Глава 9. Инсайд

16 января 2175 года, Скопление Исхода, Утопия, Иден Прайм, Константа, восьмой этаж одного из небоскребов. Квартира Сары Найт – Боже мой, ты жива! По-настоящему жива! Мама все ещё не могла меня отпустить. – Я так рада, дочка! Мама. Такое странное слово. Странное, но приятное. И объятия приятные. Крепче обнимаю её, пытаясь сморгнуть слезы. Каких-то три недели назад и мечтать о подобном не могла, но вот я здесь. Обнимаю женщину, которую помнила только по смутным снам. Черты лица, до боли похожие на мои, нежный голос как десять лет назад. – Мама, я так по тебе скучала, – голос почему-то тихий. И ломкий. – Пойдём внутрь, – женщина неохотно разрывает объятия, но крепко держит мою руку, будто боится потерять. Я держу также. – Вы тоже проходите, молодые люди, проходите! Захожу в квартиру, активно верчу головой. Выглядит приятно. Уютно и просторно. И никакого белого цвета. Медленно вздыхаю, пока мама проводит меня к мягкому дивану. Она садится рядом со мной и крепко обнимает. Вижу, как входит Оливер, с его вечной улыбкой и пружинистой походкой. Очень странный человек. Но, наверно, близкий. Друг, может быть? Следом заходит Джейн. Рыжеволосая и спокойная. Иногда мрачная, но редко это показывающая. Хороший человек, мне нравится. После ублюдков в белых халатах – многие нравятся. – Сара, извините, – мягким голосом произносит Шепард. – Не хочется мешать семейному воссоединению, но не могли бы вы поставить подпись? Подтверждение, что я доставила к вам дочь. – Да, конечно, – женщина включает омни-тул, быстро что-то листает, нажимает десяток клавиш и выключает. – Спасибо вам огромное, что вернули мне Дженнифер. – Это моя работа, – улыбается Джейн, отходя назад. – Теперь у вас всё будет хорошо. Ко мне подходит Оливер, наклоняется и обнимает. – Наслаждайся мирной жизнью, Джек, – обнимаю его в ответ. – И не забывай писать. – Спасибо, – не отпускаю его ещё несколько секунд, – Что спас. – Ты спасла себя сама, – парень отстраняется, улыбается и шутливо салютует. – Хорошего семейного вечера, Джек, Сара. – Подожди, это ты мне написал? – мама смотрит на отошедшего парня, он кивает. – Спасибо тебе, Оливер. – Спасибо вам, что ждали дочь, – парень ещё раз кивает, прежде чем выйти из квартиры вместе с Джейн. Мама крепче обнимает меня, прежде чем отстраниться. – Дженни, малышка, хочешь чай? Или торт? Я сделала торт к твоему приезду, – на лице женщины счастливая улыбка.

