Часть 19

***

      Аэропорт шумел: объявления в динамиках, люди с чемоданами, крики детей, запах кофе и свежей выпечки. Лили сидела рядом с Баки в зале ожидания, держа в руках билет и то и дело поглядывая на табло вылетов. Она чувствовала лёгкое волнение, как перед новой страницей в жизни. После Рождества девушка очень ясно ощущала, как все её мысли спутались слишком сильно. Джеймс же иногда смотрел на неё такими щенячьими глазами, что ей становилось не по себе. «Ты так сильно боишься, Роудс». Баки сидел рядом, слегка откинувшись на спинку кресла, с рукой, лежащей на её бедре. Его взгляд был сосредоточен куда-то вдаль, но в каждом движении читалось спокойствие: он словно излучал ту самую уверенность, которой Лили сейчас так не хватало.       Они почти не говорили, только изредка переглядывались, и в этих взглядах было куда больше, чем в словах, которые никто не решался сказать. Лили думала о том, что впереди их ждёт Новый год в Вегасе, яркий и шумный, Баки же ловил себя на мысли, что впервые за последние годы летит куда-то не как солдат, а как мужчина рядом с женщиной, которую он любит. Барнс просто вдруг понял, что больше не может отмахиваться от этого — он любит её. Не «нравится», не «тянет к ней», не просто «влюблён», а именно любит. Это слово звучало в его голове непривычно, почти чуждо, но чем дольше он повторял его про себя, тем яснее становилось: оно единственное подходило под то, что он чувствовал. Баки влюбился в Лили так, как, казалось, уже не умел: глубоко и необратимо. И именно это пугало больше всего, потому что, признавшись себе в любви к этой девушке, мужчина понял и другое: он не переживёт, если однажды потеряет Лили Роудс.       Самолёт мягко сел, и спустя час они уже ехали на такси по сверкающему ночному Лас-Вегасу. Город будто жил собственной жизнью: огни неоновых вывесок, бесконечные огни казино и отелей, шум толпы, в которой смешивались смех, музыка и звон игровых автоматов… Лили прижималась к окну, и её светлые глаза сверкали от восторга. Она ощущала себя словно героиней фильма: всё было таким ярким и слишком живым, почти нереальным. Баки наблюдал не столько за городом, сколько за ней. В её восторженной улыбке было что-то, что заставляло его сердце биться быстрее. Джеймс поймал себя на мысли, что готов был ехать куда угодно, лишь только бы видеть эту улыбку снова и снова. Когда они вышли из такси у дома Смитов, Лили сделала глубокий вдох и рассмеялась. — Это мой первый раз в Лас-Вегасе.       Баки покачал головой, слегка ухмыльнувшись. — Мой тоже, Лилс.

***

      Ресторан был шумным, но уютным: приглушённый свет, запах свежей пасты и вина, звон бокалов и смех. Бекка часто шутила и улыбалась, глядя на то, каким счастливым был её старший брат в компании Лили, Барнс же обсуждал с Карлом пробки в городе и погоду в Нью-Йорке. Шестилетний Дэнни то и дело пытался стащить хлебную палочку у брата, а девятилетний Эндрю смеялся и прикрывал «добычу» руками. Баки наклонился к ним, сказал что-то шёпотом, и оба мальчишки синхронно уставились на него с круглыми глазами, а потом разразились хохотом. Лили не слышала слов, но видела, как легко он находил общий язык с детьми, как будто всегда умел говорить на их языке. И, может, на самом деле так и было. — Джеймс, ты опять учишь их каким-то военным хитростям? — с ироничной улыбкой спросила Ребекка. — Я? — Барнс сделал невинное лицо, и Лили тут же рассмеялась. — Никогда. Просто делюсь… стратегическими секретами.       Мальчишки прыснули, зажимая рты руками, словно охраняли великую тайну. Лили смотрела на эту сцену и чувствовала, как сердце тает. В Баки — слегка упрямом, с его шрамами и тяжёлым прошлым — было столько тепла, когда он смеялся с детьми. Девушка поймала себя на мысли, что в этот момент он был именно там, где должен: за столом, с семьёй, с теми, кто смотрит на него с восхищением и любовью. Карл время от времени наливал вино, Ребекка поправляла старшему сыну воротник, параллельно мальчишки спорили о супергероях, а Баки с улыбкой следил за ними, подыгрывая в их детских спорах. Роудс же не могла отвести взгляд. Внутри неё нарастало странное чувство — смесь нежности, спокойствия и тихой мечты, о которой она боялась сказать вслух. «Он будет прекрасным отцом», — мелькнула мысль, и Лили сразу же попыталась отогнать её, но сердце уже знало правду.       Когда мальчишки снова начали спорить о том, кто сильнее — Халк или Тор, а Карл с Баки увлеклись обсуждением футбола, Ребекка вдруг наклонилась к Лили и тихо сказала: — Пойдём со мной на минутку?       Роудс удивлённо подняла бровь, но кивнула и последовала за ней. Они прошли через зал ресторана в дамскую комнату, где было гораздо тише. Ребекка остановилась у зеркала, поправила прядь волос и взглянула на Лили в отражении. — Знаешь, я смотрю на вас с Джеймсом… — начала Смит мягко, — и вижу, что он счастлив.       