Часть 1. Благодетель.

Я прикрыла глаза и вызвала в памяти его лицо.

Образ вышел весьма подробным.

Почти таким же, как мельком увиденная фотография.

***

Голос брата вернул меня в реальность, и я поправила свой фартук, прежде чем взять поднос и подойти к гостю за крайним столиком. По помещению медленно разливался аромат зелёного чая с жасмином. Этот запах стал для меня символом уюта и тихого счастья. Мужчина со светлыми волосами и еле заметными веснушками напоминал мне тёплые весенние дни из моего далёкого детства, которое хотя и обрывками, но сохранилось в памяти. Он приходил сюда третий день подряд и заказывал исключительно зелёный чай. Вокруг себя он всегда раскладывал множество книг, в строки которых явно очень тщательно вчитывался. Его взгляд, скользивший по страницам, иногда на мгновение задерживался на мне – не навязчиво, а с тихим, изучающим интересом, словно я была редким экземпляром в его коллекции насекомых. Но стоило мне встретить его глаза, как он тут же опускал их обратно к книге, будто пойманный за чем-то неловким. Это вызывало скорее смущение, чем тревогу. — Извините, вот ваш заказ, — проговорила я, улыбаясь ему. Он поднял на меня взгляд и поблагодарил, снова обратившись к книге. Я вернулась на своё место и присела на высокий стул, повернувшись к открытому окну. Вдалеке алый свет заходящего солнца озарял самые высокие горные гряды, и в его сиянии казалось, будто склоны холмов охвачены огнём. — Завтра надо сходить и прикупить продуктов, — услышала голос нии-сана и с улыбкой обернулась назад. — Лимон и мёд, — все с той же нотой мечтательности отвечаю я, развязывая фартук. Мысль о терпком цитрусовом аромате, смешанном с густой сладостью меда и остротой имбиря, вызвала теплую волну ностальгии. Это был вкус дома, вкус чего-то безвозвратно утраченного и бесконечно дорогого. — Верно, Джун. Я обернулась и поймала на себе взгляд незнакомца. Он опустил голову и перелистнул страницу. — А если купить имбирь, то можно приготовить любимое блюдо мамы, — снова переключила своё внимание на Акиру. Мое сердце сжалось от знакомой щемящей пустоты при слове «мама». Я очень смутно помнила своё детство. Образы родителей, селения, дома, в котором мы жили, были настолько размыты, будто я смотрела на них сквозь толщу грязной воды. Иногда, в полной тишине, меня пронзало необъяснимое чувство – будто огромная, тяжелая дверь захлопнулась у меня в голове, оставив за собой только гулкое эхо и щемящее чувство потери. Но что именно было за этой дверью? Ответа не было, только холод по коже. Единственное, что помнила совершенно ясно и отчётливо — то, как брат привёл меня в это место. В этот небольшой домик, где покосился фасад из-за прогнившего дерева. Мне было семь, брату пятнадцать. Я не помнила ничего из своего детства: кем я была, по какой причине нам пришлось уйти и для чего. Теперь были только я и Акира. А ещё лимоны в медово-имбирной смеси. Я точно знала, что мама любила их. Но откуда? Почему помнила её любимое блюдо, но не помнила саму мать? С тех пор прошло десять лет. Брат восстановил прежний вид минка, соорудил пристройку, а затем мы открыли закусочную. У нас не было так много посетителей в связи с тем, что наша лачуга находилась в нескольких километрах от селения Иши, что в стране Птиц, на границе со страной Дождя. Жизнь здесь была как сон: размеренной, тихой, отгороженной от всего мира густыми лесами и горными хребтами. Иногда мне казалось, что мы с Акирой – последние люди на земле, и это ощущение было одновременно пугающим и успокаивающим. — Обязательно, — ответил нии-сан, взъерошив свои волосы. Они были настолько короткие, что я едва замечала их. Мы так похожи с братом... Оба унаследовали светлый тон кожи, который сливался с оттенком наших пшеничных волос. У двоих большие голубые глаза и вздёрнутые носы. Странно, но глядя на него, я никогда не видела в его чертах отражение родителей. Только его собственное, родное и бесконечно знакомое лицо. — Скоро закрываемся! — я обернулась назад и увидела пустое место, за которым сидел тот незнакомец. Я поджала губы, а в это время Акира подошел к столу и поставил грязную посуду на поднос. — Странный он, этот наш посетитель, — я слушала брата и наблюдала за ним. — Три дня подряд – чай, книги, ни слова лишнего. Как будто не отдыхать пришел, а караул несет. Или высматривает что-то. — Тебе помочь? — Нет, отдыхай, Джун — ответил он. — Тогда я выйду подышать свежим воздухом, хорошо? — Брат кивнул и попросил не отходить далеко от дома. Я направилась к выходу и переступила порог нашего дома. Ветер обдувал кожу, и я закрыла глаза. Сегодня на улице было особенно хорошо. Воздух наполнялся вечерней прохладой и доносил лёгкий запах сырости. Мне нравилась моя размеренная жизнь, спокойствие и тишина. В ней не было места бурям, неожиданностям или чужим взглядам, оценивающим тебя с ног до головы. Я ступила на влажную траву, засунув руки глубоко в карманы грубого хлопчатобумажного платья. Отошла на несколько метров от минка к небольшому обрыву и посмотрела вниз, где раскинулся на сотни километров лес. Темная зелень крон сливалась в единый ковер, уходящий за горизонт. Оттуда, из этой бездны зелени и теней, иногда доносились крики незнакомых птиц – напоминание о мире, огромном и совершенно мне неведомом.