***

17 января 2175 года, Скопление Исхода, Утопия, Иден Прайм, Константа, восьмой этаж одного из небоскребов. Квартира Сары Найт Просыпаюсь в своей кровати. Кровать мягкая, приятная. Как на Земле. Как оказалось, я когда-то жила в этой квартире. И у меня была своя комната. Мама успела поменять мебель за неполные две недели, но оставила мои детские игрушки. Я смутно помню их. Глубоко вздыхаю и касаюсь свежей татуировки на плече. Как вчера и думала, очень много событий за последние недели. Побег остался в памяти яркими кадрами. Шум на Арене, за стеклом настоящая битва. Тринадцатый, иногда побеждавший меня, устроил побег. Скорее – бойню. Первая деформация – и выстрелы дротиков, оказавшиеся бесполезными. Волнения среди других подопытных, волна агрессии. И я, всё это время вбивающая охваченные лазурным сиянием кулаки в окно. Не знаю почему, но в этот раз оно поддалось, развалившись на обломки. Помню окрик Тринадцатого, его обещание. Бег по коридорам, челнок. Я видела, как эти машины взлетают раньше. Я помнила, как меня привезли сюда. Попытки заставить машину взлететь – бесполезные. Воспоминание об обещании Тринадцатого. Напряженное ожидание. Охранник с доктором Бланком, бегущие ко мне, инстинктивная реакция. Ошибка, не охранник. Взлёт и истерика. Тогда, на орбите, у меня была настоящая истерика. Я вспомнила, как разрывались тела под действием биотики. Выстрелы и запах крови. Смерть Девяносто Второго от моей деформации. Долгая и плохая. Тринадцатый был спокоен и даже, кажется, счастлив? Сидел, сжав меня в объятиях. Первые объятия, которые я запомнила за десять лет. Гладил по спине и говорил что-то успокаивающее. Двое суток в небольшом челноке. Еда и вода были, туалета – нет. Я рассказала Тринадцатому, почему я их ненавижу. Всех, белохалатников, подопытных. Он рассказал, почему я не права. Снова плакала. Много говорили. В основном – он. Рассказывал, как это было. Быть особенным. И как было стать обычным. Я поняла. А потом – вновь бой. Страшные пришельцы, кровь, трупы. Крики и стрельба. Веселая жестокость Тринадцатого, когда он допрашивал батарианца. И то, как он за три минуты до этого рассказывал об их допросе. Когда Тринадцатого ранили – я испугалась. Я и до этого боялась, но контролировала себя. Как на Арене. А теперь испугалась остаться одна, окруженная пиратами. Биотическая сфера, которую я никогда раньше не применяла, далась легко. Как и последующий удар. А после боя, когда я помогала Тринадцатому с раной и когда я видела других подопытных – спасенных нами детей, – я испытала гордость. Помню также и самых трусливых из батарианцев – оставшихся в живых и смертельно напуганных. Пока Тринадцатый заперся в арсенале, я бродила по коридорам, изучая корабль. Пришельцы спешили уйти от меня, старательно стаскивали трупы и оттирали кровавые разводы. Азари Шара. Молчаливая, будто сломанная. Надеюсь, не все азари такие. Омни-тул и экстранет. Огромное количество информации, ставшей в миг доступной. На Телтине меня не учили. Только в детстве давали детские книги. Букварь, сказки. Какие-то учебники. А теперь я читала, много и взахлёб. Неожиданно поняла, что мне интересно буквально всё. Весь окружающий мир. С тех пор каждую свободную минуту я читала. Или думала. Потом был «Вегас». Когда Тринадцатый спросил у меня имя, я не особо думала. Оливер – первое, что пришло в голову. Странно, что он с готовностью его принял. Оливер Блэк. Шутку я поняла через минуту после конца звонка. Плоская шутка, которая становится ещё хуже из-за того, что стала причиной для выбора имени. Вкусная еда – первое, что мне запомнилось на «Вегасе». Армейские пайки были лучше того, что я когда либо ела. Лучше, чем то, что я помню. Потом – разговоры. Тогда со мной говорила Джейн, капитан Уилсон и человек из разведки, который не представился. Все в присутствии внимательной пожилой женщины. Психолога, как мне сказали позже. Я честно отвечала на вопросы, потом бродила по кораблю. Приятно, когда тебя не ограничивают. Это помогало примириться с замкнутым пространством. И опять разговоры. С Оливером, впервые – с другими детьми. Они злее. Несмотря на то, что мы спасены, всё равно злее. Один раз попробовала, больше не говорила. Земля. Там было тяжело, по-своему. Очень быстро и очень людно. Больница – допросная – камеры и прямая трансляция. Квартира и сон на мягкой кровати. Вкусная еда. Оливера положили в больницу на день. Потом он сказал – рак. Показал кусочек из своего досье, я не поняла. Он объяснил. Понятно, почему его списали. Свободный день и прогулка по городу. Самому огромному городу, что я видела. Казалось – иди в одну сторону целый день, город всё равно не кончится. Было странно, но мне понравилось. Как и пирожные. Сладкий кофе. На Иден Прайм, моей родной планете, Оливер предложил тату. Я быстро нашла, что это такое. Я научилась быстро искать. Памятный рисунок на коже, поняла я для себя. Должен что-то значить. Мне понравилась идея. И рисунок тоже. Оливер, оказывается, умеет рисовать. Джейн согласилась, и я знала, что она так сделает. Встреча с мамой. Поначалу было страшно. Сильно злилась на Оливера, но потом так обрадовалась. Когда я ей написала, ещё на пути до Земли, не было так радостно. А ведь мы с ней общались часы напролёт. Я заново узнавала Сару, как и она меня. Счастливо улыбаюсь и ложусь обратно в кровать. К черту привычки с Телтина, я могу поспать ещё. Отдохнуть и привыкнуть к мирной жизни. А о будущем подумать позже.

