Часть 20

***

joe cocker — you are so beautiful

      Кафе после праздников выглядело уставшим: гирлянды кое-где ещё висели, ёлка в углу потеряла половину блеска и шарма, а на улицах уже чувствовалась абсолютная рутина января. Лили пришла чуть раньше и заказала себе чай, чтобы согреться. Она ещё успела подумать, как странно привычно стало встречаться с Кристиной, прежде чем та появилась в дверях. Мейер была в строгом пальто, её волосы были идеально уложены, а в её глазах мелькала лёгкая искра. Женщина села напротив, сняла перчатки и сразу же, без лишних вступлений, произнесла: — Лили, свидание с Оскаром прошло отлично.       Роудс чуть не поперхнулась глотком чая. — Правда? — она широко распахнула глаза, а потом улыбнулась.       Кристина довольно хмыкнула, но уголки губ дрогнули в улыбке. — Скажем так, он — удивительный мужчина. Очень спокойный, внимательный, умеет слушать. И он, кажется, действительно во мне заинтересован, как в человеке, — брюнетка бросила короткий взгляд поверх чашки, и обе улыбнулись. — И? — Лили подалась вперёд, уже чувствуя, что эта история будет хорошей. — И у нас будет второе свидание, — просто сказала Кристина. — Он предложил в пятницу.       У девушки внутри разлилось тёплое чувство, будто она сама приложила к этому руку (а ведь так и было). — Кристина, это замечательно, — искренне сказала она. — Я рада за вас. — Посмотрим, — женщина слегка пожала плечами, но в её голосе прозвучала нотка надежды. — Но знаете, Лили… мне давно не было так спокойно рядом с мужчиной, — брюнетка сделала глоток кофе, и в её глазах мелькнуло что-то совершенно новое.       Когда Лили вернулась домой после встречи с Кристиной, мысли не давали ей покоя. Она растянулась на диване, закинув ноги под плед, и вдруг поймала себя на том, что в груди была непривычная лёгкость. Девушка никогда не верила в магию Нового года, не думала, что смена цифр сможет изменить что-то кардинально, но, чёрт, этот год начинался действительно хорошо. В памяти всплыл их первый с Баки совместный вечер в Нью-Йорке после Вегаса.       Барнс сидел на краю кровати в спальне, его руки были сцеплены перед собой, и он не мог отвести глаз от Лили. Она стояла в ванной, смывая макияж с лица, а зеркало отражало каждое её движение. Он наблюдал, как вода смывала остатки тонального крема и туши, как девушка осторожно проводила ладонями по щекам, и в этот момент Баки впервые откровенно осознал, что всё это вызывало у него непередаваемое чувство нежности и желания одновременно защитить её и быть рядом. Сердце Джеймса колотилось. «Я хочу быть с ней, — думал мужчина. — Но как сказать это правильно? Как дать ей понять, что я здесь, что готов ждать, что хочу, чтобы она решила сама?»       Он не хотел вторгаться, не хотел давить, но внутри всё кричало, что нужно что-то сделать. Баки медленно поднял руку, почти незаметно, и провёл пальцами по поверхности кровати, как будто это был какой-то символический жест. Барнс встал с края кровати и подошёл к Лили. Она была слишком занята, не ожидая, что он окажется так близко. Джеймс осторожно обнял её со спины, прижимаясь всем телом, чтобы она почувствовала его тепло. Его руки скользнули под её тонкую майку, мягко обнимая живот, а пальцы слегка касались кожи. Мужчина опустил губы к шее Лили и нежно поцеловал её, оставляя лёгкие влажные следы на тонкой коже, и девушка слегка вздрогнула от его прикосновений.       Лили на мгновение замерла, удивлённая и одновременно утонувшая в этом ощущении близости. Её дыхание участилось, а руки Баки казались одновременно успокаивающими и разжигающими тепло внутри. Он держал её так, словно хотел сказать без слов всё, что накопилось за последние дни: любовь, желание и готовность быть рядом. Сначала девушка чувствовала, как сердце бьётся быстрее, когда Баки держал её со спины. Роудс была слегка смущена, но затем тепло его рук под майкой словно разогнало все сомнения, и она почувствовала, как расслабляется, отдаваясь этому моменту, и одновременно внутри возникло лёгкое волнение от одной мысли о том, что он был так близко и так естественно рядом. — Джеймс… — тихо прошептала Лили, ощущая тепло его дыхания на шее.       Он лишь слегка улыбнулся, продолжая обнимать её, и Роудс вдруг подумала: «Баки любит меня», а следующая мысль заставила её понять, что прошлое действительно осталось в прошлом: Роудс искренне надеялась, что Питер Паркер однажды тоже будет так же счастлив, как и она — это было долгожданное освобождение.       А потом Лили вспомнила о том, как боялась чувствовать это к Джеймсу. Она помнила, как её отец бросал всё и ехал к Роуз, когда его жена плакала. В детстве Лили не понимала всей глубины, не понимала, почему её мама плакала и ревновала, а в сознательном возрасте ей это уже казалось странным, почти неправильным. И в какой-то момент девушка подумала, что была в похожей ситуации, ведь было прошлое Джеймса — законное, значимое, официальное. Была Кристина, которая пусть и отдалилась, но была навсегда вписана в его жизнь, как Роуз была вписана в жизнь её отца. И была она со своими чувствами. Ощущение чужого «следа» в биографии мужчины, которого Лили любит, больно щемило, и тогда она подумала: «Может, дело вовсе не в Джеймсе и не в Кристине? Может, я просто боюсь повторить мамин путь — жить с тенью чужой истории рядом с собой?»       Но так эта внутренняя борьба закончилась: Лили впервые позволила себе признать, что у Джеймса было прошлое, и оно всегда останется частью его — как и у неё самой. Она больше не воспринимала Кристину как призрака между ними, а видела в ней лишь страницу, перевёрнутую и оставленную позади. Сердце Роудс перестало стучать в панике, словно напоминая: «Ты — не твоя мама. Ты — Лили. И твоя история с ним — не повторение чужой». С этой мыслью внутри вдруг стало легче дышать. В тот момент осознания она сжала пальцы Джеймса крепче и поняла: всё, что было «до неё», не отнимает того, что есть и будет «с ней», и впервые Лили действительно смирилась.