Роудс замерла, опустив взгляд на свои руки. — Счастлив? — переспросила девушка, будто не совсем поняла. — Да, — Бекка кивнула. — Он улыбается, Лили. Настоящей, лёгкой улыбкой, а не натянутой и вежливой, и с детьми он такой, как будто снова вернулся тот Джеймс, которого я помню из юности.       Лили сжала губы, чувствуя, как внутри всё переворачивается от этой мысли. — Я рада это слышать, Бекка, — осторожно сказала Роудс.       Ребекка только чуть прищурилась, изучая её взгляд. — Рада? — Смит улыбнулась уголками губ. — Лили, не скромничай. Это ты причина. Он смотрит на тебя так, словно ты его спасение.       Щёки Роудс залились краской, и она поспешила отвернуться, делая вид, что поправляет серёжку. — Я просто хочу, чтобы он был счастлив, — наконец выдохнула она.       Женщина подошла ближе, положила ладонь на её плечо и тихо сказала: — Так и есть. Ты делаешь его счастливым. И, если хочешь мой совет, не сомневайся в себе. Джеймс — упрямец, но он никогда не держался бы за женщину, к которой не чувствовал бы чего-то настоящего.       Лили замерла. Слова Ребекки будто растворялись в воздухе и в то же время обжигали её сердце. — Это сложно, — тихо произнесла девушка, словно действительно не понимала, что делать дальше, хотя сердце уже знало ответ. Смит мягко улыбнулась, смахнула воображаемую пылинку с плеча Лили и чуть наклонила голову. — Ты, наверное, сама ещё до конца не понимаешь, что значишь для него, но я вижу. И знаешь, — она выдержала паузу, а её глаза стали теплее, — я рада, что у Джеймса рядом такая женщина.       У Лили пересохло в горле, и она едва выдавила: — Спасибо, Бекка. — Не мне, — с лёгкой усмешкой ответила та, — а себе. Потому что ты выдержала его прошлое, а это дорогого стоит, — женщина снова бросила взгляд в зеркало, пригладила волосы и добавила уже спокойнее: — Так что, Лили, если тебе когда-нибудь вздумается усомниться в том, «та ли ты женщина для него», знай: я, его сестра, которая видела его во всех состояниях, скажу прямо — да, ты та самая.       Эти слова прозвучали как тихое благословение, и Лили впервые за последние дни позволила себе поверить в то, что в её жизни есть место для счастья, для любви и для будущего, которого она всегда хотела.       Когда девушки вернулись к столу, Роудс первой заметила эту картину: Баки сидел между двумя мальчишками, а они наперебой что-то рассказывали ему, размахивая руками. Джеймс слушал с таким вниманием, будто перед ним сидели не шестилетний и девятилетний сорванцы, а два самых уважаемых собеседника. Иногда он вставлял пару слов, иногда смеялся так искренне, что оба мальчика заливались в ответ звонким смехом. Ребекка села рядом с мужем, бросив девушке короткий взгляд, словно хотела сказать: «Я же говорила».       Лили замерла на секунду, наблюдая. Сердце болезненно сжалось от нежности и от осознания, как естественно Баки вписывается в эту картину. Барнс выглядел так, словно всегда был частью этого ужина, этой семьи, этих детских разговоров и этой мирной жизни, и в тот миг Роудс поняла: она хочет видеть его таким постоянно. Хочет, чтобы этот смех звучал рядом, чтобы его глаза светились, чтобы её собственное сердце таяло от счастья, а не от сомнений. Она тихо села рядом, и Джеймс, даже не прерывая рассказа мальчиков, на секунду накрыл её руку своей. Его ладонь была тёплой, уверенной, и всё напряжение последних дней словно отступило в сторону.       Вечер постепенно подходил к концу. Дети, уставшие от игр и смеха, уснули ещё в машине, и мужчинам пришлось нести их на руках в детскую. Позже Карл и Ребекка задержались на кухне, тихо разговаривая о чём-то бытовом. В доме стояла уютная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием камина и далёким гулом телевизора из гостиной. Лили и Джеймс остались вдвоём: она сидела на диване, поджав ноги, с чашкой травяного чая, а Баки расположился рядом, вытянувшись и слегка облокотившись на подлокотник, его профиль освещал мягкий свет торшера. — Ты такой естественный с ними, — вдруг тихо сказала Лили, нарушая тишину. — Я смотрела на тебя за столом, и мне показалось, что это твоя стихия.       Джеймс чуть усмехнулся, но в его серо-голубых глазах мелькнула грусть. — Я не так уж часто чувствую себя в своей стихии, Лилс, но да, с ними это просто.       Она кивнула, сжимая чашку крепче. — Это было красиво. Ты смеялся, дети сияли, и я подумала… — она на секунду замялась, — ты был бы потрясающим отцом.       