Часть 1

***

      Лили смотрела в окно автомобиля, которое точно не мыли пару месяцев, и чувствовала себя героиней сопливой мелодрамы: мимо проносились едва узнаваемые пейзажи, в салоне витал аромат сладкой выпечки, таксист рассказывал историю любви, которая могла бы стать её любимой настольной историей в холодные зимние вечера, а на фоне играла незамысловатая песня. — Значит, Вы решили провести свой отпуск в Хэмпстеде?       Лили задумалась лишь на секунду. — Это не отпуск, — нарочито просто ответила она, и ухмыльнулась своим мыслям. Больше всего на свете она сейчас хотела оказаться в своей маленькой квартирке в Нью-Йорке.       Таксист кивнул с пониманием вселенского масштаба, словно не забудет Лили через минуту после окончания поездки. И что-то романтичное в этом было, как снова показалось девушке: в прошлой жизни Роудс обязательно поддержала бы диалог, рассказала про своего непутёвого брата, пошутила бы про знаменитые нью-йоркские пробки и непременно бы оставила чаевые. Но в этой жизни Лили не говорила больше необходимого с теми, кого не знала или не доверяла.       Пейзажи сменяли друг друга, Роудс даже сделала несколько размытых фотографий для своего закрытого профиля в инстаграме, где после тотальной зачистки осталось двадцать шесть подписчиков, и для новой Лили Роудс это было хорошо. Видимость контроля будоражила сознание похлеще ожидания пьянки.       И для этой абсолютно новой жизни Лили этого было достаточно. Она не могла просить о большем. — Остановите возле зелёного забора, пожалуйста.       Девушка почувствовала, как сердце просилось выпрыгнуть из груди. В последний раз Лили чувствовала себя так пару лет назад. Или, может, даже этим утром, когда её самолёт приземлился и назад дороги просто не было.       Пшеничные пряди выбились из высокого хвоста, красиво обрамляя лицо Роудс, а солнцезащитные очки съехали на переносице. Лили почувствовала запах мяса и овощей на гриле, и это почти заставило её улыбнуться. Она услышала знакомые голоса и это было сродни молитве. Это чувство, когда тебя ждут, когда к твоему приезду готовят что-то вкусное, но это было не оно.       Зависть.       Ревность.       Кто-то уже занял её место в этом доме разбитых сердец, кому-то отдали её комнату, кто-то спит на её не очень удобном матрасе, кто-то ставит свою зубную щётку в её стаканчик. Лили знала, что должна быть более мудрой и спокойной, относясь к жизненным вещам лояльно, но в её добром и, она надеялась, мудром сердце всегда было место зависти и ревности, которые вполне себе уживались и лишь изредка спорили. — Спасибо, — девушка улыбнулась таксисту одними уголками губ, но этого было вполне достаточно.       Два больших чемодана стояли по обе руки Лили, и она поймала себя на мысли, что в этот самый момент в её жизни будто бы закончилось что-то очень важное. Роудс вспомнила, как неделю назад судорожно собирала свои вещи в эти самые чемоданы и не чувствовала ничего, кроме горечи утраты, а сейчас, разглядывая до боли знакомый зелёный забор и витиеватую калитку, она в очередной раз сомневалась в правильности своего решения, в своих чувствах и их природе, но больше всего Лили сомневалась в себе. И это вызывало тошноту.       Лили повторяла: «Всё будет хорошо», но не верила. Девушка убеждала себя: «Ты будешь понятой», но не была уверена. Впервые за последние несколько лет этого не было достаточно. Занеся руку над звонком, в последний раз сомневаясь, Лили отпустила себя, ощущая в полной мере своё одиночество, которое она однажды выбрала — это была худшая часть истории.       Голоса стихли. — Алекс, ты позвал ещё кого-то? — привычно мягкий голос Роуз был для Лили словно мёд. — Я же просила никого больше не звать.       