Глава 36 “Жаркие объятия”

Очевидно в Ордене Драко принимали за кого-то другого. Например, за карликового пушистика. Или гребаного хаффлпаффца. По крайней мере, когда Невилл сгреб его в неожиданные медвежьи объятия, Малфой ощутил себя, мягко говоря, не в своей тарелке. Его брови почти встретились с линией платиновых волос от столкновения с долговязым неуклюжим Лонгботтомом. Он осторожно похлопал его по плечу, слишком явственно чувствуя предостерегающий треск в районе ребер. — Давно не виделись, дружище! “Салазар, спаси меня”, – простонал про себя Драко, потому что сказать что-либо вслух возможности не было. В этот момент Невилл попытался приподнять его над землей, и Малфою все же пришлось выдавить из себя хрипящее: — Э-э-э, нет! – он отстранился от чересчур любвеобильного Лонгботтома (сколько заходов на слэш пропадает). – Это уже лишнее… дружище. Невилл, казалось, нисколько не обиделся. Он крепко сжал предплечье Драко сквозь ткань джемпера и широко улыбнулся. — Рад, что с тобой все хорошо! Наслышан про ваши приключения. Малфой натянуто улыбнулся в ответ, надеясь, что это не выглядело как защемление лицевого нерва. — Развлекаюсь, как могу. Он услышал сдавленное хихиканье, плохо замаскированное под кашель, и повернул голову, чтобы увидеть едва сдерживающих себя Гарри, Джинни и Рона. Младшая Уизли спрятала лицо на плече у Поттера, пока два друга из последних сил боролись со смехом. — Не знал, что ты любишь обнимашки, дружище, – не своим голосом проблеял Рыжий, на что Драко выставил средний палец. — Я – Малфой. Люблю жаркие объятия, – продекламировала Джинни тоном, который, по всей видимости, должен был пародировать манеру говорить Драко, но больше походил на стон раненого дикого зверя. — Не люблю я никакие об… Фраза оборвалась удивленным уханьем, потому что чьи-то тонкие руки обвились вокруг его шеи, перекрывая путь для кислорода и открывая новые поводы для возмущения. — Драко! – таким певучим вне зависимости от ситуации голосом мог говорить только один человек. – Твои мозгошмыги порозовели! Ты что, смутился? “Превеликий Салазар, клянусь, есть более гуманные способы показать, что я тебе настолько не нравлюсь…” — Привет, Луна, – Малфой аккуратно расцепил пальцы Лавгуд, снимая ее с себя. – Не все привыкли к такому бурному проявлению эмоций. — О, Драко! – она поманила его к себе, вынуждая наклониться. “О, нет…” Нехотя он приблизился к ней, готовясь… ну… к чему угодно, пожалуй. — Это называется, – Луна схватила его за щеку и потрепала, словно несмышленного малыша. Или милого щенка, – дружба! “Где спасительная Авада, когда она так нужна?” — Видимо, поэтому я прекрасно обходился без друзей до недавнего времени. — По твоим социальным навыкам заметно, Малфой, – хохотнул Рон. — Социальные навыки? Ты съел какую-то из книжек Грейнджер вместо сосисок на завтрак? — Почему каждый раз, когда я оставляю вас хотя бы на пять минут одних, то нахожу в итоге на грани новых разборок? В пространство между ними вклинилась Нимфадора, окидывая их полным скептицизма взглядом. — Ну какие разборки, Тонкс, Салазар упаси. Мы буквально только что выяснили, что мы все – настоящие друзья, – Малфой обнажил зубы в настолько широкой улыбке, что стало даже немного жутко. Луна улыбнулась ему не менее ярко в ответ, и уровень жути приблизился к критическому максимуму. – Правда, Уизел? – он закинул руку на плечо Рона, преодолевая поднимающийся на автомате изнутри протест. — Пошел ты, Хорек, – тот вероломно сбросил его кисть, и Драко на мгновение задумался, оскорбиться ему или вздохнуть с облегчением. — Фу, как грубо, – избрав в качестве всеобщей демонстрации первый вариант, Малфой обидчиво надул губы, мысленно хлопая своим актерским талантам. “Вся жизнь – театр, а я в ней член дурацкого орденовского