Баки едва заметно вздрогнул и перевёл взгляд на девушку, а его пальцы нервно потёрли колено. — Я не думал, что услышу от кого-то такие слова. Не про себя, — шатен горько улыбнулся. — Я слишком многое сделал и слишком многое потерял, но когда эти мальчишки смотрят на тебя, как будто ты можешь решить любую их проблему… Чёрт, Лилс, это чертовски приятно.       Девушка опустила взгляд, а её сердце сжалось от щемящей нежности к этому мужчине. — Я думаю, ты можешь быть тем, кем хочешь, Баки, — она тепло улыбнулась, поправляя прядь волос, что выбилась из хвостика.       Джеймс молчал несколько секунд, а потом аккуратно взял её руку и прижал к губам. — Спасибо, Лилс. За то, что видишь меня не только через то, что я сделал или не сделал, а через то, кем я ещё могу быть.       В этот момент Ребекка тихо приоткрыла дверь, слегка постукивая пальцем по косяку. — Простите, что вмешиваюсь, — сказала она с мягкой улыбкой. — Я просто хотела убедиться, что вы оба в порядке.       Лили и Джеймс чуть вздрогнули, но оба рассмеялись, и их лёгкий смех сразу снял напряжение. — Всё отлично, Бекка, — ответила Лили, улыбаясь. — Мы просто разговариваем. — Да, — добавил Баки, слегка смущённо глядя на сестру. — Всё нормально.       Смит подошла ближе, обвела взглядом комнату и весело усмехнулась. — Знаешь, я видела, как ты общался с Дэнни и Эндрю, Бак, — она мягко улыбнулась и посмотрела на Роудс. — Лили, — Бекка слегка подмигнула, — ты выбрала отличного мужчину.       Девушка только покраснела, не найдя слов в ответ, а Баки, как будто словив комплимент, слегка улыбнулся и кивнул. — Ну всё, — мягко сказала Ребекка, уходя в сторону спальни. — Я оставлю вас вдвоём. Отдыхайте.       Дверь тихо закрылась, и Лили и Джеймс посмотрели друг на друга, и оба поняли: этот вечер подарил им понимание и ощущение настоящей семьи, даже если она ещё не была полностью их собственной. Это было то, о чём каждый из них мечтал, но боялся сказать вслух. Девушка ощутила лёгкий румянец на щеках, когда в памяти внезапно всплыл тот неловкий момент, когда Баки забирал её из бара и она наблевала ему прямо в ладоши. Она чуть вздрогнула от воспоминания, и едва заметно улыбнулась, понимая, насколько далеко они теперь зашли. Джеймс же заметил перемену на её лице, но не успел спросить, потому что девушка быстро перевела взгляд на окно, стараясь скрыть свои красные щёки. Внутри неё смешались смущение и тепло, и это забавное воспоминание, которое теперь выглядело почти милым, учитывая, кем Баки Барнс стал для неё.

***

      Ночь в Вегасе сияла огнями неоновых вывесок, отражаясь в глазах Лили. Баки держал её за руку, и девушка ощущала тепло его ладони и уверенность в каждом движении. — Давай просто прогуляемся, — предложил он, улыбаясь, — посмотрим, что этот город может нам показать.       Роудс кивнула, и они прошли мимо казино, различных лавок и уличных музыкантов. Позже они наткнулись на маленький караоке-бар. Баки сразу же засветился глазами. — Ну что, Роудс, рискнём? — спросил мужчина, ухмыляясь. — Только если ты споёшь со мной, — ответила она, улыбаясь и подмигивая.       На сцене они пели дуэтом старую песню, смеясь над фальшивыми нотами друг друга. Лили вспомнила тот вечер, когда они уже делали это вместе. Это был именно тот вечер, когда они по-настоящему поцеловались, когда Баки, наконец, позволил себе чуть больше. Когда песня закончилась, девушка прижалась к Барнсу, и он тихо сказал: — Я чертовски люблю наше маленькое приключение.       Сердце Роудс сделало кувырок. — И я тоже, — прошептала Лили, ощущая, что, наконец, всё было почти хорошо.       После караоке они вышли на улицу, где небольшие лавки торговали всевозможным безумием — от ярких масок до мерцающих очков с неоновыми усами. Мужчина остановился у одного стенда и поднял пластиковую фигурку супергероя с огромной головой. — Думаю, тебе это понравится, Лилс, — сказал он с иронией, протягивая ей.       Девушка рассмеялась, глядя на нелепую игрушку. — О, да, прямо как ты: весь такой серьёзный, а потом такой нелепый, — в ответ она выбрала для него маленькую мягкую собачку с блестящими глазами и вручила со словами: — А это для тебя. Напоминание, что иногда стоит быть мягким, а не только крутым военным.       Баки взял игрушку, потрогал её пальцами, а потом мягко прижал к груди. — Так держать, Роудс, — пробормотал шатен с улыбкой, — твой юмор меня убивает.       Они оба хохотали, идя дальше по улице. Каждая шутка только убеждала Барнса в том, что он чертовски полюбил эту девушку, и в голове возникал вопрос: «Как мне понять, люблю ли я Лили достаточно сильно, чтобы всё не испортить?» Когда они вернулись в дом Ребекки и Карла, там уже уютно пахло свежеприготовленным ужином. В гостиной царила мягкая, семейная атмосфера: мальчики бегали между столом и диваном, смеялись и устраивали маленькие шалости, а Карл с Ребеккой мирно обсуждали планы на следующий день.       