Глава 16.

Утро началось с бесконечной вибрации телефона Шарля, который он опрометчиво оставил на прикроватной тумбочке. Солнечный свет пробивался сквозь щели шторы, рисуя золотистые полоски на полу, но Селене хотелось только одного — запустить этим самым телефоном в стену. Шарль, проворчав что-то невнятное, нащупал гаджет и, щурясь уже совершенно нормальными глазами, разблокировал экран. Селена приоткрыла один глаз и подтянулась к нему, устраивая подбородок на его плече. — Ну что там? — прохрипела она. — Мы уже в списках разыскиваемых Интерполом? — Хуже, — усмехнулся Шарль, открывая соцсети. — Мы — главная тема утра. Первым же постом в ленте была их фотография у входа в бутик. Кадр получился феноменальным: Селена в изумрудном платье, выходящая из Феррари, и Шарль, подающий ей руку. На фото его зрачки всё ещё казались чуть шире обычного, что придавало ему вид томного и опасно влюблённого хищника. Подпись гласила: «Принц Монако представил свою принцессу? Эксклюзивные кадры самого таинственного появления сезона». Но настоящий фурор произвели комментарии. Селена пробежала глазами по тексту и внезапно прыснула от смеха. — Смотри, Сайнс не удержался, — она ткнула пальцем в экран. Под постом с их совместным фото красовался комментарий от официального аккаунта Карлоса, собравший уже пятьдесят тысяч лайков: @carlossainz55: «Ребята, выглядите супер! Шарль, отдельное спасибо, что не врезался в витрину с часами, я в тебя верил. P. S. Лео сгрыз мой носок, пока я спал». — Я его убью, — простонал Шарль, закрывая лицо рукой. — Зато посмотри, что пишет Джордж, — Селена пролистала дальше. @georgerussell63: «Шарль, отличная попытка скрыть зрачки за очками, но мы-то знаем, что ты просто ослеп от красоты своей спутницы.» Даже официальный аккаунт чемпионата не остался в стороне, выложив скриншот, где Шарль в тёмных очках в помещении пытается нащупать ручку двери: @f1: «Шарль Леклер и его новый штурман на пути к ювелирному подиуму.» Селена откинулась на подушки, глядя в потолок. — Знаешь, Шарль... Наркоман-ювелир и его сообщница на фото получились очень даже ничего. Особенно наркоман. У тебя такой загадочный взгляд, фанатки в комментариях уже пишут, что ты «смотришь прямо в душу». Шарль отложил телефон и повернулся к ней. Его глаза были чистыми, спокойными и абсолютно здоровыми. — В душу я смотрю только одному человеку, — он притянул её к себе. — И этот человек сейчас получит порцию утренних обниманий вместо чтения комментариев. — Подлиза, — улыбнулась Селена, но не отстранилась. — Кстати, наркоман, у тебя в холодильнике осталась вчерашняя пицца? Шарль, несмотря на то что официально числился «на реабилитации», не мог просто игнорировать контрактные обязательства — рекламные отделы спонсоров не знали пощады. — Сел, мне правда жаль, — Шарль стоял у зеркала, пытаясь одной рукой пригладить волосы, а другой застегнуть часы. — Это всего лишь фотосессия для бренда очков. Ирония судьбы, да? — Иди уже, «лицо бренда», — улыбнулась Селена, подавая ему ключи, которые он по привычке оставил на кухонном острове. — Если увидишь в центре баннер, где я похож на очень пафосного лемура — знай, это всё твои капли, — Шарль быстро поцеловал её в щеку. — Буду через пару часов. Не скучай, Лео за главного. Когда за ним закрылась дверь, в квартире воцарилась блаженная тишина. Селена посмотрела на гору коробок из-под пиццы, на брошенное на кресло изумрудное платье и поняла, что ей срочно нужно заземлиться. Роль светской дамы была захватывающей, но её настоящая натура требовала удобных кроссовок и тишины. Переодевшись в шорты и свободную футболку, она перехватила волосы в небрежный пучок и вышла на улицу. Гулять по Монако после вчерашнего триумфа было странно. Селена нацепила бейсболку пониже, надеясь затеряться среди туристов, но стоило ей дойти до набережной, как она почувствовала: мир вокруг изменился. Она зашла в небольшую кофейню в одном из узких переулков, подальше от шумного порта. — Один эспрессо и круассан, пожалуйста, — попросила она, открывая кошелек. — Мадемуазель, — бариста, молодой парень с татуировками, замер, глядя на неё во все глаза. — Простите... девушка Шарля? Селена вздохнула и чуть улыбнулась: — Кажется, новости в этом городе распространяются быстрее, чем болиды на треке. — Вы вчера выглядели просто нереально! — восторженно прошептал парень. — Весь интернет завален вашими фото. Парень наотрез отказался брать деньги за кофе, заявив, что это «комплимент от заведения для самого крутого доктора Феррари». Селена вышла на улицу с бумажным стаканчиком. Быть «узнаваемой» было некомфортно, и даже такой презент не сгладил слов «девушка Шарля». Она решила пройтись по тому самому маршруту, по которому вчера тащила двух инвалидов. Сейчас, при свете дня и без лишнего груза, путь не казался таким бесконечным. Она проходила мимо тех витрин, у которых вчера Шарль пытался ориентироваться, и невольно смеялась вслух. Возле небольшого сквера она присела на скамейку, наблюдая за яхтами в порту. Телефон в кармане завибрировал. «Как прогулка, док? Надеюсь, тебя не украли фанаты?» — пришло сообщение от Шарля. К нему была прикреплена фотография: Шарль в очень стильных солнцезащитных очках на фоне профессионального света, с подписью: «Мне кажется, я с ними похож на агента 007». Селена начала печатать ответ: «Тебе кажется. Возвращайся скорее, док доела круассан и требует своего штурмана назад». Селена как раз заканчивала допивать свой кофе, когда у подъезда послышался знакомый рокот мотора. Она едва успела подняться в квартиру и сбросить кроссовки, как дверь распахнулась, и на пороге появился Шарль. Выглядел он вылизано: идеально уложенные волосы, приталенная рубашка и ослепительная улыбка. В руках он бережно держал огромную коробку, обернутую в фирменную бумагу бренда очков. — Доктор, я дома! — провозгласил он, ставя ношу на стол. — Фотосессия прошла успешно. Селена подошла к нему, насмешливо приподняв бровь. — И что это за огромный гроб? Тебе выдали годовую норму очков для всех гонщиков пелотона? Шарль рассмеялся и начал нетерпеливо срывать упаковку. — Почти. Спонсоры были в таком восторге от вчерашнего шума в прессе, что решили одарить нас обоих. Они сказали, что «взгляд Шарля Леклера — это лучшая реклама, но взгляд женщины, которая его приручила — это бесценно». Но звучит это так, будто они искали в интернете топ лучших фраз для комплимента. Внутри коробки оказался эксклюзивный кейс, в котором лежала пара очков из лимитированной коллекции: классические авиаторы для него и изящная оправа в темно-изумрудном цвете для неё. — Изумрудный? — Селена взяла очки в руки. — Кажется, у них там в отделе маркетинга работает Кармен. — Или они просто видели фотографии, где ты сияешь ярче, чем софиты на трассе, — Шарль подошёл ближе и аккуратно надел очки ей на переносицу. — Идеально. Теперь, когда мы оба всё видим, и на нас обоих — лучшие линзы в Монако, предлагаю заняться чем-то по-настоящему важным. — Например? — Селена посмотрела на него сквозь качественные стекла. Мир стал чуть темнее и контрастнее. — Например, проверить, как там Карлос. Он прислал мне сообщение десять минут назад. Пишет, что «его глаза окончательно пришли в норму, но душа требует реванша». Он зовёт нас на обед к себе, божится, что приготовил лучшую паэлью. Селена усмехнулась, вспоминая их вчерашний поход вслепую. — Паэлья от Сайнса? Я бы на твоём месте сначала дала попробовать кусочек Лео. — Лео уже съел его носок, так что у него иммунитет, — Шарль притянул её к себе, обнимая за талию. — Поедем? — Поехали, Леклер, но за рулем я. Твои выразительные глаза сегодня заслужили отдых. Дорога к дому Сайнса превратилась в отдельное шоу. Селена вела массивный Пуросангуе, привыкая к тому, что эта махина ускоряется с лёгкостью пушинки. — Знаешь, — Шарль откинулся на подголовник, наблюдая за тем, как Селена крутит руль, — я начинаю привыкать к тому, что меня возит красивая женщина на машине, которую я сам себе ещё толком не давал в обиду. У тебя очень выразительный профиль, когда ты обгоняешь мопеды. — Это не выразительный профиль, Леклер, это концентрация, — Селена бросила короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Я пытаюсь понять, почему за нами едут три скутера с подростками. Они снимают машину или то, что за рулем не ты? — Они снимают «комбо», — усмехнулся он. — Новая Феррари и незнакомка, которая управляет ею так, будто всю жизнь возила контрабанду через Альпы. Когда они свернули к дому Карлоса, тот уже стоял около уличной парковки. Завидев силуэт нового жеребца, Сайнс демонстративно закрыл глаза руками. — Мои глаза! — закричал он, когда Селена заглушила мотор. — Я только отошёл от вчерашней слепоты, а теперь меня ослепила роскошь этого бегемота! Шарль, ты приехал на обед или решил скупить всю недвижимость в этом районе? Селена вышла из машины, чувствуя, как морской бриз треплет её волосы. — Карлос, перестань драматизировать. Это на случай, если мы решим поехать куда-то втроём, к тому же, если ты не понял, то до дома вчера мы ехали на этой же махине. — Сайнс, скажи честно, паэлья уже сгорела или ты ждал, пока мы приедем, чтобы торжественно её испортить? Карлос подошёл к ним, обнимая Шарля и