Глава 37 “Любопытство – не порок”

Привычное ощущение центрифуги в желудке выбросило его во всю ту же пыльную каморку на первом этаже. Драко был готов к тому, что его здесь может встретить целый отряд ПСов с безумной теткой во главе – они, мягко скажем, зачастили с незваными визитами в поместье посредством пустующего чулана. Несмотря на размеры Мэнора, мест, куда можно относительно безопасно аппарировать, существовало крайне немного. В отличие от заброшенного коридора, вся остальная часть активно использовалась Волдемортом и его приспешниками. Конечно, оставались комнаты, занятые эльфами, но предугадать их реакцию на внезапное появление отвергнутого наследника было невозможно: они могли в равной степени как помочь, так и сдать его с потрохами ради сохранения собственных жизней. Возможно, все-таки стоило позаимствовать волшебную мантию, но он не хотел лишать Поттера ни одного преимущества – пусть вся возможная помощь останется при нем, а Драко постарается справиться и так. Он понадеялся на удачу, что было по-гриффиндорски наивно, но, как ни странно, сработало. В комнатке не оказалось ни души, а за дверью стояла зловещая тишина. Малфой даже проверил на всякий случай пространство с помощью Гоменум Ревелио – заклинание подтвердило отсутствие совсем не дружественно настроенной компании на ближайшем расстоянии. Это одновременно радовало и пугало. Да, он может двигаться дальше. Но, Салазар – свидетель, как сильно ему хотелось остаться в этой кладовке примерно до скончания веков. Почему гребаный Безносый Хрен не мог сдохнуть самостоятельно? Хотя, эта сторона вопроса волновала его меньше всего. Ради чего и стоило торопиться разобраться с защитными чарами, так это ради освобождения Гермионы. Кингсли попытался назначить на это кого-то другого, но Драко по-аристократически завуалированно (очень сомнительно) послал его в далекое пешее, и, ко всеобщему удивлению, тот не стал настаивать, позволив ему взять задачу на себя. Как только виток его мыслей вернулся к Грейнджер, Малфой наконец сдвинулся с места. Если наличие жизни в уродливом теле Волдеморта зависело не от него, то наличие жизни у Гермионы теперь стало его зоной ответственности. Пожалуй, это был первый раз за без малого восемнадцать лет, когда он добровольно взвалил на себя какое-то обязательство. Не какое-то. Самое важное. Оно давило, безусловно, но ощущалось при этом естественным. Драко сошел бы с ума, если бы ее вызволением занимался кто-то другой. О том, как сильно он сойдет с ума в случае неудачи, лучше было не думать. Сознание затопила ледяная волна окклюменции, а от макушки на шею и ниже растекся фантомный яичный белок Дезиллюминационных чар, и Малфой аккуратно приоткрыл дверь. Не исключено, что судьба в кои-то веке заняла его сторону, потому что старые петли даже не скрипнули. Точно призрак он выплыл в коридор, находя еще один повод для тоски по мантии-невидимке – она бы послужила неплохим барьером между легкими и зловонием черной магии, растекшимся вокруг подобно жидкому меду. Кажется, ее концентрация стала еще выше с момента последнего визита. Драко искренне не представлял, как здесь вообще можно было жить. Складывалась ощущение, что уже через пару часов ты не сможешь дышать из-за липкого концентрата, забившего все пути для поступления воздуха. Его ноги по-кошачьи мягко ступали по каменному полу несмотря на грубость ботинок. В высокородном воспитании находились свои плюсы: аристократов с детства учили не отсвечивать там, где не надо. В этот раз никакие пьяные, да и трезвые Пожиратели не встретились на его пути, и он воспринял это как еще один хороший знак. Но хорошие знаки закончились в момент, когда дверь, ведущая в главный холл, неожиданно оказалась запертой. Элементарная Алохомора не сработала, более продвинутое заклинание также оказалось бесполезным, и Драко застыл в замешательстве с протянутой рукой. “Зачем запирать чем-то сложным пустой коридор?” На всякий случай он снова воспользовался обнаруживающими чарами, но результат был тот же – никого. Это было странно. В голове роилось не так уж много действенных идей, и Малфой решил сразу прибегнуть к крайней мере. Сделав на ладони надрез с помощью палочки, он прикоснулся окровавленной ладонью к бронзовой резной ручке. Ничего не произошло. Он