***

      Баки сидел за стойкой бара, локтём опираясь о деревянную поверхность, а в другой руке держал стакан с виски. Сэм что-то оживлённо рассказывал бармену, смеялся, но Джеймс лишь краем уха ловил его слова. Взгляд снова и снова возвращался к экрану телефона. Он написал: «Лилс, ты бы видела, как Сэм тут пытается убедить бармена, что он готовит худший коктейль в мире. Думаю, его выгонят раньше, чем нас снова обслужат». Ответ пришёл почти сразу: «Хм, звучит весело». Мужчина нахмурился, ведь обычно Лили вставляла какую-нибудь шуточку про то, что Сэм и в трезвом виде ходячая катастрофа, но сейчас её сообщение было сухим и словно деловым. Барнс снова напечатал: «Может, привезти тебе что-нибудь? Вино, пирожное? Или я сам буду твоим десертом». И от воспоминаний от их близости его губы непроизвольно растянулись в игривой улыбке.       Сэм заметил выражение лица Баки и фыркнул: — Ты либо пишешь Лили, либо заказал себе проститутку. Надеюсь, первое.       Барнс только покачал головой, но улыбка на губах исчезла, когда экран мигнул новым сообщением: «Нет, спасибо. Я уже легла». Он почувствовал, как в груди неприятно кольнуло. «Легла? Так рано? И без смайлика, без привычного поцелуйчика в конце. Слишком холодно». Тогда мужчина почти отчаянно попробовал ещё раз: «Хорошо… Отдыхай, Лилс. Позвоню тебе завтра?» Телефон долго оставался тёмным, и только спустя несколько минут экран мигнул: «Да». Баки вчитывался в это одно слово. Он ощутил, будто между ними образовался тонкий лёд, и боялся: если сделает неловкий шаг — трещина станет пропастью.       Уилсон весело хлопнул его по плечу. — Чего такой мрачный? Лили отчитала? — Нет, — тихо ответил Баки, — и в этом проблема.       Барнс допивал виски, когда почувствовал лёгкое движение рядом. На соседний высокий стул опустилась девушка: яркая, ухоженная, с сияющей улыбкой. Она кивнула в его сторону: — Ты здесь один?       Джеймс машинально напрягся, как будто его поймали на чём-то запретном. Он отвёл взгляд и сделал вид, что ищет что-то в телефоне, когда тихо ответил: — Нет, у меня есть девушка.       Слова прозвучали слишком резко и почти оборонительно. Незнакомка лишь пожала плечами, извиняюще улыбнулась и, заказав коктейль, переключилась на разговор с барменом, а Баки остался сидеть, глядя в янтарную жидкость в стакане. «У меня есть девушка». Он повторял это про себя, как мантру, но с каждой секундой в груди становилось тяжелее. Барнс любил Лили — в этом не было сомнений, но имел ли он право так уверенно говорить об этом, словно их отношения имели ярлык, печать или гарантию? Он закрыл глаза на секунду: «А если я говорю о ней, как о своей девушке, а она в этот момент думает обо мне как о чём-то менее определённом? Не давлю ли я на неё этим? Не загоняю ли в угол?» Тогда Баки вспомнил её сухие сообщения, в которых не было тепла, которое он ждал. «Может, именно в этом и был ответ?» — Чёрт… — выдохнул он почти беззвучно и снова глотнул виски.       Сэм, наконец отвлёкшийся от болтовни, хлопнул его по спине. — Что, старик, снова слишком много думаешь?       Баки усмехнулся без капли радости. — Ага. Пожалуй, слишком много.       Шатен задумчиво крутил в руках стакан, когда Сэм снова посмотрел на него внимательнее. — Ладно, Барнс, выкладывай. Я вижу, что ты жуёшь мысли так, что скоро искры пойдут.       Джеймс тяжело вздохнул: — Ты когда-нибудь задумывался о ярлыках? — спросил он, не глядя на друга. — Ярлыках? — Уилсон фыркнул. — Да, — Баки чуть качнул головой. — О том, как мы называем друг друга. Парень, девушка, муж, жена. Просто… Как будто эти слова что-то меняют.       Сэм прищурился, но остался серьёзен. — Ага. Кажется, я понял, куда ты клонишь.       Баки сжал пальцы вокруг стакана. — Ко мне тут одна незнакомка подошла, и я сказал, что у меня есть девушка, а потом поймал себя на мысли: есть ли у меня право так говорить? Вдруг Лили сама ещё не решила, кто я для неё?       А голос в голове твердил: «Барнс, у вас был секс. Всё прошло отлично. Разве это тебе ни о чём не говорит?», а потом он сам себе отвечал: «Ладно, чувак, ты занимался сексом с девушками, когда пытался убежать от этих чувств к Лили». И мужчина хотел ударить себя. — Хм, — Сэм нахмурился, барабаня пальцами по стойке. — Ты боишься, что повесил ярлык раньше времени. — Да. — Джеймс резко выдохнул, — Чёрт возьми, я не знаю, как молчать об этом. Лилс для меня… — он замолчал, не находя слов. — Баки, слушай. Ярлыки — это не магия. Они не создают отношения и не разрушают их. Они просто называют то, что уже есть. Если вы вместе — то вместе, если Лили чувствует иначе — это не из-за того, что ты её «назвал», а потому что вы на разных страницах истории.       Баки в поражении опустил голову. — И что мне делать? — Слушать её, — твёрдо сказал Уилсон, — и не пытаться бежать впереди. Ты воевал всю жизнь, Барнс, но с отношениями нельзя маршировать строем, там ритм совершенно другой.       Мужчина только горько усмехнулся. — Значит, мне надо замедлиться. — Нет, — поправил Сэм, — тебе надо идти рядом с ней.       На следующий день, когда Баки сидел у себя дома, он всё ещё думал о разговоре с Сэмом. Пальцы сами тянулись к телефону, и наконец он не выдержал:

