6: На этом корабле твоя алеет боль.

Я по дну бы морскому навстречу пошла,  Только в компасе старом сломалась игла.  Парус стёрся до дыр от палящих светил,  Да и ветер попутный меня невзлюбил.  Ветер, брат ты мой, ветер, за что осерчал,  Хороню в себе боль и венчаю печаль.  Бурунами морскими пробежать нелегко,  Вспоминай мое имя, прикасайся рукой.  ___________________________ — Быстрее. Еще, еще!  подначивает Стэнли, наблюдая, как Кацу пробегает полосу препятствий, которую Ксено когда-то приказал построить для солдат по просьбе их командира.  Солнце уже садилось, исчезая за рыжими облаками внизу алеющего горизонта. Последние лучи разбавили небо пламенной дымкой. Наступала легкая вечерняя прохлада и свежесть. Преодолев последнее заграждение, девушка рухнула на траву, восстанавливая сбитое дыхание. Ее легкие жгло, а в горле застыл кровяной привкус. Снайдер озадаченно взглянул на секундомер в своей ладони. — Все еще медленно.  Кацу вздохнула и уронила голову на локти, распластавшись на земле. Сил уже нет, день почти закончился, а пилот все еще недоволен. Он, услышав, с каким пугающим свистом выходит её дыхание, присел на корточки рядом и ехидно прошипел:  — Уже сдаешься, да? - он наклонился к шатенке, которая упрямо избегала его взгляда, - пойдем-ка мы с тобой обратно в замок. Там отдохнешь в тепле, уюте и не нужно будет так изматываться.  Военный уже в который раз подобным образом отговаривает её от попыток заставить его взять ее на миссию. Он не приказывает, а скорее соблазняет приятными и комфортными для каменного века условиями в моменты, когда тренировки даются девушке особенно тяжело. В таких случаях он отчетливо ощущает собственное превосходство над её положением. Ему нравилось давить на импульсивную девочку. — Незачем тебе было во все это влезать. И в атаку на юных натуралистов не пойдешь. Переждешь здесь, вместе с фокусником своим. Иди в лазарет, отдыхай… - нарочито ласково предложил мужчина, коснувшись девичьего плеча.  — Нет. - махнула головой гимнастка и сбросила руку солдата, поднимаясь на колени, отряхивая руки. Весь выданный местным портным комплект: комбинезон, как у Стэнли, только без рукавов, обувь, кобура - все было в пыли и грязи от бесконечных падений, - я могу дальше.  Снайдер вздохнул. — Почему так рвешься? Мы и без тебя прекрасно справимся, ты же понимаешь, я наверняка тебя не возьму. - спросил он, и Кацу столкнулась со скептическим взглядом янтарных глаз. — Возьми меня! Я хочу им показать, что я не такая беспомощная, как они считали! Хочу отомстить приспешникам брата! - она говорила уверенно, убеждая, не оставляя ни единого сомнения. Само собой, это заранее подготовленный ответ, соответствующий истории о тирании в детском царстве и брате.  — Тогда вставай, - приказал Стэнли, грубо дернув Хаттори вверх за руку. - продолжаем. И так было каждый раз. Каждый раз она отмахивалась от искушения, повторяя себе: «это лишь на две недели, лишь на две недели, скоро все кончится». Но каждый час длился будто вечность.  На тренировках она постоянно дралась со Снайдером врукопашную. Падала, вставала и снова падала или была брошенной. Она бесчисленное количество раз проходила полосу препятствий того самого элитного подразделения: уворачивалась от лезвий, ходила по тонкому бревну, ползала под колючей проволокой, прыгала через высокие заграждения, лазила по стенам и кувыркалась. Много бегала в утяжелителях, выполняла каждое задание на физическую подготовку наравне с солдатами отряда, училась стрелять. Сначала, как и все, схватилась за пулемет, но не срослось, ей не подходило такое оружие, и Снайдер всучил ей пистолетик. Компактный, маленький, но именно с ним у гимнастки получалось хорошо управляться. Она скучала по своим старым клинкам, но в них не было смысла, если она хотела быть на одном уровне с пулеметчиками. Стэнли сказал ей забыть о тех мечах.  