драмкружка”. — Даже если вы выживете в этой войне, вас обязательно пристрелит из палочки кто-то другой. Просто чтобы вы наконец заткнулись. — Знаете, в рядах Безносого Хрена все же были свои плюсы… — Это какие, например? – вытянулся в лице Гарри. — Там все были вежливыми. — И правда, что может быть прекраснее, чем вежливое Круцио на завтрак? Ох уж эти аристократские замашки, – хмыкнула Джинни. — Да, вам беднякам не понять, – кивнул Малфой, морально готовясь к проклятью между глаз или удару в плечо. Но все вокруг только рассмеялись. “Возможно, Авада уже все-таки была, и теперь я в лучшем мире, где у орденовцев появилось чувство юмора?” — Ладно, повеселились и хватит. Мы не для этого здесь собрались, – Тонкс нарочито громко захлопала в ладоши, и Драко в очередной раз удивился, почему в такие моменты в зоне поражения оказывались именно его уши. – Невилл, как дела с галлеонами? Всем раздал? — Про бедняков было шуткой. — Как бы мы не поняли без тебя, Малфой, – фыркнула себе под нос Джинни, пока Лонгботтом принялся рыться в небольшом мешочке, на который Драко до этого не обратил внимания. — Как раз собирался этим заняться, – Невилл проигнорировал искрометный (не особо) юмор Драко, выуживая из тканевого плена несколько монет. Когда в ладонь Малфоя легла одна из них, он озадаченно уставился на металлический кругляш. Это был буквально самый обычный галлеон. Если бы в Малфой Мэноре ввели платный вход, он бы стоил куда дороже. Для фанатов фениксов, вероятнее всего, ценой вообще стала бы жизнь, а не деньги. — И он нам нужен для..? Драко вопросительно вскинул бровь, оглядывая храбрую компашку. В этот момент он понял на своей шкуре, каково быть Роном, потому что на него, как на тупого, не посмотрел разве что Невилл – кажется, его глаза в принципе не были способны излучать хоть что-то негативное. И Лавгуд. Она с таким интересом изучала потолок комнаты, будто там скрывался секрет мгновенной победы над Волдемортом. Или еще один вид несуществующих в мире психически здоровых людей зверушек. — Разумеется, для связи, – ответил Уизли с видом главного знатока. — Протеевы чары… – задумчиво протянул Малфой, вглядываясь в потускневший силуэт дракона на монете. – Идея Грейнджер, полагаю? — Да, – подтвердил его догадку Лонгботтом. – Мы используем монеты с пятого курса, со времен Отряда Дамблдора. Я зачаровал новую партию для тех, у кого их еще нет. Главное – не потеряй, их немного и запасных нет. Драко не стал отвечать, лишь понимающе усмехнулся. Кто бы вообще сомневался, что у Ордена ограниченный запас галлеонов. — Отлично, теперь марш к Джорджу с Фредом за экстренными портключами. Они на втором этаже. Иногда Малфой забывал, что в кружке ярых борцов за справедливость чуть больше людей, чем он обычно видел. О близнецах Уизли он, признаться, до этого момента не думал вовсе. — Фреда наконец выписали? — Да, позавчера, – ответил Поттер. Джинни хихикнула в кулак. — Он всю плешь мадам Помфри проел, что его не удержат в стенах лазарета, и он отправится сегодня с нами так или иначе. Она решила не связываться с ним от греха подальше. — Люпина тоже отпустили? — А его бы связала я, если бы он только попробовал выйти из палаты раньше, чем его выпишут, – рычащим голосом ответила Нимфадора. – Хватит с него геройств. Не устали еще лясы точить? Шуруйте давайте! Драко послушно шагнул в сторону лестницы – кто знает, что все-таки выведет Тонкс из себя окончательно. Существовала просто огромная вероятность, что сегодня они действительно свое уже отвеселились. Оставалось только надеяться, что не в фатальном, а лишь временном смысле. — Малфой, задержись. — Но портключ… — Гарри. — Я возьму, – Поттер обернулся через плечо и соединил указательный с большим пальцем, прежде чем удалиться. “Что это вообще значит? Перевернутый