***

17 января 2175 года, Туманность Петра, Ветус, Элизиум, детский дом «Надежда» С сомнением смотрю на здание. Трехэтажное, ухоженное, имеющее небольшую примыкающую парковую зону. Тяжело вздыхаю и перевожу взгляд на Джейн. – Спасибо, что сопроводила. И помогла со съемом складской ячейки. – Не могла же я пустить тебя с Палачом в детский дом, – девушка улыбается и толкает меня в плечо. – Ничего. Уилсон говорил, что один его знакомый хочет стать твоим опекуном. Отставной военный. По просьбе самого Улисона, как ты можешь понять. – Вот же счастье, – в моем голосе невозможно услышать радость. Потому что там её нет. – Неужели сам Джон Гриссом? – Мечтай. Эрнесто Коулмэн, – девушка пересылает мне контакты. – Ему шестьдесят два, ушёл в отставку в звании старшего сержанта. Больше ничего не знаю. Будем дальше стоять или я наконец сдам тебя на руки администрации? – Может ты станешь моим опекуном? – с надеждой смотрю на девушку. – И таскать тебя с собой на военном фрегате? – качает головой Джейн. – Нет, избавь меня от такого счастья. Пойдём уже. С очередным тяжелым вздохом следую за девушкой в здание. Вот нахера мне нужна была эта легализация? Обитал бы сейчас спокойно где-нибудь на Омеге, стрелял бы в каждого неугодного. А документы вообще купил бы! Понятное дело, что всё ради бумажки, легализующей то, что я – гибрид. Иначе в пространстве Цитадели пришлось бы слишком тяжело. Внутри всё цивильно. Что-то типа холла, по которому бегают детишки, за подобием стойки администратора молодая девушка, неотрывно следящая за детьми. Джейн направляется прямиком к ней. – Добрый день, второй лейтенант Шепард, Альянс, – показывает рукой на меня. – Оливер Блэк, вам должны были направить документы. Девушка немного напугано смотрит на Джейн, затем на меня. В глазах прибавляется опасения. С чего это, мои художества же никому не демонстрировали? – Простите, вам лучше подняться на третий этаж, к директору, – неловко улыбается, показывая рукой за спину. – Прямо по коридору, там будет лестница. Сразу как поднимитесь – увидите табличку. Джейн кивает и разворачивается. Поднимаемся на третий этаж, без стука входим в искомый кабинет с именной табличкой. Джозеф Райт, однако. Напротив двери – панорамное окно с видом на парковую зону. Перед окном массивный стол из искусственных материалов, сделанный под дерево. За столом – не менее массивный мужчина, черный и лысый. Он отрывает взгляд от голограммы, жестом заставляет ту погаснуть. Бросает короткий взгляд на меня, почти незаметно морщится, переводит его на девушку. – Второй лейтенант Шепард, – повторяет девушка. – Это Оливер Блэк, он теперь ваш подопечный. Вам должны были направить документы. – Документы пришли, –  голос мужчины полон недовольства. Во время ответа Райт смотрит исключительно на Джейн. – У вас там в верхах совсем с ума сошли? Биотика, к детям? Прямиком из лаборатории? – А с этим какие-то проблемы? – нахмурилась девушка. – Парень контролирует себя. И нуждается в социализации. – Конечно, контролирует, – мужчина скептически смотрит на Джейн. – Вы готовы поставить на это здоровье и жизни детей? Даже если сейчас всё хорошо, кто будет отвечать, если он не сможет сдержаться? – А ещё у меня хронические головные боли страшной силы, – киваю с кривой улыбкой. – Хреново вставший L2. И в лаборатории нас заставляли сражаться друг с другом. Для практики. – Оливер, ты вообще не помогаешь, – хмуро смотрит на меня Шепард. – Просто дай мне договорить, – качаю головой. – Я и сам понимаю ваши опасения, мистер Райт. Уверен, мы сможем достичь компромисса. – Разбирайся сам, – Джейн машет на меня рукой. – Мистер Райт, поставьте, пожалуйста, подпись. У меня в любом случае приказ – доставить его до вашего приюта. Вскоре подадут заявку на оформление опекунства, я вас уверяю. Мужчина с напряжением смотрел на меня во время короткой речи, но собрался к её концу. Кивнул Джейн, активировал терминал и расписался. – Удачи, Оливер, – девушка ударяет меня кулаком в плечо. – Смотри: не взорви здание. Мистер Райт, всего доброго. – Хорошей дороги, Джейн Шепард. – стоит девушке покинуть кабинет, Райт переводит взгляд на меня. – Итак, Оливер? Ты сам признаёшь, что являешься опасным. Извини, если тебя задела формулировка. Видишь какое-то решение? – Мистер Райт, я не в обиде, – миролюбиво поднимаю руки и подхожу ближе к столу. – Да, определенное решение у меня есть. Надеюсь, вы можете позаботиться о записях с камер. И сохранить конфиденциальность разговора. – Да, вполне, – мужчина смотрит меня, стараясь скрыть опасение. – Чудесно, – довольно киваю. – Я полагаю, остальные работники приюта так же не горят желанием подвергать жизнь детей опасности. Моё предложение в том, мистер Райт, что вы снимите мне квартиру на мои деньги. В которой я и буду проживать, не подвергая никого опасности. Разве что, у меня есть некоторые пожелания насчёт обустройства. – Это похоже на решение. Если ты готов к самостоятельной жизни, разумеется, – мужчина задумчиво стучит пальцами по столу. – И какие же у тебя пожелания? И как быть с опекуном, когда придёт время для встречи? – Ничего сложного, – пожимаю плечами, – Много свободного пространства. В идеале – наличие гаража. Какого-нибудь технического помещения с хорошим верстаком. Разумеется, вы меня предупредите о встрече с опекуном и я буду в «Надежде» в нужный момент. Как долго обычно длится бюрократия с опекунством? – Проверка будущего опекуна, оформление документов, – мужчина задумывается. – От недели до двух. И да, твой вариант звучит приемлимо. Рад, что ты меня понял, Оливер. У меня нет претензий к тебе лично или к биотикам в целом. Но я считаю, что из-за особенностей одних детей не должны страдать другие. – А может опекун подвергнется более пристальной проверке? – невинно улыбаюсь. – Всё-таки отставной военный. Вдруг у него проблемы с психикой? Предположим, что-то около месяца, может чуть больше? А вы получите анонимный перевод. Ваши опасения целиком разделяю, а потому не держу обиды. – Взятка? – мужчина усмехается, – Пяти тысяч достаточно, чтобы я приложил все силы. И лучше бы пожертвование было действительно анонимным. – Это не станет проблемой, – с улыбкой киваю, – Итак, посмотрите подходящее жилье?