К слову, о Стэнли. Последние дни он вызывал внутри Кацу лишь одну эмоцию - раздражение. Каждое слово критики, сказанное в ее адрес, каждое оскорбление или призыв сдаться - все это злило. Кацу любила, когда ее хвалят. Она чувствовала себя хорошо, уверенно и полноценно лишь тогда, когда слышала положительные отзывы о своих усилиях, когда видела, что все не напрасно, но с суровым пилотом о подобном она может только мечтать. Хаттори лишь единожды услышала сухое одобрение «уже не так отвратительно, как раньше», и даже это ее устроило после многочасовых издевательств, в процессе которых она ощущала к своему наставнику-надзирателю только обжигающую душу ненависть. Стэнли постоянно тешил её надеждой. Он не давал стопроцентного отказа, лишь с сомнением реагировал на амбиции новой подопечной, постоянно отбивая у нее желание продолжать уговоры. Но она не сдавалась. Ведь может он не издевается, и у нее действительно есть шанс? Мужчины из отряда странно косились на юную девушку, которая почему-то всегда тренировалась с ними и чаще всех попадала под горячую руку Снайдера. У командира они спрашивать не стали, у них лишних вопросов задавать было просто не принято, а вот у самой Кацу узнать не успевали - когда Стэнли заканчивал практику, она сразу убегала в душ, после этого - в лазарет, в самом замке практически не появляясь.  Лишь Шарлотта Бони - единственная девушка отряда, помимо гимнастки,  не стала брать под контроль свой интерес и проследовала за Хаттори, пока та ковыляла в душевую после тяжелого, забитого тренировками дня.  — Тебе чего?  Кацу взглянула на блондинку усталым взглядом серых глаз, полных недоверия, и продолжила смывать грязь с лица, стоя перед раковиной. Она поморщилась, глядя на свое отражение в зеркале. Выглядела после тренировки она не слишком-то презентабельно. — Что ты забыла в нашем отряде? - в лоб спросила Шарлотта, нахмурившись. Трещины под синими глазами придавали ей весьма суровый вид, - ты ведь явно не солдат.  — Я хочу отомстить Царству Науки, - ответила Кацу заученной фразой. Она пыталась смыть землю с пальцев, но та въелась в кожу. От бессилия девушка раздражалась по пустякам, она повернулась и недовольно спросила, - я тебе чем-то мешаю?  — Командир Снайдер смотрит только на тебя.  — И?  — Ты отвлекаешь на себя всё его внимание! Да что в тебе такого особенного?! - вспыхнула собеседница, сердито глядя на новенькую.  Кацу не понимала, отчего воительница так завелась. Словно детали не хватало в картине, мутно нарисованной в ее голове. Она недоуменно уточнила, против воли ощущая себя дурочкой: — А в чем проблема? Он же меня не облизывает, скорее наоборот. Я всегда огребаю за свои косяки, потому что у меня их полно. Почему ты злишься?  — Да потому что до твоего появления командир замечал меня! Да, хвалил редко, больше ругал, но мне нужно его внимание, чтобы двигаться дальше! Я люблю его, а ты встала на моем пути! - изводилась Шарлотта. На тренировках она была невозмутимой и собранной, поэтому сейчас, взрываясь, переставала быть на себя похожей. Зато у Кацу в её измотанном сознании появился последний пазл. — Слушай, - после задумчивой паузы гимнастка подошла близко, усталость затмила легкий испуг и сделала ее более уверенной в своих словах, - мне твой Снайдер даром не нужен. Моя задача - добиться того, чтобы он взял меня на операцию. Мне большего не надо, понимаешь? Я его ненавижу и терплю своих целей ради, а цели у нас общие, потому я здесь, в отряде.  — Чтобы после нашей победы тебя и близко рядом с командиром не было! - приказала Бони, раздраженная теперь уже своей ошибкой. Ведь ревность неприятна, и ощущать в себе паршивый коктейль из зависти к достойному сопернику, собственного бессилия и острого дефицита любви - ей не хочется.  — Без проблем, - бросила Хаттори и внимательно взглянула на застывшую собеседницу, - я могу идти в душ или у тебя остались вопросы?  