Селену. — Для вас, мои дорогие жертвы, я приготовил шедевр. Но предупреждаю: если Леклер хоть раз оскорбит меня, я насыплю ему крысиный яд в тарелку. — Не выйдет, — отрезала Селена. — Он мне ещё нужен будет. Так что веди нас к столу, повар-самоучка. Внутри квартиры Сайнса пахло чесноком, шафраном и лёгким отчаянием начинающего кулинара. Карлос суетился вокруг огромной сковороды, которую он водрузил в центре стола на террасе, выходящей к морю. — Итак! — Карлос торжественно сорвал крышку, и облако пара окутало его, как спецэффекты на рок-концерте. — Настоящая паэлья. Шарль, закрой рот, я вижу, как ты готовишь шутку про резину Hard. Шарль, который уже вовсю орудовал вилкой, невинно поднял глаза: — Я просто хотел спросить, почему этот кальмар выглядит, будто он всё ещё пытается бороться за свою жизнь? И откуда в испанском блюде столько чили, Карлос? Селена осторожно попробовала первую ложку. Парни замерли. — Ну, — протянула она, глядя на Карлоса, который затаил дыхание, — не так плохо. Но, Карлос, тут столько соли, что если я съем всё, завтра у меня будут отеки как у Шрека. — Это вкус моря, Селена! Вкус свободы! — Сайнс плюхнулся на стул, явно довольный собой. — Шарль, наливай сок. Разговор быстро ушёл от кулинарии к привычным темам. Шарль и Карлос, вооружившись кусочками хлеба, начали двигать по столу солонку и перечницу, имитируя болиды. — Нет, Карлос, если ты пойдешь по внутреннему радиусу в первом повороте, ты просто вынесешь нас обоих, — азартно доказывал Шарль, едва не опрокинув стакан. — Зато это будет красиво! — смеялся Сайнс. — Селена, скажи ему, что в этом спорте иногда нужно немного безумия. Селена наблюдала за ними, подперев подбородок ладонью. Она упрямо глядела на имитацию гонки, стараясь не подать виду, что всё это безумие, хоть и теоретическое. — Я скажу только одно, — вмешалась она, — у меня изжога. А у вас с завтрашнего дня строгая диета, вы слишком зажрались. — Жестокая женщина, — пробормотал Карлос. Шарль перестал двигать солонку-болид и посмотрел на Селену. Под столом он снова нашел её руку и переплёл их пальцы. Вечерняя идиллия была разрушена самым бесцеремонным образом — резкой, дребезжащей мелодией входящего звонка. Селена взглянула на экран и почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Тётя? — прошептала она, прикрывая динамик ладонью. Шарль и Карлос замолчали. Лицо Селены стремительно меняло цвет с расслабленного на «стадия паники». — Алло? Да, тётя... Что? Где ты? — голос Селены сорвался. — Нет, подожди. У входа в отель? Прямо сейчас?! Селена медленно опустила телефон. В трубке всё ещё был слышен бодрый, командный голос родственницы, вещающий что-то про «кошмарную жару» и «ужасных парковщиков». — Ребята, — Селена подняла глаза на парней. — Моя тётя в Монако. Она только что выгрузила свои чемоданы у отеля. Шарль приподнял бровь. — Ну может это хороший знак, познакомлюсь как раз. — Для кого как, — простонала Селена. — Она знает, кто ты, Шарль. Она читает новости. И она считает, что гонщики — это люди, у которых адреналин вытеснил инстинкт самосохранения и здравый смысл. Она относится к тебе... нормально, но с огромным подозрением. Как к человеку, который может в любой момент улететь в отбойник вместе с её племянницей. — О, я обожаю строгих тётушек! — Карлос азартно потер руки. — Шарль, теперь ты под прицелом не только телеметрии, но и итальянской инквизиции, и я не про Феррари. Селена, по коням! Такое зрелище я не пропущу. Через десять минут машина с ревом вылетела на площадь Казино. Прямо у золотых колонн Hôtel de Paris, среди толпы туристов и швейцаров, стояла женщина в элегантном костюме и огромных очках. Она скрестила руки на груди и с явным неодобрением разглядывала проезжающие мимо суперкары. — О боги, — выдохнула Селена, паркуясь прямо перед ней. — Шарль, умоляю: никакой «формульной» терминологии. Будь просто милым парнем, у которого есть стабильный доход. Когда они вышли из машины, тётя Кармен медленно сдвинула очки на кончик носа. Её взгляд просканировал Селену, затем Карлоса (на нём она задержалась чуть дольше, оценив фартук, который он забыл снять), и наконец остановился на Шарле. — Селена, mia cara, — голос тёти был бархатным, но с нотками стали. — Я смотрю, твоя «работа» в Монако проходит... динамично. А вы, значит, тот самый молодой человек, который не может проехать по городу тише восьмидесяти децибел? Надеюсь, вы не планируете везти мои чемоданы в таком же темпе, в каком гоняете в Спа? Шарль, включив всё своё монегаскское обаяние, шагнул вперед и вежливо взял её руку. — Мадам Кармен, обещаю везти вас так аккуратно, будто в багажнике не чемоданы, а кубок чемпионата мира. Тётя Кармен прищурилась, внимательно изучая его лицо. — Красиво говорит, — бросила она Селене. — Но кубка у тебя пока нет, так что не пустословь. Тётя Кармен не стала ждать приглашения, она царственным жестом указала на свои чемоданы из кожи, а сама направилась прямиком к задней двери авто. — Селена, ты за рулём? — Кармен приподняла бровь, оценивая позу племянницы. — Разумно. Доверять управление этой колесницей человеку, который привык нажимать на газ до упора, я бы в здравом уме не стала. Шарль услужливо распахнул перед ней дверь, но тётя Кармен замерла, изучая салон. — Скажите мне, как будущий зять или просто как временное недоразумение в жизни моей племянницы: у этой машины есть режим для нормальных людей или она только рычит и пугает чаек в порту? — Специально для вас, мадам, я включу режим для престарелых итальянских особ, — улыбнулся Леклер, стараясь не заржать под уничтожающим взглядом Селены. — А ты почему в переднике? — Кармен переключилась на Карлоса. — Ты здесь за повара или это новый писк моды? — Я лучший повар в этом городе, мадам Кармен! — Карлос галантно поклонился. — Моя паэлья только что едва не довела вашу племянницу до слёз. — Надеюсь, от восторга, — отрезала она и наконец погрузилась в мягкое кресло. Как только они тронулись, в машине воцарилась тишина, которую Шарль опрометчиво решил нарушить. — Мадам Кармен, Селена говорила, вы не очень одобряете мою профессию... — Вашу профессию? — Тётя посмотрела на него через зеркало заднего вида. — Молодой человек, крутить баранку на скорости 300 километров в час — это не профессия, это болезнь. Профессия — это когда ты приносишь пользу обществу. Моя племянница спасает жизни. А вы что делаете? Сжигаете резину и бюджет. Кстати, Селена мне всё рассказала про вчерашнее. Селена чуть не вывернула руль в сторону тротуара. — Тётя! — А что «тётя»? Вчера весь интернет обсуждал господина ослепшего Леклера. Шарль, скажите честно: это вы так пытались привлечь внимание моей девочки или у вас действительно проблемы с навигацией без инженера в наушнике? Шарль кашлянул, пытаясь скрыть улыбку. — Это был тактический манёвр, мадам. Я хотел проверить, насколько Селена готова к экстремальным ситуациям. — Проверил? — Кармен хмыкнула. — Она вывела тебя к свету. И всё-таки, машина удобная, даже если она стоит как небольшое судно. Селена, не гони, я хочу, чтобы все видели, что я приехала с комфортом, а не в багажнике двухместной консервной банки, на которых вы обычно катаетесь. Подъезжая к дому Шарля, Селена чувствовала, как ладони сжимают руль крепче, чем нужно. Ситуация принимала оборот катастрофы. — Так, — скомандовала тётя Кармен, когда они зашли в роскошное лобби, — я надеюсь, Селена, ты не ютишься в какой-нибудь каморке для персонала? Хотя, судя по площади этой башни, тут места хватит на весь твой медицинский факультет. Шарль, который в этот момент нёс два тяжелых чемодана (демонстрируя физическую форму спортсмена, как он шепнул Селене), бодро ответил: — Что вы, мадам! Селена живёт в самом центре событий. В лифте Селена отчаянно зашептала Шарлю на ухо: — Если она увидит, что я сплю в гостевой комнате, она решит, что у нас фиктивный контракт или что ты меня стесняешься. Она старой закалки, Шарль! Либо мы вместе, либо я позорю семью, живя у мужчины просто так! Шарль замер, глядя на двери лифта, а потом хитро улыбнулся: — То есть ты предлагаешь мне официально пригласить тебя… передвинуть зубную щетку на две двери левее? — Я предлагаю тебе спасти мою репутацию! — прошипела Селена, пиная его коленом. Когда двери открылись, Селена пулей влетела в квартиру. Пока Кармен медленно осматривала панорамные окна и плакаты в рамках, висящие в коридоре, Селена совершила невозможное: за сорок секунд она перебросила свои вещи из гостевой комнаты в огромную спальню Шарля. Косметичка приземлилась рядом с его парфюмом, пара туфель полетела в недра огромной гардеробной, а халат был художественно брошен на край его кровати. Тётя Кармен вошла в спальню как ревизор. Она провела пальцем по комоду, взглянула на две подушки и наконец остановила взгляд на Шарле, который зашёл следом, слегка запыхавшись. — Ну, — Кармен обернулась к Леклеру, — спальня достойная. Хотя я ожидала увидеть здесь постеры с машинками над кроватью. Селена, я вижу, ты навела тут порядок. Из этого угла веяло холостяцким отчаянием, но твои духи всё исправили. Шарль подошёл к Селене и, подмигнув ей, приобнял за талию прямо перед тетёй. — На самом деле, мадам, Селена так долго обживала гостевую, что я едва уговорил