Атропиновый шик. Слепая роскошь.

Воздух был плотным, насыщенным запахом чужого адреналина. Всё вокруг гудело, двигалось, жило на повышенных оборотах, будто трасса ожила ещё до выезда болидов. Имола встречала гонку без излишней церемонии — жёстко, рабоче, по-феррариевски. Шарль стоял чуть в стороне от боксов, в плотном круге инженеров. Руки скрещены на груди, плечи напряжены, взгляд зафиксирован где-то поверх голов. Он слушал, кивал, задавал короткие уточняющие вопросы, но даже со стороны было видно: мысли у него не здесь. Осмотр, утренние замеры, рекомендации — всё это осело внутри тяжёлым фоном. Селена же сидела за длинным столом под тентом, ближе к медицинской зоне. Перед ней аккуратными рядами лежали перчатки, тонометр, пульсоксиметр, планшет, несколько блистеров, блокнот с пометками. Она перебирала предметы машинально, выстраивая порядок, который понимала только она. — Ты смотрела «Американского психопата»? Он тоже любил, когда всё идеально, так что не пугай меня. Селена даже не подняла головы. — Карлос, — спокойно сказала она, — если ты ещё раз пошутишь, то я воплощу одну из ролей Мэтта Диллона. Он рассмеялся, совершенно не впечатлённый угрозой. — Значит, всё-таки нервничаешь, обычно ты добрее. — Обычно ты меньше говоришь, и это идёт на пользу всем. Карлос театрально приложил руку к груди. — Это жестоко. Я просто пытаюсь разрядить обстановку. Шарль сейчас лопнет от напряжения, инженеры выглядят так, будто собираются принести кого-то в жертву, а ты маниакально раскладываешь инструменты. — Карлос хмыкнул и на секунду стал серьёзнее. Он посмотрел в сторону, где стоял Шарль. Тот как раз наклонился к одному из инженеров, что-то резко уточняя, и сжал челюсть так, что это было видно даже отсюда. — Он сегодня особенно напряжённый, — сказал Карлос тише. — Ты его сломала своими обследованиями? Селена медленно выдохнула. — Я его не сломала, просто напомнила, что он человек, а не машина. — О, — усмехнулся Карлос, — вот это ошибка. Здесь за такое не любят. Мы все продали бы душу за пару лишних лошадиных сил, Сел. А ты пытаешься вернуть её владельцу. Он снова попытался улыбнуться, но Селена уже была на пределе. Она резко отложила ручку, повернулась к нему всем корпусом и посмотрела прямо в глаза. — Карлос, — сказала она негромко, но так, что у него моментально пропала охота шутить, — если ты не замолчишь прямо сейчас, я действительно тебя убью. Не фигурально. Он поднял руки в примирительном жесте, в его глазах блеснуло уважение. — Всё, всё. Я молчу. Клянусь. — Он на мгновение задержал на ней взгляд. — Но ты всё равно выглядишь как человек, который заботится. Постарайся не позволить этому месту выжечь это из тебя. Слушай, — начал он с тем самым тоном, который всегда означал: сейчас будет что-то лишнее, — тебе всё-таки надо познакомиться с моей девушкой. Селена медленно подняла голову. — Карлос. — Нет, подожди, — перебил он, уже воодушевившись. — Я серьёзно. Ребекка здесь, в паддоке. — Мне некогда, — сказала она сразу. — Ты даже не знаешь, кто она, — усмехнулся он. — И это меня сейчас полностью устраивает, — отрезала Селена, снова глядя в планшет. Карлос театрально вздохнул и наклонился ближе. — Она модель. Это слово повисло в воздухе чуть дольше, чем нужно. Селена медленно моргнула. — Поздравляю, — произнесла она спокойно. — Это никак не решает мою нехватку времени. — Просто подумал, что тебе было бы полезно поговорить с кем-то не из медицины и не из Феррари. — Послушай меня внимательно, — сказала она тихо. — Я не против познакомиться. Правда, но в другой день. — Ладно, ладно. Сдаюсь. Потом, уже мягче, добавил: — Окей. Потом. Но я всё равно вас познакомлю. Не сегодня. — Это уже звучит менее угрожающе, — сказала Селена. Он рассмеялся и ушёл, оставив после себя привычное ощущение лёгкого беспорядка. Селена снова посмотрела в сторону боксов. Шарль как раз снимал наушники, лицо было сосредоточенным, взгляд тяжёлым.

***

Он вышел к ней позже, когда основной шум уже схлынул. Паддок всё ещё жил гонкой, но острые углы эмоций притупились, осталась усталость и тихое послевкусие несбывшегося. Шарль шёл без спешки, шлем нёс в руке, комбинезон расстёгнут до пояса, лицо мокрое от пота и шампанского. Улыбки уже не было. Она исчезла сразу, как камеры отвернулись. Селена стояла в углу бокса, собирая вещи обратно в кейс. Он остановился напротив, на расстоянии вытянутой руки. Посмотрел на неё внимательно, будто искал подтверждение чему-то своему. — Я тебя разочаровал, да? — сказал он тихо. Фраза прозвучала буднично, но в ней было слишком много смысла. Словно он носил этот вопрос под ребрами, и теперь тот наконец вырвался наружу. Селена нахмурилась. Она замерла, так и не донеся руку до фиксатора на медицинском кейсе. — Это бред, — ответила она сразу. — Абсолютный, Шарль. — Ты говоришь так, потому что должна. Потому что ты моя девушка, — он выделил последнее слово. — Нет, — она с резким щелчком закрыла кейс и поставила его на пол. — Я говорю так, потому что это правда. Моё положение не обязывает меня лгать, чтобы утешить твоё эго. Шарль опустил взгляд на шлем в своих руках. Его пальцы, привыкшие к бешеному ритму руля, теперь медленно и почти нежно прорисовывали контуры визора, оставляя на глянце влажный след. — Победа в Имоле… — начал он и замолчал на секунду, подбирая слова, которые обычно гонщики не произносят вслух. — Она могла стать твоей. — Моей? — переспросила она. — Ты всё это время рядом. Осмотры, разговоры до рассвета, то, как ты смотришь на меня, когда я злюсь... Я знаю, как ты задерживаешь дыхание на каждом моём пит-стопе. Я хотел… — он замялся, и его голос на секунду дрогнул. — Я хотел выиграть и отдать это тебе. Просто чтобы ты знала: всё, что я делаю — это и твоя заслуга тоже. Она посмотрела на него долго, без спешки, позволяла этим словам осесть, впитаться в кожу. В этот момент Шарль казался ей не принцем Феррари, а просто человеком, который отчаянно ищет оправдание своей боли. — Шарль, — сказала она наконец, и её голос стал мягче, лишившись медицинской сухости. — Я не меряю своё присутствие твоими кубками. Мне не нужно шампанское, чтобы понимать, зачем я здесь. Он поднял на неё взгляд. В его глазах всё ещё стояло колючее напряжение, но в нём уже не было той привычной защиты, которой он отгораживался от прессы и механиков. — Но я меряю, — признался он, и в этом было столько напора, что Селене захотелось закрыть глаза. — Иногда слишком сильно. Я боюсь, что если я перестану побеждать, то стану невидимым. Даже для тебя. Она сделала шаг ближе, сократив расстояние до того предела, где начинается чужое дыхание, но так и не решилась коснуться его. Сейчас слова были важнее прикосновений. — Ты приехал третьим, — сказала она максимально спокойно, вкладывая в каждое слово вес факта. — Ты доехал на машине, которая разваливалась. Ты боролся за каждый сантиметр асфальта. Ты жив, Шарль. Для меня это не поражение. Это триумф над обстоятельствами. Он выдохнул — глубоко, судорожно, впервые за весь день позволил своей диафрагме полностью расслабиться. Плечи, которые он держал по-военному прямо, чуть опустились. — А для тебя? — спросил он еще тише, почти шепотом, проникающим под кожу. — Я всё ещё достаточно? Без золота? Без первого места? — Ты слишком стараешься быть больше, чем нужно, — сказала она. — Ты пытаешься быть легендой, а мне достаточно просто тебя. Даже когда ты третий или последний. Шарль закрыл глаза на секунду, было видно, как под веками дергаются зрачки — он переваривал эту мысль, она была самым сложным маневром в его жизни. — Тогда, — сказал он, открывая глаза, в которых наконец-то погас лихорадочный блеск погони, — может, пойдём отсюда? Пока я снова не начал думать и всё не испортил. Она кивнула, подхватывая свой кейс. — Пойдём.