Когда Бони, фыркнув, удалилась, девушка вздохнула с облегчением. Кажется, девицы в отряде точек соприкосновения не нашли, но Кацу всё равно. Она не понимала, как можно питать к существу вроде Стэнли что-то кроме резко негативных эмоций и видела в Шарлотте мазохистку.   ***  Крутая лестница без ступенек, покрытая металлическими пластинами, вела в лабораторию. Ксено там не было, он ушел в сторону рабочего места механика Броди, а на этот раз наученная горьким опытом Кацу не рискнула пройти вслед за ним. Она сидела на пороге кабинета ученого, сложив ножки на дощечки лестницы.  Стемнело практически окончательно. Слабые, но холодные порывы ветра чуть колыхали наспех собранный хвостик гимнастки и её темную одежду - футболку и шорты, которые очень походили на современные. Кацу соскучилась по спортивным вещам своего века и сейчас наслаждалась мимолетным комфортом, отдыхая в сумеречной свежести.  — Ксено уже ушел?  На ступеньках появился Снайдер, как всегда, с никотиновой отравой между пальцев. Кацу не удивилась его внезапному появлению, он ведь постоянно мельтешил перед её глазами. — Да, минут десять назад.  Снайпер кивнул и развернулся, спускаясь обратно, но остановился, пройдя лишь пару шагов.  — Пошли, - сказал он, - ты должна кое-что увидеть.  Он говорил сухо и холодно. Уже привыкшая к вечным приказам на тренировках Кацу поднялась, опираясь на дверной косяк лаборатории, чтобы не свалиться с ног, проследовала за своим капитаном, стараясь делать вид, что чувствует себя хорошо. Стэнли, не оборачиваясь, брел к тому самому зловещему проходу, в котором спалилась гимнастка. Перед входом она застыла и закрыла глаза ладонью. — Мне же туда нельзя?  — Иди. Доктор Ксено сейчас все тебе подробно разъяснит, - хмыкнул мужчина, на удивление галантно открыв железную дверь девушке. Та аккуратно убрала руку от лица и сделала шаг в проход, с опаской оборачиваясь на снайпера. Он не шел следом и лишь многозначительно кивнул, когда поймал взгляд Кацу. Она спустилась к ученому и Броди.  — А вот и мисс Хаттори, - самодовольно улыбнулся Ксено, обращаясь сначала к механику, затем серьезно взглянув на девушку, - Гляди. Это наше новое элегантное изобретение. Доктора Броди, благодаря его золотым рукам, можно назвать Фултоном или американским Дреббелем каменного века.  Кацу с ужасом смотрит на мрачную  остроконечную и кажущуюся невероятно огромной машину, над которой корпел темнокожий мужчина, смотрит с благоговением перед потрясающим научным прорывом, свидетелем которого она стала одной из первых. Гимнастка без понятия, кто такие Фултон и Дреббель, но восхищение, с которым Ксено заявляет о новом изобретении, всплескивая руками, уже говорит о том, что эти люди совершили великие дела.  — Эта подводная лодка будет использоваться для нападения на вражеский авианосец, пока мисс Бони отвлекает на себя внимание воздушной атакой. Ты будешь состоять в экипаже лодки…. - объяснял ученый, и Кацу ненадолго отвлеклась на свою мысль, что внезапно согрела душу: она будет состоять в экипаже, ей ведь не послышалось? Она будет сражаться. Она в отряде и скоро всех своих товарищей увидит вновь. Пускай она и прибудет из логова врагов, пускай она притворяется своей среди американцев, пускай не все поверят в то, что она осталась верной детскому царству науки, пускай все будет так. Для Хаттори главное - помочь. И если ребята будут знать нужную информацию, то все обязательно наладиться. Сенку обязательно ей поможет. Выкарабкается сам и вместе с остальными вытащит её следом. Это ведь Сенку…он обязательно что-нибудь придумает.  Так думает Кацу и сразу же стыдиться своих мыслей. Сенку сейчас лежит полуживой, а на ребят навел прицел элитный киллер нового времени. Перспективы не самые позитивные, но гимнастка пообещала себе сделать все, что сможет. Она улыбнулась и продолжила слушать ученого, посвящавшего ее в детали операции.  