её переехать поближе к... пункту управления. Кармен прищурилась: — Надеюсь, «пункт управления» подразумевает, что ты спишь, когда тебе положено, а не играешь в симуляторы до утра. Селена, покажи мне, где я буду спать. Шарль проводил их взглядом, а затем тихо выдохнул и прислонился к косяку своей спальни. Он посмотрел на женские туфли, стоящие рядом с его кроссовками, и улыбнулся. Визит Кармен внезапно ускорил события, на которые он сам не решался последние пару дней. — Спасибо, тётя, — прошептал он. — Кажется, я ваш должник. Вечер в квартире Шарля перестал быть томным. Карлос, почувствовав, что атмосфера накаляется до уровня финального круга в Монце, предусмотрительно вызвал такси, прошептав Шарлю на прощание: «Удачи, напарник. Если не выживешь — автопарк завещай мне». Теперь они сидели втроём за минималистичным обеденным столом. Тётя Кармен сменила дорожный костюм на шёлковый кафтан и теперь походила на королеву-мать, принимающую верительные грамоты у сомнительного посла. — Итак, Шарль, Селена говорит, вы местный. Это хорошо. Но скажите мне, как человек, который проводит жизнь в шлеме: вы вообще в курсе, сколько в этом городе стоит килограмм нормальных томатов? Или вы питаетесь исключительно спонсорскими амбициями и ресторанными чеками? Селена, судорожно сжимая в руке бокал с водой, вмешалась: — Тётя, Шарль очень занят, у него график расписан на... — Селена, дорогая, я спрашиваю не твоего графика, а хозяина дома, — мягко, но непреклонно перебила Кармен. — Мужчина, который не знает быта, — это просто дорогой аксессуар. Шарль, вы хоть раз сами заходили в магазин без сопровождения охраны? Шарль, к чести своей, даже не дрогнул. Он откинулся на спинку стула, сохраняя полуулыбку. — Мадам, признаюсь: цены на помидоры в Монако — это отдельный вид искусства. Но я знаю, где на рынке продают лучшую моцареллу. И поверьте, я отлично умею ориентироваться в пространстве, когда мне не заливают в глаза литры атропина по инициативе вашей племянницы. Кармен хмыкнула, пригубив вино. — Остроумно. Ладно, допустим, вы не беспомощны, но объясните мне другое. Её жизнь — сплошная стабильность и помощь людям, ваша жизнь — это круги по асфальту. Что будет, когда вы доедете свой последний круг? Вы собираетесь стать очередным бывшим гонщиком, который только и делает, что вспоминает былую славу, сидя на яхте? Селена почувствовала, как под столом её колено начинает нервно подрагивать. Она попыталась встать. — Я... я пойду покурю. — Сядь, Селена, — не глядя, бросила тётя. — Сигареты никуда не убегут, а вот планы Шарля мне интересны. Шарль посмотрел на Селену, поймал её паникующий взгляд и вдруг накрыл её руку своей прямо на столе, на глазах у Кармен. — Знаете, мадам, — голос его стал ниже и серьёзнее. — До встречи с Селеной я действительно думал только о кругах. Но последние пару дней, когда я буквально не видел ничего дальше своего носа, я понял одну вещь. Мне не так важно, сколько лошадиных сил под капотом, если рядом нет человека, который выведет меня из тумана. Мои планы — сделать так, чтобы Селена никогда не жалела, что выбрала парня в шлеме вместо скучного бухгалтера. И поверьте, я умею добиваться целей. Кармен замолчала, долго смотрела на их сцепленные руки, затем перевела взгляд на Селену, которая, кажется, забыла, как дышать. — Слишком романтично, — наконец произнесла тётя, но в её глазах впервые за день промелькнула искра одобрения. — Селена, иди уже, кури. А мы с Шарлем обсудим, почему в его гардеробной так мало места для твоих вещей. Мне показалось, что твои туфли там стоят как-то... сиротливо. Селена пулей выскочила из-за стола, понимая, что проверка пройдена, но «переезд» в комнату Шарля теперь официально задокументирован тётиным надзором. Селена вихрем ворвалась в спальню. Она лихорадочно открыла шкаф, пытаясь отодвинуть безупречно выглаженные белые рубашки Шарля, чтобы втиснуть туда свои джинсы и топ. — Чёрт, Шарль, почему у тебя столько одежды? — прошептала она, пытаясь засунуть свои кроссовки между его лоферами. — И почему всё такое… идеальное? Она схватила свою косметичку, которая действительно сиротливо лежала на краю комода, и начала расставлять баночки с кремами рядом с его флаконами парфюма, а их оказалось достаточно много. В этот момент за спиной послышался негромкий щелчок двери. Селена подпрыгнула на месте, едва не выронив тушь. Шарль стоял в дверном проёме, прислонившись к косяку. Он уже снял часы и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. На его лице играла невыносимая улыбка, которая говорила: «Я всё контролирую». — Кармен пошла изучать коллекцию чая на кухне, — негромко сказал он. — У нас есть примерно семь минут, прежде чем она решит придраться вновь. — Шарль, это катастрофа! — Селена обернулась к нему, прижимая к груди охапку своих вещей. — Она видит нас насквозь. Она поняла, что я переехала пять минут назад! Ты видел, как она посмотрела на мои туфли? Шарль подошёл ближе, мягко забирая у неё вещи и кладя их на кровать. Он взял её за плечи, заставляя замолчать и посмотреть ему в глаза. — Сел, успокойся. Она не «поняла», она просто дала нам понять, что одобряет. Тётя Кармен — стратег похлеще моего на работе. — И что теперь? — Селена выдохнула, чувствуя, как паника медленно сменяется странным теплом. — А теперь, — Шарль притянул её ближе, — тебе придётся смириться с тем, что твоё место теперь здесь. Не потому, что так сказала твоя тётя, и не потому, что мы спасаем твою репутацию. А потому, что мне нравится видеть твои духи рядом со своими. Он аккуратно убрал прядь волос с её лица и добавил с лукавым блеском в глазах: — И кстати, она сказала, что если я не буду приносить тебе завтрак в постель, она лично научит меня готовить все итальянские блюда. Так что, доктор, у меня нет выбора. Ты официально переехала. Селена не успела ответить — из коридора донесся властный голос тёти Кармен: — Шарль! Где у тебя здесь штопор? И почему в холодильнике только диетическая кола и три вида соуса? Нам нужно отметить твоё просветление! Селена рассмеялась, утыкаясь лбом в плечо Шарля. — Иди, просветлённый. Иначе она найдёт штопор и применит его не по назначению. Шарль поцеловал её в макушку и направился к двери. Он уже почти вышел из комнаты, но в дверях замер, обернулся и с абсолютно невинным лицом добавил: — Ах да, чуть не забыл самое главное. Когда ты ушла «искать сигареты», тётя Кармен очень внимательно посмотрела на мою кухню и спросила, не слишком ли там много острых углов. Селена замерла с флаконом крема в руке. — И к чему это она? — К тому, — Шарль едва сдерживал смех, — что, по её словам, «когда по этой квартире начнут бегать маленькие Леклеры с характером Селены, эти углы станут главной угрозой для их лбов». Она посоветовала мне заранее подумать о мягких накладках на мебель. Или о том, чтобы мои дети унаследовали хотя бы твою осторожность, раз уж их отец «летает в облаках и в отбойниках». Селена густо покраснела и запустила в него декоративной подушкой. — Шарль, заткнись! — Эй, я тут ни при чём! — он ловко поймал подушку. — Так что, доктор, кажется, нас уже записали в долгосрочный проект «Семья года». — Иди уже, отец семейства, — проворчала Селена, диалог о детях она даже не хотела поднимать. — Штопор сам себя не найдёт. Шарль подмигнул ей и наконец скрылся в коридоре, откуда уже доносилось энергичное поучение Кармен о том, что в квартире должно быть меньше пустых и острых углов, ведь они скапливают негативную энергию. Мужчина, демонстрируя чудеса гостеприимства, сражался на кухне со штопором. Воспользовавшись моментом, Кармен изящным жестом фокусника извлекла из сумочки тонкую пачку сигарет и кивком указала Селене на балкон. Монако за бортом сияло огнями, как рассыпанная шкатулка с бриллиантами. Кармен закурила, выпуская струйку дыма с видом уставшим. Её что-то сильно тревожило, что Селена заметила с самого начала, но спросить не решалась. — Кармен, — Селена прислонилась к перилам, глядя на профиль родственницы. — Почему ты так на него насела? Шарль — хороший парень. Он старается, он искренне… ну, ты же видишь. Зачем этот допрос с пристрастием про помидоры и подобную белиберду? Кармен стряхнула пепел в изящную пепельницу и посмотрела на племянницу своим фирменным рентгеновским взглядом. — Дорогая моя, — голос Кармен стал тихим, но тяжелым, как дым ментоловой сигареты. — Ты думаешь, я злая? Что я просто хочу испортить тебе вечер с этим красавчиком? Нет. Я просто слишком хорошо помню, как ты выглядела недавно. Селена отвела взгляд, рассматривая огни порта. Имя «Фред» повисло в воздухе, как тяжелый смог. — Мне в жизни хватило твоего хахаля, — жёстко отрезала Кармен. — И тебе, я надеюсь, тоже. Помнишь, как он рассуждал? «Моя карьера, мой успех, мои амбиции». Он тоже был очаровательным, тоже умел улыбаться так, что у всех вокруг подкашивались ноги. А потом оказалось, что в его огромном эго просто нет места для твоей жизни и твоих чувств. Ты была для него красивым кубком на полке, который должен был блестеть, когда ему удобно. Кармен подошла ближе и взяла Селену за подбородок, заставляя посмотреть на себя. Женская рука, пропитанная резким, тяжёлым ароматом духов, вонзилась когтями в нежную кожу. — Этот