Лили усмехнулась и ощутила, как камень, который она везла с собой из Лондона, рассыпался на мелкие кусочки. Калитка открылась и за её порог выглянула одна лишь седая голова мисс Роудс. Лицо женщины приобрело удивлённый вид, но серые глаза по-доброму светились, и искренняя улыбка озарила возрастное лицо женщины. — Вот это подарочек.       Лили и глазом не успела моргнуть, как оказалась в объятиях Роуз. От невысокой женщины пахло яблоками, корицей и чем-то, что было родом из детства. Это что-то и держало Лили на плаву последние годы, хотя раньше это казалось обыденностью. — Сюрприз, — Лили изобразила самую свою лучшую улыбку, которой одаривала только близких людей, но Роуз, с высоты прожитых лет, заметила, что это уже не та улыбка. — Я без приглашения, но… — Тебе всегда здесь рады, Ли, — поглаживая девушку по спине, сказала женщина. — Мы как раз говорили о тебе, милая.       Сердце девушки пропустило удар. — Алекс сейчас умрёт от счастья…       Лили и опомниться не успела, как уже шла следом за Роуз по знакомой тропинке: по бокам цвели петуньи, виноградные гроздья привычно свисали над головой, окна летней кухни были зашторены, а в конце тропинки стоял Алекс, что-то увлечённо рассказывая. — И знаете, я тогда подумал, что нужно было сломать ему вторую руку…       Роудс усмехнулась, и Алекс повернулся к ней с таким лицом, которое ей ещё будет сниться. — Ли, — серые глаза мужчины наполнились слезами, и, бросив щипцы для гриля, он за секунду оказался возле девушки, крепко прижимая к себе. — Почему ты не сказала, что прилетишь? Я бы встретил тебя. А где Питер? Как ты вообще здесь оказалась?       Растроганная такими тёплыми объятиями, Лили не сдержалась и расплакалась. И ведь когда-то это было для неё привычной вещью, но новая Лили Роудс не плакала так часто, как её старая версия. — И тебе привет, братишка.       Девушка не могла поверить в то, что её брат может быть ей не рад. Лили решила, что в следующий раз разрешит себе сомневаться только в себе, но никогда в том, что ей всегда будет место здесь — там, где её сердце разбивалось десятки раз, где она упала в холодную воду в разгар осени и сказала Алексу, что ненавидит его, хотя это не имело ничего общего с правдой, где она записывала голосовые сообщения парню, который никогда не мог быть с ней и где она всегда чувствовала присутствие отца, даже если его уже нет в живых. — Я хочу знать абсолютно всё, Лилс, — усмехнувшись, покачал головой мужчина. — Но у нас тут барбекю…       Лили осмотрелась и встретилась с тремя парами глаз. — Теперь мне будет с кем ходить на тусовки к Кейт, — по-детски улыбнувшись, спохватилась невысокая блондинка и обняла Лили даже не в половину так же крепко, как Алекс. — Здравствуй, моя любимая тётушка.       Закатив глаза, Лили поцеловала Мел в макушку и про себя отметила спросить у племянницы, кто такая Кейт и что за тусовки она устраивает. — Мне словно не тридцать, а все сорок пять, Мел. — Ты горячая тётушка Ли — так ты подписана у меня в телефоне, — блондинка задорно засмеялась, и со стороны послышались приглушённые мужские смешки, пока Роуз спорила с Алексом о том, готово ли мясо.       Переведя дух, Лили встретилась с пронизывающим до глубины души голубым взором Стива Роджерса, который смотрел на неё из-под невероятно пушистых ресниц. Его губы обрамляла белоснежная улыбка, и на секунду, всего на секунду, Лили подумала, что попала в прошлое. — Наверное, я сплю, — Стив улыбнулся так, что эту улыбку можно было увидеть из космоса. — Только не щипайте меня, пожалуйста. — А ты всё такой же красавчик, — Лили отпустила Мел, и её тут же загребли в медвежьи объятия, ощущения которых она уже и забыла. — И пахнешь всё так же не очень приятно…       Роджерс засмеялся и вместе с ним засмеялись остальные.       