«Эй, Лилс. Я тут подумал… Может, сегодня посмотрим какой-нибудь фильм вместе? У меня есть попкорн, и я обещаю не выбирать ничего грустного»

      Ответ пришёл не сразу. Он уставился на экран, будто взглядом мог ускорить её печать. Наконец сообщение всплыло:

«Прости, Джеймс, я плохо себя чувствую. Кажется, мне лучше просто полежать»

      Баки нахмурился. Он хотел спросить, что случилось, но вовремя остановил себя. Не «допрашивать», а просто быть рядом — Уилсон был прав. Мужчина откинулся на спинку дивана, глядя в потолок. В памяти всплыл образ: несколько дней назад он заметил у неё в сумке упаковку прокладок, когда Лили доставала блокнот. Тогда он сделал вид, что не заметил, но сейчас это объясняло её усталый тон и её «плохо себя чувствую». Барнс провёл ладонью по лицу. Он не знал, стоит ли писать дальше или оставить её в покое, но в груди ныло что-то мягкое и тёплое — желание позаботиться. Тогда он снова взял телефон: «Хорошо, Лилс. Отдыхай. Если захочешь чего-то — еды, чая, шоколада — просто скажи».       Сообщение отправилось. Секунды тянулись медленно, но ответа не было. Баки положил телефон рядом и впервые за вечер почувствовал не раздражение, а словно всё становилось понятным. Он долго ворочался на диване, пытаясь убедить себя, что не нужно ничего делать. «Она сказала, что хочет отдохнуть. Значит, не лезь, Барнс», но потом мужчина снова взглянул на телефон, на их короткую переписку, и в груди что-то неприятно кольнуло. Через двадцать минут он уже стоял у кассы круглосуточного магазина, держа в руках пакет: пачку луковых чипсов, две шоколадки, бутылку колы и чай с мятой. Продавщица с любопытством посмотрела на его набор, но Баки лишь пожал плечами и пробурчал: — Для девушки.       Он подъехал к дому Лили и, пока шёл к её квартире, тысячу раз прокрутил в голове: «Просто оставлю у двери и уйду», но пальцы сами нажали на звонок. Дверь открылась почти сразу. На пороге стояла растрёпанная Лили, в смешной пижаме с зайцами, а её волосы были собраны кое-как в пучок. Баки замер на секунду, а потом невольно улыбнулся: — Привет, красавица.       Лили моргнула, смутившись, и посмотрела на пакет в его руках. — Джеймс… ты серьёзно? — Абсолютно, — он протянул ей пакет. — Лекарство от всех болезней: чипсы, шоколад и кола. Врач прописал.       Девушка не удержалась и фыркнула, прижимая пакет к груди. — Спасибо, Баки.       Они устроились на диване: Джеймс сидел сбоку, а Лили, закутавшись в одеяло, положила пакет с чипсами рядом и вытянула ноги. На экране телевизора мигала заставка фильма, но они больше говорили, чем смотрели. — Знаешь, — Лили с деланным серьёзным видом подняла палец, — я недавно прочитала кое-что любопытное. — Опасное начало, — хмыкнул Баки, закидывая в рот чипсы. — Обычно после таких слов кто-то страдает. Чаще всего я.       Она усмехнулась, сделала глоток колы и небрежно произнесла: — Говорят, оргазмы помогают при месячных — они убирают боль и неприятные ощущения.       Барнс едва не поперхнулся. Он откашлялся, а потом нахмурился, но уголки губ всё равно дёрнулись в слабой улыбке. — Лилс, ты это к чему? Учебная лекция? Или у тебя тут сейчас практические занятия планируются?       Роудс громко рассмеялась, поправляя одеяло. — Расслабься, Джеймс, это просто факт. Научное знание, так сказать. — Ну, если это наука… — он наклонился чуть ближе, глядя на неё с прищуром. — Я всегда был за науку.       