Вскоре она вернулась во двор. Стэнли стоял там же, словно она никуда и не уходила. Кацу смотрит на него то ли благодарно, то ли раздраженно. Она сама не знает, что к нему чувствовать. Разумеется, он ее злит. Тяжело сохранить положительное отношение к человеку, который каждый божий день часами отчитывает тебя, упрекая за каждую ошибку, увеличивает нагрузку за малейший косяк и всем своим видом показывает, что ни во что тебя не ставит. И все таки, он выполнил ее просьбу. Он взял ее в отряд, хотя у него нет поводов позволять перебежчице так близко приближаться к своему войску и уж тем более становиться его частью. Он вовсе не нуждается в ней, но все равно протянул руку в ответ. Для чего? Впрочем, неважно, для чего и зачем. Кацу не думает об этом. Она посмотрела на снайпера весьма многозначительно и выпалила тихо, не хотя, сдавленно, но искренне:  — Спасибо. — Не расслабляйся, я всегда могу передумать, - ответил Снайдер, как всегда, с неприятной ухмылкой.  Кацу безучастно кивнула, все еще воодушевленная согласием командира.  — Иди спи, - бросил он через некоторое время, оглядев гимнастку.  — Это приказ? - неуверенно спросила девушка. Не поняла она, внезапная забота это или просто попытка наконец убрать с глаз долой надоевшую за день подопечную.  — Естественно.  Кацу развернулась, да направилась в лазарет. Она уже привыкла исполнять приказы, ибо без этого навыка, выдрессированного снайпером на инстинктивном уровне в ее голове, находиться на его тренировках было опасно для психического здоровья. И физического тоже.  Она помнит, что завтра с утра снова уроки войны от пилота. Снова режим тренировочного ада. Пока топала на вялых ногах до койки, невольно вспомнила будни на сборах по гимнастике, когда-то давно, тысячелетиями назад, прошедшие. По вечерам была похожая усталость, только менее ощутимая, нежели у Снайдера. Как однажды правильно выразился Карлос: «Стэнли - чудовище!». ***  Сердце девушки сжалось, когда нос устрашающей подводной лодки разбил борт авианосца. В небо под испуганные вскрики знакомых голосов поднялись темные клубы дыма.  Кацу знала, что так будет, но видеть вживую больнее. И все же, она понимает, что пришла сюда не для того, чтобы стоять и жалеть друзей. А чтобы выручать. Она постаралась отбросить эмоции.  Как и другие солдаты, девушка закинула абордажный крюк на палубу корабля, взбираясь туда с его помощью. Поднявшись выше по борту, она запрыгнула в разбитое ею и другим воином окно, ступая по осколкам новенькими черными ботинками, добродушно созданными для нее американцами. В детском царстве науки в основном все носили либо  тканевую обувь, либо традиционную деревенскую, так что солдатские берцы стали для гимнастки приятным открытием в новом мирно.  — Живо все уткнулись мордой в пол. Кто ослушается - пристрелю, - говорит боец - напарник Кацу -  и все повинуются. Многие были ошарашены появлением Хаттори в битве, но перед солдатом она старается казаться безразличной и суровой. Когда ей поступил от него приказ обездвижить противников, она присела спиной к бойцу-американцу и, нарочно некрепко связывая удачно оказавшуюся рядом Кирисаме, прошептала ей на ухо весь план действий, рассказала самое важное о замке Ксено. Кратко и лаконично, но информативно. Она подготовилась.  — Что ты там возишься? - недовольно произнес воин, уже успевший связать всех остальных. — Она сопротивляется! - оправдалась Кацу, сделав вид, что ей очень тяжело усмирить подругу на месте и та подыграла. Гимнастка завязала последний узел и ласково, незаметно для бойца, улыбнулась воительнице напоследок. Кирисаме смотрела на нее напряженно, но в зеленых глазах мелькнула благодарность и даже восхищение. — Твой пост не здесь. - напомнил товарищ, и Кацу побежала туда, куда её назначил доктор Ксено на своего рода патрулирование.   