Даже Лили.       Потому что этого было вполне достаточно. — Я думал, что увижу тебя только на свадьбе, Ли, — с пониманием сказал Стив, даже не догадываясь, что сказал. — Правда, приглашения я так и не получил.       Лили хотелось соврать. Выдумать что-то совершенно бредовое, такое, во что бы никто не поверил, но что нельзя было бы отрицать, но вместо этого лишь пожала плечами и позволила себе насладиться близостью человека, который для неё когда-то был больше, чем просто Стив Роджерс. Когда-то он был её Стиви, а она его Лилс. Тогда этого было действительно достаточно и не нужна была никакая ложь. В те времена Лили была просто счастлива и она не нуждалась в каких-то доказательствах того, что достойна быть важной в чей-то жизни — даже в собственной. — Однажды ты получишь его, Стив.       Первая ложь. — Только предупреди заранее — я возьму отпуск. — Конечно, Стив.       Вторая и не последняя ложь, но Лили Роудс больше не хотела считать. — Лили, познакомься, — Роджерс пропустил последнее слово девушки и улыбнулся одними уголками губ. — Это мой лучший друг и просто замечательный человек — Джеймс Бьюкенен Барнс, мы вместе служили. — Привет, я очень много о тебе слышал, — молодой мужчина улыбался подобно Стиву, и отчего-то Ли ощутила себя потерянной.       Лили отпустила Стива и посмотрела на новое лицо, обрамлённое каштановыми волосами. Серо-голубые глаза искрились озорством и радостью, идеальные черты лица привлекали и сам мужчина выглядел так, словно только сошёл с обложки журнала, но что-то в нём выдавало человека глубоко трогательного и, может, даже ранимого. — Привет, рада познакомиться, Джеймс, — Роудс протянула мужчине руку, которую тот с особой нежностью пожал и слишком быстро отпустил, как отметила про себя девушка. — Удивлена, что у Стива есть приличные друзья, — брови Барнса взлетели, и это вызвало усмешку со стороны Мел. — Ничего личного, ребята.       Стив причитал, что Лили только приехала и уже навела шумиху, Мел рассматривала свою любимую тётю и мечтала о её чёрной сумочке, которая точно была дизайнерской, Алекс принёс ещё один стул, мисс Роудс поставила на стол ещё одну тарелку, а Джеймс разглядывал Лили, пока та отстранённо что-то печатала в телефоне, и вспоминал все те истории, которые о ней рассказывал Стив. И на секунду Барнсу показалось, что главной героиней этих историй могла быть любая девушка, абсолютно любая, но только Лили он мог представить танцующей в свете холодильника под «It's Been a Long Long Time».

***

      Вечерний августовский ветер приятно охлаждал не очень трезвый ум Лили, которая не могла остановиться смеяться над шутками Алекса. Иногда она поворачивалась вправо с мыслью, что там будет Питер и она сможет сказать ему: «Этого не было!», но, во-первых, это было, во-вторых, Питер остался в Лондоне. — Ты так изменилась, моя девочка, — приговаривала мисс Роудс и делала очередной глоток обжигающей янтарной жидкости. — Папа бы тобой гордился.       Тишина после этих слов была почти что осязаема. Лили чувствовала каждой клеточкой своей души, что её жалеют. — Конечно, — вторил своей матери Алекс. — И нам всем очень повезло, что ты наша семья.       Зависть и ревность внутри Лили зловещи улыбались друг другу и давали «пять». Девушка смотрела на свою семью со смесью грусти и какой-то ностальгии, которая присуща только тем людям, которые потеряли кого-то очень важного. Может, даже себя. — Лили, в моей голове рой вопросов, но есть один, который звучит в ней раз за разом, когда я смотрю на тебя, — Стив начал издалека, и от этого у Лили перехватило дыхание. — У тебя всё в порядке?       