Глава 16. Играть со смертью

Играть со смертью

Говоря о дарованном Небесами имени… …У Синсюэ, развернувшись, поднял руку и коснулся метки у основания уха Сяо Фусюаня. Поговаривают, что меч верховного бессмертного Тяньсу быстрее девяти небесных молний. Он способен в мгновение ока отделить голову от тела. Демоны четырех сторон света сторонились его, а простым смертным и подавно не стоило приближаться к мечу. У Синсюэ, однако, вспомнил об этом, когда его пальцы уже коснулись метки. Сожалеть было поздно. Меч в руке Сяо Фусюаня лишь немного приподнялся, а затем снова опустился. Раздавшийся было гул тут же стих. От бушующей ярости острия до сокрытия в ножнах пролетел лишь миг. У Синсюэ был ошеломлен. А Сяо Фусюань, склонив голову, пытался рассмотреть происходящее: - Что там? У него был низкий вибрирующий голос. - Эээээ, - выдавил У Синсюэ, отдернув руку, - Твой иероглиф… «Мянь»... Его нет... Сяо Фусюань перевел взгляд на соломенную хижину. Вокруг было слишком много посторонних, и он, по всей видимости, не горел желанием что-то объяснять, ограничившись коротким: - Больше нет. Все верно. Сяньдоу пала, божественного алтаря Линтай больше нет, соответственно и дарованный Небесами знак тоже исчез. Внезапно У Синсюэ почувствовал себя дураком*, задавшим совершенно ненужный глупый вопрос. *迷心窍(míxīn xīnqiào) – затуманить отверстия в сердце (через которое якобы воспринимается знание); потерять рассудок, разум, мыслительные способности, ясность мысли. Он махнул рукой, собираясь выбросить из головы пропавший иероглиф, как вдруг услышал слова Сяо Фусюаня: - Раньше он тоже был виден не всегда. - Не всегда виден? Как так? То есть, дарованное Небесами имя может то появляться, то исчезать? - У Синсюэ разобрало любопытство. - Да. - А когда оно исчезает, и как проявляется? «…» Почему-то Сяо Фусюань не ответил. Он поднял руку, прикоснулся к месту, на котором следовало бы находиться иероглифу «Мянь», взглянул на У Сисюэ, а затем направился прямиком к соломенной хижине. У Синсюэ: «…» - Почему вы решили, что это призыв? – подойдя к хижине, Сяо Фусюань спросил закутанную в толстый халат* женщину. *袄(ǎo) – зимний полухалат на подкладе. Один из стоявших неподалеку учеников бессмертной секты попытался остановить его, но другой юноша удержал его. Они в замешательстве смотрели на Сяо Фусюаня. - Потому, что на шеях у них появились слова, - подняв руку, жестом указала женщина. Из-за толстого зимнего халата она выглядела немного неуклюжей, это же подчеркнули и ее покрасневшие, печальные и безжизненные глаза. Слова, проступившие на шее. У Синсюэ слушал, и ему казалось, что в рассказе женщины чего-то не хватает*. *没头没尾 (méi tóu méi wěi): букв.: "без головы и без хвоста". Недоговаривать, обрывочные сведения, бессвязно. К счастью, ученики бессмертной секты, не выдержав, вмешались в разговор и помогли с объяснениями: - Такие случаи какое-то время происходят на окраинах Юйяна. Первой жертвой стал дровосек. Однажды он проснулся, а на шее у него появился иероглиф. Словно дарованный Небесами, он проступил на теле. Как ни мой, сколько ни три, слово никак не желало исчезать. Бросив взгляд на шею Сяо Фусюаня, юноша тут же отвел взор. - В ту же ночь дровосек исчез. Вместе с ним пропали его любимый топор и курильница для благовоний, стоявшая перед алтарем. И Ушэн, услышав про «курильницу для благовоний», был изрядно этим озадачен. - Все верно, курильница, - подтвердил ученик бессмертной секты. - Семья дровосека тоже сочла это странным и повсюду искала его, но найти так и не смогли. А семь дней спустя, вся их семья, от мала до велика, увидела один и тот же сон. Им приснился дровосек, который скрестив ноги, сидел на алтаре. В одной руке он держал топор, в другой – курильницу, а на коленях лежала его собственная отрубленная голова. Из разрубленной шеи стекала кровь, заливая все тело. И тут голова заговорила… - Что же она сказала? - Голова утверждала, что его призвали, дабы стать бессмертным. Сказала, что теперь дровосеку поклоняются в храме на скале, что находится в ущелье Дабэй. И просила родных не забывать приносить ему подношения в виде благовоний. - Проснувшись, семья обратилась к нам за помощью. Но, как всем известно, ущелье Дабэй закрыто для посещений давным-давно, и попасть туда кому бы то ни было – весьма непросто. Позже