Лили закатила глаза, но её щеки залились румянцем, и Баки понял — он готов был купить ещё сто пакетов чипсов, лишь бы снова увидеть эту её улыбку. — Ну только не начинай, — девушка подняла ладонь, словно предупреждая. — Это не приглашение, ясно? Я просто поделилась информацией.       Мужчина приподнял бровь и наклонил голову набок. — То есть ты хочешь сказать, что сидишь тут, рассказываешь мне, как определённые вещи могут помочь тебе чувствовать себя лучше и думаешь, я такой: «О, ну ладно, просто полезный факт для заметки»?       Лили прыснула от смеха, уткнувшись в подушку. — Именно так. Полезный факт, Барнс, для заметки. — Угу, — протянул мужчина. — Тогда можешь смело считать, что у меня теперь на холодильнике появится новая заметка: «Лили плюс оргазм равно меньше боли».       Роудс хлопнула его подушкой по плечу, и он расхохотался, но потом поймал её чуть смущённый взгляд и понял, что внутри у него всё сжалось от прилива нежности. — Ясно, — мягко сказал Джеймс, — буду просто кормить тебя шоколадом и делать массаж, пока ты не решишь, что пора перейти от теории к практике, — Лили только закатила глаза, но уголки её губ всё равно предательски дрогнули.       И так это закончилось: Барнс понял, что не обязан каждый раз угадывать её мысли или бояться сделать шаг не туда. Всё, что нужно, — быть здесь, быть с ней, и Джеймс впервые за долгое время почувствовал лёгкость: как будто он наконец перестал бояться ошибиться, потому что понял — для неё он уже всё делает правильно.

***

      Однажды после ужина, где-то в начале февраля, Лили молча отдала Баки сложенный в несколько раз листок бумаги, и ушла в спальню. Мужчина тогда осторожно развернул его, держа лист обеими руками, словно боясь повредить. Его глаза бегали по строкам, а лицо менялось от удивления к мягкой улыбке, затем — к лёгкой грусти. Роудс лежала на кровати и смотрела в потолок. — Лилс… — тихо выдохнул он, ложась рядом. — Почему именно сейчас?       Она пожала плечами, слегка опуская взгляд. — Я… Да, — девушка замялась. — Я просто хотела, чтобы ты знал: у меня был Кекс, я была занята работой, но переживала за тебя. Просто хотела, чтобы ты вернулся ко мне.       Баки осторожно поднял глаза. Он мягко улыбнулся, и в его улыбке читалась одновременно нежность и боль. — Знаешь что, Лилс? Читая это… я понял, что никогда не думал, что смогу быть так близко с кем-то снова, но с тобой… Это… — мужчина замялся, тяжело вздохнув. — Это действительно другое.       Лили Роудс знала, что это другое. Чувствовала каждой клеточкой своей израненной души. Всё было правильно. Она была на своём месте, а Джеймс был рядом — этого было достаточно и это не было слишком.       И так это закончилось: Баки сжал в руках листок, словно боялся выпустить его, и прижался лбом к её плечу. Он чувствовал, как эти слова — её слова, написанные тогда, когда он был далеко, — оживали прямо сейчас между ними. И не нужно было больше объяснений. Он просто знал: она действительно ждала его тогда. «Дорогой Джеймс, я всё время думаю о тебе…» — строчка, которой начиналось письмо, теперь звучала в его голове громче любого признания вслух, а мужчина только улыбался про себя: «И я всё это время думал о тебе, Лилс, и, похоже, никогда уже не перестану».