Лили громко выдохнула, чем заслужила удивлённый взгляд Барнса. — Что ты имеешь в виду? — губы девушки едва касались бокала с красным вином. — Ну, — Роджерс на секунду пожалел, что вообще решил поднять эту тему и на это было несколько причин: во-первых, он не был членом её семьи и не хотел лезть к ней в душу, но выпитого алкоголя сполна хватило, во-вторых, Стив боялся услышать ответ.       Мел закатила глаза, толкнув блондина в бок. — Какой ты, Стив, — Гарнер сделала вид, что душила Роджерса, и это вызвало смех у всех за столом. — Стиви, поражаюсь, что у тебя вообще были девушки, — Джеймс покачал головой, отсалютовав почти пустым бокалом с янтарной жидкостью. — Всегда удивлялся твоим методам флирта. — Это был не флирт, Бак.       Воздух можно было резать ножом. — Значит, ещё не всё потеряно, — шатен продолжал улыбаться своему другу, но тот лишь закатывал глаза и нарочито деловито качал головой.       Лили лишь натянуто улыбалась. Она была рада, что Стив так и не задал свой вопрос — не имеет значения, что он хотел спросить на самом деле. И где-то в закромах своего сознания одиннадцатилетней давности девушка вдруг смогла ухватиться за призрачную мысль: Стив Роджерс был чьим-то Стиви и до неё, и после неё и даже во время неё. Как минимум, блондин был лучшим другом Джеймса. — Бак? — допивая свой напиток, спросила Лили. — Бак, Баки, — мужчина пожал плечами и продолжил. — Это сокращённо от моего второго имени. — А почему тебе не нравится первое имя? — в разговор вмешался Алекс. Он хватался за обрывки диалога, пытаясь создать видимость неподдельного интереса, но у него, ровно как и у Роджерса, была куча вопросов к младшей сестре. — Нравится, — Баки улыбнулся и посмотрел на Стива. — Просто Джеймс — слишком серьёзно, не знаю. Когда меня так звала мама в детстве, то я сразу понимал, что я что-то сделал или что разговор будет серьёзным. Сестра так зовёт меня, когда ей что-то от меня нужно. А Баки и Бак — это про лёгкость, про доверие и про семью, а Стиви для меня почти как семья, понимаете?       Стив вернул на своё лицо улыбку и кивнул Баки. Лили слушала это всё и ловила себя на мысли, что хотела бы ещё хоть один разок услышать собственное имя из уст своего покойного отца. Грусть отобразилась на лице девушки, и мисс Роудс задала ей немой вопрос: «Ты в порядке?» Лили покачала головой, и это не осталось незамеченным Барнсом. — Значит, Баки тебя может называть только Стив и твоя семья? — спросила участливо Мел. — Скорее, так меня могут называть те, с кем мне приятно общаться. И, опережая дальнейший вопрос, вы все тоже можете меня так называть, — Алекс переглянулся со Стивом, нахмурившись. — Ну, давайте честно: я всего лишь друг Стива, а он у вас тут на уровне члена семьи. Вы разрешили мне остаться здесь, с вами, пока в моей нью-йоркской квартире идёт ремонт. Думаю, с моей стороны было бы крайне некрасиво… — Баки, мы поняли, — посмеиваясь, перебила его Лили.       Алекс, извинившись перед всеми, сказал, что у него разболелась голова и ушёл в дом, на что мисс Роудс лишь покачала головой, но ушла вслед за сыном, потому что знала, что он не найдёт таблетки от головы без её участия. — Ну? — Стив посмотрел на Лили таким взглядом, что проще было убежать и никогда не возвращаться. — Я, может, и выпил, но я помню, что ты съехала с темы, Ли, — парень откинулся на спинку стула и продолжил смотреть на девушку. — Расскажешь, почему ты здесь? — Разве должна быть причина? — Роудс не хотела отвечать на вопросы сегодня. Да и в целом, не только сегодня. — Дерьмо, Лилс, — за секунду Роджерс превратился в парня, который был на грани и который хотел услышать от Роудс хоть что-то здравомыслящее. — Сколько раз за сегодняшний день ты солгала?       