***

Монако держало Селену на поверхности: солнце, плотный солёный воздух, ровное покачивание яхты. Всё выглядело слишком благополучно, чтобы вспоминать о вещах, которые она сознательно откладывала. Яхта стояла на тихом ходу, море лениво перекатывалось у борта, отражая солнце рябью, от которой щурились глаза. Белая палуба нагрелась, воздух пах солью и солнцезащитным кремом. Девушка лежала на шезлонге, в тёмных очках, с книгой, которую она не читала уже минут двадцать. Телефон завибрировал в руке. — Да, тётя, — сказала она, убирая очки на грудь. Шарль лежал рядом, вытянувшись на спине и закинув руку за голову. С виду он был расслаблен, но Селена хорошо знала этот его «покой». Он не смотрел на неё, но дыхание стало внимательнее, будто он ловил каждое слово. Лео носился по палубе, скользя лапами, периодически останавливался и тявкал на чаек, которые нагло кружили над яхтой. — Сел, я не хотела портить тебе день, — начала Кармен на том конце линии, голос у неё был ровный, но напряжённый. — Но сегодня утром на дом пришло извещение. Официальное. Суд. Селена медленно села, подтянув ноги. — Суд? — переспросила она, хотя уже всё поняла. — Из-за Фреда? — Да, — вздохнула Кармен. — Он подал заявление по разделу имущества. Видимо, решил, что сейчас самое подходящее время напомнить о себе. — Когда слушание? — спросила она. — Пока предварительное. Но игнорировать уже нельзя. Если бы ты занялась этим раньше, было бы проще… — Кармен замолчала, потом мягче добавила: — Я не упрекаю. Я понимаю, почему ты не хотела туда возвращаться. — Я просто жила дальше, — сказала она. — Думала, что если не трогать, оно перестанет существовать. — Прошлое редко такое воспитанное, — ответила Кармен. — Ты не обязана справляться с этим одна. Звонок оборвался. Селена положила телефон рядом и уставилась на линию горизонта. Море блестело, яхта покачивалась, но внутри всё стало плотным и тяжёлым. — Я слишком долго откладывала, теперь оно само пришло. Шарль несколько секунд молчал, потом потянулся к своему телефону. — Я же говорил, что у меня есть адвокат, — напомнил он без нажима. — Лучший по таким делам. Я сейчас наберу. Селена повернулась к нему. — Шарль… — Это не обсуждается, — перебил он ровно. — Ты можешь отказаться потом. Но сначала пусть он посмотрит бумаги. Он уже набирал номер, отходя чуть в сторону, чтобы не мешать. Говорил коротко, по делу, без лишних эмоций. Назвал имена, город, ситуацию. Лео тем временем носился по палубе, и солнце всё так же спокойно ложилось на воду, как будто человеческие проблемы были для него чем-то незначительным. — Он перезвонит сегодня. Скажет, что делать дальше. — Спасибо, — сказала она тихо. Он лишь пожал плечами, снова устраиваясь рядом. — Прошлое надо закрывать, — сказал он. — Даже если оно решило напомнить о себе самым неприятным способом. Солнце в Монако не просто светит — оно осязаемо ложится на кожу тяжелым, золотистым бархатом. Селена чувствовала его каждой клеткой, лежа на разогретом шезлонге, но тепло не проникало внутрь. Там, под ребрами, всё ещё вибрировал холодный тон телефонного разговора с Кармен. Книга одиноко лежала раскрытой на полу. Лео, устав гоняться за тенями чаек, приткнулся к её ногам, тяжело сопя. Селена приподняла темные очки и посмотрела на Шарля. Он стоял у борта, глядя на проплывающие мимо скалы. Ветер трепал его волосы, а выгоревшая на солнце футболка подчеркивала линию плеч. «Почему я?» — этот вопрос, как навязчивая мелодия, крутился в голове. Селена не была ослепительной моделью с бесконечными ногами, как те, что вечно крутились в паддоке, надеясь поймать его взгляд. Она не была дочерью миллиардера, способной поддержать светскую беседу о котировках акций или антиквариате. Она была просто фоном. Селена закрыла глаза, пытаясь разложить всё по полочкам, как привыкла делать. Шарль Леклер был воплощением мечты. У него было всё: счета с бесконечными нулями, лицо, и слава, которая заставляла людей замирать, когда он просто входил в комнату. А была Селена. Она вспомнила свои руки — сухие от антисептиков, привыкшие к резиновым перчаткам, а не к бриллиантовым кольцам. Вспомнила свои синяки под глазами после бессонницы. Вспомнила свой характер — колючий, прямой, порой невыносимо рациональный. Она не умела играть в светские игры, не знала, какой стороной держать бокал на приемах у князя, и часто засыпала на полуслове, если день выдавался тяжелым. — О чём ты думаешь так громко? — раздался его голос. Селена вздрогнула. Шарль уже не стоял у борта, он сидел на краю её шезлонга, глядя на неё с мягкой, немного лукавой улыбкой. — Думаю о статистике, — соврала она, возвращая очки на переносицу. — О том, что вероятность нашей встречи была примерно ноль целых, две сотых процента. Шарль хмыкнул и потянулся к её руке. Его пальцы переплелись с её пальцами, нагретую на солнце руку Селены обжог ещё больший жар. — Ты думаешь, я выбрал тебя, потому что ты подходишь к интерьеру моей жизни? — Шарль коротко рассмеялся, и в этом смехе была тень усталости. — Ты заземлённая, меня это успокаивает, а ещё мне нравится, когда ты злишься. Он мягко убрал выбившуюся прядь с её лба. — И если твоё прошлое решило, что может напугать тебя судами... оно недооценивает, на что я готов пойти, чтобы защитить свой якорь. Селена выдохнула, чувствуя, как плотный узел в груди начинает медленно распускаться. Она всё ещё не понимала до конца, чем заслужила это, но, глядя в его глаза, видела там не золото и не славу. Она видела там лучезарного мальчика из Монако, который просто хотел, чтобы его любили за то, какой он есть.

