Глава 9. Убийство.

Тогда, следует предположить, что и на шее И Уци могла найтись такая же отметина. Если метка И Уци окажется похожей на печать И ушэна, разве это не поставит под сомнение правдивость давних слухов? Сяо Фусюаь без особых усилий нашел останки И Уци. Эти люди всю свою жизнь занимались культивацией бессмертия, а после того, как их поглотили демоны, еще и основательно пропитались демонической энергией. Под влиянием этих двух оказий, они не сгниют, пролежав в земле даже сотню лет. Это лицо оставалось все таким же, совсем, как в его воспоминаниях, когда И Уци лежал в луже крови, улыбаясь ему жуткой улыбкой. Пугающее зрелище. Сяо Фусюань, в своей жизни повидавший многое, остался непоколебим, как гора. Он спокойно повернул голову И Уци в сторону, обнаружив у него на шее точно такую же метку. - Чего и следовало ожидать, - тихо произнес бессмертный. Сяо Фусюань как раз собирался развеять снежный буран, чтобы люди из секты Хуа могли во все убедиться своими глазами. Вдруг, из дома позади него раздался чистый ясный звон, похожий на звук вынимаемого из ножен меча. Сяо Фусюань замер. Он мгновенно обернулся, пытаясь разглядеть, что происходит, но из своего положения видел лишь мерцающий свет лампы. Словно укутанный порывом ледяного ветра, Сяо Фусюань бросился обратно в дом. В мгновение ока И Ушэн, которого он совсем недавно удерживал, лежал в растекающейся повсюду крови. На лице целителя застыла улыбка, такая же, как у его старшего брата, в то время как вокруг образовалась лужа алой крови. Причиной смерти И Ушэна стал его же собственный меч, ныне находившийся в руках безумца А-Яо. На первый взгляд все выглядело так, словно внезапно очнувшийся от забытья А-Яо поднялся с земли, выхватил меч и покончил с И Ушэном. Но на лице А-Яо застыло изумление. Широко раскрыв глаза, он тяжело дышал, оцепенело уставившись на лежащего на земле И Ушэна. Меч в его руке обволакивал слой холодного тумана, с лезвия звонкой капелью стекала кровь. Скользнув взглядом по растерянному лицу А-Яо, Сяо Фусюань обратил свое внимание на другого человека. У Синсюэ, вытянувшись во весь рост, стоял у красной колонны. Свет лампы, освещая его сбоку, окутывал силуэт теплым, мягким сиянием. Руки его были свободно опущены вдоль тела, и из-за широкой одежды У Синсюэ казался ещё выше и тоньше. Его взгляд, скрытый в тени надбровных дуг и переносицы, казался чернильным, когда он опускал глаза, но стоило У Синсюэ поднять свой взор, как они сияли, как утренние звёзды.