Лили Роудс была загнана в угол самым худшим образом. — Стив, ты перегибаешь, — Мел покачала головой и встала из-за стола, потянув за рукав блондина. — Пошли спать.       Если бы Лили была трезвой, то она бы даже не поняла, но алкоголь сделал своё дело и что-то внутри девушки надломилось. Буквально чуть-чуть, но этого хватило. — Что это значит, Мел? — девушка нахмурилась и её глаза заметались между последней и Роджерсом. — Есть что-то, чего я не знаю?       Баки вздохнул и покачал головой, словно это спасло бы ситуацию, но Лили не заметила этого. — Ты просто исчезла, — Гарнер грустно улыбнулась. — Это было дерьмовое время для всех нас, Лилс, понимаешь? Отец очень скучал по тебе, он никогда не говорил этого вслух, но он обижался. И я уверена, что… — Ты облегчаешь ей задачу, Мел, — ревностно проговорил Роджерс, наконец-то вставая из-за стола. — Я и Мел — мы вместе.       Челюсть Лили Роудс была где-то на земле. Эта картина вызвала у Стива ухмылку, а Мел лишь закатила глаза и попыталась собраться с духом, чтобы продолжить свой монолог, но Джеймс её опередил: — Думаю, что на сегодня достаточно, ребята. Давайте будем отдыхать? — его губы, которые Лили про себя уже нарекла красивыми, исказились в неком подобии улыбки. — Лили устала, она после самолёта, и прежде чем вы наговорите друг другу глупостей — давайте перенесём это на завтра?       Лили и правда была уставшей, но это чувство было едва уловимо на фоне того дерьма, которое она услышала, но спорить не хотелось. — Что ещё я пропустила? — с издёвкой всё же продолжила Роудс и Баки просто покачал головой, желая как можно быстрее уйти отсюда. — Похороны дяди Адама, но ты ведь была занята, — Гарнер сжала ладонь Стива в каком-то только им понятном жесте, после чего что-то прошептала на ухо Джеймсу и, развернувшись на каблуках, ушла в сторону дома, потащив своего парня за собой.       Лили и Баки остались наедине, каждый в своих мыслях. И если Лили была просто вне себя от слов Стива, то Джеймс понимал, что всё сказанное его лучшим другом ничто иное, как обида. Может, Роджерс никогда не признавался в этом себе, Мел и, тем более Баки, но последний догадывался о чувствах своего друга. — Завтра он поймёт, что наговорил дерьма, — доставая пачку сигарет из кармана белых шорт, сказал Барнс и улыбнулся. — Стиви может быть эмоциональным человеком в вопросах людей, которых он любит и о которых заботится. — Издеваешься, Баки? — шумно выдохнув, Лили распустила тугой хвост и усмехнулась собственным мыслям.       Раньше, когда Лили была моложе лет на десять, каждое слово ранило её до глубины души. И в какой-то момент, как шутила сама Роудс, закуривая дешёвую сигарету, она закончилась — как человек и как эмпат. Но годы шли, от некоторых её друзей пахло травкой, а от кого-то детской смесью, и Лили пыталась определить своё место в этом мире. Вместе с этим к ней пришло осознание: счастье — это не только череда приятных событий, в первую очередь, счастье — это навык. Нужно радоваться тому, что уже есть и что может быть, если хорошо постараться. И девушка правда старалась. — Стив не может осознать, что не весь мир вертится вокруг него. Раньше он обижался, если я слишком долго отвечала на его сообщения…       Пока однажды не перестала отвечать вовсе. — Вам просто нужно поговорить, Лили. Со Стивом произошло слишком много за последние годы, — но увидев нахмуренные брови и явно не очень довольное лицо, Барнс продолжил. — Как и с тобой, ведь так?       