***

Белизна частной клиники в центре Монако была слишком яркой даже для этого солнечного утра. Селена стояла у регистратуры, скрестив руки на груди, и выразительно постукивала носком кроссовка по глянцевому полу. Рядом, на опасно мягких дизайнерских креслах, развалились двое. — Я всё еще не понимаю, почему я здесь, — негромко, но веско произнесла Селена, оборачиваясь к ним. — Я позвонила лучшему офтальмологу побережья. Я согласовала время. Я даже заполнила ваши анкеты онлайн. Неужели два взрослых мужчины не могут самостоятельно прочитать буквы на таблице? Карлос, который в этот момент увлечённо рассматривал плакат со строением глазного яблока, лениво повернул голову. — Сел, ну ты чего? Ты же наш врач. Наш ангел-хранитель в белом халате, — он широко улыбнулся, сверкнув зубами. — А вдруг я перепутаю «А» и «Б»? Это же стресс. Мне нужна поддержка специалиста, которому я доверяю свою жизнь. — Карлос, ты сейчас доверяешь свою жизнь человеку, который мечтает вколоть тебе успокоительное просто ради тишины, — отрезала она, переводя взгляд на Шарля. Тот сидел с максимально невинным видом, листая какой-то журнал. — А ты? Тебе тоже страшно смотреть на буковки? Шарль поднял на неё глаза, в которых плясали чертята. — Я просто солидарен с напарником, — кротко ответил он. — Я решил, что тебе, как профессионалу, стоит проконтролировать процесс диагностики. — Вы невыносимы, — выдохнула Селена, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с бессилием. — У меня в сумке планшет с результатами ваших анализов крови, которые я должна обработать, а я стою здесь и жду, пока вас позовут проверить, не ослепли ли вы от собственного величия. — О, — Карлос подмигнул Шарлю, — видишь? Она злится. Когда она злится, у неё зрачки расширяются. Это тоже медицинский факт, Сел? — Это факт того, что кто-то из вас сейчас пойдет на проверку зрения вне очереди, — прошипела она. — И я лично попрошу доктора расширить вам зрачки так, чтобы вы до вечера ходили как совы. Шарль тихо рассмеялся, откладывая журнал, и мягко потянул её за край рукава, заставляя подойти ближе. — Ладно, не кипятись. На самом деле мы просто хотели провести с тобой лишний час не в контексте «пульс-давление-диета». И Карлос прав — нам спокойнее, когда ты рядом. Даже если ты просто стоишь и закатываешь глаза. — Я не просто их закатываю, я тренирую мышцы, чтобы не сойти с ума, — буркнула Селена, но её плечи немного расслабились. В этот момент дверь кабинета открылась, и медсестра пригласила первого пациента. — Иди, — Шарль подтолкнул Карлоса. — И не пытайся флиртовать с аппаратом для измерения глазного давления. — Селена, пойдешь со мной? — Карлос обернулся в дверях, картинно приложив руку к сердцу. — А вдруг там темно? — Иди уже! — Селена указала пальцем в сторону кабинета, едва сдерживая улыбку, которая всё-таки пыталась прорваться сквозь её гнев. Через минут сорок дверь кабинета открылась, и Карлос буквально вывалился в коридор, выставив руки перед собой, как персонаж из фильма про зомби. Его зрачки, обычно глубокого карего цвета, теперь занимали почти всю радужку, превратив глаза в два огромных чёрных провала. — Селена... Шарль... вы где? — пробормотал он, щурясь от мягкого света ламп так, будто его выставили под прожекторы стадиона. — Всё белое. Почему здесь всё такое ослепительно белое? Шарль, увидев напарника в таком состоянии, не выдержал. Он согнулся пополам, прикрывая рот ладонью, но его сдавленный смех разносился по всей клинике. — Боже, Карлос! — выдавил Шарль сквозь хохот. — Сел, посмотри на него, он же сейчас врежется в фикус! Карлос тем временем действительно опасно накренился в сторону декоративного дерева. — Очень смешно, Леклер, — прошипела Селена. Она быстро шагнула к Сайнсу, подхватывая его под локоть. — Тебе сейчас тоже закапают, посмотрим, как ты запоешь. Шарль продолжал заливаться смехом, указывая пальцем на дезориентированного испанца. Селена, чьё терпение после часа ожидания и шуточек окончательно лопнуло, резко развернулась и, не выпуская локтя Карлоса, коротким и метким движением дала Шарлю легкого, но ощутимого пинка. — В кабинет! Живо! — скомандовала она тоном, не терпящим возражений. Шарль от неожиданности охнул, отскочил и, потирая ушибленное место, поспешил скрыться за дверью офтальмолога, всё еще продолжая подхихикивать. В холле воцарилась тишина, нарушаемая только шорохом бумаг. Селена почувствовала на себе тяжелый, колючий взгляд. Подняв голову, она столкнулась глазами с администратором клиники — безупречно причёсанной женщиной в строгом костюме, которая смотрела на неё с ледяным осуждением. В этом взгляде читалось всё: от «как вы смеете так вести себя в элитном заведении» до «это же мировая звезда, а вы его пинаете». Селена лишь вздернула подбородок, игнорируя немую критику. Ей было плевать на этикет Монако, когда у неё на руках был ослепший гонщик, за безопасность которого она отвечала головой. — Так, Карлос, осторожно, — мягче сказала она, направляя его к глубокому креслу. — Садись. Не пытайся ничего разглядеть в телефоне, просто закрой глаза. — Сел, ты настоящая женщина-вамп, — пробормотал Карлос, нащупывая подлокотники и наконец-то приземляясь. — Бедный Шарль. Он же теперь будет бояться поворачиваться к тебе спиной. — Пусть боится, — отрезала она, присаживаясь рядом и проверяя его пульс просто по привычке. — Это держит в тонусе. Теперь сиди тихо. Нам ещё Шарля ловить, когда он выйдет таким же «красивым». Спустя такое же количество времени дверь кабинета медленно отворилась, и на пороге показался Шарль. Весь его боевой задор и насмешливость испарились. Он стоял, вцепившись в дверной косяк, и часто моргал, глядя в пространство абсолютно черными, огромными зрачками. — Любимая… — тихо и как-то очень непривычно произнес он, нащупывая воздух перед собой. — Я тебя не вижу, но чувствую, что ты где-то здесь. Селена замерла. В тишине холла это слово прозвучало как выстрел. Она медленно повернула голову и снова встретилась взглядом с администраторшей. Та сидела с застывшим лицом, а её брови поднялись так высоко, что, казалось, сейчас исчезнут под идеально уложенной чёлкой. В глазах женщины читался настоящий когнитивный диссонанс: только что эта «варварка» отвесила пинка главному принцу Монако, а теперь он называет её «любимой» с интонацией побитого щенка. Селена лишь коротко и вызывающе кивнула ошарашенной женщине, мол: «Да, именно так всё и обстоит», и решительно подошла к Шарлю. — Карма, Леклер. Это просто карма, — подал голос Карлос из кресла, даже не открывая глаз. — Так, зрячие вы мои, подъём, — Селена закинула сумку на плечо. — Шарль, хватайся за мой локоть. Карлос, вставай, берёшь меня с другой стороны. Эта процессия выглядела эпично: миниатюрная Селена посередине и двое широкоплечих мужчин, которые жались к ней, как напуганные котята, спотыкаясь на ровном месте. На выходе из клиники их ждало первое испытание — гранитные ступеньки. — Осторожно, здесь порог… — начала Селена, но не успела. Карлос, решивший, что он уже на ровной поверхности, широко шагнул вперед. Его нога соскользнула, и он с коротким «Ой!» едва не улетел носом в асфальт, увлекая за собой и Селену, и Шарля. Селена чудом удержала равновесие, вовремя упершись рукой в перила. — Сайнс! — рявкнула она, встряхивая его. — Я просто… я думал, там ровно! — оправдывался Карлос, щурясь на солнце. Кое-как, преодолевая каждый метр как полосу препятствий, они добрались до такси. Селена буквально затолкнула их на заднее сиденье и уже собиралась