Баки присел на пол рядом с племянниками, помогая им раскладывать карточки для игры. Он легко и непринуждённо общался с детьми, шутил, подначивал их, а его глаза время от времени невольно искали Лили. Девушка наблюдала за ним, и её сердце таяло от того, каким мягким он был с детьми, как естественно и заботливо вёл себя, как будто это были его собственные. — Лили, подойди, пожалуйста, — позвала Смит, когда десерт был готов. — Хочу показать тебе кое-что на кухне.       На кухне они были вдвоём, только изредка доносились восклицания детей и хриплый смех Баки. Женщина наклонилась к Лили и шёпотом сказала: — Хочу ещё раз сказать: Баки и ты, — начала женщина, — вы правильные вместе, Лили.       Девушка слегка смущённо улыбнулась и тихо ответила: — Не хочу потерять это чувство, понимаешь? — и Роудс не знала, почему на самом деле начала откровенничать. — Я влюбилась в Баки, и это действительно спасло мне жизнь в какой-то момент, но я никогда не делала это с целью уйти от себя самой, понимаешь? Просто он… Баки действительно замечательный мужчина, — девушка прикрыла глаза, вспоминая их первую встречу. — Запомни это чувство, — прошептала Бекка с иронией. — Оно редкое, поверь мне.       Когда в доме уже стояла гробовая тишина, свет настольной лампы обрисовывал их силуэты на мягкой кровати, а тёплое ощущение уюта обволакивало обоих, Баки слегка наклонился к Лили, держа её за руку, и улыбнулся. — День выдался длинным, да?       Роудс только покачала головой. Волосы Джеймса были растрёпаны, а его губы мягко улыбались. Всё нутро девушки кричало о том, что она хотела этого мужчину во всех смыслах этого слова. Именно Барнс был героем её эротических снов и фантазий. Лили глубоко вдохнула, ощущая тепло его ладони, сжимающей её пальцы. Взгляд Баки был полон чего-то такого, что заставляло её сердце колотиться быстрее. — Я… — начала Роудс, но слова застряли в горле. Она хотела сказать что-то важное, о том, что она чувствовала и чего боялась, но вместо этого просто улыбнулась.       Баки, словно читая её мысли, медленно наклонился ближе, его губы коснулись её волос, а потом тонкой шеи. Девушка закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом, позволяя себе быть уязвимой рядом с ним, и все сомнения отпали. Лили почувствовала, как близость с этим мужчиной делает её смелее, и в голове промелькнула мысль: она хочет сделать ему приятно, но не словами, а действиями. — Джеймс… — её голос прозвучал чуть хрипловато.       Мужчина взглянул на неё, слегка удивлённый её тоном, но в его светлых глазах сразу вспыхнула искорка понимания и абсолютного доверия. Он скользнул взглядом по её лицу, задержался на улыбке, на искорках в глазах, и лёгкий смешок сорвался с его розовых губ. И Барнс сдался. В очередной раз. На мгновение мир вокруг будто исчез, и остались только они вдвоём, мягкий свет лампы и притяжение, которое уже невозможно было игнорировать.       Лили не стала ждать: она потянулась к нему, губы настойчиво встретили его, и поцелуй мгновенно стал страстным, полным желаний, которые копились внутри. Баки сразу же ответил, его сильные руки обвили её талию, но девушка почувствовала, что хочет контролировать момент сама. С лёгким усилием она отстранилась на секунду, чтобы поймать дыхание, а затем аккуратно, но решительно села на него сверху. Её руки скользнули по его голой груди, касаясь холодного армейского жетона, ощущая силу и тепло под пальцами. Поцелуи стали ещё глубже, ещё смелее, Барнс почти задыхался от того, как Лили брала инициативу в свои руки, направляя движения и задавая ритм, чувствуя, как каждое прикосновение отзывалось в его напряжённом теле и сердце.       Её бёдра, плотно прижатые к нему, сразу уловили напряжение под тонкой тканью его боксёров. Лили замерла лишь на мгновение, и по телу пробежала горячая дрожь. Она чувствовала, как его эрекция упирается в неё, и сердце тут же забилось быстрее. Взгляд Барнса стал тяжёлым, он не отрывал глаз от её лица, будто пытался прочитать каждую эмоцию, каждый намёк на сомнение, но Лили не отводила взгляда — наоборот, её губы тронула едва заметная, но слишком дерзкая улыбка. Она слегка покачала бёдрами, испытывая его реакцию и наслаждаясь тем, как его руки сжали её талию в ответ. Дыхание стало прерывистым, а мысли расплывались. Всё, что имело значение в тот момент — это то, как сильно он её желал, и как сильно она сама этого хотела. На мгновение в голове Роудс возникла мысль: «Чёрт, я собираюсь это сделать в доме его сестры?», а потом другая мысль: «Сделай уже хоть что-то, иначе Барнс сойдёт с ума».       