лапами вверх гигантский навозный жук..? В целом, ожидаемо от шрамоголового”. — Зачем мне вообще портключ? В отличие от вас, я могу перемещаться в Мэнор и из него просто так. — Портключ не для тебя, а для раненых. Он будет отправлять всех пострадавших в лазарет в обход нашего антиаппарационного барьера. К тому же, если ты не снимешь родовую защиту, нам и портключи не помогут. Поэтому логичный вопрос: как ты собираешься ее убрать? Подушечки длинных пальцев почти до боли впились в закрытые веки, а изо рта вырвался тяжелый вздох. — Понятия не имею, Тонкс. Буду импровизировать. — Слишком многое стоит на кону, чтобы полагаться на твою импровизацию. — Премного благодарен, конечно, но моя тревожность прекрасно справляется с уничтожением спокойствия и без тебя. Я знаю, что стоит на кону. И это не отменяет того факта, что у меня нет ни малейшего представления, что меня ждет внутри и как на это можно будет повлиять. Буду действовать по обстоятельствам. — Прости, – брови Нимфадоры свелись к переносице, – я поднимаю эту тему не с целью заставить переживать тебя еще больше (да куда уж больше). Давай подумаем вместе… Может, стоит надавить через Нарциссу? Драко издал обреченный смешок, изо всех сил стараясь, чтобы он не перерос в новую истерику. Просто поразительно, что его еще не трясло физически, потому что морально колошматило изо всех сил. — Сомневаюсь, что это возможно. — Конечно, она на стороне ублюдков, но, ко всему прочему, она еще и твоя мать… — Тонкс, – он резко оборвал ее. – На данный момент она кто угодно, но только не моя мать. Я бы не скривил душой, если бы сказал, что не знаю человека, с которым сталкивался в последнее время. Более того, я ее искренне боюсь. — Брось, Малфой, в мире, где существует Беллатриса, такая утонченная женщина как Нарцисса не может по-настоящему пугать. Молча достав из кармана письмо, Драко протянул ее Тонкс. Она резче необходимого выдернула пергамент из протянутой руки, словно не надеясь увидеть на нем хоть что-то стоящее. Но уже через несколько мгновений ее глаза расширились, а волосы стали стремительно синеть. — Это..? — Да, это написала, как ты выразилась, моя совсем не устрашающая мать. Я не шутил, когда говорил, что с этой Нарциссой я не знаком. Видимо, Чешуйчатый Урод с Люциусом настолько промыли ей мозги, что теперь она потеряна для адекватного мира окончательно. Судя по ошарашенному выражению лица Нимфадоры, она ненадолго лишилась дара речи – редкое и в какой-то степени даже феноменальное зрелище. Правда сейчас было не то время и даже не то место (чей это вообще дом?), чтобы уделить ему должное количество внимания. Поэтому Малфой отложил его в дальний угол своего сознания, решив обязательно вернуться к нему позже. — Так ты поэтому сидел на пляже с видом, словно твоего любимого котенка выпотрошили у тебя на глазах? — Твои метафоры, Тонкс… Им отведено отдельное место в моем сердце. — Ого, у тебя все же есть сердце? — Конечно, иначе как бы я столько лет ненавидел гриффиндорцев? Из Нимфадоры вырвался какой-то звук, который Драко с трудом, но все же идентифицировал как смех. С налетом мощнейшего невроза. Но она очень быстро смогла его подавить, возвращая лицу подобие невозмутимости. — Я думала, это из-за плена Гермионы. — Я же не Уизел, Тонкс. Я способен переживать больше, чем по одному поводу одновременно. Уголок ее губы наметил улыбку, но в полноценную эмоцию это движение так и не переросло. Шутки хоть и помогали в какой-то мере справляться с происходящим, но истинной радости не приносили. — Справедливо, – не стала отстаивать честь Рона Нимфадора. – Мне жаль, Драко. Правда, – она замолчала на несколько секунд, прежде чем сказать совсем тихо. – В какой-то степени, это даже хуже, чем смерть. И Малфой не нашелся, что ответить.