***

Голос брата вернул меня в реальность, и я поправила свой фартук, прежде чем взять поднос и подойти к гостю. Всё к тому же крайнему столику. По помещению медленно распространялся аромат зелёного чая с имбирём и лимоном. Запах имбиря, острый и согревающий, смешался с привычным жасминовым ароматом, создавая новую, волнующую ноту. Я аккуратно поставила чашку перед мужчиной и слегка поклонилась. — Ваш заказ. Он внимательно изучал страницы массивной книги с красным переплетом. Я мялась с ноги на ногу и развернулась, чтобы дойти до своего излюбленного места возле окна, когда впервые услышала его обращение ко мне. — У вас самый лучший чай, Джун. Неожиданно. Я остановилась, не смея пошевелиться. Этот незнакомец впервые обратился ко мне по имени. Волнительно, но в то же время приятно. Словно кто-то невидимый провел пером по моей коже, оставив легкое, щекотливое тепло. Мы жили как затворники, изредка выбираясь в селение для того, чтобы сделать покупки. У меня не было близких подруг, обычно я находилась наедине со своими мыслями и Акирой. Но мне было комфортно. Если мне хотелось поболтать с кем-то, я могла перемолвиться парочкой фраз с клиентами нашей закусочной или с детьми, которые отирались в свободное время рядом с площадью, где мы покупали фрукты и овощи. Это были дети, которые обучались мастерству шиноби. Я мало знала о них. Их жизнь, полная тайн, опасностей и чужих приказов, казалась мне одновременно пугающей и невероятно далекой, как сюжет из книжки. — Откуда вы знаете моё имя? — неожиданно поинтересовалась. — Я довольно подлый человек, подслушал твой разговор с тем парнем, — пояснил он мне, кивнув в сторону брата. — Я рада, что вам нравится наш чай, — мои щёки начали наливаться румянцем, и жар прошелся по коже, отчего я ёкнула. Сердце застучало чуть быстрее, как птица, бьющаяся о стекло. Он смотрел на меня своими голубыми глазами, и мне начало казаться, что он украл их у меня, и я стою с кровавыми, выдавленными глазницами. В его взгляде была странная глубина, незнакомая и манящая, как омут в лесном озере. — Тот парень — мой старший брат. — Может, ты составишь мне компанию? — Я не могу, простите, — тихонько пробормотала я. — У вас не так много клиентов. Твой старший брат вполне справится без тебя, Джун,— произнес он и указал на место рядом с собой. Я обернулась к Акире и заметила, как наигранно он закатил глаза и удалился вдоль по коридору, оставляя нас наедине. В свои семнадцать лет я все еще не испытала чувства влюбленности, поэтому не знала, как вести себя с мужчинами, и понятия не имела, о чём с ними разговаривать. Меня никогда не приглашали на свидания. И сейчас, находясь рядом с этим человеком, меня потряхивало. Его близость ощущалась физически – легким теплом, исходящим от тела, и едва уловимым, чужим запахом дорогого мыла и чего-то еще, холодного и металлического. Жаль, что мы с братом оставлены на произвол судьбы. Жаль, что мы не росли в полноценной семье, не знали детства. Не знали и не знаем, что такое дружба, влюбленность. Но я не была наивна. Я понимала, что мир огромен и полон жизни. Кто-то любит, кто-то ненавидит. Одни страны заключают мир, другие воюют. Кому-то повезло иметь близкого человека, а кто-то обречен провести жизнь в одиночестве. И где-то в этом огромном мире, возможно, было место и для моего маленького, тихого счастья. Рядом с этим человеком? Мысль была дерзкой и сладкой. — Вы самый частый гость за последние три дня. Откуда вы пришли? — я опустила голову, теребя край платья. Грубая ткань напомнила о повседневности, так непохожей на эту странную, зарождающуюся между нами связь. — Я проживаю в Доки, — он указал на протектор, висевший на шее. Лучи солнца падали на выгравированную эмблему, что тускло переливалась. — Небольшое селение на территории страны Дождя. Его пальцы на мгновение коснулись протектора, и мне показалось, что в его глазах мелькнуло что-то жесткое, деловое, совершенно не вязавшееся с образом застенчивого книгочея. Будто он оценивал не предмет, а его рыночную стоимость. Я тут же отогнала эту мысль как глупую. Солнце слепило, играло бликами – наверное, мне просто почудилось. — Никогда там не бывала... — пожала плечами и улыбнулась. — По правде говоря, я вообще нигде не была, кроме Иши. Моя жизнь была крошечным островком в безбрежном океане, и он, казалось, знал все его течения. Незнакомец затих, какое-то время изучая меня. Я чувствовала, как его взгляд блуждал по моему лицу и телу. Без тени смущения он продолжал: его глаза скользили по моим волосам, щекам, линии плеч – медленно, оценивающе. Не как мужчина, смотрящий на женщину, а как… коллекционер, разглядывающий новое приобретение. Во рту пересохло. — Я забыл представиться. Меня зовут Кагэхиро Миташи. — Я рада нашему знакомству, Кагэхиро-сан. Имя, как и он сам, звучало незнакомо, чуждо, но от этого стало еще интереснее.