Лили наклонилась вперёд, и их губы ещё раз встретились в горячем, затяжном поцелуе, но на этот раз она сама отстранилась первой. Её горячие губы коснулись его шеи, и Баки резко выдохнул. Тогда девушка скользнула ниже, вдоль ключицы, по крепким линиям его груди. Она чувствовала, как под её губами вздрагивает его тело и как мышцы напрягаются в ответ на каждое прикосновение.       Девушка двигалась слишком медленно, будто нарочно дразня его: оставляла влажные поцелуи, иногда задерживаясь и касаясь кожи кончиком языка, спускалась ниже, к его животу, отмечая каждую линию, каждый шрам, словно хотела запомнить его через прикосновения. Джеймс смотрел на неё сверху вниз, его светлые глаза потемнели, а дыхание стало тяжёлым. Он едва сдерживался, чтобы не схватить её и не вернуть наверх, но что-то в её уверенности и в этой новой, смелой стороне Лили приковывало его к месту.       Мужчина подумал, что умер и попал в рай, когда Роудс опустилась ещё ниже, и её волосы пощекотали его живот. Баки зажмурился, тихо выругавшись сквозь зубы, чувствуя, как каждая секунда её медленного движения превращает его в натянутую струну. Девушка целовала его ниже пупка, задерживаясь, едва касаясь кожи, словно нарочно испытывала его терпение. Джеймс сжал простыню пальцами, грудь ходила ходуном от частого дыхания, и когда её губы оказались у края его боксёров, Лили лишь на секунду подняла взгляд — их глаза встретились. В её взгляде было вызов и желание, в его — мольба и недоверие к тому, что это происходит на самом деле. — Лилс… — выдохнул Барнс хрипло, и это прозвучало почти как предупреждение, но пальцы в её волосах мягко подтолкнули: он хотел этого сильнее, чем был готов признать.       Она слегка потянула боксёры вниз, но не торопилась, нарочно растягивая момент. У Джеймса ехала крыша от одной только мысли о том, что она сделает дальше. Её горячее дыхание коснулось его кожи: — Скажи, чего ты хочешь, Джеймс, — прошептала Лили дрогнувшим голосом.       Баки стиснул челюсть, тяжело сглотнув, а его пальцы сильнее зарылись в её волосы. В глазах мелькнуло что-то первобытное, жгучее, но он всё же выдохнул чуть охрипшим голосом: — Тебя.       Роудс улыбнулась, едва заметно, будто удовлетворённая его ответом. Она полностью стянула с него нижнее бельё, наслаждаясь каждым его тихим выдохом и каждым напряжением его мышц под её губами. Джеймс закрыл глаза, голова откинулась назад на подушку, а дыхание стало прерывистым. Его ладонь нежно, но настойчиво скользнула по её щеке, как будто он боялся потерять контроль, но и не хотел её останавливать. — Ты сведёшь меня с ума, Лилс, — хрипло прошептал шатен, и в его голосе смешались отчаяние и восторг.       Она поймала его взгляд, и дерзко ответила: — В этом вся суть.       Барнс увидел её лицо на уровне с его эрекцией. Мужчина положил обе руки на голову Лили, и когда её волосы скользнули по его бёдрам, он действительно подумал, что кончит прямо в эту минуту, но потом, когда её горячий рот и руки обхватили его член, он только стиснул зубы, а всё его тело дёрнулось к ней. Джеймс почувствовал, как отголосок её смеха прошёл через его возбуждённое и требующее разрядки тело, и мужчина зажмурился, заставляя себя хотя бы немного отрезвиться от нахлынувших эмоций. — Чёрт, Лили, это слишком хорошо, чтобы быть правдой.       Шатен снова рискнул взглянуть на неё сверху вниз — и это было слишком даже для него: то, как она брала его член в свой рот, облизывала красную головку, проводила языком по всей длине до самых яиц, а потом снова брала в рот — Джеймс мог только молиться, чтобы никто не услышал его сдавленные стоны и хлюпающие звуки, когда Лили ускорялась и заглатывала его член до самого основания. Лили снова встретилась с ним взглядом, и Барнс потерял контроль. Он надавил на её макушку пару раз, и хотел убрать руку, но девушка не позволила. Мужчина понял, что это был сигнал, и, на самом деле, он только его и ждал. Это было сумасшествие: то, как её голова быстро двигалась под его рукой, как она глубоко брала в рот, как пару раз она отряпнула, чтобы снова провести языком от головки до основания, а потом коснуться языком его яиц. Джеймс чувствовал приближение оргазма, Лили тоже это почувствовала, и в очередной раз ускорилась, позволяя ему делать всё, что он хотел — Роудс хотела отдать ему всё, что у неё было. — Лили, — Барнс прикусил губу, и девушка почувствовала, что он хотел отстраниться, но она чертовски хотела ощутить его вкус на своём языке.       