***

Драко сидел в кресле во все такой же незнакомой гостиной, не имея и толики желания выяснять, чья она, как и не испытывая особого интереса к снующим мимо него волшебникам. Он даже не стал подниматься на второй этаж, заранее ощущая тошноту только от вероятности нахождения в толпе шумных орденовцев. От одной мысли о целых четырех Уизли в небольшой комнате (судя по размеру гостиной, она не имела даже малейшего шанса быть большой) ему становилось плохо. Опять же, этот образ был все-таки приятнее, чем рассуждения о предстоящей ночи. Пустившаяся во все пожирательские тяжкие Нарцисса, плененная Гермиона и необходимость снять защиту с фамильного поместья – пожалуй, где-то здесь заканчивался предел его выдержки. Малфой одновременно хотел, чтобы все скорее началось, ведь начало всегда предполагало и конец, и не хотел, чтобы запланированное хоть когда-нибудь осуществилось. Наверное, его бы в итоге разорвало от этих переживаний, но в них очень удачно вклинились те самые орденовцы, с которыми он не спешил сталкиваться. Теперь уже разрывался его слух от запредельности воспроизводимого ими шума. Драко сидел спиной, но был уверен, что они не спустились по-человечески, а скатились с лестницы, прихватив с собой несколько тяжелых булыжников для пущего эффекта. — Бездельничаешь, Хорек? – пропела Джинни. — До недавней минуты наслаждался тишиной и спокойствием. Теперь в моей жизни редкость что то, что другое. Поттер понимающе усмехнулся и протянул ему медальон на длинной цепочке в одной руке и небольшой мешочек в другой. — Твой портключ. И Макгонагалл передала набор зелий первой необходимости. Драко забрал предложенное. Он убрал в карман брюк несколько уменьшенных склянок, с любопытством рассматривая почерневшее от времени изделие из серебра. Это была простая, но изящная вещица, состоящая из двух половинок. В такие обычно вставляли колдографии еще поколение назад. — Зачем ему вообще портключ? Он единственный из нас может перемещаться свободно. Глаза Драко раздраженно закатились от реплики Рона, словно не он еще недавно задавал точно такой же вопрос Тонкс. — Чтобы я мог избавиться от тебя, когда ты достанешь меня окончательно. Малфой вернул свое внимание кулону. Он подцепил крохотный замочек, чтобы проверить, что было скрыто внутри. — Не открывай! – одновременно воскликнули сразу несколько голосов, отчего Драко вздрогнул и чуть не выронил медальон. “Нервы совсем расшатались”. — Так он активируется, – пояснил Гарри всеобщее волнение. — Просто хотел посмотреть, есть ли внутри колодграфии. — Нет. Ему подобных на Гриммо нашлось столько, что мы решили, у Блэков были проблемы с памятью, и они боялись забыть, как выглядит их родня. Вообще вся родня. Но мы вытащили колдографии и спрятали их где-то на чердаке. Каждый раз при открытии почти каждая из них начинала кричать что-то про предателей крови и прочую ересь. Достаточно утомительно. И несколько устарело для 1998 года. — Позови меня, когда ты будешь рассказывать Безносому Хрену, что его взгляды вышли из моды. Я должен присутствовать при этом разговоре. — Договорились, – на полном серьезе кивнул Поттер, что вызвало у Малфоя искреннюю улыбку. — Почти стемнело, – протянула нараспев Луна, мечтательно смотря в окно, и это значило только одно. Совсем скоро они отправятся в Мэнор.