***

      Лили чувствовала, как сердце подскакивало. Она сделала шаг ближе, и Баки слегка наклонился, чтобы прикоснуться лбом к её виску. — Ты важна для меня, Лилс, — сказал он шёпотом, и в этих словах была вся его решимость и страх одновременно, — и я не хочу терять этот шанс быть с тобой.       Роудс зажмурилась на мгновение, ощущая, как тепло его слов разливается по телу. Тишина комнаты стала уютной. Лили улыбнулась, поймав оттенок его смущения. — Я знаю, что мы оба ещё привыкаем к тому, что можем быть просто вместе, —сказала Роудс мягко, — и иногда страшно думать, что это всё может сломаться.       Мужчина положил руку на её плечо, ощущая тепло кожи. Он заглянул ей в глаза, и между ними возникла лёгкая, почти электрическая тишина. — Лилс, — вполголоса сказал Барнс, — ты знаешь?       Она слегка прикоснулась к его пальцам, улыбаясь сквозь лёгкое напряжение. — А ты?       Лили уверенно вела Баки к кровати. Его сердце колотилось, как у подростка. Мужчина сжимал её руку, понимая, как много это значит для них обоих, и Роудс чувствовала всё это электрическое напряжение, вкус предвкушения и обещанную сладость. Барнс раздевал её, плохо видя в почти неосвещённой комнате. Стянув с девушки домашние шорты, он провёл кончиками пальцев по её бёдрам и выше.       Баки прижался к ней губами — сначала осторожно, будто проверяя, не слишком ли спешит, но Лили сама потянулась к нему, и тогда поцелуй стал насыщенным и горячим. Её дыхание смешалось с его, а пальцы вцепились в его затылок, не отпуская. Мужчина жадно целовал её, срываясь с её губ на подбородок, шею и снова возвращаясь, как будто ему было мало, бесконечно мало. Каждый её стон отзывался в его груди огнём, и Джеймс понял, как отчаянно он любит Лили Роудс и все её эти мелочи.       Они стояли, прижавшись обнажёнными телами друг к другу, и целовались до тех пор, пока у них не перехватило дыхание. Каждое неспешное скольжение её языка утягивало его глубже в бездну желаний. Лили обняла его за талию, касаясь своим животом его эрекции. Баки едва удерживался, чтобы не застонать вслух. Его руки сжали её талию, а потом медленно скользнули ниже, к бёдрам, притягивая девушку к себе ещё сильнее. Тела сливались, дыхание сбивалось, и он ощущал каждое её движение так, будто она была продолжением его самого. Лили слегка приподнялась на носки, усиливая этот контакт, и Джеймс прошептал ей в губы: — Так хорошо.       Она только улыбнулась, не отрываясь от его губ, и сильнее прижалась к нему, даря ему то сладкое мучение, от которого он уже не хотел спасаться. Любовь к Лили Роудс — чувство горько-радостное, почти болезненное, и всё же Баки не хотел избавляться от этой «боли». Он жадно пил её дыхание и целовал с такой отчаянной нежностью, словно пытался запомнить вкус её губ навсегда. Каждый её вздох отзывался в его груди эхом, а каждый изгиб её тела под его руками казался откровением. «Моё», — мелькнуло в его голове, и эта мысль была пугающе новой, но абсолютно настоящей.       Лили чуть отстранилась, чтобы вдохнуть, и их лбы соприкоснулись. В её глазах отражалась та же буря, что жгла его изнутри — смесь страсти, нежности и страха потерять. Джеймс провёл пальцами по её щеке, шепнув почти беззвучно: — Я бы прошёл через весь ад ещё раз… лишь бы оказаться здесь, с тобой.       Девушка замерла на миг, как будто эти слова задели в ней что-то глубже, чем просто желание, а потом снова потянулась к нему за поцелуем. И почти не разрывая поцелуя, они медленно осели на кровать. Лили мягко откинулась на подушки, её волосы рассыпались веером по простыне, а Баки оказался сверху, нависая над ней. Его тело прижимало её к матрасу, и от этого ощущения Роудс была готова заплакать от счастья.       Мужчина задержал взгляд на её лице: чуть приоткрытые губы, блеск светлых глаз, россыпь веснушек и быстрый ритм дыхания… Казалось, мир сузился до её рук, что легли ему на спину, и до того, как она выгнулась навстречу его прикосновениям. Баки наклонился и провёл губами по её шее, задержавшись там, где пульс бился особенно быстро. — Мне ни с кем не было так хорошо, как с тобой, — прошептал шатен хрипло, скользнув ладонью по её боку и бедру.       Девушка только сильнее вцепилась в его плечи, чуть приподнявшись ему навстречу, и тихо сказала: — Мне тоже.       Барнс с тихим стоном подчинился её словам, снова накрыв её губы поцелуем. Лили ответила жаднее, чем прежде, её пальцы забрались в его густые волосы, словно не хотели отпускать ни на секунду. Баки медленно провёл ладонью по её талии и соскользнул ниже, ощущая, как её тело дрожит под его прикосновением. Он прижался ближе, позволив девушке почувствовать всё своё желание, и от этого Лили тихо выдохнула. Джеймс задержался на миг, вглядываясь в её глаза, словно спрашивая разрешения, а она лишь улыбнулась и чуть приподняла бёдра, отвечая без слов. Мужчина опустил голову и коснулся её груди губами, оставляя поцелуи, такие медленные, что каждая секунда тянулась вечностью. Его дыхание щекотало её кожу, а рука уже ласкала её бедро, поднимаясь выше.       Он провёл языком вдоль её шеи, вниз к ключице, а после поцеловал ложбинку между грудью. Затем Баки накрыл ладонью одну грудь и нежно погладил пальцами тёмно-розовый кончик. Опустив свой рот к другой груди, Джеймс провёл горячим языком по твердеющему соску. Громкие стоны удовольствия Лили вызывали ответную реакцию в его паху. — Баки, — прошептала девушка.       