«Наверное, это лучшая женщина в мире»

После длительных обсуждений возможности моего вступления в АНБУ Фугаку‑сама наконец отпустил меня. Требования остались прежними: отчёты об особо важных миссиях, поддержка имиджа клана. В голосе главы всё равно сквозила настороженность — будто он до последнего сомневался, стоит ли доверять мне столь серьёзную роль.       Я вышел в коридор и почти сразу столкнулся с Итачи — судя по виду, тот тоже только что вернулся с миссии: плащ местами покрыт пылью, на щеке царапина, но взгляд по‑прежнему спокойный, почти отрешённый. Я улыбнулся, собираясь завести разговор с моим молчаливым другом, но он опередил меня: — Тебя можно поздравить, — он выдавил из себя подобие ухмылки. — Это большая честь…       Я нарочито изобразил обиду на лице — меня поразила скорость распространения слухов в этом доме! Шутливо тыкнул в него пальцем: — Никак не мог подумать, что мой лучший друг позволяет себе подслушивать! А что дальше… — он слегка вздрогнул, явно купившись, и на мгновение в его глазах мелькнуло что‑то вроде вины.       Ехидная улыбка тронула мои губы: какой же он всё‑таки наивный. Но Итачи быстро сообразил, что я шучу, и решил прекратить этот фарс: — Седзи были открыты с двух сторон — только глухой бы не услышал. Ты сейчас пойдёшь туда? — он кивнул в сторону выхода.       Под «туда» он явно имел в виду штаб АНБУ. Меня слегка смутила резкая смена тона — только что мы шутили, а теперь он снова стал собранным, почти официальным. — Эм… да, — я кивнул. — Как твоя рука? — я обратил внимание на забинтованную кисть. — Прости, вчера сильно приложил, не рассчитал. — Ничего страшного, думаю, завтра буду в порядке, — он чуть повёл плечом. — Твой стиль немного поменялся, да? — его взгляд стал пронзительным, изучающим.       Такой проницательный — как и ожидалось. Я хотел было ответить, но меня едва не сбил с ног несущийся на первой космической Саске — видимо, только что из Академии. Я едва успел отшатнуться: — Ни привета, ни…       Услышав топот, из‑за седзи показалась Микото‑сан. Её недовольный взгляд мгновенно остановил младшего Учиху на полушаге. Саске всё понял без лишних слов. — Простите, Шисуи‑сан! — он опустил глаза, но всё равно не отрывал взгляда от матери. — Я спешу на тренировку, — и так же стремительно исчез за поворотом.       Для меня этот мальчик был столь же уникальным, как и его старший брат. Бесспорно, оба обладали необыкновенным талантом, но их отличало нечто большее — связь. Никогда прежде я не видел таких близких братских уз. И я… был искренне рад за них.

Штаб АНБУ. Стол регистрации

— Учиха Шисуи, вам следует пройти в кабинет 234‑129, сразу налево. Ваш куратор сориентирует вас дальше, — бесстрастно произнёс дежурный, не поднимая глаз от журнала.       В указанном кабинете меня встретила высокая куноичи лет двадцати пяти. Её волосы были собраны в аккуратный пучок, а лицо украшали тонкие очки в металлической оправе. Странно, но в первую очередь я отметил не её профессионализм, а именно внешние черты — чёткие линии скул, сосредоточенный взгляд, лёгкую тень усталости под глазами. — Шисуи Учиха. Прибыл, — выпалил я, стараясь скрыть волнение за нарочитой бодростью.       Она оторвалась от папки с документами, медленно осмотрела меня с ног до головы — так, будто пыталась понять, что я тут забыл и не ошиблась ли она, вызывая именно меня. Затем, видимо вспомнив, закопошилась в листах, нашла моё досье и, быстро пробежавшись глазами, протянула: — Да‑а, я вас ждала… — она вытащила старый табурет из‑под стола и поставила его напротив своего рабочего места. На письменный стол легли бумага и ручка. — Присаживайтесь, вам следует заполнить эту форму. Потом я вас измерю, чтобы подобрать униформу по размеру.       Я неловко опустился на табурет, вчитываясь в текст на бумаге. Нужно было указать имя, возраст и ответить на ряд вопросов — в основном мировоззренческого характера: «Что вы выберете, если…», «Кого вы спасаете первым…», а также тактические сценарии: «Ваша позиция на поле боя, если…» и личные предпочтения: «Что цените в товарищах», «Выносливость», «Пищевые привычки» и прочее.       Заняло это около тридцати минут — я старался писать быстрее, но некоторые вопросы заставляли задуматься. Куноичи в это время занималась своими делами: перебирала бумаги, что‑то отмечала в журнале, изредка бросая на меня короткие взгляды. Только сейчас я осознал, что она даже не соизволила представиться.       Когда я закончил, она сделала вид, будто ей действительно интересна моя писанина. Отложив лист в правый ящик стола, произнесла: — Раздевайтесь, пора снимать мерки.       Кровь бросилась к щекам. Я молча стянул футболку, шорты, снял обувь. Она принялась за работу — быстро, чётко, с отточенной техникой. Движения были уверенными, будто она проделывала это сотни раз. Я набрался смелости спросить: — Думаю, немного нечестно, что вам уже известно моё имя, а мне — нет. Как мне к вам обращаться? — широкая улыбка растянулась на моём лице.       Она замерла на мгновение, затем подняла уставший взгляд — до этого она как раз измеряла обхват талии. — Чёрт, забыла, — её губы дрогнули в лёгкой усмешке. — Вам же уже назначена миссия. Завтра, 9:00. Я встречу вас с командой. А зовут меня Хару.       Она закончила снимать мерки. Я оделся, поклонился и вышел. Завтра в раздевалке меня будет ждать мой комплект АНБУ.       Наверное, это лучшая женщина в мире.