выдохнуть, захлопывая дверь, как вдруг Карлос, оживившись, высунулся в сторону водителя. — Эй, амиго! — крикнул он куда-то в район подголовника. — Вези нас в «Cipriani»! Нам нужен лучший столик. Селена замерла с открытым ртом. — Какой «Cipriani»?! Карлос, вы оба слепые! Вы меню не увидите, вилкой в тарелку не попадёте! У вас зрачки, как у наркоманов задрипанных, вы напугаете всех приличных людей Монако! — Мы будем в очках, Сел, это Монако, тут все в очках, — подал голос Шарль, нащупывая свои на воротнике футболки и притягивая Селену поближе к себе на сиденье. — К тому же, я жутко проголодался. Стресс пробуждает аппетит. — Посмотрите на меня! — Селена указала на свои спортивки и кроссовки. — Я одета не для пафосного ресторана. Я не пойду туда в таком виде! — Ты выглядишь отлично, даже когда злишься, — Карлос уже вальяжно развалился на сиденье, нацепив очки. — Таксист, трогай! Машина тронулась, оставив Селену в салоне между двумя довольными гонщиками. Она посмотрела на свои руки, потом на их невозмутимые лица в темных очках и поняла: спорить бесполезно. — Ладно, — процедила она сквозь зубы. — Но если кто-то из вас опрокинет бокал вина на скатерть или попытается съесть декоративный цветок вместо салата — я сделаю вид, что я ваш личный конвоир из психиатрической лечебницы. Подъезд к «Cipriani» напоминал выставку достижений мирового автопрома, но сегодня главным аттракционом стал не золотой Ламборгини, а обычное такси, из которого Селена пыталась выгрузить двух дезориентированных атлетов. — Так, осторожно, Карлос, ногу... Шарль, не хватайся за воздух, хватайся за моё плечо, — командовала она, чувствуя, как на лбу выступает испарина. Они стояли на тротуаре — двое мужчин в дорогих тёмных очках и Селена в своих серых трениках и простых кроссовках. Со стороны они выглядели как очень странная рок-группа на реабилитации. — Почему пол так качается? — пробормотал Шарль, поправляя очки. — Мы всё еще на яхте? — Нет, Шарль, это асфальт. Он стабилен, в отличие от твоего вестибулярного аппарата после капель, — Селена потянула их к входу. У дверей их встретил хостес, чей вид излучал такое достоинство, будто он лично короновал князей Монако. Увидев Селену в кроссовках, он набрал в грудь воздуха, чтобы вежливо, но твёрдо произнести роковое: «Мадам, у нас дресс-код», но тут его взгляд упал на людей, висящих на её плечах. — Добрый день, синьоры! — голос мужчины дрогнул и поднялся на октаву. — Добрый, — Карлос лучезарно улыбнулся куда-то в сторону большой кадки с пальмой. — Нам столик. Подальше от света и поближе к еде. Наша спутница сегодня — наш поводырь, так что не обращай внимания на её обувь, она здесь главный человек. Селена покраснела до корней волос, когда хостес, мгновенно сменив гнев на милость, склонился в поклоне. Их повели через зал. Селена чувствовала на себе взгляды всех присутствующих: от дам в жемчугах до бизнесменов в костюмах. Она шла, стиснув зубы, фактически таща на себе двух миллионеров. — Осторожно, стул, — шепнула она, усаживая Карлоса. Тот рухнул на сиденье с грацией мешка картошки. — Селена, ты — святая, — выдохнул Шарль, когда она помогла ему сесть напротив. — Я вижу только пятна. Элегантные, золотистые пятна. Официант принес меню. Огромные, пахнущие типографией листы легли перед гонщиками. Карлос с важным видом раскрыл его и уставился в пустую белизну. — Очень интересный выбор шрифта, — глубокомысленно заметил он. — Белое на белом. Очень минималистично. — Ты держишь его вверх ногами, Карлос, — устало произнесла Селена, забирая у него меню. Она открыла меню и поняла: её ждет долгий час. — Итак, слушайте внимательно, я буду читать один раз. Тартар из говядины, карпаччо из рыбы... — Тартар! — хором отозвались оба. — Шарль, тебе нельзя тартар, у тебя на прошлой неделе была тяжелая реакция на сырое мясо, — строго сказала Селена. — Тебе я закажу сибас на пару и овощи. — Но я хочу пасту! — возмутился Леклер, как пятилетний ребенок. — С трюфелем! — С твоими зрачками ты не сможешь намотать спагетти на вилку. Ты просто измажешь соусом всё лицо, не позорь меня. Будешь рыбу. Она порезана на кусочки. Карлос тихо хихикнул. — Слушайся доктора, Шарль. Доктор знает, как лучше. А мне... — А тебе, Карлос, салат и куриную грудку, — отрезала Селена. — Чтобы не было тяжести в желудке. И никакой сангрии. Только вода. Когда еду принесли, Селена практически дирижировала их движениями. В середине обеда к их столику подплыла статная женщина в наряде от кутюр. От неё пахло тяжелым парфюмом, и она явно была настроена на светскую беседу. — Шарль! Карлос! Дорогие, — пропела она, наклоняясь так низко, что её бриллиантовое колье едва не окунулось в сибас Леклера. — Вы сегодня в образе загадочных незнакомцев? Почему такие тёмные очки в помещении? Шарль замер с вилкой в руке, Карлос перестал жевать. Оба синхронно повернули головы в сторону голоса, но их взгляды были направлены куда угодно, только не на женщину. — Э-э... да, мадам. Хочется отдыха от толпы, — выдавил Шарль, и Селена кожей почувствовала, как он в панике ищет её руку под столом. Селена лихорадочно посмотрела на незнакомку, она видела её впервые в жизни. В паддоке было столько лиц, спонсоров и их жён, что запомнить всех было невозможно. Она не знала, кто это: жена владельца банка, представитель нефтяного гиганта или просто влиятельная подруга. — Шарль, я понятия не имею, кто это, — максимально тихо, одними губами, прошептала она ему, когда он незаметно придвинулся к ней за подсказкой. Шарль на секунду окаменел. Ситуация становилась патовой. Женщина стояла и ждала комплиментов, а два пилота смотрели сквозь неё с отсутствующим видом. — О, вы правы, — вдруг подал голос Карлос, лучезарно улыбаясь в пустоту чуть правее её плеча. — Мы просто решили, что в таком прекрасном ресторане слишком много ослепительных женщин. Мы бережём глаза, понимаете? Незнакомка нахмурилась. Её взгляд упал на Селену. — А вы, должно быть, их... ассистентка? — в её голосе проскользнул холод. — Довольно специфический наряд для ресторана. — Я их врач, — отрезала Селена, выпрямляя спину. — И сейчас у моих пациентов период сенсорной депривации. Им нельзя отвлекаться на внешние раздражители. Даже на такие... блестящие. Женщина поджала губы, явно оскорбленная тем, что её назвали раздражителем. — Что ж, не буду мешать вашему лечению. Надеюсь, до гонки вы прозреете. Когда она уплыла, Шарль выдохнул так, будто только что проехал круг по Спа в ливень. — Селена, кто это был? — в ужасе спросил он. — Я же сказала: без понятия! — прошипела она. — Но судя по тому, как на нас смотрит менеджер зала, мы только что проигнорировали кого-то очень важного. — Ну, по крайней мере, я сказал, что она ослепительна, — оптимистично заметил Карлос, снова пытаясь поймать вилкой кусок курицы. — Шарль, ты же видел её реакцию? — Карлос, я видел только туман! — взорвался Шарль. — Сел, скажи мне, я хоть в её сторону смотрел? — Ты смотрел на пальму, Шарль, — Селена устало закрыла лицо руками. — На очень дорогую, элитную пальму. — Ну вот, — Шарль откинулся на спинку стула и нащупал руку Селены. — Теперь по Монако поползут слухи, что я ослеп, спасай меня. — Я спасаю тебя уже третий час, — буркнула она, но руку не убрала. — Доедайте. Если мы сейчас же не уйдем, сюда придет весь совет директоров Феррари, и я физически не смогу отбивать вас от них всех. Когда пришло время расплачиваться, Шарль, не глядя, выудил увесистое портмоне из мягкой черной кожи и протянул его Селене. — Любимая, разберись, пожалуйста. Там