Джеймс коснулся губами её живота и ног, опускаясь ниже, и нежно поцеловал внутреннюю часть её бедра. Кончиками пальцев шатен раздвинул половые губы и оставил несколько поцелуев там, на что Лили смогла только вздохнуть: — Баки…       Улыбаясь, мужчина положил её бедро себе на плечо и продолжил целовать её между ног, нежно лаская своим языком и смакуя её стоны, которые заставляли его умирать и возвращаться к жизни раз за разом. Он поймал её взгляд — мягкий, доверчивый, полный тепла — и будто застыл на мгновение, стараясь запомнить каждую деталь этого момента. — Баки…       Его дыхание сбилось, когда он медленно вошёл в неё. Это было так осторожно, будто Джеймс боялся причинить ей боль. Лили выгнулась навстречу, тихий выдох сорвался с её губ, а пальцы крепче сжали простынь. Баки замер, давая ей время привыкнуть, и только когда она слегка кивнула, обняв его ногами за талию, он позволил себе двинуться чуть глубже. Мужчина наклонился и едва слышно прошептал: — Я тебя люблю.       Джеймс двинулся ещё раз, как будто боялся разрушить хрупкую магию момента. Его ладони держали её лицо, большие пальцы гладили щёки, а губы ловили каждый её вздох. Девушка встретила его движением бёдер, впуская глубже, и он почувствовал, как сердце сжалось от переполняющей нежности. — Лилс… — выдохнул мужчина, уткнувшись лбом в её лоб, и в этот миг Джеймс понял, что никогда в жизни не хотел ничего сильнее, чем быть в ней.       Они оба стонали от удовольствия. Роудс отвечала на каждый его толчок, продолжая ласкать его губы, шею и плечи, Баки же сосредоточился на наслаждении от их близости, не желая, чтобы этот момент заканчивался. Каждый его вдох отзывался в Лили так, будто их дыхания переплетались в одном ритме. Он двигался всё быстрее, позволяя ей чувствовать каждое прикосновение, каждое движение, а она отвечала мягкими толчками, подстраиваясь под него. Её пальцы скользили по его спине, оставляя там полосы. — Джеймс… — тихо прошептала Лили где-то на грани.       Баки Барнс знал, что был близок к финалу, и начал входить в неё всё сильнее, но где-то на периферии сознания он задавался вопросом, не слишком ли это грубо. И когда мужчина почувствовал, как Лили сжалась вокруг него, повторяя его имя как мантру, он знал, что всё было правильно. Джеймс положил свои руки под её ягодицы, входя ещё глубже с каждым следующим толчком. Девушка вскрикнула, и он тихо засмеялся. Лили почти потерялась и перестала думать, растворяясь всё больше и больше в этом моменте. Толчки становились быстрее, её пальцы впились в его спину, а тело трепетало от энергичных ударов, и когда его вскрики стали громче, Лили сжалась вокруг его члена в последний раз. Дыхание стало прерывистым, а взгляд потемнел от волнения. В самый пик наслаждения, едва слышно, но с полной искренностью, она прошептала: — Я люблю тебя.       Баки замер на мгновение, слыша эти слова, и в груди у него словно взорвалось тепло. Не выходя из девушки, он кончил, и сразу же прижался мокрым лбом к её груди. Тяжесть мужского тела придавила Лили сверху, но она думала только о том, как правильно это ощущалось.       Джеймс Барнс был в лучшем месте и с лучшей женщиной в его жизни, а Лили осознала, что это было именно то, что называли «заниматься любовью». Через час они снова смотрели друг на друга в полумраке, а её нога была перекинута через его бедро, пока он двигался в её теле так медленно, что это сводило с ума. Когда Роудс захотела ускориться, Баки схватил её за бёдра, удерживая в установленном им ритме, пока девушка не вскрикнула и не обмякла в его руках. — Я тебя люблю.       Барнс перевернул Лили на живот, и его руки снова обхватили её бёдра. Он продолжал свои толчки так долго, как только мог, а Роудс подмахивала бёдрами до тех пор, пока он окончательно не потерял контроль. Его тело содрогнулось в оргазме, а пальцы сжали её ягодицы почти до белых пятен.       Они лежали рядом, ещё ощущая тепло друг друга, пока сбитое дыхание постепенно приходило в норму. Баки повернулся к Лили, и его серо-голубые глаза задержались на её лице. Он глубоко вздохнул, словно собираясь с силами, а затем снова сказал: — Я люблю тебя, Лили Роудс.       Она замерла. Девушка смотрела на Джеймса, пытаясь это осознать, и внутри всё окончательно растаяло. — Ох… — выдохнула она, не в силах сразу подобрать слова. Её тело дрожало, а сердце прыгало в груди. — И я люблю тебя, Баки Барнс.       Джеймс стоял на балконе, опираясь локтями о перила, с сигаретой в руке. Ночной воздух Нью-Йорка был холодным и щекотал лицо, но он почти не ощущал его — мысли поглощали полностью. Каждое воспоминание о взгляде Лили, смешанных эмоциях и мягкой улыбке после близости заставляло его сердце сжиматься. Этот секс был не таким, как все их предыдущие разы.       Он глубоко вздохнул и вновь затянулся, пытаясь успокоиться. Баки знал, что время — единственный способ не торопить события, но ему хотелось ещё большего. «Любить её — стоит того, чтобы терпеливо ждать, Барнс».       Лили тихо вышла на балкон. Мужчина заметил её силуэт и чуть напрягся, но всё, что она сделала, — просто подошла и обняла его сзади, прижимаясь к спине. — Я так сильно тебя люблю, Баки, — прозвучал её мягкий голос прямо у его уха.       Джеймс вздрогнул от неожиданности, но потом расслабился, чувствуя тепло её тела и лёгкость, с которой Лили говорила эти слова.       И так это началось.

