Глава 27. Монополия на правду. В ловушке

«Вовремя предать – это предвидеть»

– Шарль Морис де Талейран-Перигор

*** Столовая на «Кирове» располагалась на верхней палубе в корпусе рядом с камбузом и кубриками экипажа. Туда, вопреки моим ожиданиям, меня и привели, когда пробил час дня. Так и не довелось мне отобедать в офицерской кают-компании. Сначала было не до этого, а потом «рылом не вышел». Пришлось принимать пищу в компании незнакомых людей в общем порядке. Навалил себе целую гору риса с овощами, погрустил из-за отсутствия мяса на раздаче и пошёл искать себе место. Быстро обнаружил свободное и, вежливо спросив разрешения, плюхнулся на скамейку и начал орудовать ложкой. Жрать хотелось неимоверно. Пять пар глаз уставились на меня с интересом. Быстро познакомились. Завязался разговор, который быстро перерос в допрос: – Правда, что ты вёл «Дух Свободы» от самой границы с Республикой? – Да. – Правда, что ты сын «той самой» Аджены? – Нет. – Правда, что тебе тринадцать, но у тебя уже жена – проститутка? – Эээ… Но взятый темп поглощения риса не располагал к ведению светской беседы. Будем честны, за такие манеры меня бы погнали ссаными тряпками из любого приличного общества. Но тут все отнеслись с пониманием. После обеда клонило в сон. Организм требовал привычное — дневную сиесту и тихий час. Но в столовую завалилось начальство в лице усатого боцмана. – Столы убрать, посуду на камбуз и на построение! Делать нечего. По привычке встал «по росту» в конце строя, довольно жмурясь от сытости. – Во исполнение приказа командира судна о недопущении праздности и безобразий на корабле все бойцы Красного Лотоса временно зачисляются матросами в палубную команду! – усач обвёл суровым взглядом строй и остановился на мне, ткнув пальцем. – Ты, назовись! – Ли Ха, боец группы Аджены! – Неправильно, Ли! Теперь ты юнга! Хватай тряпку и начинай драить камбуз! Остальные, услышите имя — два шага вперёд…! Делать нечего. Нашёл в углу тряпку, ведро и двинул на камбуз за водой. Но моё кухонное рабство продлилось недолго. В общей сложности минут десять. Ровно столько мы с Мэй делали вид, что друг друга не знаем. И как только последний «матрос» покинул столовую, она тут же бросилась ко мне с возгласом: – Ли! Родненький! – Ай, рёбра! – взмолился я о пощаде. – Хм, брат твой что ли? – спросил у неё грузный кок в фирменной белой шляпе. – Нет, господин Пинг, не совсем, – ответила Мэй, сервируя мне стол из припасённых остатков. – Долгая история, но мы расскажем, правда, милый? – Ага, – подтвердил я, старательно пережёвывая сочный пирог с мясом. Жизнь-то налаживается! *** Вечерело. Солнце снова склонилось к горизонту, лаская тёплыми лучами бока воздушного исполина. Дирижабль развил крейсерскую скорость в 140 километров в час, держа курс на юго-запад к городу-государству Заофу. Преследования пока не было, но уже летели телеграммы-молнии по городам и весям необъятного континента: «Следить за небом… Доложить немедля… Держать и не пущать». Тысячи верноподданных глаз устремились вверх, высматривая в облаках свою премию и повышение. «Дух Свободы» мог найти спасение лишь на территории Автономной области. Это понимали все присутствующие на совещании в рубке. – Мы не полетим к самим «куполам», что очевидно. Соваться волчице в пасть — глупая затея, – рассказывал план Чи, водя пальцем по карте. В кают-компании собрались капитан, старший помощник и все четыре «офицера» Красного Лотоса. В том числе и проштрафившиеся Юн и Аджена. – К югу в агломерации есть крупные частные эллинги. Там нас ждут. Границу пересекаем примерно в полночь без ходовых огней. Лишнее внимание нам ни к чему. Там «Дух Свободы» встанет на переоборудование. Чи подвинул бумаги ближе и продолжил: – Пока Центр рассматривает два проекта: летающая база для операций или брандер для одной, но очень крупной акции. Как бы то ни было, нужно избавить «Дух Свободы» от всех опознавательных знаков флота. Корабль должен выглядеть как простой грузопассажирский транспорт на базе L-15. – Хреновая маскировка, – заметил капитан. – Сколько всего «пятнадцатых» летают «на гражданке»? Штук сто, не