должна быть наличка, — сказал он, потирая переносицу под очками. Селена приняла кошелёк и щёлкнула замком. В следующее мгновение она застыла, и её рот непроизвольно открылся. Внутри плотным рядом лежала пачка купюр по пятьсот евро — столько наличных Селена не видела даже в кассе в день выдачи премий. Рядом, в кожаных слотах, поблескивали три карты: черная, платиновая и какая-то металлическая без опознавательных знаков, которая выглядела так, будто ею можно купить небольшую страну. — Шарль... — прошептала она, быстро оглядываясь, не видит ли кто-то это сокровище. — Ты всегда носишь с собой бюджет небольшого города? — Там много? — Шарль искренне удивился, повернув голову на ближний звук её голоса. — Я не помню, сколько снимал. Просто возьми, сколько нужно, и пойдём. Расплатившись под подобострастные поклоны официантов, Селена кое-как подняла своих спутников. — Так, выходим. Я вызываю такси, — твёрдо сказала она, когда они наконец оказались на свежем воздухе. — Зачем такси? — возразил Шарль, щурясь от солнца. — Отсюда до дома минут десять пешком. Воздух пойдет нам на пользу. — Шарль, ты не видишь собственных ног! — Селена всплеснула руками. — Какие десять минут? Мы будем идти час, и по дороге я потеряю кого-то из вас в ливневой канализации! — А как же я? — вдруг подал голос Карлос. Он выглядел на редкость покинутым. — Ребекка улетела в Париж на съемки, дома никого. Я один, слепой, голодный... Ну, уже не голодный, но всё ещё слепой. Я не могу остаться один. Я же врежусь в холодильник и умру от потери крови. Приютите бедного испанца до момента прозрения? Селена посмотрела на Карлоса. Тот скорчил такую жалобную мину, что даже огромные чёрные очки не могли скрыть его «страданий». Она перевела взгляд на Шарля — тот лишь пожал плечами, мол, «куда мы его денем». — Ладно! — выдохнула она. — Идём пешком. Но если кто-то упадёт — я не поднимаю. И они двинулись. Это было самое странное путешествие в жизни Селены. Она шла посередине, вцепившись в локти двух мужиков, которые в сумме весили в три раза больше неё. Проблема заключалась в том, что Селена, хоть и гуляла в Монако, совершенно не ориентировалась в этих лабиринтах извилистых улочек. — Так, перед нами какая-то площадь с фонтаном и памятником... даже не знаю как его описать, — начала она описывать обстановку. — Это площадь Казино, — отозвался Шарль. — Иди прямо, пока не почувствуешь уклон вниз. Они шли, и Селена работала навигатором, поминутно комментируя каждый столб. — Сейчас дорога уходит вправо, там витрина с часами «Rolex». Очень много золота. — Понял, — Шарль уверенно вёл её за локоть, хотя сам видел только мутные пятна. — Теперь сворачивай на улицу, которая идет круто вверх. Там должно пахнуть жасмином и кофе. — Пахнет выхлопными газами и чьим-то парфюмом, — проворчала Селена, поправляя сползающую сумку. — Мы проходим мимо здания с колоннами и лепниной. На углу вывеска «Boulangerie», я хоть правильно прочитала? — Было близко к оригиналу, значит, мы на авеню де ла Коста, — скомандовал Шарль. — Теперь прямо ещё метров двести, потом будет резкий поворот налево, там очень узкий тротуар. — Узкий тротуар? — взвизгнула Селена, когда Карлос в очередной раз наступил ей на кроссовок. — Вы двое в него не поместитесь! Карлос, прижмись поближе, или ты сейчас снесёшь зеркало у того Бентли! — Я пытаюсь, Сел! — отозвался Карлос. — Твоё плечо слишком костлявое, подвинься. Когда они наконец ввалились в прохладный холл квартиры Шарля, Селена просто рухнула на банкетку у входа, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. — Всё. Мы дома. Я официально увольняюсь с должности вашего поводыря, — объявила она. — Десять минут, Шарль? — прохрипела девушка, снимая кроссовки и чувствуя, как ступни наконец начинают дышать. — Десять минут?! Мы шли сорок минут! Сорок! — Серьезно? — Шарль стоял рядом, неловко опираясь на консольный столик и всё еще глядя куда-то в пустоту своими огромными зрачками. — Мне всегда казалось, что тут близко... — Три километра, Леклер! — Селена ткнула пальцем в сторону телефона. — Мы прошли три километра по жаре, в гору, с двумя слепыми пилотами на буксире! Я сожгла калорий больше, чем вы оба на тренировке! Селена стояла посреди гостиной, глядя на двух «инвалидов гоночного труда», и пыталась осознать масштаб катастрофы. Ноги всё еще гудели после трёхкилометрового марафона, а мозг отказывался принимать новую информацию. — Кстати, — подал голос Шарль, осторожно пробираясь вдоль стены к кухонному острову, — вечером нам нужно быть на открытии нового бутика одного ювелирного бренда. Это обязательство по контракту. Заодно забросим Карлоса к нему, нам почти по пути. Селена замерла с полотенцем в руках. — Ты шутишь? — она медленно повернулась к нему. — Шарль, ты сейчас видишь мир как через мокрое лобовое стекло. К вечеру эффект мидриатиков немного спадёт, но ты всё еще будешь немного слепым. Ты собираешься идти на светское мероприятие, где кругом зеркала, бриллианты и вспышки камер? Я точно не хочу в этом участвовать. Максимум — я отвезу тебя туда, высажу и уеду спать. Шарль нащупал край столешницы и повернул голову в её сторону, стараясь сфокусировать взгляд. — Нет, Сел. Ты поедешь со мной. Официально. Я не могу появиться там один в таком состоянии — я либо врежусь в витрину с колье за миллион евро, либо пожму руку манекену. Мне нужно, чтобы ты была рядом. — Шарль, посмотри на меня! — Селена всплеснула руками, хотя знала, что он видит лишь размытый силуэт. — У меня нет платья и туфель. Максимум летние платьишки с H&M! Шарль молча вытащил из кармана ту самую чёрную карту и аккуратно положил её на стол, подтолкнув её сторону. — Джордж уже в Монако, я видел его сторис утром. Значит, Кармен наверняка тоже здесь. Позвони ей. Купите всё, что нужно. Селена посмотрела на карту, потом на Шарля. Аргументы заканчивались. Она со вздохом вытащила телефон и набрала номер Кармен. — Алло, Кармен? Спасай. Мне нужно выглядеть как «девушка гонщика Феррари» через шесть часов, а я выгляжу как «меня мотали всем селом». И у меня в заложниках двое слепых пилотов. — Боже, Селена, я как раз ждала твоего звонка! — раздался бодрый голос Кармен. — Скидываю тебе адрес закрытого шоурума. Бери ноги в руки и лети туда, там есть потрясающие вещи из новой коллекции. Селена сбросила вызов и посмотрела на парней. Карлос уже мирно посапывал на диване, накрыв лицо декоративной подушкой. — Ладно, — сдалась она. — Я еду. Но если я выберу самое дорогое платье в этом городе, не жалуйся. — Ключи на тумбочке, место 104. Нам нужно быть на открытии в восемь вечера. Селена? — Да? — Выбери что-нибудь красное. Тебе идёт. Селена фыркнула, схватила сумку и карту. — Оставайтесь на местах. Если я вернусь и увижу, что вы пытались приготовить омлет или вышли на балкон покормить чаек — я вас обоих сдам в дом престарелых. Выходя из квартиры, она услышала сонный голос Карлоса: — Сел, купи мне чипсов по дороге назад... — Спи, Сайнс! — крикнула она, захлопывая дверь. Машина завелась с коротким, хищным рыком. Селена плавно вывела суперкар с парковки, легко маневрируя в узком пространстве подземного гаража. До места назначения она долетела за считанные минуты, наслаждаясь тем, как идеально машина держит дорогу на крутых поворотах Монако. Шоурум, адрес которого скинула Кармен, находился за неприметной дверью. Внутри Селену ждал ослепительный блеск софитов, запах кожи и Кармен, которая уже успела выстроить в ряд трёх консультантов. — Селена! Наконец-то! — Кармен подлетела к ней, критически