мальчик, Шарль... Он сейчас на том же пике, что и твой бывший, когда вы познакомились. У него тоже вся жизнь — это скорость молодости. Я проверяю его на «вшивость» не ради развлечения. Я хочу понять: он видит в тебе человека или просто очередную приставку к своему имиджу? Если он хоть на секунду напомнит мне Фреда с его замашками пупа земли, я вышвырну его быстрее, чем он проходит квалификацию. Селена вздохнула, чувствуя, как старая рана от брака неприятно кольнула. — Шарль другой, тётя. — Посмотрим, — Кармен усмехнулась, «других» было пруд пруди, сама по молодости многих находила. Возможно, ей хотелось вбить в голову Селене, что это наивно, но стоит ли ей вмешиваться в жизнь ребёнка, который сейчас счастлив. — Фред тоже умел быть заботливым, пока ему не нужно было выбирать между тобой и своим отражением в зеркале. Пошли внутрь. Слышишь? Шарль там так усердно воюет с сыром, что я боюсь, как бы он не отрезал себе палец. А нам всё-таки нужно, чтобы он крепко держал руль. Они вернулись в гостиную, где Шарль, действительно с крайне сосредоточенным видом, пытался нарезать пармезан тонкими слайсами, стараясь произвести впечатление домашнего мужчины. Он замер, и его пальцы непроизвольно сжали нож чуть крепче. Когда женщины вошли с балкона, в комнате повисла тяжёлая тишина. Ему были крайне неприятны сомнения Кармен, ведь он делал всё возможное для Селены, многие другие мечтать могут о таком парне. Так что же хочет от него эта тётка? — Мадам Кармен, — негромко вступил он. — Я знаю про Фреда. Знаю, что он делает, и знаю, какой дрянью он оказался. Селена вздрогнула, не ожидая, что он поднимет эту тему прямо сейчас. — И раз уж вы вспомнили о нём, — продолжал Шарль, делая шаг навстречу тётке, — знайте: я не Фред. Я не отнимаю у неё стабильность, ведь я её защищаю. Мои юристы уже занимаются делом о квартире. И если этот человек сделает хотя бы ещё один шаг в сторону Селены, он узнает, что такое «столкнуться с бетонной стеной» на полной скорости. Он повернулся к Селене ласково, отдавая тепло через взгляд. Кармен медленно поставила пустой бокал на стол. Все шутки остались там, на балконе её собственного дома. Мужчины могут говорить много, но правдиво ли ещё — остается вопросом. Хоть Шарль и был с виду не пальцем деланный, она уже прошерстила весь интернет в поисках его романов. Список был крайне «лаконичен» и интересен. Вопросы об изменах, подпольные кадры ссор на улицах и репутация Казановы паддока. Не лучшее, что она хотела видеть рядом с Селеной. — Значит, юристы, — Кармен медленно кивнула, рассматривая свои ногти, лишь бы не смотреть ему в глаза. — Ты решил не просто катать её на тачке, а выжечь землю вокруг её прошлого? — Я решил, что в её жизни больше не будет паразитов, — отрезал Шарль. Кармен подошла к нему вплотную и поправила воротник его рубашки. Тихо, так чтобы слышал только он, сказала: — Хороший ход, Леклер. Она обернулась к Селене, которая стояла, прижав руки к лицу, не в силах сдержать эмоций. Она не хотела слышать этих разговоров, вспоминать про проблемы и думать. — Селена, перестань ныть. Твой парень только что признался, что он стоит за тебя горой. Когда Кармен, окончательно удовлетворённая ответом и качеством вина, удалилась в гостевую комнату со словами: «Завтра проверю, как ты готовишь завтрак в постель, Леклер!», в гостиной воцарилась тишина. Селена стояла у окна, обхватив себя руками. Шарль подошёл сзади, она развернулась и уткнулась лбом в его ключицу, выдохнув с силой. Дышать было тяжеловато. — Ты не должен был… — прошептала она. — Адвокаты, суды… это же такие нервы и деньги. Фред — это моя ошибка, моя война. Шарль чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в лицо. Его пальцы мягко коснулись её подбородка. — Послушай меня, в гонках есть такое понятие, как «грязный воздух». Это когда за тобой едет кто-то, кто портит тебе аэродинамику и не даёт разогнаться. Фред — это твой грязный воздух, Сел. И я не позволю ему портить твою трассу. Для меня защитить твой покой, дом и улыбку — это сейчас важнее, чем любой подиум в воскресенье. Кубки пылятся на полках базы, а ты… ты — то, ради чего я вообще хочу возвращаться в эту квартиру. Если для того, чтобы ты спала спокойно, мне нужно натравить на него всех акул юридического мира, то я это сделаю.

***

Солнце заливало гостиную Шарля так ярко, что Селена невольно зажмурилась. После вчерашнего эмоционального взрыва она спала крепко. На кухне царила тишина, но в воздухе ещё витал аромат кофе. На столе Селена обнаружила идеально сервированный завтрак: свежие круассаны, аккуратно нарезанные фрукты и омлет, накрытый серебряной крышкой, чтобы не остыл. В центре стола лежала короткая записка, написанная стремительным, размашистым почерком Шарля: «Срочный вызов на базу. Команда решила, что без меня скучает. Когда вернусь — не знаю, график на сегодня — сплошной хаос. Съешь всё, пока Кармен не начала инспекцию. P.S. Пожалуйста, не спорь со мной хотя бы сегодня.» Прямо на записке, вызывающе поблескивая в лучах солнца, лежала она — чёрная карта. Та самая проклятая безлимитная карта, которую Шарль уже несколько раз пытался ей вручить и которую Селена каждый раз с возмущением возвращала, считая это посягательством на свою независимость. — О, я вижу, мальчик умеет уходить по-английски, оставляя после себя тяжёлую артиллерию, — раздался сзади голос тёти. Селена вздрогнула и быстро прикрыла карту ладонью, но было поздно. Кармен, уже при полном параде: в ярком жёлтом платье и с безупречным макияжем, — вошла в кухню, оценивающе глядя на стол. — Селена, убери это лицо оскорбленной добродетели, — Кармен отодвинула стул и села, пододвигая к себе тарелку с фруктами. — Это не попытка тебя купить. Засунь в жопу свою совесть и потрать деньги. — Тётя, это слишком, — прошептала Селена, глядя на карту с искренней ненавистью. — Я не могу это взять. Это делает меня должницей. — Должницей? — Кармен хмыкнула, намазывая джем на круассан. — Дорогая, он вчера полвечера доказывал мне, что вы — команда. А в команде не считают, кто купил бензин. Ешь свой омлет. И если ты не потратишь сегодня хотя бы цент из его миллионов на то, чтобы побаловать себя после всего того ада, что устроил тебе тот Волан-де-Морт, я сама возьму эту карту и куплю себе шляпу. Очень большую и очень дорогую шляпу. Ты же этого не хочешь? Поверь, его бюджет не заметит нашего скромного десанта. Селена чувствовала себя так, будто идёт по минному полю, в то время как Кармен плыла рядом, как флагманский крейсер. Они зашли в бутик на авеню Монтень. Кармен сразу же присмотрела кашемировое пальто цвета топленого молока. — Тётя, это стоит как годовой запас медикаментов! — прошипела Селена, глядя на ценник. — Дорогая, — Кармен обернулась к ней, прижимая пальто к себе, — это стоит как один комплект резины для болида твоего Шарля, а может и меньше. Которую он, между прочим, стирает об асфальт за полчаса. А это пальто будет согревать тебя вечно. К середине дня сопротивление Селены было окончательно сломлено. Кармен мастерски манипулировала чувством вины, историей с Фредом и любовью к Шарлю. — Пойми, — наставляла она, пока они сидели в кафе с видом на трассу, окруженные пакетами, — Фред забирал у тебя достоинство, а Шарль даёт тебе ресурс. Если ты не научишься принимать его помощь, ты всегда будешь ждать удара в спину. Посмотри на эту карту не как на подачку, а как на щит, который он выставил перед тобой. — Ладно, — выдохнула Селена, доставая карту, чтобы оплатить обед. — Но это последний раз. — Конечно-конечно, — лукаво улыбнулась Кармен, подмигивая официанту. — До следующего магазина. В этот момент телефон Селены пискнул. Сообщение от Шарля: «Вижу транзакции из бутика. Моя карта передаёт твоей сумочке привет. Наконец-то ты начала ею пользоваться.». Селена невольно улыбнулась. — Он всё видит, тётя. — Воистину золотой мальчик, — констатировала Кармен. — А теперь пойдём, я видела там потрясающие туфли для того, чтобы уходить, как Золушка. Селена вернулась в квартиру, когда солнце уже начало золотить крыши Монте-Карло. Тётя Кармен, заявив, что «шопинг — это кардио для кошелька, а для тела нужна настоящая нагрузка», переоделась в неоновый спортивный костюм и умчалась на пробежку, оставив Селену одну среди вороха пакетов. Она упала на диван и включила телевизор. Шла прямая трансляция официальной пресс-конференции. На подиуме сидели Ландо, Карлос и Шарль. — Шарль, — начал журналист из жёлтого таблоида, прищурившись, — в паддоке активно обсуждают вашу новую спутницу. Насколько нам известно, Селена — врач, которая изначально была приглашена в вашу команду для профессиональной консультации. Не находите ли вы это... несколько странным и неэтичным? Пилот и его лечащий врач — это звучит как сюжет для сомнительного романа. Не боитесь, что это ударит по вашей репутации? В зале повисла неловкая пауза. Ландо Норрис внезапно уставился в свой стакан с водой, а Карлос помрачнел, явно готовясь прервать обнаглевшего корреспондента. Но Шарль опередил их. Он медленно выпрямился, его взгляд стал холодным и пронзительным. Он не отвел глаз от журналиста, а, наоборот, подался чуть вперёд к микрофону. — Знаете, — голос Шарля прозвучал тихо, — странно — это когда