2. Стерильный мир Уокеров

      Музыка в доме Джессики играла достаточно громко. Вибрировала в костях. Но ритм этот казался Брайсу издевательским. Парень стоял у входа, прислонившись спиной к стене, и сжимал в руке красный пластиковый стаканчик. — …и тогда он мне сказал: «Если ты ещё раз пропустишь крученую, будешь жить на базе», — Зак Демпси заливисто рассмеялся, отпивая пиво. — Представляешь его лицо, Брайс?… Брайс?       Уокер не ответил. Он смотрел в сторону Ханны Бейкер, которая пересекала комнату. Не оглядывалась, не искала никого. Просто шла к двери, и в её походке было столько спокойствия, что Брайсу на секунду стало нечем дышать. Рядом с ней, нелепо задевая плечами других гостей, семенил Дженсен. Самый обычный ботаник с вечно удивлёнными глазами.       Пальцы сильнее впились в мягкий пластик стакана. Тот хрустнул.       Когда входная дверь за Ханной закрылась, в гостиной как будто стало тише, хотя музыка продолжала орать. Брайс медленно обвёл взглядом толпу. У дивана стояла стайка ребят, что курили на крыльце, когда Бейкер вывернула его душу наизнанку. Один из парней, заметив взгляд Уокера, не отвёл глаза сразу, как делал обычно при его появлении. Он шепнул что-то своему другу, и Брайс почувствовал, как по его шее ползёт липкий жар. — Чего уставились? — голос ударом хлыста перекрыл бас колонок.       Группка мгновенно рассыпалась. Часть ребят тут же уткнулась в телефоны, другая часть начала неестественно громко обсуждать что-то своё, но Брайс уже не обманывался. Они видели его ступор там, у дерева. Они видели «короля», который не нашёл, что ответить девчонке.       Нужно было вернуть контроль. Немедленно.       Уокер оттолкнулся от стены, игнорируя Зака, который всё ещё что-то вещал про тренера. Стакан полетел в мусорку, а сам парень двинулся в сторону диванов. Намеренно прошёл через компанию свидетелей своей минутной слабости, задев плечом одного парня так сильно, что тот едва не пролил на себя напиток. Брайс даже не обернулся, но кожей почувствовал, как тот испуганно отшатнулся. Хорошо. Страх возвращался на свое место.       На подлокотнике дивана, о чём-то болтая с подружками, сидела одна из чирлидерш — милая блондинка Хлоя Райс. Заметив приближение Уокера, она просияла. Её голубые глаза наполнились обожанием, которое парню сейчас было нужно как кислород. — Привет, очаровашка, — он подошёл вплотную, лишая девушку пространства для манёвра и растягивая губы в улыбке.       Хлоя запрокинула голову, глядя на него снизу вверх. Брайс опустил руку ей на плечо, чуть сжимая пальцы на тонкой лямке платья, и наклонился к самому уху: — Ты кажешься слишком скучающей для этой вечеринки, — интонация получилась низкой и вкрадчивой. — Исправим это?       Девушка затаила дыхание, покраснела до корней волос, губы приоткрылись, а взгляд стал затуманенным. Она что-то пролепетала в ответ. Брайс даже не вслушивался в слова, ему было достаточно звука восхищённого голоса. Парень чувствовал на себе взоры её подруг: смесь зависти и благоговения. Это было правильно. Его привычная среда обитания. — Пойдём, — Уокер небрежно взял чирлидершу за руку, переплетая пальцы. — Здесь слишком душно.       Он повел её через гостиную к выходу на задний двор, где теперь толпилось ещё больше народа. Брайс шёл нарочито медленно, высоко подняв голову и демонстрируя всем свой трофей. Проходя мимо Зака, он коротко кивнул, бросив холодное: «Увидимся в понедельник». Демпси лишь понятливо ухмыльнулся, провожая их взглядом.       Снаружи ночной воздух немного остудил пылающую шею. Брайс прислонился к перилам, притягивая Хлою ближе к себе. Она прижалась к его боку, что-то щебеча о предстоящем матче, а он смотрел на тёмную полоску асфальта за забором дома Джессики. — Брайс? — Хлоя коснулась руки Уокера, заглядывая в лицо. — Всё хорошо? Ты какой-то… напряженный.       