осматривая её джинсы. — Шарль — манипулятор, — проворчала Селена, передавая подруге карту. — Он хочет, чтобы я сопровождала его на открытии ювелирного. А он до сих пор даже цифры на этой карте не видит, Кармен! Он будет просто стоять и улыбаться в пустоту, а я должна изображать счастливую спутницу и следить, чтобы он не упал в фуршетный стол. — Это Монако, дорогая. Здесь половина людей делает вид, что они всё видят и понимают, — рассмеялась Кармен, выуживая из вешалок платье цвета полуночный синий. — Примерь это. Следующие три часа превратились в марафон. Селена мерила шелк, кружево, атлас. Она стояла на шпильках, которые были выше её обычных туфель. В итоге они остановились на темно-изумрудном платье в пол с открытой спиной и разрезом, который был достаточно смелым, чтобы приковать взгляды, но достаточно элегантным, чтобы не вызывать вопросов у протокола. — Берём, — отрезала Кармен, прикладывая карту Шарля к терминалу. — Сумма такая, что я бы на месте Шарля купила себе новые глаза, но раз он платит — не будем стесняться. К семи вечера Селена, с идеальной укладкой и макияжем, который делал её взгляд непривычно глубоким и хищным, вернулась в квартиру. На пороге её встретила тишина, прерываемая лишь бормотанием телевизора. Карлос так и не сдвинулся с дивана, а Шарль сидел в кресле, повернув голову на звук открывающейся двери. — Селена? — позвал он, щурясь. — Ты вернулась? — Я вернулась, — она прошла в гостиную, шурша подолом платья. — И если ты сейчас скажешь, что передумал, я придушу тебя этим изумрудным шёлком. Шарль медленно поднялся. Его зрачки всё ещё были шире нормы, но взгляд стал более сфокусированным. Он прошелся глазами по её силуэту — вернее, по тому сияющему пятну, в которое она превратилась для его зрения, — и Селена увидела, как его челюсть едва заметно напряглась. — Ты не в красном, — прошептал он, подаваясь вперёд. — Я в изумрудном. Не жалуйся, — парировала она, подходя ближе и поправляя лацкан его смокинга, в который он бог весть как оделся. — Я не жалуюсь, — Шарль нащупал её талию и притянул к себе, вдыхая запах её духов. — Я просто пытаюсь понять, как мне не ослепнуть окончательно, когда я тебя наконец чётко рассмотрю. — Эй! — раздался сонный голос с дивана. Карлос приподнял подушку. — Вы уже уходите? А как же я? Вы обещали завезти меня домой! Я не хочу оставаться здесь с Лео, он только что пытался лизнуть мой глаз, пока я спал. — Вставай, Сайнс, — Селена пнула диван каблуком. — Мы едем. Сначала высадим тебя, потом едем в ювелирный. Постарайся дойти до лифта сам, я не буду тебя провожать до кровати. — Обидно, — проворчал Карлос, нащупывая свои очки. — Если меня сфотографируют слепым, пусть хотя бы очки будут сидеть ровно. Селена вздохнула, глядя на мужчин. Шарль в безупречном смокинге, всё ещё слегка дезориентированный, и Карлос, который пытался найти свои кроссовки. Селена стояла перед зеркалом в прихожей, поправляя тонкую лямку изумрудного платья. — Шарль, мы опаздываем, — бросила она через плечо. — Карлос уже трижды проверил свои часы, хотя вряд ли видит на них цифры. Пора идти. Шарль, который до этого стоял в тени коридора, медленно подошёл к ней. Он уже был в смокинге, и чёрный цвет делал его бледность и расширенные зрачки ещё заметнее. В руках он держал увесистую тёмно-синюю бархатную коробку. — Подожди, — тихо сказал он. Его голос звучал непривычно серьёзно. — Кое-чего не хватает. Я купил это пару дней назад, но не знал, когда отдать тебе, чтобы ты не послала меня. Он подошёл почти вплотную. Селена почувствовала тепло его тела и тонкий аромат парфюма. Шарль открыл футляр, и гостиную наполнил холодный, чистый блеск. На белом атласе покоилось массивное колье: россыпь крупных бриллиантов, в центре которых каплевидный изумруд вторил цвету её платья. Рядом поблёскивали длинные серьги-подвески. Селена невольно задержала дыхание. — Шарль, это... это слишком, — выдохнула она, глядя на камни. — Я не могу это надеть. Это целое состояние. — Это всего лишь камни, Селена, — он аккуратно достал колье. — Они ничего не значат, пока они лежат в сейфе. Но на тебе... Позволь мне. Он зашёл ей за спину, Селена почувствовала прохладу металла, когда он застегнул замок на её шее. Его пальцы на мгновение задержались на коже, вызывая табун мурашек. Затем он помог ей надеть серьги. Тяжёлые серьги приятно оттягивали мочки ушей, завершая образ. — Теперь ты готова, — прошептал он ей на ухо, глядя на их общее размытое отражение в зеркале. — Светишься ярче, чем любой софит на трассе. — О-о-о, — раздался многострадальный голос с дивана. Карлос, уже надевший свои тёмные очки, сидел, подперев голову рукой. — Если вы сейчас начнёте целоваться, я точно ослепну окончательно, даже без капель. Мои глаза всё ещё видят мир как в тумане, но даже я чувствую, что это колье стоит как мой годовой контракт. Селена обернулась к нему, невольно коснувшись рукой камней на шее. — Сайнс, ещё одно слово, и я заставлю тебя самого идти до твоей квартиры. Пешком. — Всё, молчу! — Карлос поднял руки. — Шарль, веди её быстрее, пока она не передумала. И меня прихватите, я всё ещё не уверен, где тут выход. — Пошли, — скомандовала она. — Сначала выгружаем Карлоса, потом едем сиять. Только не упади, я тебя не словлю. — Пока ты рядом, я не упаду, — улыбнулся он, надевая очки. Селена плавно остановила машину перед подъездом, и в салоне на мгновение повисла пауза, нарушаемая только мерным тиканьем остывающего двигателя. — Так, — Селена обернулась к заднему сиденью. — Мы на месте, твой лифт прямо по курсу. Справишься или мне вызвать тебе бригаду санитаров? Карлос, который всю дорогу пытался рассмотреть огни города сквозь свои непроницаемые очки, тяжело вздохнул и начал нащупывать ручку двери. — Селена, твоя забота греет мне душу, правда, — проворчал он, наконец открыв дверь и неуклюже выбираясь наружу. — Но если ты и дальше будешь так со мной разговаривать, я потребую смены лечащего врача на кого-нибудь более... сочувствующего. Он выпрямился, поправил пиджак и, слегка покачиваясь, обернулся к открытому окну. — Шарль, береги её. Она — единственный человек в этом городе, который не побоялся дать тебе пинка в присутствии администратора клиники. Сел, спасибо за обед и за то, что не бросила нас в ливневой канализации. Удачи на балу, золушка. Постарайся не потерять туфлю — Шарль её точно не найдет с такими зрачками. Карлос салютовал им двумя пальцами и осторожно направился ко входу. Селена смотрела ему вслед, пока двери не закрылись. — Он несносен, — выдохнула она, переводя рычаг передач в режим драйва. — Он просто тебя обожает, — мягко отозвался Шарль. — Как и все мы. Селена вела уверенно, но чем ближе они подкатывали к адресу, который продиктовал Шарль, тем сильнее она сжимала пальцы на руле. Изумруды на её шее казались непривычно тяжелыми, а разрез платья — слишком провокационным. — Шарль, — начала она, когда впереди показались первые вспышки фотокамер и заграждения. — Ты понимаешь, что мы сейчас делаем? — Мы едем на открытие магазина, — спокойно ответил он. Его зрение постепенно возвращалось: мир перестал быть белым пятном, обретая контуры, хотя детали всё еще плыли. — Нет, Шарль. Мы делаем официальное заявление, — она на секунду взглянула на него. — До этого момента мы были слухами. Снимками издалека, зернистыми кадрами из паддока. Но сейчас... я в твоей машине, на мне твои бриллианты, и мы идём под руку по дорожке. Завтра моё лицо будет во всех таблоидах мира. Твой адвокат ещё не разобрался с Фредом, а я уже