***

Голос брата вернул меня в реальность, и я поправила свой фартук, прежде чем взять поднос и подойти к моему новому знакомому, который снова разместился за крайним столиком. По помещению медленно разливался аромат зелёного чая с имбирём и мёдом. Смесь сладости и остроты витала в воздухе, как предчувствие чего-то нового. Я аккуратно поставила чашку перед мужчиной и слегка поклонилась. — Сегодня прекрасная погода. Джун, не желаешь пройтись? Его голос был мягким, как бархат, но в нем прозвучала нотка неоспоримого утверждения, а не вопроса. Это был пятый день нашего общения. Я чувствовала себя окрыленной, чего не мог не замечать Акира. Он ещё ни разу не упускал возможности подшутить надо мной, но я не обижалась, это же нии-сан. На то и нужны братья. Хотя сегодня его шутки были какими-то натянутыми, а взгляд – более внимательным и чуть тревожным, когда он смотрел на Кагэхиро. — Конечно, с удовольствием приму ваше предложение. Но мне нужно перед этим помочь брату: очистить яблоки и сварить рис. — Я подожду тебя, а пока буду наслаждаться чаем, — он одарил меня нежной улыбкой. Но его глаза, голубые и глубокие, оставались серьезными, почти отстраненными. Как будто улыбался кто-то другой. Чуть ли не вприпрыжку я направилась в нашу каморку под названием "кухня". Я, находясь под пристальным взглядом Акиры, принялась чистить яблоки. Зелёная кожура падала мимо корзины, но брат терпеливо ждал, когда я замечу образовавшийся беспорядок, чтобы прибраться. Но я не замечала. Мои мысли были далеко, там, где густой лес смыкался с розовеющим от заката небом, и где его рука могла коснуться моей талии. В животе порхали бабочки. Аккуратно сложив в пирамиду очищенные фрукты, я бросила нож в тару с помутневшей водой и, обмолвившись с братом парой фраз, покинула дом. Акира что-то крикнул мне вслед, но слова потерялись в грохоте моего сердца. — Джун, тебе нужно больше находиться на солнце, ты слишком бледная, — услышала я голос, выходя на энгаву. Солнце ослепляло, и я щурилась, махая перед собой руками. Будто это могло помочь избавиться от света. — Я знаю одно красивое место, оно в десяти минутах, пойдём? Его голос звучал как обещание тайны, и я жаждала этой тайны, как цветок – дождя после засухи. Я открыла глаза и подняла голову, чтобы согласиться, но тут же замерла с открытым ртом. Чтоб мне провалиться! Он стоял, залитый золотом заката, и казался не реальным человеком, а воплощением самой красивой мечты. Такой хрупкой и такой опасной. В солнечных лучах, что ласково бегали по его волосам, коже лица, ключицам, он выглядел прекрасно. Я помотала головой и подошла поближе, чтобы взять Кагэхиро под руку. Мои пальцы коснулись ткани его рукава, и сквозь нее я ощутила твердую мускулатуру руки. Это было неожиданно и немного смущающе. — Ты мне не рассказывала, но мне интересно знать, почему вы живёте со своим братом в таком богом забытом месте? Вопрос прозвучал слишком прямолинейно, как удар. Он вскрыл старую, едва затянувшуюся рану. — Я не помню своих родителей и детство, — растерянно ответила я. — Из моей памяти словно вырвали кусок воспоминаний о прошлой жизни. Помню только, что Акира привёл меня сюда, когда я была ещё совсем ребёнком. Признание