приложил руку еще раз. И еще. Но дверное полотно оставалось раздражающе безучастным к его манипуляциям. Тогда Драко попытался аппарировать за пределы коридора, хоть куда-нибудь, в любую часть Мэнора, которая только приходила в голову. Бесполезно. Абсолютно, нахрен, без толку. Малфой оказался в ловушке. Его глаза судорожно сканировали пространство в слепой надежде зацепиться хоть за что-нибудь. Сейчас сгодилась бы любая подсказка, потому что иначе он просто застрянет здесь. Орден не сможет попасть в поместье. Грейнджер убьют. Война будет проиграна. Потрясающая перспектива уже почти заволокла его сознание своим обреченным туманом, как вдруг... Замок тихо щелкнул. Без посторонней помощи. Драко потянул злополучную на себя дверь, из-за которой он чуть не стал заложником пыльного пустого коридора. И замер. Хвала окклюменции, потому что иначе его сердце остановилась бы несколько раньше запланированного. Тонкс еще большая хвала за отработанную на ненавистных тренировках скорость реакции, Малфою следовало не забыть отблагодарить стервозную кузину лично – ее вклад в их навыки уже не впервые спасал ему жизнь. Какой-то Пожиратель низшего ранга так и рухнул со вскинутыми вверх кустистыми бровями на землистого цвета лице от невербального Петрификуса. Драко сделал бесшумный шаг вперед, подхватывая незнакомое тело, облаченное в черную бесформенную мантию, чертыхаясь при этом про себя от внезапной боли в плечах от неожиданного груза. Он огляделся и не обнаружил других ПСов. Пришлось потратить еще немного драгоценного времени, затаскивая не самую легкую ношу в ближайшую комнату и накладывая на нее Инкарцеро и Силенцио. Итак. Во-первых, защитные чары, наложенные на коридор оказались настолько мощными, что сквозь них не пробилось Гоменум Ревелио, а ведь Малфой применил его в каких-то двух шагах от прихвостня Чешуйчатого Урода. И он не смог выбраться даже с помощью своей крови. Все выглядело так, будто кто-то помог ему выйти? Тогда это значило, что о его визите в стенах "родного" дома уже в курсе. Его ждали? Что ж, в таком случае Драко находился в полной жопе. С другой стороны, а когда он в ней вообще не был... Во-вторых, к коридору приставили охрану. Да, не самую действенную, хотя, если бы не занятия в Ордене, не факт, что он обезвредил бы Пожирателя так быстро. Неужели его приход действительно предугадали? Или все же коридор таил в себе нечто иное..? Как бы то ни было, ему нужно было двигаться дальше при любом из этих раскладов. Драко сделал мысленную пометку сообщить о своих подозрениях через галлеон, когда снимет родовую магию. В главном холле больше никого не обнаружилось, и Малфой, беззвучно закрыв за собой дверь, быстрым шагом приблизился к лестнице. Он буквально взлетел на второй этаж и остолбенел от разносившегося вокруг шума. Шума, на который пролет назад не было даже намека. “Что за..?” Откуда-то из глубины прохода доносился явно не трезвый галдеж, периодически прерываемый бранными вскриками. “Эти придурки устроили пьянку и заглушили этаж, чтобы их не спалили? Им что, пятнадцать?” Из проема показались два пошатывающихся тела, и брови Малфоя затерялись где-то в волосах. Те продефилировали мимо, скрываясь в противоположном коридоре. До ушей Драко долетело: — Еще один день, и мы наконец прикончим мальчишку! На что второй Пожиратель активно закивал, но ответа Драко уже не разобрал. “Возможно, нам и не придется вступать с ними в бой. Беллатриса убьет их своими руками, если узнает”. Малфой стряхнул с себя ошеломление и поднялся выше. На ступенях, ведущих на третий этаж, звуки веселья резко оборвались, и он все еще неверяще покачал головой. “Воистину придурки”. Новые сюрпризы не поджидали его на остатке пути, и, оказавшись на этаже хозяев Мэнора, он замедлился, напрягая слух. Здесь царило безмолвие. На самом деле, оно пугало даже больше, чем встреченные пару минут назад ПСы. Драко заглянул в коридор, ведущий к спальням – тот был погружен в полумрак, лишь из окон лилось мягкое лунное сияние, вторя холодной атмосфере поместья. Несмотря на абсолютно нормальную обстановку с мягкими коврами, картинами и вазами, наполненными свежими розами, уютом здесь и близко не пахло. Он повернул голову и серые глаза выцепили в противоположной стороне тонкую полоску подрагивающего