***

      Иногда, когда Лили стояла рядом, Баки осторожно притягивал её к себе за шлейки ремня, и она не могла удержаться от тихого смеха. Эти маленькие жесты показывали, как сильно он хотел быть рядом и как легко он читал её желания без слов. Иногда он просто прислонял свой лоб к её, закрывая глаза и вдыхая её запах, а мир вокруг исчезал, оставляя только их.       Лили часто вспоминала их первый танец под «Falling for You» Smokie, эта песня стала для них символом: Баки кружил её по комнате, и она чувствовала, как его ладони уверенно держат её, как каждое движение говорит: «Я здесь, я с тобой и я люблю тебя». В этот момент, в его объятиях, казалось, что время остановилось.       Жизнь с ним постепенно стала привычкой, но такой, что сердце Лили сжималось от счастья каждый раз, когда он оборачивался к ней с лёгкой улыбкой или когда возвращался с работы пораньше. Когда Барнс однажды позвал её жить к себе, девушка поняла, что это было не просто предложение — это было обещание, что она сможет делить с ним каждый день, каждое утро и каждый вечер. Их секс стал не просто страстью — он стал ритуалом близости, способом говорить без слов, способом чувствовать друг друга целиком, а Лили ловила себя на мысли, что никогда не была такой счастливой: каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждая ночь вместе делала её жизнь ярче и мягче. И тогда она вспоминала свои собственные слова: «Однажды ты будешь счастлива. Не тогда, когда у тебя будет мужчина, а тогда, когда рядом с этим мужчиной ты будешь по-настоящему жить и не бояться. Ты не будешь думать о дне, когда это всё закончится и закончится ли вообще. Ты будешь просто жить и не будешь каждый раз умирать — ты будешь в порядке».       Но иногда даже в этом счастье Джеймс не мог полностью расслабиться. Однажды, когда они лежали рядом и Лили обнимала его, он тихо сказал: — Я боюсь всё испортить.       Её пальцы пробежали по его спине, и она слегка улыбнулась, пытаясь успокоить его. — Баки, мы вместе. Это уже не может быть испорчено.       И в этом взгляде, в этом прикосновении, в этом спокойствии и доверии, Лили поняла, что любовь с ним — это не только страсть. Это было по-настоящему глубокое чувство безопасности, уверенности и настоящей близости, которой она никогда прежде не знала.       Утро было мягким, солнечным, и кухня наполнялась ароматом кофе и теста для блинчиков. Роудс стояла у плиты, аккуратно переворачивая первый золотистый блин, а Баки сзади обхватил её за талию, прижимаясь к спине. Его подбородок легко касался её плеча, и она чувствовала тепло его дыхания. — Не переживай, я справлюсь, — улыбнулась девушка, но его руки не отпускали. — Только смотри, чтобы не сгорели, — хмыкнул он, щекотно дёргая её бок. — Хотя, если сгорят… Я их всё равно съем.       Лили хихикнула, слегка оттолкнув его руки, но взглядом приглашая остаться рядом. Баки помогал ей наливать тесто на сковороду, при этом их пальцы непроизвольно соприкасались. Каждое прикосновение вызывало лёгкий холодок по коже, и оба ловили себя на том, что смеялись чаще, чем готовили.       Когда первый блин был готов, Барнс аккуратно взял его со сковороды и, поднося к губам Лили, слегка угрожал: — Попробуй, но помни, что это может быть слишком вкусно, чтобы делиться.       Роудс улыбнулась, откусила кусочек, и в глазах у Баки вспыхнуло весёлое удивление. — Видишь? Я же говорил, — сказал он, снова прижимаясь к её спине и целуя её шею. — Но самое вкусное блюдо — ты.       Она закатила глаза, смеясь, но его пальцы всё ещё играли с её талией, мягко сжимая. Они продолжали готовить вместе, иногда случайно сталкиваясь, а иногда целуясь посреди кухни.       Весной Лили и Баки высадили петуньи.