Джеймс действительно попытался отстраниться, чтобы кончить себе на живот, но когда Роудс только сильнее прижалась к нему, он понял, чего она хотела. И, чёрт возьми, Баки тоже этого хотел. Барнс больше не мог держаться. Он застонал, с силой вцепившись пальцами в её волосы, отдаваясь ей целиком. Мужчина зажмурился, когда тело выгнулось навстречу её движениям, в ушах звенело от собственного стука сердца, а мышцы дрожали, словно каждая клетка не справлялась с накатившим наслаждением. Лили ускорилась ещё, и мир вокруг просто исчез. Он резко и сильно сорвался, так, что у него перехватило дыхание. Лили приняла всё, не отводя взгляда, словно хотела, чтобы он запомнил этот момент навсегда. Её тёплые руки держали его за бёдра, не отпуская, пока волна за волной прокатывалась по его телу, он стонал её имя, захлёбываясь чувствами, и в этот миг было ясно одно: Баки уже принадлежал ей полностью.       Тяжело дыша, Джеймс откинулся на подушку, всё ещё держа её голову в ладонях, но теперь так нежно, как будто боялся причинить ей боль. — Господи, Лилс… — выдохнул он охрипшим голосом, глядя на неё с такой смесью нежности и желания, что в груди защемило. — Это было чертовски хорошо.       Когда дыхание стало хоть немного ровнее, Лили подняла голову, её губы блестели, а в глазах мелькнула искорка — та самая дерзость, из-за которой они оказались в этом положении. Шатен с трудом выдохнул, и улыбка сама появилась на его лице. Девушка медленно поднялась, коснулась губами его живота и заползла выше, ложась рядом. Баки накрыл её плечи рукой, прижимая к себе, и только потом понял, что улыбался. — Ты вкусный, — вполголоса произнесла Роудс.       Сначала Джеймс подумал, что ослышался, но её глаза блестели так, что у него перехватывало дыхание. Он почувствовал, как внутри него что-то дёрнулось от неожиданности и радости. Его щёки чуть подрумянились, а в глазах появилось лёгкое смущение. — Вкусный? — повторил мужчина, едва сдерживая улыбку. — Ты уверена, что говоришь о том, о чём я думаю?       Он осторожно коснулся её подбородка, чтобы встретиться глазами, и мягко усмехнулся. — Ну что ж, я рад слышать, что мои старания не прошли даром, — в его голосе сквозило лёгкое поддразнивание, но в глазах была искренняя нежность.       Лили почувствовала, как Баки осторожно скользнул рукой по её боку, приподнимая её, словно боясь причинить боль. Его взгляд был тёплым, полным внимания, и в этот момент она поняла: он действительно хотел видеть её счастливой, а не просто удовлетворить себя. — Я хочу попробовать тебя ещё раз, — тихо произнёс Барнс, и в её груди защемило от волнения.       Девушка кивнула, чувствуя, как сердце колотится быстрее, а дыхание становится прерывистым. Джеймс наклонился над ней, и его губы коснулись кожи, оставляя лёгкие, нежные поцелуи. Он провёл языком по её плечу, а потом спустился ниже, останавливаясь там, где Лили затаила дыхание. Сначала она сомневалась, что это хорошая идея, и слегка отстранилась, но увидев в его глазах ту нежность, которую он не скрывал даже в обычной жизни, расслабилась. Баки снял с неё трусики, а каждое прикосновение его длинных и горячих пальцев только сильнее распаляло её. — Баки… — выдохнула она, ощущая, как её тело откликается на каждое движение его пальцев внутри и горячего языка.       Мужчина улыбнулся, слыша её стон, и позволил себе полностью сосредоточиться на ней. Лили почувствовала, как напряжение и жар внизу живота медленно росли, и как весь мир сузился до них двоих, до этого почти священного момента. Девушка прогнулась навстречу его прикосновениям, позволяя себе раствориться в ощущениях. Баки следил за каждым её движением, каждым её вздохом, словно читая мысли. Его язык осторожно исследовал, то нежно касаясь, то слегка надавливая на клитор, и Лили не могла сдержать стоны. — Ты чувствуешь это? — тихо спросил он, и в её груди застучало сильнее. — Да… — выдохнула Роудс, ощущая, как тепло разливалось по низу живота и вниз по ногам.       Баки улыбнулся, заметив её реакцию, и позволил себе чуть ускорить темп языка, при этом продолжая быть предельно внимательным. Его пальцы касались её мокрого входа, а щетина приятно контрастировала с нежной кожей. Она провела руками по его плечам, обхватывая шею, прижимаясь ближе к его горячим губам и влажному языку, который вылизывал каждый сантиметр её чувствительного места. Лили чувствовала, как всё напряжение последних дней растворялось в подбирающихся волнах удовольствия. Девушка поймала себя на мысли, что всё это было больше, чем просто физическое удовольствие — это было ощущение абсолютной близости, когда два человека соединяются не только телами, но и душами. — Баки… — прошептала она, срываясь на тихий стон. — Больше…       Он кивнул, и Лили почувствовала, как его язык чертил линии на её клиторе, её влажных складках, и на секунду ей показалось, что Барнс почти замурчал от удовольствия. Сердце девушки колотилось, дыхание учащалось, и весь мир сужался до этих мгновений, которые Баки дарил своими прикосновениями. Она сжалась всем телом, когда волны удовольствия начали нарастать ещё сильнее. — Баки… — едва слышно прошептала Лили, ощущая, как тело будто полностью перестаёт быть её собственным.       