Она забежала в самую нижнюю палубу со складами и служебными помещениями. Света туда почти не попадало, но она разглядела в конце коридора силуэты Хёги и Мацукадзе. Бойцы навострили на шпионку свое оружие. — Да за вас я, - тихо предупредила девушка, не трогая оружие и в целом стараясь избегать резких движений. Она вспомнила, что ей нужно предупредить самурая об очень важной детали, - Мацукадзе, тебе нужно наверх. У Ксено есть гранаты, ты наверняка с ними справишься. Это такие… - запнулась девушка, думая, как правильнее объяснить это человеку без современного опыта, - шарики, похожие на окаменяющие оружия, только они взрываются. Если их не отбить, то солдаты подорвут все к чертовой матери! Иди. Пожалуйста…  Кацу замерла, упрашивая Мацукадзе пойти и защитить ребят. Она надеялась, что он ей поверит. Хоть она и вернулась, направив оружие на бывших товарищей, но это не более, чем актерская игра, и Хаттори верила в рассудительность самурая. Тот смотрел с подозрением, но возможный риск вынудил его послушать гимнастку. — Если врёт, то я убью её. - вмешался Хёга, намекая самураю идти и не беспокоиться о предательстве подруги.  Мацукадзе и ему не сильно то доверял, но вариантов у него было немного. Он поднялся на палубу, а на нижней остались лишь копейщик и новоиспеченный солдат Снайдера. Стоял полумрак и тягучее напряжение. Казалось, что воздух можно резать ножом.  Кацу усмехнулась мысли, что мужчины вокруг нее все время грозятся её убить. Сколько раз она слышала от Стэнли «Ослушаешься - застрелю», не сосчитать по пальцам. Девушка заметила сходство между своим нынешним командиром и..и бывшим возлюбленным.  — Тебя не узнать, Кацу. - подмечает Хёга, так и замерев напротив нее. Он смотрел будто не на саму собеседницу, а сквозь нее, задумавшись. - Может, мне тоже возненавидеть тебя за предательство? - сказано, как всегда, невероятно холодно. От голоса воина внутри все леденеет, как и раньше.  — Я не предавала никого. И тебя я не ненавидела. - тихо отрицает гимнастка, глядя на копейщика сурово. Здесь, внизу, команды солдат и крики ребят с палубы были практически не слышны. Тишина угнетала. — Неужели? - наигранно поинтересовался Хёга, слишком спокойно направив на девушку копье, - твой полный презрения взгляд, твоя злость на моё воскрешение - это, по-твоему, не ненависть?  Кацу не шелохнулась, ощутив близость острия к собственной глотке. Она не достала оружие в ответ, хотя могла. Ей казалось, что копейщик просто забавляется. — Это страх, не ненависть. Я тебя боялась, - объяснила Хаттори. Говорить было тяжело в этом душном узком коридоре, тьме и накаленной атмосфере. Сердце замерло от ощущения опасности и слишком личного разговора, - ты жесток. Ты делал мне больно. Не раз. Но больше мне не страшно. Я пришла к тебе не за тем, чтобы мстить, а за тем, чтобы помогать. Сейчас сюда придет Стэнли и всех вас перестреляет, если ты ничего не предпримешь. - осведомила воина девушка. Тот опустил оружие, хмыкнув.  — А в небе сейчас сражается не Стэнли?  — Это Шарлотта. Еще один пилот из его отряда. Надеюсь, Рюсуй её уделает, - усмехнулась Кацу собственной неприязни к Бони, - слушай, тебе лучше скрыться и действовать из тени. Даже вместе с Мацукадзе вы, возможно, справитесь лишь с войском. Со Стэнли Снайдером - никогда. Он тебя ранит, если не убьет. У вас есть шанс на мир, если победите в воздушной дуэли и захватите Ксено, но я очень сомневаюсь, что у вас получится договориться со Стэнли. — Предлагаешь мне до его появления заныкаться, как крыса?  — Да, потому что ты сможешь напасть исподтишка и эффект неожиданности будет в твою пользу. - спокойно ответила Хаттори. Она не так уж и много смыслила в боевой тактике, но была уверена, что поступает верно.  Хёга задумался.  — Если твой снайпер действительно так силен, как ты мне его намалевала, то нет смысла прятаться. Все равно ведь будет бой. Да и не в моем стиле это. Я пойду в атаку, - рассудил воин. Его рука крепче сжала рукоять копья. Кацу улыбнулась. Копейщик не послушал ее, но она не переживает за него. Он справится. Он сделает все правильно, как всегда. — А ты повзрослела. - заметил воин прежде, чем сорвался с места и влез в битву. Кацу побежала за ним и они сделали вид, что дерутся, чтобы поддержать образ гимнастки перед американскими товарищами. У них с Хёгой уже был тренировочный бой на этом авианосце, но этот - другой, он наигранный. Это забавляло обоих.  — Ну все, хватит прятаться, детишки. Наша звезда выходит на сцену! - прозвучал громкий голос Майи. Стэнли, как настоящий злодей, объявился в темном плаще и с оружием. Прострелил плечо самураю и ранил Хёгу меньше, чем за полминуты. Команда корабля была полностью повержена. Это не было эффектно, потому что очень быстро. Солдат даже не запыхался. — Судно захвачено. Это конец. Работа выполнена. - говорит снайпер, по привычке отчитываясь. После окончания захвата один из солдатов отряда стремительной походкой направился к Хаттори и, оказавшись к ней угрожающе близко, рявкнул: — Почему упустила двоих пленных?! Нужно было задержать внизу до прихода командира, раз они настолько способные и безбашенные парни! Из-за твоей ошибки у нас ранены несколько солдат! — Ага, а ты попробуй удержать их на месте и сохранить конечности. Я знаю своих бывших товарищей. И знаю, что ни ты, ни я с ними не справимся, - прошипела Кацу, - я поступила верно, позволив им выйти наверх. Командой задержать проще. Не учи меня, я руководствовалась логикой и выполняла приказ, - девушка глядела на бойца исподлобья, пока тот стоял, как вкопанный, оскорбленный ее дерзостью. Парень имеет звание и для гимнастки непозволительно такое общение с ним, с точки зрения солдатской системы подчинения. Он не привык к тому, что люди могут ему возразить. — Отставить! - Снайдер не включился в перебранку, лишь заткнув подчиненных. Он внимательно следил за действиями на корабле, высматривая оставшихся членов царства науки.  Кацу облегченно улыбнулась, видя, что её достопочтенный командир слишком занят, чтобы отчитывать её, а затем нашла взглядом Луну, проверила, как она. Кажется, она неплохо тут устроилась, подружилась со всеми, как рассказывал Ген при очередной ночной встрече, которые помирившиеся шпионы любили устраивать последнюю неделю. Стэнли ушел к другому борту, а Хаттори поймала взглядом Макса, который разрезал веревку Луне.  — Хочешь к Сенку? - спросила Кацу у Райт. Гимнастка волновалась, что будет дальше, но старалась оставаться спокойной. Луна удивленно и с подозрениями глядела на нее, а шпионка сообразила, что девушка считает её предательницей команды Ишигами. Неудивительно, ведь Райт практически не знала её и верила, что она переметнулась на другую сторону. Шатенка не стала ей ничего объяснять, лишь проследила за её дальнейшими действиями, поняв, что она собирается сбежать с Касеки и Франсуа к пилоту и остальным. Связанный Хёга тоже слышал, так как вертелся неподалеку.  — Кацу.  Хаттори обернулась на голос воина. Тот невозмутимо продолжил.  — Если Стэнли не пойдет на переговоры, то будет гнаться за теми, кто поплывет в Южную Америку, потому что они, в этом случае, возьмут Ксено с собой. Как заложника. Гимнастка нахмурилась, когда копейщик попытался предугадать исход этого столкновения, причем далеко не сахарный. Однако девушка верила в его тактическое мышление.  — Это ты к чему? - напряженно уточнила она, уже сама постепенно осознавая, что, зачем и почему.  — Разрежь мне веревки, я пойду с ремесленником и дворецким.  Хаттори тут же стала один за другим подцеплять путы копейщика своим легендарным кинжалом, ведь отряду Сенку определенно не помешает лишний боец, если Снайдер намылится в погоню за ними.  — Хорошо, не подведи.  