Парень мгновенно переключился. Натянул маску, мягко провел большим пальцем по её скуле, заставляя девушку снова затаить дыхание: — Просто устал от шума, Хло. Ты сегодня потрясающе выглядишь, ты в курсе?       Комплимент соскользнул с языка легко, как по маслу. Райс довольно замурлыкала, утыкаясь носом в его плечо. Брайс закрыл глаза. В темноте перед веками всё еще стояло лицо Ханны. Её твёрдый, лишённый испуга голос продолжал звучать в голове, как заевшая пластинка: «Я могу уверенно разглядеть в тебе человека с кучей комплексов… обиженный мальчик…» — Слушай, — внезапно произнёс Уокер, отстраняя от себя Хлою. — Мне, наверное, всё-таки пора. Дела завтра с утра. — Оу… — в тоне девушки проскользнуло разочарование, но она тут же покорно кивнула. — Конечно. Увидимся в школе? — Обязательно, — Брайс на секунду коснулся губами её лба и, не оборачиваясь, направился к своей машине.       Нужно было уйти. Пока эта ядовитая правда, которую Бейкер впрыснула ему под кожу, не заставила его сделать какую-нибудь глупость прямо здесь. Плевать, что там успела намечтать Хлоя. Всё равно, сколько её не динамь, она не изменит своего зачарованного к нему отношения.       Дорога до дома заняла не больше десяти минут, но в салоне внедорожника это время показалось Брайсу вечностью. Он намеренно не включал радио. Тишина, обычно приятная и статусная, теперь давила на барабанные перепонки. Каждый раз, когда парень сбрасывал газ на повороте, в голове всплывало лицо Ханны. Это спокойствие. Этот взгляд сверху вниз, хотя она ниже его на целую голову.       Брайс выругался и сильнее сжал кожаную оплётку руля: «Обиженный мальчик? Серьёзно, Бейкер?»       Машина мягко зашуршала шинами по гравию подъездной дорожки особняка Уокеров. Огромный дом встретил дежурным светом над входом.       Внутри шаги Брайса по мраморному полу холла зазвучали слишком громко, чечёткой отбиваясь от высоких потолков. Здесь всегда было безупречно чисто. Ни одной лишней вещи на консолях, ни одной случайной складки на шторах. Стерильность, граничащая с моргом.       Уокер прошёл на кухню. В темноте тускло поблёскивали хромированные поверхности бытовой техники и гранитные столешницы. Парень, сам не понимая зачем, открыл холодильник. На полках стояли ровные ряды контейнеров с полезной едой, заботливо оставленные прислугой.       Родительская спальня на втором этаже оказалась закрыта. Ни звука, ни шороха. Только мерное, раздражающее тиканье антикварных напольных часов.       Тик-так. Тик-так. — Я дома, — негромко произнёс Брайс, просто чтобы прервать этот звук.       Никто не ответил. Эхо собственного голоса вернулось ещё более отчётливым звуком.       Уокер прошёл в противоположный конец коридора и оказался в своей комнате. Не стал включать свет. Скинул обувь и лёг на кровать прямо в одежде, уставившись в потолок. Обычно это место было его крепостью, подтверждением успеха. Но сегодня стены казались слишком далёкими, а кровать — слишком большой для него одного.       Парень закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти обожающий взгляд Хлои, её покорность, запах её духов. Но вместо этого перед глазами опять возникла долбаная Ханна Бейкер, чёрт бы её побрал.       Брайс резко перевернулся на бок, сминая подушку. Но сон не шёл. Парень проворочался ещё час, слушая, как дом живёт своей тихой, механической жизнью: гудение холодильника, щелчки системы кондиционирования. В конце концов, Уокер провалился в тяжёлое, безвкусное забытье.       