Он ответил почти шёпотом: — Всё хорошо, Лилс, просто отпусти себя.       И она отпустила. Когда оргазм накрыл её, Лили сжалась в руках Баки, а его ладони на бёдрах стали островком безопасности. С её стонами смешивались его тихие вздохи. Каждая клетка её тела пульсировала от наслаждения, тепло разливалось по всему телу, а сознание сжималось до единственного момента — этих прикосновений и этой близости. Девушка почувствовала себя живой, такой настоящей и такой желанной, она, наконец, почувствовала себя целой.       Баки приподнялся на локтях, и прижался к Лили. Он обнял её сильнее, скользя руками по спине, словно хотел прочувствовать каждую линию её силуэта. Девушка ответила, прижимаясь к нему всем телом. Её губы искали его, языки переплетались в мягкой и почти жгучей страсти, а каждое прикосновение отдавалось теплом и желанием, которое невозможно было сдержать. Лили закрыла глаза от наслаждения, когда Джеймс ласково провёл рукой по её волосам, спускаясь к плечам, потом осторожно вдоль шеи, заставляя её тихо вздохнуть. Она положила руки ему на грудь, чувствуя, как он напрягается при каждом её движении, и мягко улыбнулась, а потом произнесла почти шёпотом: — Я чертовски сильно хочу тебя, Джеймс.       Баки ласково улыбнулся, сжал её руки и ответил тем же взглядом, полным страсти и нежности: — Я тоже.       Девушка осторожно поднялась на руках, мягко оттолкнула Барнса и скользнула выше, садясь на мужчину, чувствуя, как его тепло обволакивает её. Она посмотрела ему в глаза, и он ощутил, как вполне мог раствориться в этом моменте, а когда Лили сняла с себя майку, то у него и вовсе пропал дар речи. — Хочу быть ещё ближе, — сказала Роудс, мягко улыбнувшись.       Джеймс кивнул, позволяя ей вести этой ночью. Его руки осторожно обхватили её талию, поддерживая, а глаза не отрывались от её лица. Лили провела руками по его груди, чувствуя, как его сердце стучит в унисон с её собственным. — Ты уверена? — тихо спросил мужчина, глубоко в душе надеясь, что девушка не передумает, потому что больше всего на свете он хотел оказаться внутри неё. Барнс коснулся её аккуратной груди, слегка сжимая её. — Да, — ответила Лили, прижимаясь к нему.       Она касалась его тела, чувствуя, как мужчина дрожал под её прикосновениями. Баки закрывал глаза и глубоко дышал, позволяя ей абсолютно всё, а она, в свою очередь, чувствовала его отклик в каждом вздохе. Мужчина чувствовал, что это было по-настоящему, и даже в этой тишине, когда мир вокруг казался далёким и неважным, они оба знали: всё это имело смысл. Барнс нежно погладил её талию, а глаза засияли теплом и доверием, словно говорили: «Я здесь, я с тобой и я хочу тебя». Он подтянулся и прижался спиной к изголовью кровати. — Лилс? — тихо спросил Баки, слегка наклоняясь к её уху. — Да, — Роудс ответила даже не задумываясь, прижимаясь к его груди ближе. — Я хочу почувствовать тебя внутри.       Джеймс чуть приподнял Лили, чтобы она удобнее устроилась сверху, и она почувствовала, как его эрекция реагирует на каждое движение. Все эмоции переплетались с телесной близостью: страх быть отвергнутой растворился в ощущении, что Баки рядом, что он желает её так же сильно, как она его. Его руки скользили по её спине, а её пальцы следовали по линии его плеч и груди. Баки чувствовал себя так, словно его самое главное желание сбылось, а Лили почувствовала, как его руки скользнули по её бедрам, удерживая, но не торопя, словно мужчина хотел растянуть каждый момент между ними. — Лилс… — хрипло прошептал он, — ты же знаешь?       Она только кивнула, чувствуя, как его тепло и дыхание разливаются по телу. Лили позволила себе медленно обхватить его руками за шею, подтягиваясь ещё ближе. Их губы встретились в долгом, мягком поцелуе, где смешались дыхания и едва заметные стоны удовольствия, а потом девушка медленно опустилась на его член, чувствуя, как его руки поддерживают её за бёдра. И когда они наконец двинулись в унисон, Джеймс понял, чего ему не хватало всё это время. Проникновение было медленным, глубоким и интимным — как если бы они открывали друг другу сердца через каждое прикосновение.       Баки обхватил её за талию, чуть приподнимая и направляя, чтобы она чувствовала себя удобно и комфортно. Лили на секунду опустила голову ему на плечо, а тихие стонущие вздохи заполняли комнату, словно музыка. С каждым движением она ощущала, как мужчина реагирует на её малейшие жесты: сжимает ладони на её бедрах, слегка подталкивает, будто шепчет: «Да, именно так». Он медленно двигался вместе с ней, позволяя каждому моменту растянуться, наслаждаясь самой близостью. Лили слегка отстранилась, чтобы снова заглянуть ему в глаза, и увидела там смесь волнения и желания, но ещё Роудс увидела в его глазах то, что до этого оставалось скрытым. Она улыбнулась, чуть задыхаясь, и снова наклонилась, позволяя ему чувствовать каждое её движение.       