люди тратят своё время на копание в чужой жизни вместо того, чтобы следить за гонкой. Селена — блестящий специалист, и то, что она сейчас рядом со мной, — лучшее, что случалось со мной за последние годы. Если вы ищете этические проблемы, поищите их в своих вопросах. Он на секунду замолчал, а затем добавил с едва заметной улыбкой: — И если вам нужно официальное заявление для ваших заголовков: Селена не «мой врач». Она стала человеком, который видит меня настоящего, когда я снимаю шлем. И я не позволю никому называть наши отношения сомнительными. Надеюсь, мы закрыли эту тему. — Поздравляем, — негромко буркнул Карлос прямо в микрофон, так что это услышал весь зал. Селена сидела, прижав руку к губам. Она знала, как Шарль дорожит своей репутацией, и то, что он только что фактически поставил на кон свой имидж перед сотнями камер, отозвалось в ней щемящей нежностью со сковывающим страхом. Мысли закопошились ворохом. В этот момент дверь распахнулась, и в квартиру влетела Кармен, тяжело дыша после пробежки. — Уф! Эти лестницы — это просто ад для моих бёдер! — Она глянула на экран. — О, наш мальчик. Что этот борзописец у него спросил? — Спросил, не слишком ли странно, что я его врач, — прошептала Селена. — Странно? — Кармен возмущенно всплеснула руками. — Странно — это носить такие галстуки, как у этого журналиста! В ту же секунду телефон Селены на столе завибрировал. На экране всплыло: «Фред». Лицо Кармен мгновенно изменилось. Вся усталость от бега исчезла, уступив место боевому азарту, она хищно выхватила телефон. — О-о-о, а вот и наш главный этик прорезался. Видимо, увидел Шарля по телевизору и решил, что у него снова есть право голоса. Она нажала «принять» и, не давая Фреду сказать ни слова, рявкнула в трубку с таким напором, что Селене захотелось спрятаться за диван: — Слушай меня сюда, Фред! Если ты думаешь, что можешь звонить моей племяннице после того, что ты наворотил, то ты ещё глупее, чем я думала! Хочешь поговорить о странностях? Давай поговорим о том, как странно ты будешь выглядеть в суде, когда я вытрясу из тебя всё до последнего цента за каждую минуту её слёз! Ещё один звонок — и ты узнаешь, почему в Италии меня называют «Чёрной вдовой»! Кармен сбросила вызов и победно посмотрела на Селену. — Всё. Больше не позвонит. Наливай вино, дорогая. Кажется, сегодня мы празднуем двойную победу. Вечер в квартире окутало мягкое сияние закатных огней Монако. Кармен, решив, что её миссия на сегодня выполнена (Фред морально уничтожен, а бюджет Шарля успешно проинвестирован в кашемир), деликатно удалилась в свою комнату с бокалом вина, оставив Селену одну в гостиной. Когда замок на входной двери тихо щелкнул, Селена невольно вздрогнула. Шарль вошёл медленно, выглядя заметно уставшим после безумного дня. Он бросил ключи на комод и замер, увидев её. — Ты видела эфир? — спросил он вместо приветствия. Его голос звучал глухо, без тени той уверенности, с которой он обрывал журналиста пару часов назад. Вид Селены явно не давал понять, гордится она им или опять хочет едко оборвать его с полуслова, заставив и вовсе замолчать. Селена поднялась с дивана, не зная, куда деть руки. — Шарль, зачем? Ты же знаешь, как медиа цепляются за такие вещи. Роман с врачом — они же обсосут это со всех сторон. Твоя репутация... Шарль сделал несколько шагов к ней, сокращая дистанцию. Он выглядел так, будто с него только что сняли шлем после тяжелейшей гонки. — Моя репутация — это просто цифры и заголовки, Сел. А то, что я чувствовал, когда он назвал наши отношения сомнительными… это была настоящая авария. Он подошел вплотную и осторожно взял её ладони в свои. Его руки были чуть прохладными и липкими. Нервничал. Он попытался с первого раза выговорить предложение, но, пару раз запнувшись, выдал лишь набор инопланетных звуков. — Я не хочу больше играть в прятки. Тётя Кармен права в одном: либо мы команда, либо мы просто два человека, которые делают вид, что им всё равно. Мне не всё равно. И если завтра каждая газета напишет, что я влюбился в своего врача — пусть пишут. Главное, что это правда. Селена посмотрела на него — на её лучшего мальчика Феррари, который только что подставил себя под удар, чтобы защитить её достоинство. — Фред звонил, — тихо сказала она. — Но тётя… она устроила ему персональный ад. Кажется, он больше не рискнет. Шарль усмехнулся, и в его глазах наконец-то блеснула капля умиротворения бытовых дней. — Значит, у Фреда был плохой день? Сначала я на пресс-конференции, потом Кармен по телефону… Бедный парень, мне его почти жаль. Почти. Он притянул её к себе, утыкаясь носом в её волосы, сладким бергамотом щекочущими нос. — Спасибо, что не сбежала после того, как я выставил нас на всеобщее обозрение. — Куда я сбегу? У меня полная прихожая пакетов, которые ты оплатил, и тётя, которая уже, кажется, выбирает церковь для крещения детей. Шарль тихо рассмеялся, прижимая её крепче. Так что она чувствовала каждую из его вздымающихся ребер. Её итальянская сказка стояла дурманяще близко, волшебно. Она была готова отпустить все свои проблемы ради её мальчика. Ни одна статуя Микеланджело не сравнится с его красотой, и ни один не принц с его храбростью. Он был её крестоносцем, что нёс веру в неё на всеобщее обозрение, сейчас она озарялась благодатным свечением.

***

Обычно утро пятницы для начинавшей образовываться семьи Леклеров начиналось со стремительных сборов в паддок, но сегодня утро преспокойно шумело кастрюлями. Тётя Кармен, облачённая в шёлковый халат цвета спелого граната, захватила кухню Шарля с грацией генерала. Когда Селена, щурясь от солнца, вошла в гостиную, она застала эпичную картину: Шарль в своих тренировочных шортах и майке Феррари стоял у плиты под перекрёстным огнём тётиного взгляда. — Шарль, ты входишь в этот омлет так же неуверенно, как в шпильку «Гранд-отеля»! — наставляла Кармен, размахивая лопаткой. — Больше огня, больше страсти! И не забудь, что Селена любит, когда сыр тянется, а не лежит там грустным куском резины. Селена замерла в дверях, удивлённо вскинув брови. — Тётя, я всё стесняюсь спросить… — начала она, проходя к столу. — Откуда у тебя такие глубокие познания в трассах и тактике? Ты сыплешь названиями поворотов и терминами так, будто сама сидела в кокпите. Кармен на мгновение замерла, и её лицо смягчилось, утратив привычную властность. Она взглянула на Селену долгим, полным воспоминаний взглядом. — Дорогая, ты забываешь, — тихо произнесла Кармен. — Я провела годы на автодромах, всячески поддерживая твоего отца. Пока он пропадал на тестах и выжимал из машин максимум, я была той, кто знал график каждого заезда и каждую техническую деталь не хуже механиков. Это была его жизнь, а значит — и наша. Я помню запах этой резины так же хорошо, как аромат твоих любимых духов. Она быстро тряхнула головой, прогоняя нахлынувшую грусть, и снова обернулась к Шарлю, который застыл с тарелкой в руках, явно проникшись моментом. — Так что не пытайся меня обмануть, Леклер! Я знаю разницу между удачным маневром и глупой ошибкой. Садись, Селена. Твой кавалер пытается доказать, что он достоин кормить женщину из нашей семьи. Завтрак начался под аккомпанемент Кармен, которая решила, что раз уж Шарль — профессионал, то он должен отчитаться по полной. — Итак, — Кармен аккуратно проткнула вилкой омлет, — сегодня пятница, первые практики. Рассказывай, Леклер, каков план на заезды? Ты собираешься просто обкатывать трассу или сразу покажешь этим нахалам, кто здесь хозяин? Шарль, который как раз подносил к губам чашку кофе, поперхнулся. — Мадам, сегодня мы работаем над настройками и проверяем износ шин. Практика — это сбор данных, а не гонка. — Данные — это для инженеров в очках! — фыркнула Кармен. — А для Монако нужен характер. Будь жёстче, Шарль! В жизни, как в суде: если ты с самого начала не покажешь зубы, тебя перестанут бояться. Начни доминировать уже на первой практике. Шарль поставил чашку и серьезно посмотрел на Кармен, а затем на Селену. В его взгляде теперь читалось не просто смущение, а ответственность. Селена понимала, что для него значат результаты, ведь, по его мнению, это первое, что важно в отношении к нему. Нет результатов — нет уважения. В спорте так и есть, но не в личной жизни. — На самом деле, мадам, вы правы. Психология в Монако значит не меньше, чем аэродинамика. И теперь, когда я знаю, что вы обе будете в боксах… — он накрыл руку Селены своей, — у меня нет выбора. Мне придётся быть самым быстрым с первой же минуты. — Ладно, ешь быстрее. Тебе пора на базу, скоро выезд на пит-лейн. А мы с Селеной пойдем выбирать ей наряд. Она должна выглядеть так, чтобы все камеры мира забыли о твоём болиде и смотрели только на неё. Селена покраснела. — Тётя, я иду туда работать, я всё-таки врач… — Ты идёшь туда как королева этого города, — отчеканила Кармен. — Шарль, скажи ей! Шарль поднялся, поцеловал Селену в макушку и, уходя, обернулся в дверях: — Она права, Сел. Просто сияй. А остальное — предоставь мне. Сегодня Монако поймёт, что мы вернулись. Как только Селена и Кармен переступили порог боксов Феррари, шум пневмогайковертов и гул голосов на мгновение стихли. Селена не стала надевать платье — она была на службе. Как штатный