подставляюсь под новый удар. — Селена, посмотри на меня, — попросил он. Она бросила быстрый взгляд. Шарль снял очки, глаза всё ещё выглядели непривычно из-за расширенных зрачков, но в них переливалась та сталь, которая помогала ему побеждать. — Ты боишься прессы? Или ты боишься того, что теперь все будут знать, что ты принадлежишь мне, а я — тебе? — Я боюсь за наш покой, Шарль. Твой мир — это аквариум. Все смотрят, все стучат по стеклу. Я привыкла жить в тишине, а не быть частью шоу. — Послушай, — он чуть сжал её руку. — Фред — это прошлое. Трусливое, мелкое прошлое, которое питается твоим страхом. Если мы будем прятаться, он решит, что победил. Но если ты выйдешь со мной сегодня... если ты покажешь им всем, кто ты есть на самом деле — сильная, невероятная женщина, которая не боится блеска софитов так же, как не боится крови, — он поймет, что к тебе больше не подобраться. Они остановились в очереди из лимузинов. Впереди швейцары в ливреях открывали двери, и толпа взрывалась криками каждый раз, когда из машины выходила очередная знаменитость. — Не вешай на себя ярлык обычной девчонки гонщика, — продолжал Шарль, его голос стал ниже и проникновеннее. — Ты — мой якорь. И я хочу, чтобы мир знал: я горжусь тем, что ты рядом. Если тебе будет страшно — просто сожми мою руку. Я буду видеть достаточно, чтобы вести тебя, даже если в глазах будут одни вспышки. Селена глубоко вздохнула, чувствуя, как адреналин вытесняет страх. Она посмотрела в зеркало заднего вида, поправила выбившуюся прядь волос и снова взглянула на Шарля. — Ладно, Леклер. Но учти: если я споткнусь и упаду, то заберу тебя с собой на этот ковер. Шарль тихо рассмеялся, надевая очки обратно. — Договорились. Но я уверен, что завтра все будут обсуждать не моё падение, а то, как изумруды подчеркивают твои черты. Езжай, любимая. Она плавно остановила машину, обслуживающий персонал в белых перчатках уже тянулся к ручке двери. Селена выпрямила спину, неровно выдохнула, как будто силой вытолкнув воздух, понимая, что её жизнь после этого вечера уже не будет прежней. Едва швейцар потянул за ручку двери со стороны Селены, мир взорвался. Крики фанатов, выкрикивающих имя Шарля на трёх языках, и сухой, яростный стрекот десятков фотокамер слились в единый белый шум. Селена на секунду зажмурилась, когда первая волна вспышек ударила в лицо, превращая вечерние сумерки в слепящий день. Она почувствовала, как её ладонь начала непроизвольно сжиматься, но тут же ощутила успокаивающее присутствие рядом. Шарль уже стоял рядом, он обошел машину и ждал её, протягивая руку. — Дыши, — прошептал он, едва заметно склонившись к её уху, когда она вышла из машины. — Просто смотри на меня, всё остальное — просто шум. Изумрудное платье качнулось при движении, и бриллианты на её шее поймали сотни огней, рассыпая вокруг неё искры. Она положила руку на его предплечье, чувствуя под пальцами плотную ткань смокинга и твёрдые мышцы. Они двинулись по дорожке к массивным стеклянным дверям бутика, который сиял, как огромный аквариум с золотом. Толпа по обе стороны заграждений буквально бесновалась. Репортеры перегибались через перила, протягивая микрофоны и выкрикивая вопросы: — Шарль! Кто ваша спутница? Это официальное заявление, Шарль? Каждый шаг на шпильках по вымощенной камнем дорожке казался испытанием на прочность, но Шарль вёл её так, как управлял болидом: точно и уверенно. Он не торопился, предоставив возможность фотографам сделать кадры, но и не останавливался, чётко обозначая границы их личного пространства. — Справа камера, улыбнись чуть-чуть, — не шевеля губами, подсказал он. — И чуть левее, там старый знакомый из «L'Equipe». — Ты же говорил, что ещё плохо видишь, — так же тихо отозвалась она, не меняя выражения лица. — Для такого зрелища, как ты в этом платье, моё зрение восстановилось в рекордно короткие сроки. Вспышки слепили, превращая пространство в мозаику из черных и белых пятен, но Шарль был её точкой опоры. Его рука, прижимающая её локоть к своему боку, была единственным реальным предметом в этом безумном мире блеска и криков. Когда они наконец достигли порога и за ними закрылись тяжелые двери, отсекая шум толпы, в холле бутика воцарилась прохладная, дорогая тишина. Селена выдохнула, чувствуя, как напряжение в плечах медленно спадает. — Ты справилась, — сказал Шарль, снимая очки и наконец глядя на неё в упор своими внимательными глазами. Зрачки были чуть больше обычного, что придавало его взгляду странную мистическую глубину. — Ты выглядишь невероятно. И, кажется, мы только что взорвали интернет. Селена коснулась колье на шее, которое казалось ей слишком тяжелым. Шарль улыбнулся и, перехватив её руку, поцеловал ладонь, не обращая внимания на замерших вокруг консультантов. — Позволь мне быть твоей охраной сегодня. Внутри бутика воздух был прохладным и пах дорогим парфюмом, шампанским и специфическим ароматом высокомерия. Гости, облачённые в шелка и бархат, плавно перемещались между витринами, напоминая экзотических рыб. Как только Шарль и Селена вошли, по залу пронесся тихий шелест — это был звук десятков разговоров, которые оборвались на полуслове. — Смотри прямо, — негромко произнес Шарль, приветственно кивая кому-то из знакомых. — Мы сейчас пройдем к центру, поздороваемся с владельцем, и я добуду тебе бокал чего-нибудь холодного. — Тогда обратно поведёшь ты, — шепнула Селена. Но их путь преградило облако тяжёлого аромата и блеск массивных бриллиантов. Та самая женщина из «Cipriani» — супруга главного спонсора, синьора Маркетти, теперь Шарль узнал её, — стояла прямо перед ними. На ней было платье из золотой чешуи, а в руке она держала бокал с янтарной жидкостью. Она медленно окинула Селену взглядом от идеально уложенных волос до кончиков шпилек. На её лице застыла маска вежливого замешательства, которое быстро сменялось осознанием. — Шарль, дорогой, — пропела она, и её голос был острым, как край разбитого бокала. — Какая метаморфоза! Ваше «лечение», кажется, дало поразительные результаты. Шарль плавно выпрямился, и Селена почувствовала, как его рука на её талии собственнически напряглась. — Синьора Маркетти, — он улыбнулся безупречной улыбкой. — Рад видеть вас снова. Позвольте представить вам мою спутницу. Селена — мой врач и женщина, которая отвечает за то, чтобы я видел апексы на трассе так же четко, как сейчас вижу вашу прекрасную улыбку. Селена сделала едва заметный шаг вперёд, глядя синьоре прямо в глаза. Больше не было нужды прятаться за медицинской сумкой или спортивками. Изумруды на её шее сияли так дерзко, что даже бриллианты Маркетти казались на их фоне тусклыми. — Мы не были официально представлены в ресторане, — спокойно произнесла Селена, протягивая руку для рукопожатия. — Селена. И вы правы, терапия правильным окружением творит чудеса. Синьора Маркетти на секунду замешкалась. Она явно ожидала увидеть робкую ассистентку, а не строгую женщину в изумрудах, которая держалась так, будто выросла в королевских палатах. Она коснулась пальцев Селены кончиками своих, и её взгляд невольно упал на колье. — Изумруды из коллекции «Heritage»? — выдохнула она, не в силах скрыть профессиональный интерес. — Я видела их в каталоге для закрытых аукционов. Потрясающий выбор, Шарль. Видимо, ваш «врач» действительно заслуживает исключительного гонорара. — Она заслуживает гораздо большего, — парировал Шарль, не давая женщине возможности развить тему денег. — Но боюсь, нам нужно идти. Владелец бутика уже подаёт знаки. Хорошего вечера, синьора. Когда