Хёга смотрит на нее равнодушно, шпионка не может прочитать его чувств. Но сама сейчас она ощущает, как давняя привязанность неприятной тоской глухо отдает где-то в груди, как ноет хрупкое сердце. Девушка аккуратно достает из кармана маленькое устройство и сует его за пояс мужчине, поясняя:  — Гостинец из логова врага, - ухмыляется она, - рация. Ген стащил у ученого. Пригодится. Кацу хлопает Хёгу по плечу, мысленно с ним прощаясь.  — А ты разве не пойдешь? У тебя есть единственный шанс вернуться. - предлагает он. Видно, что говорит без особого желания.   — Надо бы. Я скучаю по всем. - печаль мгновенно искажает лицо гимнастки, - но я хорошо здесь притерлась. Я могу остаться здесь и посылать вам информацию, - уныло говорит она, показав вторую рацию, свою. Затем Хаттори посерьезнела, - Хёга, я доверяю тебе и твоим стратегиям больше, чем своей логике. Скажи, мне..идти с тобой или здесь я буду полезнее? - шпионка напряженно поджимает губы, прося совета, - Как ты считаешь?  На месте воина любой другой член царства науки ответил бы что-то вроде «А чего ты хочешь, Кацу?». И Кацу бы спрыгнула на берег, к Ишигами, Рюсую и остальным. Сделала бы так, как хочет. Но она говорит с рассудительным Хёгой, который не знает, что такое слушать чувства.  — Оставайся. Если хочешь быть полезной, то оставайся. Только не помри. - заключил он, - Тогда ты сделаешь все правильно.  Кацу думает «а хочет ли он, чтобы я пошла с ним?». «А больно ли ему говорить мне правду и просить остаться в отряде Стэнли?». «А есть ли у него еще ко мне чувства?». Исток этих мыслей - прошлая болезненная влюбленность. Шпионка смотрит на Хёгу иначе, никак остальные. Она знает его в любви и скучает по тому единственному разу, когда увидела его улыбку. Но ей приятно. Приятно, что он в нее верит. — Ладно. Тогда уходи. И быстрее! - подталкивает Хаттори, желая поскорее прервать свой жалобный поток мыслей, и воин незамедлительно ныряет, как и другие пленные, решившие улизнуть.  — Трое пленных свалились в реку! Мы сейчас их быстренько достанем! - уверяет солдатов Луна, убегая по трапу на берег.  И глядя ей в спину, Кацу медленно начала осознавать свое положение в полной мере. Ген ушел с ребятами, когда те захватывали ученого. Она среди врагов осталась совсем одна. Больше никто не будет её выгораживать перед Снайдером, никто не придумает реалистичное оправдание её косякам, никто не придет к ней ночью, чтобы поболтать, успокоить и в трудный час разбавить обстановку шуткой, никто не поддержит и никого не будет рядом. Теперь у Хаттори есть лишь она сама. И больше никого, никаких товарищей. Ей нужно быть хорошей актрисой и хорошим лжецом, а еще сильной и хладнокровной, чтобы действительно помочь друзьям. Это гигантская ответственность.  Раньше Хёга называл ее маленькой, смотрел свысока, иной раз обращаясь, как с малым дитем. Он говорил, она инфантильна, а инфантилы, как известно, не способны брать на себя  ответственность. Тогда бы Хаттори решила, что нет, однозначно нет, она не справится, но сейчас копейщик сказал иначе. Он сказал, что все правильно, поэтому девушка хлопнула себя по щеке, чтобы совсем не раскиснуть. Шанс-то свой она уже проворонила. Остается только действовать.  Кацу бродит по палубе, наблюдает за друзьями с ноющим сердцем. Кто-то из них все еще в нее верит, кто-то убежден, что она против них и ей от этого лишь тяжелее. Сейчас почти все с интересом разглядывали шпионку. На ней боевой наряд вместо нежного платья, пистолет за поясом вместо гимнастической ленты и старых-добрых клинков, высокий хвост вместо двух пучков, подвязанных ленточками. От нежного образа хрупкой девчонки остался один только взгляд. Пыльные глаза глядели на связанных ребят не как на противников, а как на самых близких людей. Кацу питает к ним слишком много нежности, чтобы быть агрессивной.  