Проснулся он от того, что солнце настойчиво жгло лицо сквозь неплотно задёрнутые шторы. Утро субботы не принесло облегчения. Лишь выставило на свет то, что в темноте казалось не таким уж страшным. Брайс сел на кровати, потирая лицо ладонями. Воздух в комнате казался застоявшимся и слишком тёплым.       Парень встал и подошёл к зеркалу. Вид был так себе: помятая футболка, красные глаза. Уокер выглядел именно так, как его вчера назвала Ханна. — Чёрт, — прошептал, ударив ладонью по столешнице комода.       Но тем не менее он быстро привёл себя в порядок: ледяной душ, чистая рубашка-поло, привычный жест — зачесать назад светлые волосы. Маска безупречности должна сидеть плотно.       Спускаясь по лестнице, Брайс услышал приглушённые голоса. В доме Уокеров это было редкостью. Обычно утро проходило в полной тишине, нарушаемой лишь звоном серебряных приборов. Парень оказался в столовой, которая больше напоминала зал музея, чем место для семейных завтраков.       Отец сидел во главе длинного стола. Перед ним находился макбук и чашка чёрного кофе, от которой ещё шёл пар. Мать стояла у окна, зажав телефон между плечом и ухом. На ней безупречно сидел бежевый костюм. Уже была собрана к своему бесконечному марафону благотворительных встреч. — Доброе утро, — произнёс Брайс, направляясь к кофемашине.       Отец даже не поднял головы. Лишь указательный палец привычным жестом пролистнул страницу на экране ноутбука. — Твой тренер звонил вчера вечером, — голос мужчины был сухим и ровным, без единой лишней интонации. — Сказал, что ты пропустил первую тренировку в этом году. Надеюсь, у тебя была веская причина, Брайс.       Парень замер, рука так и не дотянулась до чашки. Зуд внутри стал ощутимее. — У меня всё под контролем, пап. Просто вчера была вечеринка у Джессики Дэвис. Решил, что… — Вечеринки не куют твоё будущее, — мужчина наконец взглянул на сына, но без родственной теплоты. Скорее как на дорогой актив, который внезапно начал терять в цене. — И приведи себя в порядок, ты выглядишь помятым.       Мать, закончив разговор, обернулась и мельком скользнула по Брайсу глазами, поправляя жемчужную нить на шее: — Барри, я буду поздно. У нас аукцион в пользу детской больницы. Брайс, в холодильнике ланч. Проследи, чтобы посудомойку загрузили сразу.       Она подошла к мужу, коснулась его плеча механическим жестом, лишённым любви, и двинулась к выходу, попутно проверяя что-то в сумочке. Даже не подошла к сыну. Не спросила, как прошёл вчерашний день. Не заметила, что он стоит, вцепившись в край столешницы так, что костяшки побелели.       «Мальчик, которого недолюбили родители», — голос Бейкер прозвучал в голове так чётко, будто она стояла прямо за спиной, насмешливо приподняв бровь. — Пап? — Брайс предпринял последнюю попытку заставить хоть кого-то в этом чёртовом доме признать его существование. — Я хотел спросить совета. Вчера в школе…       Пальцы отца быстро застучали по клавишам, ставя точку в разговоре: — Если это не касается твоей успеваемости, реши это сам, Брайс. У меня через десять минут конференц-связь с Лондоном. Иди занимайся.       Уокер-младший так и не налил себе кофе. Развернулся и медленно поплёлся обратно по лестнице, улавливая, как каждый его шаг вновь отдаётся в пространстве гулким эхом.       Очутившись в своей комнате, парень с силой захлопнул дверь. Его затрясло. Брайс подошёл к столу и одним резким движением смахнул на пол стопку учебников и тяжёлый ежедневник. Они упали с грохотом, но это не принесло никакого облегчения. — Посмотрим, Бейкер… — прошипел, выхватывая из кармана телефон. — Посмотрим, насколько ты сама идеальна.       Уокер упал на кровать и открыл Instagram. Пальцы быстро вбили нужное имя в строку поиска.       