***

Гостиная (он опять так и не соизволил узнать, где все-таки находится) заполнялась волшебниками. Тесное пространство гудело, словно улей в самый разгар работы. Малфою с каждым мгновением становилось все менее комфортно – он уже привык к их узкому кругу, среди расширенного состава Ордена ему было не по себе. Серые глаза упорно буравили ботинки, чтобы не встречаться ни с кем взглядом. Драко даже не рассмотрел толком присутствующих, дабы не нарваться на разъедающую кислоту неприязни. Внезапно он ощутил рядом с собой сначала тепло чьего-то тела, а потом успокаивающую ладонь на предплечье. — Не съедят они тебя, – раздался у самого уха шепот Тонкс. – Поверь, твоя персона – не то, чем сейчас заняты их головы. И разумом Драко понимал это. К тому же, за все время в Ордене с ним по большому счету не случилось ничего страшного, за исключением вышедшего из себя Уизела. И ритуала. Но о нем он предпочитал не думать вовсе – это была проблема для будущего Малфоя, в настоящем их хватало и без этого. Привычка чувствовать напряжение в этом обществе была уже сродни мышечной памяти. Сложно было поверить, что каждый из орденовцев не испытывал к нему ненависти и отторжения (так бывает, когда судишь о людях по себе). — Итак, – всеобщий гул был прерван твердым голосом Кингсли. – Этот день настал, и я рад, что мы до него дожили. “Время напутственной речи? Мило. Как будто в квиддич собрались поиграть”. — Вы не просто сильные волшебники, вы – уже герои, потому что осмелились бросить вызов настоящему злу. Как и любое зло, оно кажется устрашающим. Непобедимым. “Мало пафоса. Шеклболт может лучше”. — Но это лишь иллюзия. На самом деле, наш противник – просто обиженный жизнью мальчишка, возомнивший себя Богом. Но те, кто возносит себя так высоко на пьедестал, падают с него слишком быстро и фатально. “Во-о-от, я знал, что в нем есть потенциал”. — Именно мы станем теми, кто послужит толчком для этого полета. Каждый из вас знает свою роль, – глава Ордена обвел всех горящим взглядом. Даже Малфою перепал кусочек этого воодушевления, хотя едва ли он оценил его в должной мере. – Каждый из вас станет маленьким шагом на пути к большой победе. У нас есть целое сегодня, чтобы обеспечить этому миру завтра. “Ну, это уже перебор”. — И нам этого достаточно. Я в вас не сомневаюсь, господа. Встретимся в счастливом будущем. — Кажется, меня сейчас стошнит, – донеслось откуда-то сбоку бормотание Джинни, а следом – шиканье Поттера, и Драко едва не рассмеялся. В эту секунду он твердо решил, что она может называть его Хорьком хоть до конца жизни. В связи с ее укороченным форматом это был не самый судьбоносный выбор, но все же достаточно основополагающий. — Аппарируем по двое, как и обсуждали, – продолжил Шеклболт. – Да поможет нам Мерлин пережить эту ночь. Комната пришла в движение, пока орденовцы разбивались на заранее оговоренные пары. Малфой только в этот момент понял, что в глубине души боялся возможного внимания Кингсли к своей неоднозначной персоне. Но тот, по всей видимости, продолжал придерживаться политики игнорирования. Это было взаимно. — Готов, блондинчик? – Тонкс снова обхватила его руку. — Нет. Но какое это имеет значение. Она устрашающе ухмыльнулась, обнажив часть зубов, и Драко заметил удлинившиеся клыки – Нимфадора пришла в боевую готовность. Он бы не очень удивился, если бы через час увидел, как она ими разрывает горло какого-нибудь Пожирателя. — Твоя правда. Знакомый крючок дернул его где-то в районе живота, и гостиная неизвестной принадлежности калейдоскопом закружилась перед глазами. Они приземлились в небольшом лесу, прилегающем к защитному куполу Малфой Мэнора. В сгустившихся сумерках темнота между деревьями создавала ощущение надвигающегося ужаса, и по спине Драко заструились несколько капель холодного пота. Возможно, дело было вовсе не в отсутствии солнца, а в том, что где-то там за стволами скрывалось логово самого жуткого волшебника, которого ему посчастливилось встретить. Можно было подумать, что Малфой просто не особо опытен в таких вещах, но даже в глазах орденовцев значительно старше он видел отблески того