больше! – Мы подделаем бортовые номера и задним числом зарегистрируем «Дух» на какую-нибудь левую фирму. И если Центр решит строить мобильную базу, то наши люди в Республике купят исполнительную документацию у «Фьючер Индастриз». Тогда ни одна падла не подкопается. А для брандера и простая писулька пойдёт, – убедительно, но далеко не исчерпывающе ответил агент. Главной проблемой первого варианта были резонные опасения республиканской госбезопасности насчёт, так сказать, «места приложения» тяжёлого штурмового дирижабля. Вдруг какой-нибудь тёмной безлунной ночью эта громадина с полными трюмами взрывчатки рухнет на Город. А без из помощи фокус с легализацией провернуть было нельзя. «Свои люди в Республике» вообще не хотели видеть столь опасный инструмент в руках Красного Лотоса. Контроль или хотя бы надзор за «Духом Свободы» в лице постоянного представителя на судне (читай — офицера разведки и шпиона) стал камнем преткновения на переговорах верхушки партии и заинтересованных господ в строгих костюмах. А пока наверху происходит жёсткий торг, Чи провернёт свой план. Ведь победителей не судят, правда? – После посадки ожидаю от вас список необходимого оборудования и материалов для переоборудования. – Будет исполнено, – по-военному козырнул бывший старший инструктор лётной школы. Он был чертовски счастлив снова ступить на борт боевого дирижабля, пусть и в таких обстоятельствах. Совещание завершилось, но не во все планы организации можно было посвящать гражданских специалистов. Поэтому Чи ненавязчиво придержал за рукав Юна, намекая, что нужно остаться. *** Всё прошло как по маслу. Ровно в полночь, если верить штурману, «Дух Свободы» пересёк границу префектуры Омашу и Автономной области Заофу. Конечно, следовало причалить к первой же мачте, пройти досмотр и взять лоцмана. Но дирижабль преодолел невидимую линию разграничения на максимальной высоте без ходовых огней. Не прошло и получаса, как под гондолой оказались огни множества городов-спутников. Десятки заводов и мануфактур взяли в плотное кольцо экологически чистую столицу региона. Рыба ищет, где глубже, а капитал — где дешевле рабочая сила. В полном соответствии с законом спроса и предложения маги металла были редким и оттого дорогим ресурсом почти всюду. Однако, под крылом клана Бейфог их развелось столько, что бизнес никак не мог обойти стороной это живописное место. Штурман, сверившись с лоцией, сам себе кивнул, поднялся на ходовой мостик и сообщил капитану: – Мы на верном курсе. Снижаемся через десять минут. Нужно сделать объявление экипажу. – Хорошо, идём в рубку, а то становится зябко. Давно уже не мичман, чтоб стоять под всеми ветрами. Возраст, чтоб его! Капитан уже не надеялся оказаться «в строю» с тех пор, как его списали на землю пятнадцать лет назад. Старший инструктор летной школы — почётное назначение для офицера, отслужившего своё, и пытка для человека, живущего небом. Но сейчас его кровь бурлила, как в юные годы. То, что было до сих пор лишь военной теорией, он претворил в жизнь — тяжёлый ударный дирижабль смог незаметно прорвать воздушную границу сопредельного государства и теперь выбрался на оперативный простор. Это значит, доктрина господина Дяо жизнеспособна. В будущей войне не будет грани между фронтом и тылом. Без сомнений, если возможно скрытно ночью преодолеть вражескую оборону, то противники гарантированно подвергнут нещадной бомбардировке стратегические объекты друг друга: порты, ж/д станции, заводы и города… Перед глазами так и встала картина пылающего Ба-Синг-Се и лучей прожекторов, безуспешно пытавшихся нащупать смерть с небес. Командир поёжился и вернулся в рубку. Раздался прокуренный голос по интеркому, и корабль пошёл на снижение. Застучал ключом радист, сверяясь с шифроблокнотом, мол, «принимайте, хозяева, гостя!» Наушники запиликали ему в ответ. Заскрипел химический карандаш, заполняя белый лист скорописью. – Экипажу, внимание! Прослушайте метеосводку! – чётко по инструкции рапортовал радист. – Ветер юго-юго-западный два метра в секунду с усилением до трёх. Температура двадцать два градуса. Давление сто четыре