вырвалось само, как вода из прорванной плотины. Я никогда не говорила об этом так прямо с чужим человеком. Почему ему? Почему сейчас? — Место не для таких, как ты, — произнес он, оглядываясь по сторонам. Его голос утратил мягкость, стал низким, каким-то… окончательным. В его словах не было сочувствия, только холодная констатация факта. — Потерялись? — я смущённо рассматривала его профиль. Наверное, у него есть жена, которая его ждёт. У такого мужчины не могло не быть женщины. Мысль о другой женщине, теплой и родной, ожидающей его где-то в Доки, уколола нестерпимой завистью. — Нет, всё в порядке. Ты не замёрзла? — поинтересовался Кагэхиро, чуть улыбнувшись. — Солнце скоро начнёт садиться, воздух становится прохладнее. Его улыбка вернулась, но глаза оставались непроницаемыми. Я почувствовала, как мое лицо багровеет, когда его руки опустились на мою талию. Его прикосновение было твердым, властным, не оставляющим места для сомнений или отступления. Я представляла, какая реакция была бы у нии-сана, заметь он меня в такой крайне неловкой ситуации. Но мне не пришлось этого наблюдать, потому что Акиры рядом не было. — Мы скоро будем на месте, — немного помолчав добавил он. — Я не хочу, чтобы ты была обо мне плохого мнения, но я не могу не сказать, что ты хороша собой. Ты имеешь хороший спрос у мужчин? Его вопрос прозвучал странно, почти по-деловому. Как будто он спрашивал не о чувствах, а о наличии покупателей на рынке. В нашей глуши такие слова казались неуместной шуткой городского жителя. Я решила, что он просто пытается смутить меня, и покраснела еще сильнее. Это вызвало у меня смущённую улыбку, и он заметил её. — Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, но с мужчинами я не общаюсь. — Что? — сорвался с его губ вопрос, и я растерянно посмотрела в его глаза. В них было столько доброты и нежности. Но было ли это добротой? Или лишь мастерски нарисованной маской, за которой пряталось нечто совсем иное? — Не воспринимай всерьёз, — усмехнулся он, заметив мою реакцию. Мы шли по тропинке среди высоких папоротников. Деревья закрывали небо над моей головой, лишь проблески красных лучей пробивались сквозь густые ветви. Мне казалось, что мы ушли далеко, я никогда раньше не бывала здесь. За десять лет жизни я успела обойти все окрестности своего дома, однако это место видела впервые. Тропинка сужалась, ветки цеплялись за платье, как цепкие пальцы, пытающиеся удержать. Воздух стал влажным и тяжелым, наполненным запахом прелой листвы и чего-то дикого, незнакомого. Наверное, так и должно было быть. Я обернулась и посмотрела на Кагэхиро, который, не проронив ни слова, крепче прижал меня сильной рукой к своему телу. От его внезапной грубости по коже пробежали мурашки. Но что-то было не только в его жесте. Воздух вокруг него, еще недавно казавшийся безобидным, вдруг сгустился, наполнился ледяной, чужеродной тяжестью. Будто я стояла не рядом с человеком, а возле темной, бездонной пропасти. Мне стало физически не по себе, в горле пересохло. — Куда вы меня ведёте? — спросила я. — Здесь нет ничего интересного. Красное озеро находится в другой стороне, на северо-западе от моего дома. Голос прозвучал тоньше, выше, выдавая страх, который