врач, ответственный за физическое и ментальное (хоть это в контракте не уточнялось) состояние пилотов, она выбрала элегантный тёмно-синий брючный костюм, который идеально сочетался с командными цветами, но подчёркивал её статус не просто левой девки в паддоке. Строгий крой, удобная обувь и официальный медицинский пропуск на шее — она выглядела как профессионал, который контролирует ситуацию, но её природная грация делала этот рабочий образ невероятно притягательным. Кармен же, в широкополой шляпе и с винтажной сумкой, шла рядом, поглядывая на механиков так, будто собиралась лично проверить затяжку каждой гайки. Фредерик Вассёр, стоя у мониторов, обернулся и коротко кивнул Селене. Шарль уже сидел в болиде, пристёгнутый ремнями безопасности. На нём был надет подшлемник, а сверху — красный шлем. Он был полностью погружен в проверку систем, но как только Селена подошла к инженерному мостику и встала в зоне его видимости, его плечи на секунду расслабились. Шарль на мгновение отпустил руль, поднял руку в перчатке и прижал её к шлему в области губ, а затем направил ладонь прямо в сторону Селены. — Ты посмотри на него, — прошептала Кармен, довольно щурясь. — Настоящий пилот. Сначала отдаёт честь своему врачу, а потом — асфальту. Селена, твой профессионализм его явно вдохновляет больше, чем любые допинги. В этот момент режиссёр трансляции вывел изображение с камеры над кокпитом Шарля на огромные экраны по всей трассе. Комментаторы тут же оживились: — Леклер приветствует доктора команды перед выездом на первую практику! Мы знаем, что Селена играет ключевую роль в подготовке Шарля, и, кажется, сегодня их связь крепка как никогда! Гоночный инженер, что-то продиктовал по радио, Шарль кивнул, визор шлема с щелчком опустился, окончательно превращая его в гоночную машину. Раздался яростный рёв мотора. Механики убрали чехлы с шин, и алый болид плавно выкатился на пит-лейн. Селена смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри вибрирует тот же ритм, что и в моторе Феррари. Селена уверенно прошла вглубь боксов к специально оборудованному медицинскому островку — небольшой, идеально чистой зоне, где команда развернула мобильный диагностический пункт. Её ассистентка уже вовсю раскладывала приборы: тонометры, наборы для экспресс-тестов и портативные мониторы для отслеживания состояния пилотов после заездов. Кармен, не дожидаясь приглашения, царственным жестом отодвинула свободный стул и присела за стол. Она окинула взглядом медицинское оборудование с видом знатока, который видел и не такие полевые госпитали на своем веку. — Неплохо устроились, — прокомментировала тётя, поправляя шляпу и внимательно наблюдая за механиками через плечо. — Твой отец бы оценил такую заботу. В его время из всей медицины в боксах был только пластырь и спирт. Селена привычным движением сняла с вешалки свой белоснежный медицинский халат с логотипом команды на груди. Накинув его поверх костюма, она словно окончательно вошла в свою рабочую роль. Расправив воротник, она села рядом с Кармен, мгновенно включившись в процесс проверки инструментов. — Времена изменились, тётя, — ответила Селена, быстро пробегая глазами по списку инвентаря. — Теперь мы следим за каждым ударом сердца. Она кивнула ассистентке, принимая планшет с данными телеметрии здоровья Шарля, которые уже начали поступать в реальном времени. — Видишь? — Селена указала Кармен на ровный ритм на экране. — Это Шарль. Выехал на трассу. Пульс подскочил, но стабилен. — Красиво идет, — хмыкнула Кармен, глядя на мониторы, где алый болид Леклера только что пролетел поворот.

***

Утро воскресенья было пропитано предстартовым электричеством. Город замер в ожидании, и только крики чаек да далёкий гул настраивающихся трибун нарушали тишину. Шарль сидел на пассажирском сиденье, уставившись в окно на мелькающие пальмы. Его челюсти были плотно сжаты, а пальцы правой руки ритмично выстукивали по колену воображаемый ритм переключения передач. Поул-позиция в домашней гонке — это не просто первое место на старте, это колоссальный груз ожиданий, который давил на него с самого пробуждения. Он почти не прикоснулся к завтраку и лишь изредка отвечал на сообщения команды. Селена видела, в каком состоянии находится Шарль, и ещё дома, когда он трижды потерял ключи, мягко отобрала у него брелок. — Шарль, — тихо позвала она, не отрывая взгляда от дороги. — Дыши. Ты снова задерживаешь дыхание. Леклер вздрогнул, словно очнувшись, и глубоко выдохнул, откидываясь на подголовник. — Прости. Просто ты же знаешь, как это бывает здесь. Весь город смотрит на меня. Семья, друзья... Я не могу позволить себе ни единой ошибки. Ни одной. Селена остановила машину на светофоре и на секунду накрыла его подергивающуюся ладонь своей, что обычно было свойственно ему. — Вчера в квалификации ты был безупречен. Ты проехал этот круг не для города и не для механиков. Проехал его так, как умеешь только ты. Сегодня — просто повтори это. Ты не должен им ничего, Шарль. Шарль повернул голову и посмотрел на неё. В его глазах отражалась вся тяжесть ответственности, но тепло её руки подействовало как транквилизатор. Он перевернул ладонь и крепко сжал её пальцы. — Не знаю, что бы я делал без твоего медицинского контроля, — он попытался улыбнуться, и это была первая искренняя улыбка за утро. — Тётя Кармен уже выехала? — Она сказала, что приедет ближе к гимну, — усмехнулась Селена, снова трогаясь с места. — Ей нужно время, чтобы выбрать правильный оттенок помады, который будет гармонировать с твоим подиумным шампанским. Она очень в тебя верит, Шарль. — Её вера иногда пугает больше, чем давление Феррари, — хмыкнул он. Они подъехали к КПП паддока. Толпа фанатов, узнав машину Шарля, взорвалась криками. Селена аккуратно вела автомобиль сквозь коридор из флагов и камер. — Послушай меня, — сказала она, когда они припарковались в закрытой зоне. — Когда ты наденешь шлем, забудь обо всём. О контрактах, о проблемах и даже обо мне. Останься только ты и машина. А я буду на медицинском островке, следить за твоими показателями. Обещаю, твой пульс будет моей любимой музыкой на сегодня. Шарль притянулся к ней и коротко, но очень крепко поцеловал. — Я привезу тебе этот кубок, Селена. Теперь мне есть ради кого не просто побеждать, а возвращаться живым и невредимым. Воскресенье Гран-при Монако официально началось. В боксах царило безумие, механики в последний раз проверяли узлы подвески, инженеры склонились над графиками, а воздух казался густым от запаха топлива и предстартового мандража. Селена уже закончила обязательный предгоночный осмотр. Она проверила давление и рефлексы Карлоса, а затем — Шарля. Когда она измеряла пульс Леклеру, он был пугающе спокойным, словно затишье перед бурей, но его глаза горели самым лихорадочным блеском, который предвещал либо триумф, либо катастрофу. Теперь, когда пилоты ушли на парад, Селена сидела на своем медицинском островке. Она пыталась разложить ампулы в органайзере, но пальцы слегка дрожали. Несмотря на весь свой профессионализм, сегодня она не могла отстраненно смотреть на мониторы. Для всего мира это была просто гонка, для неё — родной Гран-при. Нет, это не была Болонья, но это Монако — родина её мужчины, а значит, и её. — У него пульс всегда шалит. Это семейное. Селена вздрогнула и подняла голову. На соседний стул — тот, где восседала Кармен — присела женщина. Она была одета с лаконичной элегантностью, которая присуща коренным жительницам Монако: светлые брюки, легкий джемпер и мягкий взгляд, в котором читалась бесконечная мудрость и затаённая тревога. Селена замерла, вглядываясь в черты её лица. Высокие скулы, разрез глаз, манера чуть наклонять голову вбок… Перед ней сидело живое отражение Шарля, только в женском обличье и на тридцать лет старше. — Ох, простите… — Селена поспешно выпрямилась, поправляя халат. — Вы, должно быть… — Паскаль, — женщина тепло улыбнулась и протянула руку. — Мама этого упрямого мальчика, который сегодня стартует первым. Селена осторожно пожала её ладонь, чувствуя, как неловкость смешивается с внезапным облегчением. — Я Селена. Врач команды и… — Я знаю, кто ты, дорогая, — мягко перебила её Паскаль. — Шарль говорил о тебе. Много. И, судя по тому, как он смотрел на тебя сегодня в боксах, ты — единственная причина, по которой он вообще помнит, что после финиша нужно нажать на тормоз и вернуться домой. Паскаль посмотрела на мониторы, где как раз показывали трибуны. — Ты очень нервничаешь. Это твой первый Гран-при в качестве «той самой» женщины официально? — Да, — призналась Селена, опуская глаза. — Я привыкла лечить людей, а не смотреть, как они рискуют жизнью на скорости триста километров в час, а теперь приходится совмещать. Но смотреть на то, как именно он это делает, ещё страшнее. Паскаль вздохнула и накрыла руку Селены своей — этот жест был удивительно похож на то, как это делал это Шарль. — К этому невозможно привыкнуть. Ни когда ты жена гонщика, ни когда ты мать. Но знаешь, что я заметила? Сегодня он спокойнее. Обычно он как натянутая струна, а сегодня в нем есть какой-то… тыл. Это твоя заслуга, Селена. В этот момент в бокс вихрем ворвалась тётя Кармен. Её шляпа была настолько огромной, что два механика