гектопаскаля. Малая облачность. Без осадков. – Северная схема захода. Скорость предельная! Садимся по приборам в полуавтоматическом режиме, – скомандовал капитан, крепко сжимая штурвал. – Но это будет почти «затяжной прыжок»*! – удивился второй пилот. (*Схема аэро-баллистической посадки ЛА, при которой двигатели включаются в самый последний момент лишь для торможения. Не судите строго. Этот термин я узнал, когда пытался запрограммировать посадку ЛА в игрушке Space Engineers. Может такой схемы вообще не существует.) – Это он и есть, – усмехнулся командир. Штурман зашуршал картами с нарисованными глиссадами и отмеченными контрольными точками, что-то строча в тетрадь, пока капитан выставлял параметры атмосферы на панели автопилота. – Высота и температура воздуха аэродрома установлены, – подтвердил контролирующий пилот. – Диктую навигационные данные! Готовы? – Да! Рубку заполнили мало понятные непосвящённым цифры и аббревиатуры. Капитан, следуя указаниям штурмана, крутил ручки и щёлкал тумблерами. Электро-механический курсовой вычислитель мог запомнить три точки и вектора, не считая начальных. Спустя минуту корабль сам заложил правый вираж и начал заход на посадку, следуя командам инерциальной навигационной системы. Пока второй пилот зачитывал чек-лист, капитан вглядывался в посадочные огни, составляющие сложную оптическую систему, которая помогала ориентироваться воздушным судам. – Параметры полёта стабилизированы, все системы в норме! Мы готовы к посадке, капитан! Командир воздушного судна активировал интерком: – Всему экипажу и пассажирам, по местам! Идём на посадку! – Три зелёных, слева красный! – с тревогой сообщил штурман. – Чуть ниже глиссады! – Режим удержания скорости снижения! – пожилой лётчик, не глядя, щёлкнул переключателем. – Есть переход в режим удержания. Вертикальная — ноль! – сообщил второй пилот. Капитан потянул ручку управления рулями высоты на себя, задрав нос. Дирижабль как будто ударился о невидимую стену. Забились в отсечку все восемь двигателей. Стрелки тахометров легли в красную зону. Включилась сирена общей тревоги. Электроклапаны баллонов высокого давления, повинуясь автопилоту, открылись до упора. В газовые баллоны хлынул водород, замещая инертный аргон, из-за резкого расширения охлаждаясь до опасных значений. По специальным медным теплообменникам в толще герметичной обшивки заструился антифриз из радиаторов двигателей, чтоб предотвратить обледенение корпуса. Моргнул свет. Просело напряжение в сети из-за работы всех электронасосов сразу. Тут же упало давление в гидравлике. На это «Дух Свободы» ответил подключением двух резервных генераторов… Привычную тишину над рабочими бараками разорвал отчаянный рёв ста двадцати восьми цилиндров и свист стравливаемого газа. Самая быстрая посадка в истории воздухоплавания Автономной области Заофу началась. *** Посадка вышла экстремальной. В какой-то момент я вообще подумал, мы разобьёмся. Но дирижабль всё-таки затормозил у самой земли, слегка придавив высокую траву. Двигатели дали полный реверс, а опытная швартовочная команда за секунды закрепила концы. Корабль отскочил словно мячик несмотря на прижимную силу винтов и резко дёрнулся, когда выбрал свободный ход швартовочных тросов. В целом ночка выдалась весёлая. Объявили аврал. Сначала мы всей толпой в темпе вальса затащили корабль в гигантский эллинг, помогая натужно гудящим лебёдкам. Стоило спешить — «Киров» подключили к наземным системам, и несущий газ стремительно откачивался из баллонов, делая дирижабль тяжелее с каждой секундой. Затем нас кинули на усиление бригадам рабочих, срывавших «фасад» судна. Следовало как можно скорее избавить его от любого намёка на Имперский воздушный флот. Аджена и Монг на правах сильных покорителей металла срезали всю символику с обшивки, маги земли шлифовали песком места крепления, маги воды наносили новые гражданские обозначения, в меня, как бесполезного огневика, поставили разводить краску и оттаскивать в сторону ненужные железки. Юн от работы отлынивал. Постоянно ходил на перекуры, щедро угощая местных рабочих сигаретами и внимательно слушал, о