я пыталась подавить. — Плохо ты знаешь здешние места, а ведь живёшь тут более десяти лет, — подметил он, повернувшись ко мне. Его тон был снисходительным, почти насмешливым. Добрый Кагэхиро куда-то исчез. — Но я не говорила, что живу здесь давно. Я отступила шаг назад, но его рука, как железный обруч, удерживала меня на месте. — Говорила, — убеждал меня он. Улыбка сползла с его лица. Осталось лишь холодное, каменное выражение. Глаза стали колючими, как зимний ветер. — Вроде бы нет. Куда мы так долго идём? — запротестовала я. Паника, острая и липкая, начала подниматься изнутри. Он хлопнул меня по бедру и закатил глаза. Жест был грубым, унизительным. Мне хотелось вернуться домой, к брату. На этой ноте стоило разойтись. Я попыталась высвободиться и повернуть назад, но он еще сильнее прижал меня к себе, тем самым остановив меня. Его пальцы впились в бок, причиняя боль. — Уже вечереет, думаю, стоит вернуться, — в какой момент чувство окрыленности сменилось чувством страха перед этим человеком? Голос предательски выдавал мои истинные эмоции. Он дрожал, срываясь. — Но мы уже почти дошли, — проговорил он и практически потащил меня за собой куда-то вглубь леса. Его шаги стали шире, резче. Я едва поспевала, спотыкаясь о корни и цепляясь юбкой за колючие кусты. — Мне холодно, позвольте вернуться и взять с собой что-то тёплое? — мне хотелось уйти. Зачем я вообще пошла с человеком, которого знала меньше недели? Может, я себя накручивала? Но инстинкт кричал, что нет, не накручиваю. Что-то было очень, очень не так. Лес вокруг внезапно показался враждебным, полным скрытых угроз. Мы ускорили темп, мне пришлось бежать следом за ним, цепляясь одеждой и волосами за ветки. Дыхание сбилось, сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Солнечные лучи почти исчезли, поглощенные сомкнувшимися кронами. — Потерпи. — Потерпи? Куда мы так торопимся?! Крик сорвался с губ сам собой, полный отчаяния и нарастающего ужаса. Он безмолвно потянулся к сумке, что мешком свисала с его плеча, и достал оттуда склянку. Маленький стеклянный флакон с прозрачной жидкостью блеснул в скупом свете. Я наблюдала за тем, как он открыл ее, одним пальцем скинув пластмассовую крышку. Подступивший страх окутал меня ледяным потом с ног до головы. Я не могла выдавить из себя ни звука. Ноги стали ватными, голова закружилась. Это был конец. Я знала. Чувствовала каждой клеточкой. Он схватил меня за волосы, запрокинул мою голову и влил прозрачную жидкость в мой рот. Сил сопротивляться не осталось. Я почувствовала, как тело цепенеет. В голове пронеслась мысль: приготовит ли брат для меня лимоны в медово-имбирном соусе? Их так любила мама... Аромат лимона, меда и имбиря внезапно вспыхнул в сознании, яркий и болезненный, как прощальный привет из мира, который я теряла. Земля подо мной стала мягкой, я проваливалась. Тьма накатила волной, смывая краски леса, его лицо, последний луч солнца. Он аккуратно уложил меня на холодную почву и почти заботливо убрал с лица прядь сбившихся волос. Его прикосновение было последним, что я ощутила – холодным, безличным, как прикосновение к вещи. Только заботился он не обо мне, а о своем товаре, который собирался сделать из меня.