несколько наших старших братьев и сестер, не выдержав, взяли с собой пилюли "Развеявшихся сновидений", приобретенные у секты Хуа, и отправились к ущелью Дабэй. Благодаря пилюлям «Развеявшихся сновидений», старшие соученики были в безопасности. Они спешили, но найти дровосека так и не удалось. Братья и сестры смогли обнаружить лишь его окровавленный топор. Услышав про пилюли «Развеявшихся сновидений» секты Хуа, У Синсюэ бросил взгляд на И Ушэна. Тот стоял, опустив голову, и только подтянул повыше ткань, закрывавшую нижнюю часть лица. Все в этом мире полагались на пилюли «Развеявшихся сновидений» чтобы попасть в опасное ущелье Дабэй и благополучно выбраться из него. Вот только человеку эти самые пилюли создавшему, такой благодати не перепало. Такая бессмыслица... - После этого обнаружилось еще несколько пострадавших, с похожими обстоятельствами. У всех внезапно появлялись на шее слова, а затем они исчезали той же ночью. Даже если жертв привязывали веревками к кровати, и кто-то находился рядом, неотступно наблюдая за ними, но это не помогало. Люди, приставленные следить за ними, внезапно засыпали, а веревки, которыми были связаны пострадавшие, оставались нетронутыми, но были покрыты кровью. Это выглядело… - лицо ученика позеленело, но он продолжил, - …как будто связанного человека разрезали и вытащили наружу сквозь веревки. Каким бы образом они не исчезли, пропавший человек непременно являлся родным во сне и говорил, что его призвали стать бессмертным, поэтому семья должна отправиться в ущелье Дабэй и совершить для него подношения. - Это еще одна пострадавшая семья, - указал на женщину юноша, - Обе ее дочери пропали. Мы пришли вместе с ними, чтобы отыскать их. По правде говоря… Ученик пошевелил губами, словно намереваясь сказать, что на самом деле детей уже не найти. Но, взглянув на покрасневшие глаза женщины, проглотил свои слова. - Такое серьезное дело, а ваша секта отправила лишь троих? – удивленно спросил И Ушэн. - Северные земли Цанлан обрушились пару дней назад, потери среди учеников нашей секты, отправившихся туда, были огромными. А мы не какая-то там великая школа, людей не хватает, - пробормотал ученик. Изначально У Синсюэ намеревался дождаться темноты в соломенной хижине, но, услышав эти слова, развернулся и вернулся обратно в повозку. Он уже и забыл, каково это - быть проклинаемым всем миром. Вместо того чтобы пугать мелких бесенят из какой-то никому не ведомой безымянной секты, уж лучше вздремнуть в повозке, завернувшись в одеяло. У Синсюэ надеялся, что ему что-нибудь приснится. Не важно - будь то Цюэдоу или события прошлого. Однако сновидения его были неясными, и не содержали четких образов. Вместо этого ему приснился иероглиф «Мянь», лучащийся мягким золотистым светом, он как будто находился прямо у него перед самым носом. Открыв глаза, У Синсюэ увидел склонившегося над ним Сяо Фусюаня. Облизав пересохшие губы, он схватил небожителя за запястье: - Ты… Не успел У Синсюэ договорить, как раздался легкий перезвон. Опустив взгляд, он заметил, что Сяо Фусюань держит пару серебряных колокольчиков. Они были точно такими же, как тот цветочный колокольчик, который ему повязали на запястье в доме секты Хуа. - Для чего это? Ты снова хочешь меня привязать? – удивленно спросил У Синсюэ, глядя на колокольчик. Сяо Фусюань ничего не ответил, продолжая привязывать колокольчики к поясу У Синсюэ. Когда он склонил голову, его шея оказалась прямо перед глазами владыки демонов. У Синсюэ невольно посмотрел на то место, где должен был находиться иероглиф «Мянь». - Небесные оковы невозможно снять. Это все, что я могу сделать, - серьезно произнес Сяо Фусюань. На мгновение замешкавшись, У Синсюэ отпустил его руку. Если цепи не снять, то какое отношение к этому имеет колокольчик? Вскоре он понял в чем дело. День клонился к закату. Если верить словам учеников секты, настало время пересечь мост и войти в ущелье. Когда У Синсюэ вслед за Сяо Фусюанем выбрался из повозки, остальные уже добрались до подвесного моста. Ночью в ущелье Дабэй внезапно поднялась метель. Когда У Синсюэ подошел ближе, цепи на его теле начали звенеть. Цепи были очень тонкими. Он не мог видеть их, но чувствовал каждый гвоздь, который пробиваясь сквозь кости, пронзал его душу, неотступно следуя за ним как тень. - Что