чём они говорили. Под конец он вообще куда-то пропал. Так или иначе, стахановским темпом управились за четыре часа с хвостиком. Я окинул взглядом удивительный летательный аппарат. Кого обманут демонтированные лафеты пневмопушек, срезанные гирлянды радиостанций и сведенная символика имперского флота? «Киров» – произведение военно-инженерного искусства в какой цвет его не выкрась. Ему как нельзя лучше подходило грозное имя сподвижника Сталина. Разве может тяжелый бомбардировочный дирижабль называться по-другому!? «Дух Свободы». Тьфу… – Для меня ты навсегда останешся «Кировым», – тихо прошептал я и, вконец уставший, отправился спать в медицинскую каюту. *** Крайне шумная посадка, конечно, не прошла незамеченной властями Заофу. Но показалась им крайне незначительным инцидентом. СМИ Царства пока не распространялись об угоне целого ударного дирижабля. Ведь это национальный позор. Так что никто не связал инцидент с потерянным судном. А тем временем вокруг разворачивалась гранд-политик! Суинь Бейфог, дочь легендарной Тоф и глава «клана металла», крутилась как белка в колесе, стараясь выжать из Сенлинского кризиса как можно больше политических преференций. С одной стороны, имперский дворец опасался взрыва сепаратистских настроений и щедро спускал полномочия на места. С другой — гуманитарная катастрофа и толпы беженцев в духе Столетней войны как нельзя лучше демонстрировали беспомощность центральной власти податному населению. Вот и позиция, а точнее контрпозиция, официального Заофу оказалась двойственной. Утром матриарх клана ручкалась с имперскими чиновниками, намекая, что нужно удвоить квоты на торговлю с иностранными контрагентами. Вечером — заводила пёстрый народ речами о свободе и демократическом самоуправлении. Многим Автономная территория казалась землёй обетованной «на минималках», но реальность оказалась несколько иной. Горный край подходил к фильтрации беженцев весьма сурово, справедливо опасаясь за сохранность общественного порядка. Буквально каждый прошёл через «магический полиграф». Впрочем, как и везде, всё решала толщина кошелька и готовность поделиться его содержимым. И только я принял душ и лёг в постель, решив как следует отоспаться, как в уютный медотсек ворвался Юн со своей верной подругой. – Одевайся! Выходим! – Что? Куда? Зачем? – начал возмущаться я. – Никуда не пойду! Нас и тут неплохо кормят! А что это на вас? Революционер щеголял в потёртых зелёных штанах, бирюзовой безрукавке поверх белой рубашки. Образ клерка-беженца дополняли очки-велосипеды и высокие сапоги. Даже шрам на скуле замазал тональником. В руке у него был здоровый чемодан, похожий на тот, что лежал у моей бабушки под кроватью. Только вряд ли бабуля там прятала радиоактивную шкатулку, которую я вычислил по знакомому свечению, но благоразумно промолчал. Аджена тоже изменила фирменному прикиду Красного Лотоса. Песчаного цвета платье без рукавов поверх тёмно-зелёной кофты из плотной ткани в отличии от мешковатой куртки и кирассы ничуть не скрывало её красоту. Но делало из опасной хищницы чуть стервозную жену, что «вертит шеей» мужа. – Новое задание, – бросила она. Вдруг металлическая койка зажила своей жизнью, и я тут же поспешил покинуть её, пока меня не катапультировали против воли. – Слышала, как тебя Мэй кормила! Чуть ли не с ложечки! – Завидуйте молча! Кстати, она с нами? – Нет. По легенде не подойдёт, – отмахнулся Юн. – Да не застёгивайся! Всё равно переодеваться. Мы пулей вылетели из здоровенного ангара и забрались в кузов невзрачного грузовичка с надписью «Хлеб». – Гы-гы-гы, – чуть ли не в голос заржал я. – Сейчас поедем, будет не до смеха, – предостерегла мастер магии металла. Действительно, стоило этой недоношенной полуторке тронуться, как я сразу вспомнил свой единственный в жизни поход на американские горки. Колымага так скакала на кочках, что всерьёз опасался откусить себе язык! – Вот одежда! – Где? Не вижу! Темно как у негра в ж*пе! – Так зажги пламя. Ты ж маг! – Не надо! – остановил меня Юн, перекрикивая мотор. – Сгорим нахрен. Переодевайся так. Никогда не думал, что придётся натягивать штаны в столь