Профиль не был закрыт. Брайс ожидал увидеть типичный набор селфи: губы уточкой, ракурсы в зеркале… но палец замер на первом же фото. Ханна стояла среди стеллажей в аптеке, или что там за бизнес у её родителей. Вместо модного наряда — мешковатый синий комбинезон, перепачканный в пыли от старых коробок. Кудрявые каштановые волосы небрежно собраны в пучок, из которого выбились непослушные пряди, щекочущие лицо. Девушка смеялась, глядя в камеру, и её большие голубые глаза светились живым, неподдельным теплом. Улыбка была широкой, чуть асимметричной, с очаровательной ямочкой на одной щеке.       Брайс невольно увеличил снимок, пытаясь найти в лице Ханны хоть какой-то изъян, трещину, за которую можно было бы зацепиться. Но не находил. Бейкер не была похожа на «глянцевую» Хлою с идеальной укладкой. В ней чувствовалась какая-то дикая, неправильная привлекательность.       «Надо же», — пронеслось в голове. Уокер ощутил странный укол в груди, но тут же объяснил его себе в мыслях. — «Просто хорошая актриса. Играет в "нетакусю", чтобы на неё пускали слюни такие как Дженсен».       Парень листнул дальше. На следующем фото — Ханна с родителями. Стоят в обнимку на фоне вывески «Baker's Drug Store». Отец девушки, широкоплечий мужчина с добрым лицом, прижимает её к себе, а мать что-то шепчет ей на ухо, отчего Ханна буквально светится. На снимке не было дорогой мебели или дизайнерской одежды. Только ощущение уюта. Всё это казалось слишком… настоящим. Тёплым. Подобные определения в контексте семьи Уокеров были под запретом, как нечто неэффективное и дешёвое.       Брайс откинулся на подушки, не выпуская мобильника из рук. Бесило, что Ханна может так светиться без чьего-либо одобрения. Парень привык к тому, что всё в мире имеет цену, что признание нужно покупать достижениями или силой. Но то, что он видел на экране, купить было невозможно.       Эта мысль ломала логику Уокера. Делала особняк, дорогую тачку и статус капитана бейсбольной команды бессмысленным набором декораций.       Но при всём при этом Брайс перестал чувствовать себя «уничтоженным». Напротив, внутри разгоралось нечто опасное и азартное. Что-то сродни ощущениям от матча. Когда противник силён, победа становится только слаще. — Ну уж нет, принцесса, — пробормотал, блокируя телефон. — Ты просто ещё не поняла, что я — самое интересное, что может с тобой случиться.       Вместо ярости пришёл план. Если Ханна считает его «обиженным мальчиком», он сыграет эту роль. Или какую угодно другую. Но любой ценой заберёт эту девушку себе в «коллекцию». Просто потому, что Брайс Уокер всегда получает то, что ему приглянулось.       Весь оставшийся день тянулся мучительно долго. Парень пытался отвлечься: включал приставку, листал каналы на телевизоре, но мысли неизменно возвращались к голубым глазам на экране смартфона. Брайс то и дело порывался снова открыть профиль Ханны, но вовремя останавливал себя.       Заснул поздно, а проснулся ещё до того, как взошло солнце. Тишина дома в воскресное утро казалась ещё более тяжёлой.       Не дожидаясь завтрака, Брайс спустился на цокольный этаж, где располагался личный спортзал семьи. Даже здесь вокруг не было ничего лишнего: холодный блеск штанг, кожаные маты и запах дезинфектора. Идеальное место, чтобы привести голову в порядок.       Парень установил на штангу серьёзный вес и начал жим лежа. Мышцы горели, пот заливал глаза, но Уокер не останавливался. С каждым рывком выталкивал из себя все эмоции последней пары дней.       «Она не особенная», — твердил себе в такт дыханию. — «Просто набивает цену. Манипуляция, только тоньше, чем у чирлидерш».       