вынуждены были пригнуться, чтобы она не задела их. — Селена! Охрана на входе пыталась досмотреть мою сумочку, и я объяснила им, что внутри лежат только мои нервные клетки и помада! — Кармен осеклась, заметив Паскаль. Две женщины обменялись взглядами. Паскаль вежливо улыбнулась, а Кармен, мгновенно оценив статус собеседницы, поправила шляпу и приняла самый величественный вид. — Кажется, — прошептала Кармен племяннице, — сегодня в этих боксах концентрация сильных женщин превышает допустимые нормы FIA. Кармен, бросив оценивающий взгляд на Паскаль и убедившись, что племянница в надёжных руках, величественно поправила шляпу. — Так, девочки, медицина — это прекрасно, но мне нужно видеть трассу, а не графики. Пойду в VIP-ложу, присмотрю за остальными, а то они выглядят слишком расслабленными для такого дня. Она исчезла в толпе, оставив Селену один на один с Паскаль. Воздух в боксах стал ещё плотнее: моторы уже прогревали, и низкочастотный гул отдавался прямо в грудной клетке. В этот момент к их островку подошёл молодой человек. Те же светлые волосы, та же открытая улыбка, но чуть более мягкие черты лица. Он был в командной футболке и выглядел на удивление спокойным. — Мам, механики говорят, прогревочный круг через десять минут, — он наклонился и поцеловал Паскаль в щеку, а затем перевел взгляд на Селену. — О, привет! Ты, должно быть, Селена? Я Артур. Селена неловко поднялась, чувствуя, как краска заливает щёки. Она знала, что Артур — младший брат, тоже гонщик, но личное знакомство в такой момент казалось ей слишком неловким. — Привет, Артур. Да, я Селена. Я... я врач команды, — зачем-то добавила она, хотя её белый халат говорил сам за себя. — Врач, которая творит чудеса, — Артур подмигнул ей и бесцеремонно присел на край стола рядом с их приборами. — Послушай, я видел, как ты везла его сегодня утром. Шарль обычно один едет на домашний Гран-при. Так что ты уже официально принята в наш закрытый клуб. Селена почувствовала, как уровень её тревоги зашкаливает. Одно дело — переживать за пациента или даже за любимого мужчину. Другое — сидеть между его матерью и братом, понимая, что для них этот человек на экране — не просто «номер 16» на поул-позиции, а сын и брат. Плотность Леклеров на квадратный метр боксов Феррари стала критической для её нервной системы. — Извините, я просто... — Селена глубоко вздохнула, проверяя датчики на мониторе. — Я очень за него боюсь. В Монако такие узкие улицы, а он всегда идёт на пределе. Паскаль и Артур переглянулись. Артур серьезно посмотрел на монитор, где Шарль уже надевал HANS. — Бояться — это нормально, Селена, — тихо сказал Артур. — Мы боимся за него всю жизнь. Но сегодня у него есть секретное оружие. Он знает, что если он разобьет машину, ему придется объясняться не только с Вассёром, но и с тобой. А поверь мне, твоего взгляда он боится больше, чем стен в Баку. Раздался первый сигнал сирены, объявляющий пятиминутную готовность. Механики начали покидать стартовую решетку. — Садись, — Паскаль потянула Селену за руку, заставляя её опуститься на стул. — Сейчас начнётся самое важное. Просто смотри на его пульс. Артур встал за их спинами, положив руки на спинки их стульев. Селена уставилась на монитор. На экране крупным планом показали Шарля: он опустил визор шлема. В этот момент его пульс на графике Селены на мгновение подпрыгнул до 140 и замер. — Поехали, — прошептал Артур. В боксах воцарилась звенящая тишина, которая бывает только за тридцать секунд до старта. Весь шум мира — крики трибун, музыка, суета паддока — остался где-то в подсознании. Здесь же были только сосредоточенные лица инженеров, синеватое мерцание десятков мониторов и ритмичное попискивание кардиодатчиков. Селена надела наушники с командной связью. Он дышал часто и глубоко, выравнивая кислород в крови. Селена видела на своем мониторе, как кривая его пульса вытянулась в напряжённую, но стабильную линию. — Пять красных огней, — прошептал Артур за её спиной. Его пальцы так сильно сжали спинку её стула, что костяшки побелели. Паскаль рядом с ней закрыла глаза и едва заметно шевелила губами, сцепив пальцы в замок. Селена же, напротив, не могла оторвать взгляда от цифр. Она видела, как за секунду до старта пульс Шарля подскочил до 165 ударов. Огни погасли. Рёв двадцати моторов, усиленный стенами домов Монако, ворвался даже сквозь шумоизоляцию боксов. На главном экране алая точка под номером 16 сорвалась с места. — Есть! — выдохнул Артур. — Чистый старт! Селена видела на графике, как в момент рывка пульс Шарля выдал пик, а затем начал стабилизироваться. — Он слишком агрессивен на поребриках, — тихо заметила Селена, глядя на микро-колебания датчиков. — Он выжимает из машины всё с первого же круга. В Монако повисла тяжёлая, душная тишина, которую внезапно разрезал комментаторский крик. Над трассой развивались красные флаги. Селена почувствовала, как по спине пробежал холодок. На мониторах в боксах Феррари картинка сменялась хаотично: груда искорёженного металла, замершая машина Карлоса с заглохшим мотором. Авария Переса, Хюлькенберга и Магнуссена выглядела пугающе, а столкновение двух болидов Альпина лишь добавило хаоса в этот и без того катастрофический первый круг. — Чёрт, — выдохнула Паскаль, подаваясь вперед к экранам. — Слишком много обломков. Это надолго. Артур рядом с ним нервно сжал кулаки, переводя взгляд с мониторов на Селену. В его глазах читался тот же немой вопрос, что и у неё: «Как там Шарль?». — Психологически это выматывает хуже, чем сама борьба, — тихо произнесла Селена, чувствуя, как внутри всё сжимается. Селена видела, как механики суетятся, готовясь к рестарту, и понимала: эти минуты ожидания для пилота — самое сложное испытание. Артур мерил шагами узкое пространство боксов, а Паскаль безостановочно теребила свои кольца, пытаясь скрыть нарастающее беспокойство. Когда объявили рестарт, в боксах похолодало. Но как только огни погасли во второй раз, Шарль сорвался с места также идеально. — Да! — выдохнул Артур, когда алая машина первой вошла в поворот, сохраняя лидерство. Паскаль наконец закрыла глаза на секунду и глубоко вздохнула. Рестарт прошёл чисто. Шарль вёл болид безупречно, уверенно отрываясь от преследователей. Напряжение в боксах не исчезло — в Монако оно не исчезает до последнего круга — но паника отступила. Теперь это была чистая работа. Селена посмотрела на Паскаль и увидела, как та едва заметно перекрестилась. Прошло пять кругов. Шарль шёл первым, штампуя лучшие сектора один за другим. Селена поймала себя на том, что её пульс подстроился под его. Паскаль открыла глаза и посмотрела на Селену. Увидев, как девушка сосредоточенно анализирует данные, мать Шарля чуть заметно улыбнулась и накрыла её свободную руку своей. — Видишь? — прошептала Паскаль. — Он чувствует, что ты за ним присматриваешь. Он знает, что если его сердце пропустит хоть один удар, ты это заметишь. В этот момент по радио раздался голос Шарля. Он был хриплым и прерывистым от физического напряжения: — Передняя левая перегревается. Я не собираюсь сбавлять темп. Селена быстро взглянула на данные температуры его тела. — У него началось обезвоживание быстрее, чем обычно, — быстро проговорила она ассистентке. Пульс зашкаливает, — быстро проговорила Селена, не сводя глаз с кривой на экране. — Шарль, дыши ровнее, ты перегружаешь сердце. Она знала, что он её не слышит — её канал связи был только на приём и для экстренных случаев, — но она говорила это как заклинание. Кармен в этот момент, находясь в своей ложе, вероятно, уже распугала всех княжеских гостей своими возгласами, но здесь Паскаль и Селена сидели плечом к плечу, связанные общим страхом и общей гордостью. — Осталось пятнадцать кругов, — прошептала Паскаль. — Только бы машина выдержала. Только бы он выдержал. Селена взяла планшет и начала быстро печатать рекомендации: «Скажи ему пить чаще. Ему нужно охладить кровь, иначе на последних кругах пойдёт потеря концентрации». Через секунду она услышала в наушниках голос инженера: — Шарль, не забывай пить. Это приказ от доктора. Нам нужен твой мозг в лучшем виде. — Принято, — коротко отозвался Шарль. Последний круг превратился в бесконечность. Когда он пересёк финишную черту под неистовый рёв трибун Монако, в эфире раздался крик, в котором смешались слёзы, облегчение и ярость: — Да! Наконец-то! Да! Спасибо всем! Это наш дом! — Шарль кричал так громко, что Селене пришлось на секунду сорвать наушники. Боксы взорвались. Механики обнимались, Артур подбросил вверх кепку, а Паскаль просто закрыла лицо руками, тихо плача от счастья. Но Селена уже не смотрела на мониторы. Она сорвалась с места, почти на бегу стягивая халат, и вместе с командой бросилась к пит-лейну. Вся команда выстроилась плотной живой стеной прямо напротив таблички с цифрой «1». Селена оказалась в самом первом ряду, зажатая между ликующими инженерами. Сердце колотилось в горле — её собственный пульс сейчас наверняка обогнал показатели Шарля. Алый болид медленно вкатился в зону чемпионов. Двигатель смолк, оставив после себя лишь звон в ушах и запах жжёной резины. Шарль не сразу выбрался из кокпита — он на несколько секунд опустил голову на руль, проживая этот момент. Затем он