за звук? – стоило им подойти поближе, как ученики бессмертной секты зашептались, услышав странный шум. Оглядываясь в попытках выяснить откуда доносится звук, они заметили У Синсюэ. Ученики насторожились, но увидев у него на поясе серебряные колокольчики, тихонько выдохнули с облегчением. Глядя на происходящее, У Синсюэ негромко произнес: - Ооо, теперь понятно, почему ты повесил на меня колокольчики. Оглянувшись, он увидел ледяное выражение лица Сяо Фусюаня. - Господин бессмертный, ты… - начал он, глядя Сяо Фусюаню в глаза. Но, не успел он и слова вымолвить, как Сяо Фусяань поднял меч и подтолкнул его ножнами в спину, отрезав: - Ступай на мост. Ладно. У кого меч, тот и главный. У Синсюэ шел вперед по длинному подвесному мосту. Впереди шагали Однорукий и Нин Хуайшань. Прошвырнувшись по окрестностям, прихвостни вернулись назад, сказав, что не заметили ничего подозрительного. Время от времени они напоминали: - Владыка, когда войдем в ущелье, не отходите от нас далеко. Вам не стоит обращать внимание на всякую мелюзгу, мы и сами управимся. - Эээ, так даже лучше, - не раздумывая, ответил У Синсюэ. - Конечно же. Ранее они говорили, что под этим мостом полным-полно каких-то мерзких тварей. Поэтому, переходить его следует только ночью, чтобы не потревожить их. У Синсюэ размышлял над этим, изучая землю под ногами. Но, оказалось, что под мостом пусто. Это прихвостни ошиблись, или твари куда-то исчезли? Их переправа через мост была слишком гладкой, это казалось почти невероятным. Ученики бессмертной секты тоже изумленно озирались вокруг, бормоча: - Странно все это, очень странно. Место, на котором они сейчас стояли, представляло собой плоскую скалу, на которой ютился даосский храм. В храме горела масляная лампа. - Это храм ущелья Дабэй. Пройдя через него, вы окажетесь у входа в ущелье, - объяснили, продолжавшие недоверчиво коситься на мост, ученики, - Ступайте осторожно, на дне расположена гробница. Помните, есть несколько плит, которые следует обойти, иначе они могут перевернуться и упасть. Пока они твердили «осторожней там, осторожней сям», кто-то уже перевернулся. И этим неудачником оказался ни кто иной, как У Синсюэ. И, конечно же, утянули его вниз два его верных приспешника. Так называемая подземная гробница на деле оказалась громадной пещерой в скале, в глубине которой возвышалась статуя божества. Похоже, сюда уже давненько никто не наведывался, изваяние сплошь заросло мхом и лианами. Каменные стены вокруг были усеяны многочисленными отверстиями. Некоторые из них были темны и безжизненны, в то время как в других горели масляные лампы, которые светились сами по себе, словно чье-то безмолвное подношение. Стоило У Синсюэ упасть, как Нин Хуайшань с Одноруким тут же исчезли без следа, забившись в какую-то безвестную дыру. В гробнице был слышен лишь звук капающей воды. Встав рядом со статуей божества, У Синсюэ озирался вокруг. В следующий миг на него набросились десятки белых силуэтов. Эти твари были своего рода иньскими сущностями. Такие, как правило появляются в местах, где произошло множество смертей. Они походили на людей, только их руки и ноги были гораздо тоньше и длиннее, а кожа неестественно белая, словно воск свечей в поминальном зале. Их рты, лишенные зубов, могли растягиваться до ушей, будто черные, перекошенные провалы. Когда разверзнутая пасть приближалась к жертве, из зияющего провала рта доносились плач и крики бесчисленных жертв. В глазах, не было белков, только огромные черные зрачки. Твари поглощали души живых людей и обгладывали кости. Их было невероятно сложно убить, стоит замешкаться, как они тут же набросятся на вас. Для того, чтобы справится с ними существовало только два подходящих способа: использовать мешочек для ловли духов, или же накормить тварей досыта. Нин Хуайшань и Однорукий, твердо уверенные в том, что владыка – не настоящий, потратили больше часа, чтобы изловить несколько десятков тварей и запихнуть их в мешочек для ловли духов. Теперь, спрятавшись в какой-то пещерный отнорок, эти двое с нетерпением ждали, как человека, осмелившегося выдавать себя за повелителя демонов, окружат со всех сторон... Результат был следующим: когда стая иньских тварей бросилась вперед, стоящий подле изваяния божества поддельный владыка города расправил плечи. Вздохнув, он