экстремальной ситуации. В какой-то момент треклятый пепелац, прыгая на кочках, вошёл в вертикальный резонанс, и меня швыряло, как шарик в пинг-понге, то об потолок, то об пол. Лишь чудом не доломал рёбра окончательно. – Да сделай же ты поручни, наконец! – крикнул Юн подруге, глядя на это зрелище. Раздался хруст. Деревянный фургон пробило несколько полос, за которые я тут же схватился. Мучение наконец кончилось. Дорога стала ровнее. И я таки смог натянуть на себя новые шмотки. Жилетка из грубой ткани, рубашка с длинными рукавами, которые пришлось подворачивать, и вполне удобные штаны. Но вместо привычных берцев — весьма посредственные ботинки. Как водится, вся ткань оттенков зелёного. Машина остановилась. Юн помог вылезти из фургона. Рёбра болели нещадно. Грузовичок тут же развернулся и поехал обратно, оставив нас у перрона маленькой ж/д станции почти без освещения. На путях стоял всамделишный паровоз в связке с десятком пассажирских вагонов. Рядом суетились люди, заправляя баки водой. – Бегом! – скомандовал Юн. – Последний вагон! Нас ждут! – Стоять! – взвыла грузная дама-кондуктор, светя нам в лицо масляным фонарём. – Куда?! – Мы пассажиры! Вышли набрать яблок! Вот билеты, – подпольщик сделал акцент на фруктах и протянул форменные бланки. – Ну раз яблок, – задумалась кондуктор, вспоминая отзыв на пароль. – Тут, говорят, ещё дикий орех растёт. Проходите. Ваше купе третье, – сказала она, не взглянув на документы. Пока Аджена грозно разглядывала взволнованную проводницу, без слов обещая страшную смерть, если она решит нас сдать, Юн затащил в купе сначала ядерный чемоданчик, а потом меня. Локомотив дважды просигналил и, характерно чухнув, пополз вперёд, увлекая вереницу вагонов за собой. *** – Значит новое задание, да? – прошипел я, когда Аджена обследовала мои треснутые рёбра. – Извини, сейчас мазью обработаем и болеть не будет. Задирай рубашку, – буднично сказала террористка. – Да, Ли. Говори потише, люди спят, – Юн перешёл на шёпот. – Пока мы тут застряли, нужно помочь местным с делами. – Вы что, там в своём Лотосе совсем крышей потекли? – тихо возмутился я. – Тут же полно магов металла с мощной сейсмочувствительностью. Вас уже тысячу раз должны были раскрыть! – Есть способы обойти её, – размазывая холодный гель, прошептала Аджена. – Допустим, но нахрена я вам? – Семьи с детьми вызывают гораздо меньше подозрений, – пояснила она. – А если?.. – Без если, – отрезал Юн. – К «правдовидцам» ты не попадёшь! – Но… – Мы здесь на неделю. Максимум на две. Сделаем дело и уйдём. Твоя задача — быть хорошим мальчиком и никуда не лезть. Понял? – Понял. – Тогда слушай и запоминай, – продолжил инструктаж агент. Я впитывал легенду о семье юриста Шу, что бежала из охваченного огнём Сенлина. О том, в какую школу ходил их резко повзрослевший «сын» Ся, с кем дружил, что делал прошлым летом. Но меня не оставляло ощущение, что на меня пытаются натянуть вполне конкретную личину, сотканную из неоправданных надежд на лучшее будущее. Даже имя не поменяли. Сволочи. *** Бесконечная агломерация Заофу вытянулась в междуречье Наньхэ и Байхэ, окружённая с трёх сторон горным хребтом. В долину оставался лишь один вход и выход. Идеальная, созданная природой, крепость, нанизанная на высокоскоростные ж/д пути. Впервые ощутил себя в привычном современном городе. Трамваи, электрички и даже монорельс для сообщения между центральными куполами. Рабочие посёлки утопали в зелени, а дым от фабрик не застилал горизонт, как в том же По. Местные архитекторы заслуженно считались одними из лучших. Ведь они не были ограничены классическими технологиями. Вереницы рабочих с лопатами, опалубки, леса и строительные краны? Не, не слышали! Десяток магов могли быстро и качественно возвести любое здание любой формы, размеров и назначения. Так, например, все водонапорные башни вдоль путей были выполнены в виде решётчатых гиперболических конструкций со сферическим баком наверху. Подобные строения — редкость и для земли XXI века, чего говорить о полуфеодальном Царстве! Глобально в архитектуре Заофу боролись два стиля. Нечто похожее на арт-деко с богато