***

С директором Джозефом Райтом мы успешно обменялись контактами. Он обещал найти подходящее жильё до вечера и скинуть адрес. А я вышел на улицу и поспешил вслед Шепард. Ведь как она обмолвилась, отпуск она планирует провести на Элизиуме. А мне до вечера совершенно нечего делать. Зачем мне мастерская? Для конструирования, разумеется! Все эти годы я невероятно тоскую от слабости мясного тела. Биотика – это чудесно, спору нет. Но у меня ведь даже банального процессора в тушке не стоит. И оптики. Мне приходится взаимодействовать со всей техникой при помощи рук! Это даже звучит противоестественно. С тех пор как у меня появились деньги, меня буквально трясет от желания улучшить себя. И я знаю, что в этом мире существует кибернетика. Но, о чудо, она не так развита, как в киберпанке. Потому что в киберпанке она развита совершенно нереалистично, абсурдно и излишне. И я буду этим пользоваться. В конце концов, у меня есть образование. Правда, без диплома. И опыт, значительное количество опыта. Джейн я догнал у входа в метро. – Эй, Шепард! – улыбаюсь и останавливаюсь рядом с ней. – Что по планам на отпуск? И сколько он у тебя длится? – Оливер? – девушка переводит на меня взгляд. – Какого черта? Надеюсь, ты не сбежал? – Да ладно, – закатываю глаза. – Ты же и сама понимаешь, что я договорился. Райту нахрен не нужен нестабильный биотик в приюте. Пока не будут оформлены документы – я живу на квартире. – Стоило ожидать такого, – девушка приваливается к стене. – Ладно, чего ты от меня хочешь? – Весело потратить время до вечера, – пожимаю плечами. – Может тир? Спорим, я сделаю твой W-5 в легкую? – Слишком легкие деньги, – улыбается девушка. – Ставки? – Черт, я даже не знаю, – всерьез задумываюсь. – Ничего кроме денег в голову не приходит. Три куска? – Ты сам предложил, – разводит руками девушка. – Сейчас найду подходящее место. Собственно да, мы отправились в тир. Серьезный тир, с нормальным оружием. Интересно, насколько хороша девушка. Стрелять без оптики, смартгана и стабилизатора конечно не очень привычно, но с другой стороны, стволы этой вселенной абсолютно серьезно имеют в себе микрокомпьютер для помощи в прицеливании. В качестве поблажки мне предложили выбрать, на чем будем соревноваться. Разумеется, я выбрал пистолеты. В итоге стреляем с Карпов. И я проигрываю. Грустно, но ладно. Во-первых, Джейн отлично стреляет из них, даже по-македонски может. Я, вообще-то, тоже всю жизнь на пистолетах специализировался, но тут решил умышленно проиграть. Ибо слишком сильно перед девушкой я палюсь.