, что оказываю одноразовую помощь и что мне своих спиногрызов хватает. — Я вообще-то сама себя обеспечиваю, — возмутилась Селена. — Я про себя по большей части, но и тебя мне же надо радовать, самостоятельная ты наша. Ну вот и всё как бы, если дальше узнаю что-то, то непременно наберу, а теперь мне пора собираться на работу, bacio, sole! — Baciarti in risposta, zia! Девушка уже вернулась в кресло и немного ссутулилась, позволяя расслабить немного уставшую спину. Она просидела с закрытыми глазами и пустыми мыслями до момента стука, девушка вздрогнула, подскакивая. — Да, можете проходить, — на пороге, к её удивлению, стояли уже двое пилотов. — Ох, я думала, что вы придёте по отдельности, но раз так, то кто из вас первый? Мужчины переглянулись, а после Шарль кивком указал напарнику на весы. Сам он прошёл к кушетке и утомлённо опустился на неё, что-то проверяя в телефоне. — Карлос, прошу, становитесь на весы, — без слов мужчина проследовал её указаниям, Селена взглянула на цифры на весах и планшете, разница в двух килограммах, недобор. — С рационом всё в порядке? — В последнее время недоедаю. — Оно и видно, тогда направлю это диетологу, и он позже тогда свяжется. А сейчас быстренько проверку гидрации сделаем, и я вас не буду задерживать. Селена подошла к столу и подобрала фонарик, а потом подошла обратно к Карлосу. Фонарь осветил его губы, не сухие. — Откройте рот и высуньте язык, — внешних признаков недостатка воды не было. Селена указала рукой на стул и открыла планшет в поисках анализов, которые ей прислали вчера, три документа были прикреплены к имени Карлос, она открыла их и уставилась на диаграммы и проценты. Всё было в порядке, за исключением одного — Холестерин повышен незначительно, но точно стоит поговорить с диетологом. А теперь на кушетку. И тут-то взгляд наткнулся на второго посетителя, что уже с ленцой полулежал на кушетке. Селена замялась, обдумывая, как попросить его встать и чтобы это прозвучало не грубо, но тут Карлос опередил её. — Шарль, подними свою прекрасную задницу и постой в сторонке, — Леклер оторвал взгляд от экрана смартфона и встал с кушетки, отходя ближе к столу. Сначала продолжая смотреть на Карлоса и Селену, но вскоре опять уткнувшись в телефон. Селена подкатила железную тележку с прибором, Карлос уже расслабленно лежал, она надела перчатки и принялась немного поднять выше штанины мужчины, чтобы после подключить прибор, который после подключения сразу же начал считывать данные. Девушка немного ослабла в ожидании, руками начала растирать шею, которая до сих пор болела после перелёта. Прибор всё ещё анализировал, она окинула взглядом помещение. Ничего не изменилось, второй пилот всё также активно листал свой телефон, девушка отметила, что либо он слишком занят и решил выделить свободное время на скроллинг, либо просто зависимый. Мысль, что это мог быть рабочий момент, её и не думала посещать. Прибор протяжно запиликал, высвечивая на экране результаты, которые Селена сразу же заполнила в планшет. — Карлос, всё отлично, можете быть свободны, но с вами скоро свяжется диетолог. Хорошего дня вам. Мужчина кивнул и плавно направился к выходу. Девушка обернулась прямо ко второму клиенту, он почувствовал её взгляд и словно приободрился, осанка его вместо небрежной стала более вытянутой, а складки на лбу разгладились. — На весы, мистер Леклер. Несколько секунд весы издавали тихое жужжание, пока цифры на дисплее не зафиксировались. Шарль быстро взглянул на дисплей, на котором отображался стабильный и ожидаемый показатель: вес в пределах нормы. Он кивнул себе и вернулся на прежнее место, пока девушка фиксировала показатели в анкету. — У вас итальянская фамилия, синьора, а сами вы откуда будете? — Селена оторвала взгляд от экрана, всматриваясь в лицо мужчины, которое было излишне спокойным. — Болонья, а вы? — Монако, бывали там? — девушка усмехнулась и вытащила из кармана фонарь. — Не доводилось, но полагаю, что если меня не уволят, то обязательно окажусь там. Открываем рот и показываем язык. Селена уже успела расслабиться, вновь сосредоточившись на анализах, но её посетитель был излишне разговорчив. — В инстаграме у тебя мало фотографий, — Селена чуть не выронила планшет из рук, она резко развернулась к монегаску, сразу же поднимая бровь в немом ожидании. — Что такого? Мне просто стало интересно, кто отвечает за мою жизнь. — Месяц назад их было много, но в мою жизнь ворвался саундтрек в лице Brand new day в исполнении Стинга. Думаю, что исправлю чуть позже. Давайте на кушетку, не будем задерживать друг друга. Осмотр завершился благополучно: все показатели были в норме, никаких тревожных отклонений не выявлено. Селена отметила хорошее физическое состояние пилотов и сделала необходимые записи в документах. Настроение в комнате стало чуть легче, можно было спокойно готовиться к следующему этапу подготовки.

***

Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив город в объятиях неона и стекла. За окном, словно в калейдоскопе, отражались огни Шанхая. Мигающие вывески, свет фар, отблески высоток. Всё это сливалось в ритмичную, почти гипнотическую картину, которую Селена наблюдала рассеянным взглядом, сидя на краю широкой кровати. На ней был лёгкий халат, небрежно запахнутый, а в руке покоился бокал с остатками белого вина. Она сделала медленный вдох, плечи опустились, лицо расслабилось. Усталость дня всё ещё ощущалась в теле, но внутри витала лёгкость. Она справилась. Всё, что нужно было сделать, сделано. И теперь можно просто быть. Глоток вина скользнул по горлу, холодный, терпкий, с лёгкой горчинкой. Селена прикрыла глаза, позволив себе на секунду раствориться в этом ощущении. Она откинулась назад, мягко погружаясь в подушки, и, услышав знакомую мелодию из телевизора, начала тихо подпевать. На экране Бритни Спирс в алом латексном костюме, дерзкая и яркая, как сама ночь. Селена перевернулась на живот, аккуратно, чтобы не пролить ни капли на белоснежные простыни, которые пахли свежестью и дорогим стиральным порошком. Бокал она поставила на прикроватную тумбочку, а взгляд скользнул к телефону, который безмолвно лежал у края кровати, экраном вниз. Она потянулась, взяла его и разблокировала. На экране вспыхнула розово-жёлтая иконка любимой соцсети. Уведомление: новый подписчик. Селена прищурилась, и в голове сразу всплыл утренний разговор с Шарлем. Скорее всего, это он. И действительно, аккаунт с его именем. Она не удивилась. Просто нажала на голубую кнопку «Подписаться в ответ», не задумываясь. Всё было слишком очевидно, слишком предсказуемо, но странно. Телефон снова оказался на краю кровати, а Селена повернулась на бок, подтянув одеяло к груди. Завтра — практика, стоит отдохнуть. Она закрыла глаза, позволив себе раствориться в этом моменте. Шанхай за окном продолжал светиться, жить, дышать. А внутри комнаты царило спокойствие, как будто весь мир на секунду замер, чтобы дать ей отдохнуть.