же страха. Рядом с ними словно из-под земли вырос Шеклболт, нависая грозной фигурой. Малфой выпрямил спину и с готовностью встретил его до убийственного прямой взгляд. — Настало время твоего хода, Драко. Надеюсь, ты понимаешь, как много зависит от тебя сейчас. Малфой фыркнул. Громко. — Вас в Ордене где-то учили так потрясающе подбадривать или это врожденный талант? Ноздри Кингсли раздулись. Возможно, он соревновался с Роном за количество потребляемого кислорода. Хотя, скорее всего, просто пытался не превратить разговор в очередную перепалку. — Я просто напоминаю тебе о степени ответственности. — Поверьте, я не забываю о ней даже во сне. — Отлично. Будет большим подспорьем, если ты уложишься в час, – лицо Драко непроизвольно скривилось. Повесьте еще ему хронометр на шею с обратным отсчетом. – Как только снимешь защитные чары, отправь сообщение через галлеон, и мы активируем наш антиаппарационный барьер. Надеюсь, у тебя нет с собой других, чтобы не перепутать в суматохе? У нас на счету каждая минута. — Я как-то не успел заскочить в семейное хранилище перед уходом. — Засчитаю это за “нет”. В таком случае, приступай, – Шеклболт сделал шаг в сторону, но снова повернулся к ним с Нимфадорой. – И удачи. После чего размашистым шагом ушел в сторону Макгонагалл. Малфой проследил за ним взглядом и столкнулся с теплой улыбкой на усталом лице Минервы. Та ободряюще кивнула ему, и он ответил ей тем же. — Что ж, кузен. Твой звездный час настал. — Ты когда-нибудь задумывалась, что самая грандиозная слава наступает обычно после смерти? — Малфой, тебе если нужен вдохновляющий поджопник, только скажи. Ты же знаешь, я всегда “за”. — Ц-ц, я просто пошутил, Тонкс. — Давай мы устроим фестиваль твоего непревзойденного (допустим) юмора завтра, – ее пальцы с заметным усилием вжались в его плечо. – А сегодня сделай этих ублюдков. И не забудь позвать нас на вечеринку, – Нимфадора озорно подмигнула. — Будет сделано. Сжав напоследок ее ладонь и освободившись из хватки, Драко отсалютовал ей и направился в сторону барьера подальше от остальных, чтобы аппарировать не под надзором десятков пар глаз. Он не успел далеко уйти, когда окрик Поттера догнал его в спину. — Малфой! Драко обернулся, и перед ним предстала картина комично пробирающегося через высокие корни Избранного. — Малфой, подожди! Гарри затормозил перед ним, и Драко вопросительно уставился на него. — Вот, – Поттер достал откуда-то из-за пазухи какой-то темный кусок ткани. – Мантия-невидимка. Я подумал, тебе может пригодиться. По лицу Малфоя пробежала странная эмоция, похожая на изумление и… благодарность? — Спасибо, Поттер, но лучше оставь себе. Не хочу занимать руки лишними вещами. В случае чего, воспользуюсь старыми-добрыми Дезиллюминационными чарами. Голова Гарри дернулась в понимающем кивке. — Как скажешь. Драко тоже кивнул, потому что не знал, какую еще реакцию можно выдать на это внезапное великодушие, и развернулся, чтобы уйти. — Малфой! — Да что такое, Потт… В третий раз за день ему стало нечем дышать от слишком крепких объятий. Только одни из них были женскими. Честное слово, в Ордене царила нездоровая атмосфера, а лимит телесных контактов для одного дня был явно на грани переполненности. Лимит тесных контактов с представителями мужского пола полностью исчерпался еще в день битвы у Хогвартса. Драко застыл, не имея возможности даже поднять руку. — Э-э-э, Поттер, это, конечно, мило. Наверное. Для кого-то. Но я не могу даже вздохнуть нормально. Гарри сжал его еще сильнее, отчего глаза Малфоя почти вылезли из орбит (принудительная гимнастика – тоже гимнастика), и наконец выпустил его из своих пут. — Просто хотел пожелать удачи, – неловко пробубнил Поттер, покрывшийся красным цветом от волос до ворота своей кофты. — В следующий раз можешь просто сказать: “Удачи”. Клянусь, этого будет достаточно. — Так и сделаю. Удачи, Малфой. — Скоро увидимся, Поттер. Драко скрылся за стволом толстого дуба, после чего до слуха Гарри донесся хлопок аппарации. Еще несколько ударов сердца назад Избранный был на волосок от безвозвратной потери одного друга. Теперь их было уже двое.