света, проникающую сквозь приоткрытую дверь. Кабинет Люциуса. Почему-то Малфой предполагал, что найдет его именно в нем вопреки тому, что родители не вели ночной образ жизни. Очень хотелось застать его одного – видеть Нарциссу было тяжело даже под толщей окклюменции. Тело само понесло его в сторону неровных теплых всполохов, очевидно, исходивших от свечей внутри комнаты. Наверное, даже на подсознательном уровне Драко хотел закончить с самой неприятной частью скорее, хоть до сих пор не имел и малейшего понятия, как сможет заставить Люциуса снять магический купол. Он остановился в нескольких дюймах от проема, почти касаясь носками ботинок подсвеченной линии на мягком полу. В голове один возможный аргумент сменялся другим, но логикой Малфой понимал, что над любым из них просто рассмеются прямо в его потерявшее былой лоск лицо. Над этим самым лицом, как и над остальными частями обновленного внешнего вида рассмеются тоже, здесь даже к Трелони ходить не надо было. Все чаще Драко склонялся к варианту, к которому не хотелось прибегать вовсе, но с его удачливостью именно он в итоге и окажется единственным… — И долго ты будешь там стоять? Малфой вздрогнул, не ожидая, что его присутствие уже не является секретом. Если вообще когда-то было таковым. — До этого тебе не требовалось особого приглашения, чтобы вторгаться туда, где тебе не рады. “И кто-то еще удивлялся, что я в детстве был конченым засранцем, учитывая всю прелесть моей семьи?" Убрав скрывающие чары и набрав полную грудь воздуха, он потянул на себя дверь, после чего сделал уверенный шаг внутрь кабинета. Ну или ему просто хотелось верить, что он выглядел уверенным в эту минуту. Люциус не тот человек, перед кем можно было демонстрировать свою слабость, как бы сильно в глубине души не жгло от понимания, что это его родной отец. — И давно ты знаешь, что я здесь? – Малфой мысленно поаплодировал себе за ровный тон голоса. — С самого начала. Люциус восседал, а иначе это и не назовешь, за своим рабочим столом с видом человека, имеющего власть над каждой составляющей мира сего. Что было невероятно глубоким заблуждением, ведь на деле он не владел даже собственной жизнью. В отблеске свечей его словно высеченное из мрамора, лишенное эмоций лицо заставило незаметно поежиться. Драко не боялся отца. Он боялся того, на что еще его может подтолкнуть непомерное тщеславие. Оно уже завело их в гущу бессмысленной войны. Интересно, его отец хоть раз задумывался о том, что разрушил свою семью? Остались ли где-то внутри него крупицы совести? Едва ли. — Так это ты открыл дверь? Люциус не удостоил его ответом, но он увидел подтверждение своей догадки в мимолетном подрагивании уголка напряженной губы. — Но как я смог аппарировать внутрь коридора? — Я ожидал, что ты можешь выкинуть нечто подобное, – таки соизволил открыть рот его отец, – и оставил маленькую лазейку. Специально для тебя, – глаза Люциуса блеснули мрачным удовлетворением. – А затем просто захлопнул ловушку. "Тоже мне любитель игры в кошки-мышки". — Зачем тогда ты выпустил меня оттуда? — Любопытство, – такое ненатужное пожатие плечами, словно они здесь обсуждали блядскую погоду. — Любопытство? — Да. Например, мне интересно, как ты прошел мимо охраны? — Охрана – слишком громкое слово для одного увальня с крайне нездоровым цветом лица. “И небольшого Пожирательского междусобойчика”. — Одного..? Драко коротко хохотнул, практически мгновенно проглотив этот звук. — Неподчинение в Раю? Проигнорировав очевидный сарказм, Люциус продолжил: — С того самого дня, как ты нас предал, мне невероятно любопытно, сколь далеко ты готов зайти ради мерзких отбросов магического общества. Малфой не сдержался (как, впрочем, и всегда) и фыркнул. — О, тебя мне в этом все равно не переплюнуть. — Драко, Драко… Люциус поднялся, и Малфой крепче обхватил палочку, на что его отец лишь надменно ухмыльнулся. — Ты все еще такой ребенок. “Началось, блядь…” — Если бы ты действительно вырос... Но ты только строишь из себя взрослого, и поэтому не в состоянии понять, что все, что я когда-либо делал… Всегда… Всегда! Было ради вас. Глаза Драко отработанным жестом закатились и, кажется, сейчас он действительно рассмотрел себя с обратной стороны – столько усердия было вложено в эту эмоцию. — Уволь меня от твоих