они отошли на безопасное расстояние, Шарль наклонился к Селене. — Ты видела её лицо? Она только что осознала, что в ресторане её отшил не просто слепой гонщик, а мужчина, который нашёл женщину, способную затмить её колье. — Шарль, ты ужасен, — Селена не смогла сдержать улыбку. — Ты используешь меня как оружие массового поражения. — Нет, — он остановился у высокой витрины и посмотрел на неё уже абсолютно чётко. — Я просто наконец-то позволил всем увидеть то, что я видел с самого первого дня. В этот момент к ним подошёл официант с подносом. Шарль взял бокал и протянул Селене. — За то, что мы выжили в этот безумный день. И за то, что завтра весь мир будет знать: ты — моя. И никакой Фред этого не изменит. Селена подняла свой бокал в его сторону. — Ты умеешь убеждать, Леклер. Но учти: завтра утром я снова надену кроссовки и заставлю тебя сдавать анализы. — С нетерпением жду этого, — рассмеялся он. Вечер в бутике был в самом разгаре. Звуки живого джаза мягко обволакивали зал, смешиваясь со звоном хрусталя и приглушенным рокотом сотен светских бесед. Шарль, чей взгляд теперь стал абсолютно острым и пронзительным, вёл Селену сквозь толпу, то и дело останавливаясь, чтобы обменяться парой фраз с гостями. — Ты держишься как королева, — шепнул он ей на ухо, когда они на мгновение замерли у витрины с редкими розовыми бриллиантами. — Если бы я не знал, что ты ещё утром воевала с Карлосом из-за его нежелания идти к окулисту, я бы подумал, что ты проводишь на таких приемах каждый вечер. — Это просто маскировка, Леклер, — Селена слегка поправила серьгу. — Профессиональный навык. Когда пациент в панике, врач должен выглядеть так, будто у него всё под контролем. В этот момент к ним подошёл Пауль, владелец ювелирного дома — пожилой итальянец с безупречными манерами. Он смотрел на Селену с нескрываемым интересом. — Синьор Леклер, мадемуазель, — он склонился в поклоне. — Шарль, я всегда знал, что у тебя безупречный вкус на трассе, но сегодня ты превзошёл сам себя. Это колье... я видел его на манекенах, но только сейчас, на леди, оно наконец-то зажило. — Благодарю, Пауль, — ответил Шарль, приобнимая Селену за талию. — Селена — это тот самый человек, который видит меня настоящего даже тогда, когда я сам себя не вижу. Буквально. Пауль понимающе рассмеялся, а Селена лишь слегка покраснела, чувствуя, как взгляды других гостей завистливые, любопытные продолжают ощупывать их пару. Когда они наконец вышли из душного зала на просторную террасу, выходящую на бухту, Монако расстилалось перед ними россыпью золотых огней. Шум остался за массивным стеклом, сменившись шелестом моря. Шарль снял пиджак и накинул его на плечи Селене, закрывая её открытую спину от прохладного ночного бриза. — Устала? — спросил он, подходя сзади и обнимая её поверх пиджака. — Морально — да. Кажется, я за сегодня прожила три разные жизни: врача, телохранителя для слепых и светской львицы. Последняя роль — самая утомительная. Шарль развернул её к себе, в свете луны его глаза казались тёмными, но теперь в них не было и следа того мутного тумана. — Спасибо, что не дала мне упасть сегодня. И спасибо, что надела это. Я знаю, как ты не любишь излишнее внимание, но увидеть тебя такой... это лучший подарок за весь сезон. — Шарль аккуратно накрыл её холодные губы своими разгорячёнными. — Пойдем, — прошептал он, отстранившись. — Я обещал себе, что этот вечер закончится не шампанским и канапе, а самой вредной и огромной пиццей, которую только можно доставить в мою квартиру. — Пиццу? — Селена рассмеялась. — Именно так. Я хочу сидеть на полу в гостиной, смотреть, как ты снимаешь эти шпильки, и есть маргариту. Без камер и лишних глаз. — Ну, как врач я считаю, что углеводы сегодня разрешены, — она улыбнулась и взяла его под руку.

***

Когда они вошли в квартиру, их встретил сонный Лео, который лениво потянулся и ткнулся носом в подол изумрудного платья. — Привет, приятель, — Шарль потрепал пса по загривку и тут же потянулся к телефону. — Так, маргарита, пепперони и что-нибудь с двойным сыром. Сел, ты будешь колу или... — Воду, Шарль. После этого вечера мне нужно много чистой воды и как минимум восемь часов сна, — она со смехом начала расстегивать ремешки на своих убийственных шпильках. Сбросив туфли, Селена наконец-то почувствовала под ногами мягкий ковер и блаженно зажмурилась. Но главной проблемой оставалось колье. Она подошла к большому зеркалу в прихожей и завела руки за шею, пытаясь нащупать крошечный замок. — Чёрт... он слишком мелкий, — пробормотала она. — И, кажется, я запутала в нём пару волосков. Шарль, только что закончивший заказ, подошёл сзади. — Позволь мне. Не хватало ещё, чтобы ты ноготь сломала. Он встал вплотную к ней. Его пальцы, привыкшие к ювелирной точности управления болидом, действовали невероятно бережно. Селена видела в зеркале, как он сосредоточенно хмурится, пытаясь распутать тонкую цепочку. Его дыхание щекотало кожу на её затылке. — Почти... — прошептал он. — Есть. Колье скользнуло в его ладонь, и Селена почувствовала невероятную легкость, будто вместе с камнями с её плеч свалилась вся тяжесть этого пафосного вечера. Она обернулась к нему. — Знаешь, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Они красивые. Но я рада, что их сняла. — А я рад, что ты их надела, — он положил колье на столик и притянул её к себе за талию. — Потому что теперь у Маркетти и половины Монако будет дёргаться глаз при упоминании твоего имени. Через полчаса они сидели прямо на полу в гостиной, подложив под себя диванные подушки. Перед ними стояли две открытые коробки с горячей, ароматной пиццей. Шарль, всё ещё в белой рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, с аппетитом потянулся за куском. — Если бы папарацци увидели нас сейчас, — Селена откусила кусок пиццы, чувствуя, что это самая вкусная еда в её жизни, — их бы хватил удар. Изумруды на столе, Леклер в масле от пепперони... — Это и есть настоящая жизнь, Сел. Всё остальное — просто гонка. Они ели в тишине, наслаждаясь моментом покоя. Шарль рассказывал, как на самом деле чувствовал себя в клинике, когда мир превратился в белое пятно, и признался, что больше всего боялся не ослепнуть, а случайно обнять администраторшу вместо неё. — Кстати, — вспомнила Селена, вытирая руки салфеткой. — Ты ведь понимаешь, что завтра твой телефон взорвется от звонков? После того как мы вышли из машины, пути назад нет. Ты готов к тому, что интернет выльет на нас очередную порцию грязи? Шарль отставил коробку и серьезно посмотрел на неё. — Пусть льёт. Сегодняшний вечер показал всем, что ты — часть моей жизни. Официально. А со всем остальным я разберусь. Он протянул руку и убрал прядь волос с её лица, девушка улыбнулась и прислонилась к его плечу. Лео, устроившийся рядом, довольно засопел. Огни Монако за окном всё еще мерцали, где-то там продолжалась светская жизнь, обсуждались сплетни и наряды, но здесь, в этой квартире, было всё, что им нужно: тишина, пицца и уверенность друг в друге. — Знаешь, что во всём этом самое классное? — прошептала Селена, чувствуя, как наваливается сон. — Что? — Что завтра утром я наконец-то увижу твои нормальные глаза. А то сегодня, когда мы заходили в бутик, ты со своими огромными зрачками выглядел как наркоман со стажем, который только что ограбил ювелирный и пытается вести себя естественно. Шарль на секунду замер, а потом разразился коротким, искренним смехом, целуя её в макушку. — Спасибо за поддержку, доктор, завтра я обещаю выглядеть как приличный человек.