украшенными ступенчатыми фасадами и условный модернизм с его эстетикой простых форм и утилитарностью. Образцовые малоэтажные микрорайоны и промышленные цеха брали в клещи вычурные административные и коммерческие здания. А те, нисколько не стесняясь, сверкали позолотой на белом мраморе, держа блеклых собратьев из серого гранита на почтительном расстоянии. Если первый стиль — заслуга местных специалистов, привыкших экономить материал, но не внутренний объём, то второй — «завезли» с собой республиканские инвесторы, привыкшие к большей роскоши, чем позволял себе Клан Металла. Главной статьёй дохода и гордостью Заофу была продукция точного машиностроения: карбюраторы и коробки передач, элементы электронно-механических вычислителей, хирургические приборы и импланты — да много чего ещё! В целом, предприятия делились на три типа. Первые — филиалы транснациональных корпораций, которые перенесли производство трудоёмких изделий поближе к «живым прецизионным станкам». Вторые — местные OEM-компании, включённые в международную кооперацию и готовые клепать что угодно по запросу заказчика. Ну и третьи — те, что обеспечивают собственные нужды. Малахитом в диадеме матриарха считались три «района-купола», поразившие даже меня. Отделённые «зелёной полосой» от остальных поселений, они выделялись как гиганты на фоне пигмеев. Небоскрёбы в сотню этажей из стекла и стали одновременно напоминали даун-таун Лос-Анджелеса и космический город Атлантис из одноимённого сериала нулевых. Как в мире, где возможно такое чудо, ещё не искоренили нищету и голод? Как общество, буквально покорившее силы природы, идёт по той же скользкой дорожке, по которой летит кубарем человечество родной Земли? Как, мать твою!? *** До «куполов» мы не доехали. Поезд остановился на самой границе «зелёной зоны отчуждения». Приторно-вежливая проводница высадила нас на высокой платформе вокзала, указала место регистрации беженцев и попрощалась. Добрая половина пассажиров, загрузившись скарбом, потопала к стойкам. Наш одинокий чемодан смотрелся совсем неубедительно. – Ни шагу от меня, – инструктировал Юн. – Ни слова, ни звука. Говорить будет только Аджена. Её прочитать будет труднее. Наконец очередь дошла до нас. Юн сунул под стекло документы. Пограничник на них мельком взглянул, а потом спросил: – Цель прибытия? – Мы беженцы, – затараторила покорительница металла, достоверно отыгрывая испуг. – Муж получил должность младшего юрисконсульта в «Оникс Лимитед». – Работа — это хорошо. Разрешите ваш патент, – попросил служащий и уважительно посмотрел на Юна. – Значит, вы юрист? Бумага перекочевала в руки работника таможни. – Да-да, он юрист. Магистр права с десятилетним стажем, – поспешила ответить Аджена. – Я бы всё-таки хотел услышать вашего мужа. На лице Юна не дрогнул ни один мускул: – Всё так, я юрист. Работник таможни нахмурился и намеревался спросить что-то ещё, но к нему подбежал другой сотрудник и что-то шепнул на ухо. – Да? – удивлённо переспросил он и, повернувшись к нам, разрешил: – Проходите. Три удара печатью — и семейство Шу получило официальный статус беженцев. Здание вокзала встретило привычным гулом. – Разве нам должны были помочь на границе? – одними губами спросила «мама Лин» a.k.a. Аджена. – О чём ты, милая? – Юн сделал вид, что протирает очки. – Всё просто отлично! Как насчёт перекусить? Боевик Красного Лотоса поджала губы: – Да, дорогой. *** История повторяется дважды: сначала как трагедия, а потом как фарс. Так же как и пару месяцев назад я сидел в кафешке и лопал мороженое в компании фальшивых родителей. Вот только нынче это не «душители свобод», а всамделишные «борцы за народное счастье». Правда, никто со мной не сюсюкался и не задавал глупых вопросов. Да, в целом не делали поблажек и иногда считались с мнением. Чего стоил только тот перфоманс на «Кирове». Если мне доверяют, значит ли, что я «свой»? — насущный вопрос, тем более сейчас, когда стало очевидно — нас слили! Кто виноват — понятно. Видимо, два мудака Монг и Чи решили избавиться от «коллег по цеху», сдав местной полиции. Но, что примечательно, просчитались. Госбезопасность