Не нужно быть учёным, чтобы понять, что между Лили и Стивом произошло что-то, что всё испортило. Баки не был идиотом и он отмечал многие вещи — для него это было нечто большим, нежели просто военная выправка или привычка. Глядя на Роудс, Джеймс одновременно видел в ней ту молодую девушку из историй своего лучшего друга и вместе с этим он видел женщину, которую не знал даже Стив. И в этом был парадокс: Баки был уверен в том, что его друг хотел бы снова увидеть старую версию Лили, потому что боялся, что с этой, новой версией, ему не по пути. Барнс не осуждал, он просто отмечал про себя такие простые вещи и мысленно ставил себе плюсики. — Почему ты говоришь мне это, Джеймс? — Роудс грустно улыбнулась, налила в свой бокал вина и залпом выпила, вызвав тем самым искреннее удивление у своего собеседника. — Потому что могу.       И, по правде говоря, Джеймс мог многое сказать по позе своего собеседника, по тому, какие слова он выбирает для описания той или иной ситуации, мог считать ложь и нервозность, но он не мог починить. Просто потому что с людьми так не работает. А ещё потому что он уже когда-то пытался, но всё всегда заканчивалось одинаково и Баки это не понравилось. Он был кем угодно, но точно не наивным идиотом. Одно Баки Барнс знал точно: нельзя постоянно терять кусочки своей души и раз за разом просыпаться тем же человеком, которым засыпал прошлой ночью и, к большому сожалению, он знал это по собственному опыту. — Не против, если я закурю? — прервав затянувшееся молчание, вежливо поинтересовался мужчина. — Я думала, что джентльмены не курят в присутствии дам, — Роудс весело усмехнулась и встала из-за стола, начиная собирать грязные тарелки.       Фыркнув, Джеймс вернул девушке весёлую усмешку. — Так и я не джентльмен, Лили.       И почему-то её это искренне рассмешило, да так, что она не могла держать тарелки в руках и одна из них даже почти упала. — Думала, ты скажешь, что здесь нет дам — это было бы ещё смешнее, если честно.       Баки искренне не хотел этого делать, не хотел думать об этом, но военная выправка никуда не делась: он смотрел на Лили Роудс и видел в ней по-настоящему опасную женщину, во всех смыслах этого слова. Девушка продолжила расслабленно улыбаться, пока в её голове не возник образ Стива. И вот тогда-то Лили поняла, что их со Стиви «Non-Judging Breakfast Club» перестал существовать задолго до этого дня, а если бы Роудс не была законченной трусихой, то смогла бы понять ещё один грустный факт — этого клуба и в помине не было. — Доброй ночи, Баки.       Лили не стала дожидаться ответа и, взяв часть посуды, исчезла в летней кухне. Джеймс, затянувшись и выдыхая пары дыма перед собой, вдруг сделал неприятное открытие для себя в частности: эта женщина — та самая сноска в книге, когда объяснений больше, чем нужно или чем вообще можно понять обычному обывателю за раз. Но Баки Барнс не был обычным обывателем, и чуть позже, уже лёжа на постеленном на полу пуховом одеяле, он слышал отрывки разговора мисс Роудс и Лили, где последней объясняли, что именно Джеймс занял её комнату и завтра они что-то обязательно придумают, а пока девушке было предложено спать в гостиной.       Баки давно не был джентльменом и даже не пытался снова им стать. Он был военным с тёмным прошлым, с секретами и скелетами в шкафу, со свежим документом о разводе и огромным шрамом в области сердца. Иногда мужчина был любимым сыном и братом, но это только когда не нужно было кого-то спасать. И больше всего на свете Джеймс этой ночью не хотел слышать приглушённые рыдания из гостиной, что так удобно граничила с его временной комнатой, но у него никто никогда не спрашивал, чего он хочет, поэтому он слышал и слушал.       А про себя думал: «Когда это закончится?»       Баки Барнс не был уверен, что сможет стать джентльменом снова.