Брайс сел на скамью, тяжело дыша и вытирая лицо полотенцем. Взгляд упал на отражение в панорамном зеркале. Капитан команды, золотой мальчик, будущая звезда. Он всегда был венцом системы, в которой всё продаётся и покупается. Ханна Бейкер была просто «багом» в этой системе. А ошибки нужно исправлять. Методично и хладнокровно.       «Думаешь, я предсказуемый?» — Уокер криво улыбнулся своему отражению. Что ж, если Бейкер ждёт от него новой порции агрессии в школьном коридоре — она этого не получит. Чтобы «взломать» Ханну, нужно было стать тем, кого она не пошлёт к черту при первой встрече. А притворяться Брайс за свою жизнь научился замечательно.       Уокер встал, чувствуя, как в теле разливается приятная усталость после тренировки, а в голове кристаллизуется решимость. Он не будет её ломать. Он заставит её поверить, что она его «спасает». Наденет маску того самого обиженного мальчика, которого она в нем разглядела. Позволит ей подумать, что её слова попали в цель и изменили его.       Это была блестящая идея. Самая захватывающая игра в его жизни. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда этот «мальчик» станет твоим миром, Ханна, — негромко пробормотал Брайс себе под нос, бросая полотенце на пол.       Он уже знал, что делать. Осталось только дождаться понедельника. Но до него предстояли ещё целые сутки, которые нужно было как-то пережить. К середине дня отец уехал в гольф-клуб, мать исчезла на очередном приёме, и дом опять превратился в музей с идеальным климат-контролем.       От нечего делать Брайс бесцельно бродил по этажам, и звук его шагов на лестнице казался неимоверно громким. Он зашёл в гостиную и посмотрел на огромный семейный портрет над камином: все трое улыбались, но даже на холсте их взгляды не пересекались. Каждый сам по себе.       В какой-то момент парень всё-таки уличил себя в том, что снова полез в Instagram, но вовремя отшвырнул мобильник на диван. Злость на самого себя за эту слабость перемешивалась с нетерпением. Он нуждался в том, чтобы вновь ощутить себя Брайсом Уокером, капитаном, богом школьных коридоров. Доказать этой девчонке, что её «правда» — всего лишь удачно подобранный ключ, который он теперь умело переплавит под свои нужды.       Вечером Брайс долго стоял перед зеркалом и репетировал новый взгляд — чуть притухший, который должен убедить Бейкер в его «ранимости».       Услышать привычный гул школьных коридоров Либерти в понедельник было гораздо приятнее, чем сидеть в вечной тишине дома. Уокер стоял у расписания, лениво перебрасываясь фразами с Заком и Джастином. Со стороны он наверняка казался обычным: расслабленная поза, спортивная куртка, самодовольный вид. Но внутри всё натягивалось, как струна.       И вот, наконец, двери в конце коридора распахнулись. Ханна вошла в стены школы вместе с Джессикой. Они о чём-то увлечённо спорили. Бейкер то и дело хихикала, откидывая назад свои каштановые кудри. Она выглядела живой, яркой и чертовски уверенной в себе после всего, что произошло на вечеринке.       Для остальных это была просто симпатичная девчонка, идущая на урок. Но для Брайса — цель. Добыча, которая совершила фатальную ошибку: посмела укусить хищника и подумать, что это сойдет ей с рук.       Уокер дождался, пока Джессика отвлечётся на Джастина, и Ханна останется одна, направляясь к своему шкафчику.       Парень выпрямился, придал лицу выражение лёгкой, почти болезненной задумчивости, и приправил всё это своей фирменной ослепительной ухмылкой. — Доброе утро, Бейкер, — негромко произнес он, делая шаг навстречу.       Ханна замерла, пальцы на мгновение застыли на кодовом замке шкафчика. Она обернулась, и в её глазах мелькнуло ожидание подвоха. Но Брайс уже начал свою игру.       Война началась. И Бейкер даже не подозревала, что поле боя развёрнуто прямо под её ногами.