Заофу выступила из рук вон плохо. Походу, они даже не удосужились заменить таможенников на своих людей! Несчастный инспектор так охренел, когда его старшие товарищи «попросили» пропустить подозрительных беженцев, что даже я понял! Видимо, низкий уровень активности бандитов при подавляющей мощи магов металла и «правдовидцев» превратил здешних ГБшников в непуганных велосипедистов. Собственно на этом и играла местная ячейка Красного Лотоса. Мне от этого ни холодно, ни жарко. Ведь загонять иглы под ногти они всяко не разучились. И главный вопрос: кинут ли меня Юн с Адженой? Украдкой посмотрел на женщину, задумчиво ковыряющую салат. Подпольщик в свою очередь гипнотизировал рисовую похлёбку. Думают. – Действуем по плану, – вынес решение бывший начальник разведсети. – Но вдруг твой знакомый ошибся и нас не ждут в «Ониксе»? – удивилась Аджена. – Ты скорее всего права, – вздохнул Юн. – Но сидеть на земле точно не стоит. Остановка трамвая располагалась прямо у вокзала. Втроём зашли в первый попавшийся. Краем глаза заметил, как за нами зашёл высокий мужчина с военной выправкой, но в штатском. Подмышкой у него оказалась газета. Прислонившись к стенке вагона, он развернул её и как бы начал читать. Но всю конспирацию портили два отверстия на уровне глаз незнакомца. Это было настолько абсурдно, что казалось, вот-вот где-то позади раздастся «закадровый» смех, а режиссёр крикнет: «Стоп! Снято!» Трамвай по случаю середины буднего дня был полупустой, и ничто не могло помешать немой сцене. Мы смотрели на агента вражеской охранки, а он через отверстия газеты внимательно разглядывал нас. Что это — полный непрофессионализм или абсолютное пренебрежение к противнику? На мужчину начали коситься пассажиры. Одна неравнодушная девушка, сидевшая рядом, заметила: – Уважаемый полицейский, у вас дырки в газете. Тот повернулся и смерил её таким взглядом, что участливая дамочка тут же отпрянула, пролепетав: – Извините-извините. Ради духов, извините! В этот момент фортуна подарила нам шанс. Пока я пытался уложить в голове происходящее, трамвай остановился, чтобы высадить пассажиров. И в ту же секунду по встречному пути подъехал второй, идущий в противоположную сторону. Аджена, не мешкая, схватила меня за шкирку и швырнула на улицу вслед за собой. – Не зевай! – весело воскликнула она. Мужчина с газетой спохватился и ринулся за нами, но натолкнулся на входящий поток пожилых женщин. – Разойдитесь! Дайте пройти, духи вас побери! – Да как ты смеешь, охальник! – возмутилась одна и огрела сексота сумкой по голове. К тому времени, как ему удалось прорваться через фалангу бабулек, мы уже расположились на задней площадке. – Ваши билеты, – вздохнула кондукторша, открыла три билетика с красной окантовкой и процедила, глядя нам за спину: – Вот молодёжь пошла. Никакого уважения к старшим! Увидев свою цель через заднее стекло, незадачливый соглядатай бросился в погоню за набирающим скорость трамваем. – Может, сказать машинисту, чтобы остановился? Вон как опаздывает, – предложил кто-то в салоне. – Обойдётся, – отрезала кондукторша. – Посадка и высадка пассажиров только на остановках! Мужик что-то кричал, махал руками, но не отставал. – Хрена он быстрый, – удивился один из пассажиров. – Глядишь и нагонит нас! – Спортсмен, наверное, – пожал плечами Юн. *** Минута тянулась за минутой. Я буквально кожей ощущал, как утекает время. Сколько должно пройти прежде, чем руководству полиции доложат о провале и оно вышлет какой-нибудь спецназ по нашу душу? Скорее мало, чем много. Вряд ли идиот с газетой решится врать. Лгать в Заофу — всё равно что мочиться против ветра. Дело бессмысленное и беспощадное. Мечта управленца — всегда знать правду о подчинённых. По этой же причине я не могу сбежать от «старших товарищей», заявиться в полицию и там рассказать, что «меня заставили». Быстро выведут на чистую воду. А когда под пытками расколюсь — посчитают за сумасшедшего, отправят в психушку, где проведу остаток своих дней. Или, наоборот, поверят, выжмут досуха и грохнут от греха. Пока я накручивал себя и предавался панике, опытный подпольщик начал действовать.