сказок. Мать, может, и повелась на них, но я вижу тебя насквозь. Каждый совершенный тобой выбор был сделан исключительно ради себя любимого. Ты, не моргнув и глазом, разменял нашу семью на сомнительное ощущение власти. Ко всему прочему ты оказался еще и непроходимо глуп, потому что не получил в результате ничего стоящего… — Молчать! – дыхание Люциуса стало тяжелым и прерывистым, а идеально-бледное лицо слегка покраснело. “Да, папочка, без окклюменции общаться с раздражающими людьми бывает сложно”. — Я все еще могу убить тебя одним движением, так что не зарывайся, щенок! Единственная причина, почему ты еще дышишь… — Да-да, любопытство. Даже себе признаться не можешь, что на самом деле слишком труслив для этого? Ты всегда делал всю грязную работу чужими руками. Моими, мамиными… Рука напротив резко взметнулась, выпуская проклятье, но Драко успел выставить щит. “Интересно, Тонкс больше любит цветы или конфеты? О чем я вообще, подарю ей бутылку дорогущего огневиски”. — Любопытство кончилось? – губы Малфоя растянулись в самодовольной улыбке. – Убьешь меня, так и не узнав, что же мне было нужно? Ведь ты ради этого устроил весь этот фарс? Да и твой хозяин вряд ли погладит тебя по головке за то, что ты сначала дал мне обойти весь дом, а потом прикончил. Кажется, это несколько нарушает планы Великого и Могучего. Люциус метнул в него гневный взгляд, пытаясь испепелить его идентичными радужками, и процедил сквозь зубы: — И зачем ты здесь? Моя жена ясно дала понять, что любая ваша выходка будет стоить грязнокровке жизни. — Я тут подумал… За весь тот мрак, который ты принес в мою жизнь, ты мне задолжал услугу. — Неужели? Удиви меня. “О, ты, блядь, удивишься”. — Я хочу, чтобы ты снял с Мэнора родовую защиту. И он, блядь, удивился. Изо рта Люциуса вырвался шокированный кашель, переросший в истеричный смех. Он хохотал так громко, что Драко стал опасаться за сохранность своих барабанных перепонок. Как и за приватность их беседы. — Салазар, – Люциус достал из нагрудного кармана белоснежный платок с фамильной вышивкой и театральным жестом промокнул уголки глаз, – давно меня так не веселили. Выражение лица Малфоя осталось невозмутимым. — Ты серьезно? — Более чем. — Поверить не могу, что тот, кого я считал сыном, вырос настолько лишенным рассудка болваном. Выглядишь, как отребье, – Люциус скривился в гримасе брезгливости, аккуратно сворачивая и убирая сияющую чистотой ткань на место, – и рассуждаешь также. Этого никогда не случится. Драко проигнорировал невысокую оценку его интеллекта и внешнего вида, сюрпризом она не стала. — Ну, не хочу тебя расстраивать, но у меня нет выбора. Значит, его нет и у тебя. Я просто предложил путь наименьшего сопротивления. — Заставишь меня, сын? – тонкие губы растянулись в высокомерной усмешке, и Малфой отзеркалил эту эмоцию. — А ты как всегда сомневаешься во мне, отец. Как всегда зря, – древко в доли секунды направилось на Люциуса, дабы не дать себе передумать. – Империо. Только что горевшие ненавистью и презрением глаза подернулись отстраненной дымкой. У Драко не было богатого опыта в использовании Непростительных, но каждый из немногих был до тошноты отвратительным. И, как бы он не относился к отцу, в эту секунду почувствовал себя настоящим предателем. Маска непоколебимости слетела, ее место заняло неприкрытое чувство вины. Он не видел другого выхода, но это не значило, что этот самый выход приносил в его сознание хоть что-то светлое. Как бы он не желал Люциусу зла, он никогда не планировал причинять его собственноручно. Отложив неуместное самобичевание в активно пополняющуюся стопку “отрефлексировать позже”, Малфой медленно двинулся в сторону окаменевшего отца. Тот был больше похож на статую, чем на потерявшего волю человека, но Драко не считал себя великим специалистом по темным заклятиям. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, всматриваясь в поблекшие глаза Люциуса. Салазар, в чем он так накосячил до рождения, что ему приходилось из раза в раз оказываться перед настолько хреновыми выборами. — Теперь не сомневаешься, что я могу тебя заставить? – Драко горько улыбнулся. Он бросил взгляд на часы, отмечая что даже укладывался в отведенный ему час. Если, конечно, отмена родовой магии не отнимала больше получаса – ему было известно об этом лишь в теории. – Я хочу, чтобы ты снял защиту с Мэнора. Нога Люциуса поднялась, словно он собирался сделать шаг, и Малфой отвлекся на это движение. Но, параллельно с ногой, вверх молниеносно вздернулась рука, вдавливая острие палочки в кожу Драко под подбородком. — Какого..? — Думал, что умнее всех, паршивец? Неужели ты вправду надеялся так легко меня одурачить? Честно говоря, Малфой именно на это и надеялся (на то она и надежда, чтобы умирать последней). Люциус никогда не блистал стратегическими навыками или особой силой воли. Как он..? — Гадаешь, как я обошел Империус? Я живу в доме, где Непростительными пользуются чаще, чем Люмосом, и давно позаботился о том, чтобы хотя бы часть из них не представляла для меня серьезной угрозы. — Но твои глаза… — На то, чтобы сбросить внушение, нужно время. Сначала много… Потом достаточно каких-то пары минут. Люциус откровенно наслаждался паникой, расцветающей на лице Драко даже сквозь ментальные щиты. На нем сейчас можно было прочесть все нецензурные слова английского языка и минимум парочку из французского. — А раз мое любопытство уже удовлетворено… Малфой не стал слушать, что из этого следует, и без того было ясно – ничего хорошего. Чистокровные волшебники, целиком и полностью полагающиеся на магию, забывали о том, что опасность может исходить не только от древка. Поэтому Драко толкнул Люциуса, вкладывая в это действие всю доступную силу, и рванул в сторону. Тот растерялся лишь на секунду. Из его палочки вырвался яркий луч, и кресло, за которое успел нырнуть Малфой, с грохотом разлетелось на крупные куски. “Он чуть не взорвал собственного сына? Серьезно?!” Не то чтобы в Драко еще сохранилась способность удивляться происходящему в полной мере. Но намерение отца убить его настолько варварским способом все же немного поражало. “Охуеть”. Совсем не изящно Малфой переполз к столу, опрокидывая его ножками к себе, чтобы укрыться. — Я уничтожу тебя, выродок! — А как же наша договоренность с Беллатрисой? Стол из запредельно дорогого африканского черного дерева настигла участь не менее дорогого, кстати сказать, жаккардового кресла, и Драко, выставив щит, перебежал к пока что уцелевшему дивану. — Ты уже нарушил ее. — Разве вам не нужен Поттер? Тебя накажут за то, что ты ослушался приказа! — И каждая крупица этого наказания будет стоить момента, когда я своими руками избавлю наш род от клейма твоего позора. “До чего же больной ублюдок”. Раздался очередной взрыв, и диван изменил форму своего существования на раскуроченное нечто. Малфою больше не за чем было прятаться, и он поднялся на ноги, выставив перед собой палочку. — Ты умрешь, зная, что твоя грязнокровая подружка отправится следом совсем скоро. И конец ее будет мучительным. Луч проклятья. Протего. Ответное. Увернулся. Дуэль с отцом – совсем не тот опыт, о котором мечтает любящий и любимый сын. Как удачно, что Драко не был ни тем, ни другим. В момент, когда щит Малфоя ослаб окончательно, а сам он уже порядком выбился из сил, Люциус с каким-то особым ожесточением вытянул руку, и Драко совсем не понравилось выражение его лица. В нем появилось что-то совершенно нечеловеческое. Хищное. — Сектумсемпра! “Да вы, верно, шутите… Опять?” Драко поднял палочку, чтобы обновить защитное, но сделал это на мгновение позже, чем было нужно. Белая раскаленная стрела ударила точно в шею, и он потерял связь с реальностью. Кислород перестал поступать в легкие, а по коже разлилось что-то теплое. Кровь..? Малфою думалось, он должен рухнуть, как подрезанный, коим и являлся. Но почему-то его ноги твердо стояли на темном паркете. Пепельная бровь вопросительно изогнулась, на лице Люциуса отразилось еще большее недоумение. Ладонь тут же прижалась к горлу – оно оказалось целым. “Что за..?” Краем глаза он увидел, как Люциус уже пришел в себя, решив, что сейчас не время разгадывать тайну чудесного спасения сына. На кончике его палочки задребезжал новый цвет. Омерзительно зеленый. Следующие секунды размылись в сознании Драко в одно мутное нечитабельное пятно. Рука, ведомая рефлексами, взмыла в воздух. Палочка нашла свою цель. А губы сложились в короткое и хриплое: — Авада Кедавра. Оказывается, был выход гораздо хуже Империуса. И теперь огонь в точно таких же как у Драко глазах потух окончательно.