встал, вскинул руки вверх, приветствуя трибуны, и спрыгнул на асфальт. Он шёл к команде, срывая шлем на ходу. Его лицо было багровым от жары, волосы прилипли ко лбу, а по щекам катился пот вперемешку с пылью. Он выглядел изможденным, но его глаза сияли так, будто в них отражалось всё солнце Средиземноморья. Подойдя вплотную к барьеру, он на секунду замер. Вся толпа, камеры мировых СМИ и высокопоставленные гости затаили дыхание. Шарль протянул руки, схватил Селену за плечи и, притянув к себе, поцеловал её жадно и отчаянно, не обращая внимания на вспышки сотен фотокамер. — Мы победили, Сел, — прошептал он ей в самые губы, прежде чем отстраниться. А в следующую секунду он, словно напружиненный лев, чуть отступил в сторону и с победным криком прыгнул в толпу своих механиков. Красная стена подхватила своего героя на руки, вскидывая его вверх. Селена стояла, прижав ладони к горящим губам, и смеялась сквозь слёзы. Сзади к ней подошла Паскаль и положила руку на плечо, а сверху, из VIP-ложи, Кармен махала рукой, и её огромная шляпа в этот момент казалась самым прекрасным флагом победы в истории Монако. Церемония награждения в Монако всегда была чем-то особенным, но сегодня она казалась декорацией к самому важному моменту в жизни Селены. Она стояла внизу, у самого подножия подиума, зажатая в плотной толпе красных футболок. Когда из динамиков раздались первые аккорды гимна Монако, воцарилась священная тишина. Шарль стоял на верхней ступени, возвышаясь над всеми. Его грудь всё ещё тяжело вздымалась, а взгляд был прикован к флагу, медленно ползущему вверх. Она не собиралась плакать. Как врач, она привыкла к железному самоконтролю. Она знала физиологию этого момента: выброс эндорфинов, резкое снижение кортизола после двух часов предельного напряжения. Но когда Шарль, услышав первые звуки гимна своей страны, прижал руку к сердцу и прикрыл глаза, Селена почувствовала, как в горле встал комок. Первая мелкая слезинка сорвалась и медленно покатилась по щеке, оставляя влажную дорожку на коже. Селена даже не попыталась её смахнуть. Она просто смотрела на него — на его искусанные губы, на то, как дрожали его плечи, когда он пытался сдержать собственные эмоции. Слёзы текли одна за другой, затуманивая обзор, превращая алый подиум в одно яркое, вибрирующее пятно. Паскаль, стоявшая рядом, незаметно взяла её за руку, крепко сжав пальцы. Артур что-то восторженно кричал, перекрывая музыку, а Селена просто дышала в унисон с этим гимном. Когда Шарлю вручили кубок, он поднял его высоко над головой. Золото сверкнуло на солнце, и Леклер, вместо того чтобы смотреть на камеры, посмотрел вниз — туда, где стояла она. Его глаза нашли её мгновенно, он подмигнул ей: «Мы это сделали. Ты спасла меня, а я выиграл это для нас».

***

Дорога от паддока до квартиры заняла целую вечность — улицы Монако были забиты ликующими фанатами в красном, и каждый узнавал машину Шарля. Когда они, наконец, прорвались сквозь кордон и оказались в тишине подземного паркинга, Шарль просто уронил голову на руль и выключил зажигание. — Пять минут, — прохрипел он. — Просто пять минут тишины, Сел. — Можем просидеть здесь хоть час, — мягко ответила Селена, откидываясь на сиденье. — Тётя Кармен уже укатила в ресторан на такси. Она там в надёжных руках Паскаль. Шарль усмехнулся, не поднимая головы. — Две самые опасные женщины в моей жизни объединились. Это начало конца. — Ты видел, как они смотрели друг на друга в боксах? — Селена улыбнулась, вспоминая их знакомство. — Я думала произойдёт взрыв. — Спасибо, что была там. Знаешь, когда были красные флаги, я видел твой белый халат сбоку. Это успокаивало. — Я чуть с ума не сошла, когда у тебя пульс подскочил до 180, — призналась она. — Я смотрела на график и думала: «Либо он сейчас взлетит, либо я сейчас выбегу на трассу с дефибриллятором». Шарль рассмеялся, потянулся к ней и взял её за руку, безостановочно покрывая её поцелуями. — Это не самое здоровое зрелище. — Это было самое прекрасное зрелище в моей жизни, Шарль. Ты был настоящим. Они быстро поднялись в квартиру, где за тридцать минут успели сотворить чудо. Шарль смыл с себя дорожную пыль и пот, надев тёмно-синий пиджак и белую рубашку. Селена сменила костюм на платье под стать Шарлю. Тёмно-синее, открывающее вид на загорелые ноги и ключицы, браслет, подаренный Шарлем, выигрышно поблёскивал на запястье. — Слушай, — машина такси тронулась, — ты готова к тому, что сейчас будет в ресторане? Артур начнет разбирать каждый мой поворот, Лоренцо будет шутить, а наши дамы, — он кивнул в сторону набережной, — наверняка уже обсуждают, в каком месяце в Монако лучше всего устраивать семейные праздники. Селена на мгновение замерла. — Ты намекаешь на то, что твоя мама уже приняла меня в семью? — Сел, — такси остановилось на набережной перед входом, где уже горели огни ресторана, — она не просто тебя приняла. Она сказала мне, что если я тебя обижу, она лишит меня наследства в пользу Кармен. Селена засмеялась, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Ну, раз на кону твоё наследство, мне придётся остаться. Шарль вышел из машины, обошёл её и открыл Селене дверь. Он подал ей руку, и на секунду они просто замерли на фоне ночного моря. — Я серьезно. Спасибо тебе за этот день. За то, что не испугалась моей безумной семьи. И за то, что заставила меня поверить, что дом — это не только место на карте, но и человек, который ждёт тебя на пит-лейне. — Идём, чемпион. Шарль обнял её за талию, и они вместе вошли в ресторан, где за большим столом уже слышался звон бокалов и громкий, заливистый смех тёти Кармен. Ресторан был наполнен ароматом морского бриза, в дальнем углу террасы, скрытом от любопытных глаз папарацци, уже вовсю шло торжество. Кармен, как и ожидалось, уже восседала во главе стола, вовлечённо обсуждая что-то с Артуром, который то и дело смеялся над её острыми комментариями. Рядом с Паскаль сидел серьёзный молодой человек с внимательным взглядом — Лоренцо, старший из братьев Леклер. Селена видела его на фотографиях, но лично они никогда не пересекались. Когда Шарль и Селена подошли к столу, Лоренцо поднялся первым. В его жестах чувствовалась та же сдержанность и достоинство, что и у Паскаль. — А вот и наш победитель, — Лоренцо обнял Шарля, а затем перевел взгляд на Селену. В его глазах читалось вежливое любопытство старшего брата, который охраняет покой семьи. — Лоренцо, познакомься, это Селена, — Шарль мягко приобнял её за талию. — Селена, это мой старший брат, Лоренцо. Лоренцо протянул руку и слегка поклонился. — Очень приятно, Селена. Артур сегодня все уши прожужжал о том, что у Шарля теперь самый красивый и строгий врач в истории Формулы-1. Рад наконец познакомиться. — Взаимно, Лоренцо, — улыбнулась Селена, пожимая его руку. — Артур склонен к преувеличениям, но насчет строгости он, пожалуй, прав. Ужин проходил в атмосфере вежливого узнавания. Паскаль внимательно слушала, как Селена рассказывает о своей работе, а Лоренцо изредка задавал уточняющие вопросы. — Селена, — обратился он к ней, когда принесли закуски, — Шарль говорил, что до переезда в Монако вы долго жили и работали в Лондоне. Это, должно быть, колоссальный контраст — после туманного Лондона и его консервативной медицины оказаться в эпицентре нашего солнечного безумия? Селена на мгновение замерла. Слово «Лондон» всё еще вызывало у неё ассоциации с Фредом и тем чувством несвободы, которое она там испытывала. — Да, контраст огромный, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Лондон — прекрасный город для карьеры, но там я чувствовала себя запертой в определенных рамках. В Монако я не просто сменила климат, я словно заново научилась дышать. Работа в Феррари дала мне ту динамику, которой мне не хватало в прошлой жизни. — И она справляется с этой динамикой лучше всех, — вставил Шарль, накрывая ладонь Селены своей под столом. Лоренцо чуть подался вперед, внимательно глядя на их сплетенные руки. — А как вам удается сохранять дистанцию? Быть врачом команды и быть настолько близким человеком для пилота? Это не мешает объективности? Селена мягко опередила собиравшуюся вмешаться Кармен: — Напротив. Когда ты знаешь человека так близко, ты замечаешь изменения в его состоянии ещё до того, как их покажет телеметрия. В Лондоне я была просто специалистом, а здесь я — часть системы, которая помогает Шарлю выжимать максимум и при этом оставаться в безопасности. — Пожалуй, это лучший ответ, который я мог услышать. Нам всем спокойнее, когда за ним присматривает профи. В середине ужина Кармен подняла свой бокал. — Я не буду говорить долго. Мы сегодня празднуем победу, но для меня важнее то, что Селена наконец-то оставила все лондонские туманы позади. За Шарля, который сегодня был львом, и за Селену, которая нашла в себе силы начать всё сначала. И за то, чтобы всё было dolce vita! Паскаль улыбнулась и первой чокнулась с Кармен, Селена переглянулась с Шарлем. В его глазах читалось облегчение — он видел, что Лоренцо, его главный критик, принял её. — Они тебя полюбили, — шепнул он ей на ухо. — Просто они еще не знают, что я собираюсь посадить тебя на строгую диету после этого десерта, — так же тихо ответила Селена. Жизнь только началась.