***

      Джеймс остановился у ворот, глубоко вдохнув августовский воздух Хэмпстеда, и позволил себе на мгновение закрыть глаза. Прошла неделя, но каждая секунда разлуки казалась вечностью. Он научился держать обещания, и они больше не были для него грузом, от которого хотелось быстрее избавиться.       Солнце отражалось в воде бассейна, и там, на самом краю, стояла Лили. В том самом купальнике, в котором он увидел её впервые, ещё тогда, когда их история только начиналась. Его сердце внезапно пропустило удар. Она смеялась с Мелани и Стивом, брызгая водой, и на мгновение их взгляды встретились.       Лили замерла, увидев его. На её лице застыла та самая мягкая улыбка, которая когда-то покорила его. Он сделал шаг к бассейну, ощущая, как каждое движение наполняет пространство вокруг него электричеством. — Баки… — едва слышно выдохнула Роудс, словно проверяя, действительно ли это он. — Как и обещал, Лилс, — тихо сказал мужчина, и его голос для неё звучал словно песня.       Девушка засмеялась, бросив на него взгляд, полный нежности и кокетства одновременно. Баки почувствовал, как внутри него плавилась вся усталость. Лили протянула к нему руку, словно приглашая подойти ближе, а он без колебаний шагнул вперёд. Их пальцы переплелись, он обнял её, и мир за пределами Хэмпстеда перестал существовать. Их смех сливался с ветром, а он снова позволил себе быть по-настоящему счастливым — здесь и сейчас.       Вечером Лили стояла у края бассейна, сжимая в руках полотенце, когда Барнс подошёл к ней. Он увидел, что она слегка смущена, но её голубые глаза светились особым теплом. — Что-то нашла? — спросил мужчина, широко улыбаясь.       Роудс слегка кивнула и, не поднимая взгляда, протянула ему маленький золотой блеск в ладони. — Во время уборки… Нашла это в тумбочке, — сказала девушка тихо, как будто боялась разрушить момент. — И, кажется, ты тоже должен кое-что найти, — её губы дрогнули, а взгляд встретился с его.       Баки наклонился, чтобы рассмотреть кольцо, и тут же уловил тонкий намёк в её словах и в сиянии глаз. Сердце пропустило удар. — Лилс… — выдохнул он, — ты… — Да, — тихо сказала девушка, улыбаясь.       Мужчина не сдержался: сначала он просто обнял её, а потом притянул к себе ещё крепче, ощущая, как в груди разливается то самое счастье. — Это… это просто… — он замялся, почти забывая слова. — И давно?       Роудс лишь рассмеялась. Барнс осторожно положил руку на её живот и почувствовал мягкое тепло под ладонью. Сердце ёкнуло от осознания: жизнь, которую они строили вместе, вот-вот обретёт новый смысл. Лили провела ладонью по его руке, словно подтверждая, что они вместе, и что всё только начинается, и в этот момент оба поняли: все испытания, все сомнения и страхи привели их сюда — к настоящему, к тому, чего они действительно хотели.       И так это началось.