Лишь немногие сейчас не смотрят на нее, терзаясь в молчаливых сомнениях - это Минами и Никки, пытающиеся найти общий язык с американцами. Судя по грубым обращениям фанатки Лилиан, они ведут переговоры с Броди. Хаттори прислушивается, но затем проходит мимо. Она уверена, что Ханада поладит с механиком. Они два сапога пара - резкие добряки.  Кацу поднялась в помещение, с которого началась схватка. У разбитых ею стекол стоял Стэнли, разъяренный, судя по взгляду, готовый убивать.  — Сенку..ты как вообще выжил?!  Гимнастка впервые видела его таким. Решив обезопаситься, она благоразумно сделала пару шагов назад. Снайпер всегда выглядел пугающе, но мощность той ауры, что исходила от него в эту минуту, можно было почувствовать почти физически и трудно описать словами.  В комнату забежал другой солдат, не замечая Кацу. — Показались! С верховьев идут!  Появившийся мужчина бросил в руки командиру оружие и тот поймал, спрыгнул на палубу, метнулся к борту, наводя прицел.  Команда Сенку гнала на украденной у элегантного научника лодке. Все ребята прилегли, прячась от меткого стрелка. На носу судна сияла медуза. Оставшиеся в будущем Корн-Сити люди все, как один, подскочили при её виде и заверещали о том, как боятся окаменения. Воины Снайдера дружно прыгнули в воду, перестраховываясь. Один только бесстрашный пилот сбил медузу пулей и бровью не повел.  Прорвались. Они прорвались вперед, положив начало игре в догонялки с войском Стэнли. Удрав подальше, ребята выстроились у борта и всплеснули руками вверх, синхронно подняв кулаки в знак прощания. Хаттори глядит на них из все того же избитого окна, зажимает рот рукой и ревет. Слезы предательски льются из глаз, стекают по щекам и ладоням, огромная печаль на душе сковала все тело шпионки, заставляя замереть, не в силах двинуться и закричать. — Ну, теперь все понятно. Нет никакого окаменяющего оружия. Либо же оно просто не работает. Ген с Кацу изначально водили нас за нос. Блефовали. Хороши, гады. - усмехается Стэнли, понимая ситуацию на поле боя. Он собирается предъявить гимнастке за многочисленное вранье, поднимается к ней и застает не в том виде, в каком ожидает. Стоя в дверях, за её спиной, снайпер замечает, как дрожат её плечи, как она судорожно всхлипывает.  — Что ноешь-то?! - он подходит ближе, Кацу вздрагивает, оборачивается. Она не хотела, чтобы он видел. Но Снайдер не бьет её, как в тот раз на миссии, не кричит и, кажется, даже не злится. Он совсем не умеет успокаивать людей и обычно даже не хочет пытаться, но сейчас его навзрыд рыдающая девчонка-солдат отчего-то заставила его рассмеяться и встать перед ней, отвечая, подбадривая, - разве я для того изнурял тебя тренировками, чтобы ты рыдала от первых же трудностей? - спрашивает он. Он подозревает, что причина истерики в побеге старых друзей, в том, что на самом деле вымышленная попытка отомстить не увенчалась успехом. Хаттори сама не сможет объяснить, отчего плачет, ведь это множество чувств, испытанное за последние недели, слившееся в единый горький поток. Девушка чувствует ловкие пальцы Стэнли на своем подбородке, который задрал ей голову, чтобы она глядела в его суровые глаза. Слезы смачивают его перчатки. — Нас скоро ждет новый бой. Ты должна продолжать работать и оставаться непоколебимой, если хочешь, чтобы следующее столкновение закончилось иначе. Поэтому возьми себя в руки и прекрати рыдать.  Он разжимает пальцы, гимнастка сразу отстраняется и вытирает глаза рукавом, пытаясь успокоиться.  — Есть… - всхлипывает она уже тише, понимая, что ненавистный пилот только что попытался ее поддержать, хоть и в своем жестком стиле.  Стало чуточку легче, но мысли о том, что ждет впереди, все еще пугают девушку. Она завалилась спать, утомленная произошедшим. Вскоре её действительно ждет новый бой. Длинный и жестокий бой с собственными чувствами, сопровождающийся попытками поговорить с ребятами по устройству, на которое Кацу поставила все - рация.