отбросил в сторону грелку, которую держал в рукаве и пробормотал себе под нос: - Да у меня талант находить проблемы... С булькающим звуком, эхо от которого разнеслось по всей гробнице, грелка покатилась по земле. - Допрыгался… - поежившись пробормотал Нин Хуайшань. А затем он увидел как иньскую сущность, раззявив пасть бросилась на У Синсюэ, намеревалась высосать из него жизненную сущность. В следующее мгновение, аккуратно придержав тварь за плечо, У Синсюэ двумя пальцами ухватился за край распахнутого рта. Хрясь, хрясь… Раздался треск ломающихся костей, и У Синсюэ оторвал твари голову. Разлетелись кровавые брызги. Нин Хуайшань, не раздумывая, зажмурился. Однако, хруст продолжился. Этот гребанный* звук был ему слишком хорошо знаком. *他娘的(tāniángde)- та нян дэ. Вариация национального ругательства - 他妈的(та ма дэ) - твою мать, гребанный. В статье господина Лу Синя под названием «О выражении «Его, бл*дь, мать!»», опубликованной в 1925 году, это выражение было названо «национальным ругательством». Статья рассказывала о том, как Чан Кайши, игнорируя всенародное стремление дать отпор японской агрессии, отправился на родину, чтобы поклониться могиле своей матери. Заголовки газет того времени, освещавшие это событие, гласили: «Вся страна бьёт Японию, поднимается ветер и сгущаются тучи, а Чан Кайши, в Фэнхуа, идёт на могилу гребаной матушки». - Допрыгался, - волосы на голове Нин Хуайшаня встали дыбом. Неподалеку Однорукий тоже ходил с ума от страха: - Что-то здесь не так! - Здесь все не так! Несколько десятков иньских сущностей представляли собой изрядную проблему не только для простых смертных, но и для рядовых учеников бессмертных сект. Иначе стали бы они так осторожничать с подвесным мостом. Вот только для настоящего У Синсюэ твари не значили ровным счетом ничего. Нин Хуайшань напряженно сглотнул. Открыв глаза, он увидел, что иньские сущности, на поимку которых они потратили битый час, валяются на земле с оторванными головами. Пещера утопала в крови. Алые потоки, журча, подбирались к отнорку, в котором они затаились. Демоненок почуял запах крови. Он увидел, как У Синсюэ схватил за горло последнюю иньскую тварь. Иней, мгновенно распространившись от кончиков пальцев, покрыл лицо существа, а затем мороз направился прямиком к Нин Хуайшаню и Однорукому. Все случилось в мгновение ока: они мельком глянули на покрытую инеем застывшую кровь, а когда вновь подняли глаза, У Синсюэ уже стоял прямо перед ними. - Прячетесь? А я нашел, – сообщил У Синсюэ. Нин Хуайшань перестал дышать. «Допрыгался. Я – покойник», - обреченно подумал он. Затем демоненок увидел, как У Синсюэ протянул к нему руку. В гробнице был слышен лишь мерный капающей звук… кап-кап… Каждая капля барабанным боем отдавалась в сердцах двух трусов. Нин Хуайшань и Однорукий сохранили свои недостойные шкуры*, но из-за попытки учинить мятеж оказались связаны вместе длинным ремнем. При ближайшем рассмотрении становилось ясно, что этот ремень не что иное, как два связанных между собой пояса от штанов. *小命 (xiǎomìng): буквально "маленькая жизнь". Конечно же, пошевелиться этим маленьким дьяволятам не давала ужасающая внутренняя энергия и гнетущее давление, которые намертво удерживали их на месте. У Синсюэ не стал убивать последнюю иньскую тварь, а вместо этого заморозил ее и притащил к Нин Хуайшаню с Одноруким. Он забрал у своих верных приспешников мешочки для ловли духов и, похлопав их по головам, с улыбкой произнес: - А-йя, вы двое так знатно меня одарили. Наверное, и мне стоит немного порадовать вас в ответ? - Владыка…, - чуть не плакал Нин Хуайшань. - У-у-у… - Я ошибся… - Что толку теперь плакать? – спросил У Синсюэ, поместив иньскую тварь между этими двумя. Через какое-то время тварь оттаяла и преизрядно оживилась. Подергавшись некоторое время, она поняла, что освободиться не получится и малость осерчала. Однако, по обеим сторонам от нее находились живые существа, источавшие соблазнительный запах еды. Темные провалы глаз и рта твари изогнулись в улыбке. А затем сущность потянулась головой к Однорукому, что был слева. «Муа» - тварь одарила его глубоким поцелуем. Однорукий: «…» Причмокнув губами, сущность потянулась в правую сторону к Нин Хуайшаню. Нин Хуайшань: «Блядь!!!» А затем тварь от души поцеловала и его. 2 просмотра