Баки только крепче обхватил её за талию, направляя и помогая найти ритм, который подходил им обоим. Его дыхание стало прерывистым, когда Лили слегка сжала его член внутри — он был чертовски близко. — Баки, — её голос был самой приятной мелодией для его ушей.       Движения стали грубее, словно оба боялись упустить этот момент. Барнс притянул Лили за подбородок и оставил влажный поцелуй на её губах, всё ещё чувствуя то, как их вкусы смешались в один — от этого сносило крышу. Мужчина почувствовал, как Роудс снова сжалась вокруг его члена, и это стало последней каплей для него. Девушка сделала ещё пару размашистых и рваных движений и кончила с глухим стоном, прикусывая нижнюю губу до крови, Баки кончил практически сразу после Лили, заполняя её своей спермой. И когда они оба, слегка запыхавшись, замерли, девушка прижалась лбом к мужской груди, чувствуя удары его сердца, внутри всё трепетало и сжималось. — Ты в порядке? — тихо спросил Джеймс, поглаживая её спину.       Он улыбнулся, губы коснулись её волос, и Лили ощутила приятную слабость во всём теле. Девушка подняла голову, встретившись взглядом с Баки. В его светлых глазах играла смесь волнения и трепетной нежности, будто он сам не мог поверить, что это произошло. Когда мужчина со стоном вышел из неё, Лили слегка прикрыла глаза и подумала: «Джеймс Барнс стоит этого всего».

***

      Новый год наступил слишком быстро. Лили стояла у окна, глядя на фейерверки, которые отражались в стекле, превращая город в мерцающую реку огней. В руках у неё был бокал шампанского, и она ощущала смесь волнения, радости и лёгкой тревоги. Баки сидел на диване, скрестив ноги, наблюдая за ней. Он не произнёс ни слова, но его взгляд был полон мягкости и тихой благодарности. Каждое движение Лили для него было как маленькое открытие: как она держала бокал, как свет фейерверков играл в её волосах и как её губы слегка улыбались, даже когда она думала о чём-то своём. — Ты смотришь на город или на меня? — тихо спросила девушка, когда услышала шаги позади себя. — На город, конечно, — улыбнулся Джеймс, хотя его взгляд украдкой встретился с её, — но ты важнее.       Баки протянул руку, нежно касаясь её плеча. Лёгкое прикосновение, и тепло пронеслось по всему телу, и в этот момент ни прошлое, ни неловкие ситуации с Кристиной и блокнотом не казались больше важными. Лили смогла признаться себе в одной удивительно приятной вещи, которая делала её живой. — Новый год, Лилс, — сказал Джеймс, слегка улыбаясь. — Не знаю, что он принесёт, но я хочу провести его с тобой.       Лили прислонилась к мужчине спиной, ощущая силу и надёжность его присутствия. Внутри что-то щёлкнуло, словно все тревоги растворились в этом моменте, и когда часы начали бить полночь, они подняли бокалы, громко приветствуя Новый год, новые возможности и то, что впереди у них было целое будущее.       Когда Лили и Баки вышли во двор дома Ребекки, воздух был свежим, но не было привычных морозов Нью-Йорка или снегопада. — С тобой эта зима совсем не такая холодная, — сказала девушка, искренне улыбаясь, и Барнс слегка кивнул, будто соглашаясь без слов.       Роудс поняла, что настоящая радость была не только в празднике и его атрибутах, а в том, что рядом с ней был он — Баки Барнс, тот, кто смог сделать её смех искренним, а сердце любящим, даже среди холодной зимней ночи.       Возвращение в Нью-Йорк прошло в тёплой тишине. Родной город встретил их снегом. Огни вечернего мегаполиса отражались в окнах автомобиля. Лили вела машину, иногда бросая взгляд на Джеймса, который сидел рядом. Его глаза постепенно закрывались, а дыхание становилось ровнее. — Баки… — тихо произнесла она, не решаясь шевелить его за плечо. — Кажется, ты совсем вымотался.       Он только слегка повернул голову, прижимаясь щекой к её плечу, и слабо улыбнулся во сне. Роудс почувствовала тепло его тела, мягкое дыхание на своей шее, и невольно улыбнулась. Сердце будто растаяло от этой простой близости, которую он позволял ей испытывать. — Спи, — прошептала девушка, словно боясь нарушить магию момента. — Я довезу тебя.       Мужчина даже не пошевелился, полностью отдаваясь сну, а Лили, сжимая руль чуть крепче, ощутила необычное спокойствие. Он был рядом, и в этом была вся его жизнь: без спешки, без сражений, без прошлого и без секретов. Просто было два человека, которым было хорошо вместе. Роудс понимала, что этот момент — простая, но бесконечно ценная часть их отношений, и улыбалась себе в отражении бокового зеркала.       Этого было достаточно.